Двуликий

— А кто на труп выезжал? — крикнул Ян вдогонку удаляющейся секретарше.

— Друг твой Костя, — ответила та и завернула за угол здания.

Понятно. Значит, пока Ян у себя в квартире мучился угрызениями совести и пытался свести счеты с жизнью, его лучший друг в это время уже начал собирать против него улики. Интересно, что он там нашел?

Прежде чем идти к начальнику, Ян подергал ручку Костиного кабинета, но дверь была заперта.

Заскочив к себе, Ян скинул куртку и уныло побрел к начальнику.

Петр Сергеевич был сорокалетним мужчиной с простым, можно даже сказать, простодушным лицом. Крепкий мясистый нос, выпирающие скулы создавали образ парня «от сохи», а открытый взгляд его живых глаз сразу располагал к себе собеседника. В целом Петр Сергеевич был неплохим руководителем и всегда по-доброму относился к Яну. Нянькался с ним как с родным сыном. Впрочем, он так относился ко всем своим сотрудникам, независимо от пола, возраста и стажа работы.

В кабинете, кроме Петра Сергеевича и Кости, находился незнакомый Яну упитанный мужчина высокого роста с холеным гладковыбритым лицом, одетый в темно-синий деловой костюм и держащий в руках кашемировое пальто.

По лицу мужчины было видно, что он в ярости и еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик. Остальные участники разговора, если можно так выразиться, сидели молча, высверливая взглядами дырки в стене напротив.

Хорошо, что Ян зашел в тот момент, когда незнакомец уже вылил весь запал негативной энергии и теперь лишь дорабатывал полученный результат.

— Я надеюсь, что вы, майор, меня хорошо поняли. Если через три дня не появится результат… будете общаться со мной совсем в другом месте. И не факт, что после этого общения вы останетесь в этом же звании и на такой же должности.

После этого мужчина вышел из кабинета, по пути наградив Яна испепеляющим взглядом.

Петр Сергеевич сидел красный как рак. Он молча указал Яну на свободное кресло, после этого налил себе в стакан кипятка и опустил в воду два пакетика черного чая.

— Нет, пора мне двигать на повышение или в какой-нибудь методический отдел. Всякие инструкции и памятки для следователей придумывать, — надломленным голосом проговорил начальник, угрюмо наблюдая, как вода в стакане постепенно приобретает темно-багровый оттенок.

— Да ладно вам, Петр Сергеевич, — стал успокаивать его Константин. — А вообще-то, я расцениваю действия этого упыря как оскорбления представителя власти. А что? Ваши честь и достоинство он унижал? Унижал. Причем делал это в моем присутствии, то есть публично. Все признаки состава налицо. Так что можете писать на него заявление, мы вас поддержим. Я буду свидетелем.

— Да ладно тебе, Константин, — махнул рукой начальник и потом перевел взгляд на Яна. — А ты где с утра пропадал?

— Проспал я, вчера с сокурсниками встречался, — честно признался Ян. — Перебрал немного.

— Перебрал, — осуждающим тоном проговорил Петр Сергеевич. — А в морду тебе кто дал? Твои сокурсники?

— В морду? — Ян инстинктивно поднес руку к левой брови и внезапно вспомнил, что ему надо было придумать историю возникновения ссадины. Как же так? Совсем из головы вылетело. Надо было выкручиваться. — Нет, это мы с Костей спарринговались в спортзале.

Лицо его друга при этих словах приняло выражение крайнего недоумения, но всего лишь на секунду, потом Константин согласно закивал, подтверждая его слова.

— Мне Ксения сказала, что ночью какое-то убийство было. — Ян решил направить разговор в другое русло, опасаясь, что начальник станет раскручивать опасную тему.

— Было, — подтвердил Петр Сергеевич и отхлебнул из своего стакана. — Сына депутата завалили.

— Какого депутата? — в ужасе проговорил Ян, чувствуя, как у него холодеют пальцы ног.

— Из законодательного собрания области. Березин Марк Аронович, слышал про такого депутата? Ты с ним только что в дверях столкнулся. Вот его сына.

Ян отрицательно помотал головой, вспоминая свои вчерашние опасения по поводу личности убитого. Накаркал, называется.

— И что теперь будет? — спросил Ян. — Дело у нас заберут?

— Кому же нераскрытое убийство нужно? — вмешался в разговор Константин. — Как раскроем, так сразу и заберут. А пока будут нас пинать, чтобы быстрее шевелились, а не раскроем — так уволят всех к чертовой матери. Выигрышная позиция во всех смыслах.

— Согласен с Константином. — Петр Сергеевич посмотрел на Яна в упор. — Правда, согласен лишь частично. Уволить могут только меня как вашего руководителя, остальным, скорее всего, объявят взыскания. Но давайте не будем пессимистами. Это дело мы раскроем. И раскроешь его ты, Ян.

— Я? — Ян уже почти не чувствовал своих ног, словно их парализовало, а по спине потек липкий пот.

— Ты, а кто еще? Константин выехал на место преступления, отработал свое дежурство как положено. Вещественные доказательства изъял, экспертизы назначил. Можно было бы его и дальше привлечь, но ему дело по расстрелу в кафе нужно в суд отправлять, а тут необходимо срочно и плотненько поработать. Физически Костя не вытянет такую нагрузку, хоть и важняк4.

— А другому можно кому-нибудь поручить? — сделал Ян еще одну робкую попытку. — У меня ведь два дела в производстве.

— Кому другому? — Петр Сергеевич почесал небритую щеку. — Хайруллин в отпуске, Плисецкого от нас в группу забирают, не будет его, в командировку поедет. Остаются две девушки-первогодки и ты. Предлагаешь девчонкам это дело поручить? Это, Ян Геннадьевич, все равно что собственноручно накинуть удавку себе на шею. Ты этого хочешь?

— Нет, не хочу, — почти беззвучно проговорил Ян.

— Ну вот и договорились. — Петр Сергеевич по-приятельски улыбнулся. — А твои дела я девчонкам распишу. Они несложные, пусть тренируются. Да ты не переживай так, я группу создал, сейчас сюда приедут еще сотрудники. Будешь только указания раздавать и контролировать исполнение. Чего ты так испугался? Сколько уже работаешь? Лет пять?

— Четыре, пятый пошел, — охрипшим от волнения голосом ответил Ян.

— Пятый год, — многозначительно произнес Петр Сергеевич. — Ну вот и отлично, справишься. Можешь временно занять кабинет Плисецкого, он у него просторный, все разместитесь. — Петр Сергеевич повернулся к Константину. — Ты, Костя, проведи первое совещание, поставь все, так сказать, на рельсы, а дальше уже ребята сами справятся.

— Сделаем, — отозвался Константин, вставая со своего кресла.

Ян тоже поднялся и с видом человека, обреченного на смерть, двинулся к выходу из кабинета.

— Костя! — крикнул им вдогонку Петр Сергеевич. — Протокол совещания не забудьте составить и мне копию…

Константин молча кивнул, и они вышли в коридор.

Сказать, что Ян был в замешательстве, это ничего не сказать. У него снова возникло ощущение нереальности происходящего. Все было как в каком-то страшном сне. В голове не укладывалось, как он будет расследовать убийство, которое сам и совершил! Добывать улики, допрашивать свидетелей, давать поручения сотрудникам изымать записи с камер наружного наблюдения. Черт, камеры! Он же совсем о них забыл! Там же в парке спокойно могли быть установлены уличные камеры! И тогда вся эта история сразу же выплывет наружу. Все тогда станет ясно как божий день. Может, уже признаться во всем и не ломать комедию?

— Ну ты и гад, Ларик, — прошипел Константин, когда они шли по коридору. — Хоть бы предупредил меня, что это я тебе в глаз саданул, я чуть было не раскололся.

— Извини. — Ян опустил голову. — Надо было позвонить тебе, да я что-то торможу последнее время.

— Оно и видно, — улыбнулся Константин. — Ходишь как в воду опущенный. Кто тебе глаз-то подбил?

— Да повздорили вчера немного на вечеринке этой. Помахались с однокурсником. Потом, правда, помирились, водки выпили, все как положено. Никто в обиде не остался.

— Что же ты голову плохо защищаешь? Учу тебя, учу, а все без толку, — рассмеялся Константин. — Тренироваться больше надо, самурай.

— Надо, — согласился Ян, разглядывая странных посетителей.

На стульях, стоящих в коридоре напротив кабинетов следователей, сидела будущая следственно-оперативная группа: двое мужчин и хрупкая девушка. При этом один из мужчин и девушка носили форму сотрудников полиции, а во втором мужчине, одетом в серый пуховик, наметанный глаз Яна безошибочно угадал оперативного сотрудника.

Они обменялись рукопожатиями, зашли в кабинет и расселись за огромным столом, который обычно использовался для проведения совещаний. Этот стол всегда казался Яну лишним в кабинете Плисецкого, но, как говорится, о вкусах не спорят.

— Итак, господа, — начал Константин, усаживаясь и раскладывая свои бумаги, — перед тем как начнется наше оперативное совещание, прошу вас представиться.

— Свиридов Роман, — доложил мужчина в пуховике, — сотрудник уголовного розыска с большим стажем.

Яну этот парень показался забавным, и он стал внимательно его изучать. Высокого роста, крепко сложенный. Лицо обычного деревенского парня, работающего, к примеру, трактористом, если бы не мощный, довольно высокий лоб, сразу же выдававший в нем сотрудника полиции. Почему это так, Яну самому было не очень понятно.

— Ерошкин Артем, — представился второй парень в форме старшего лейтенанта, — я работаю местным участковым, вернее, недавно стал работать. До этого пять лет в постовых ходил.

— Вышли мы все из народа5, — сострил Роман.

— Да, — смущенно согласился с ним Артем. — Все вышли, вот народа и не осталось.

Присутствующие улыбнулись.

Ничего достойного внимания в этом парне Ян не заметил. Внешность обычного полицейского пахаря-исполнителя. Такому скажешь копать — будет копать, скажешь не копать — остановится. Молод, неопытен, с этим проблем не будет.

— Фролова Екатерина, — смущенно произнесла девушка в лейтенантской форме. — Я тоже недавно работаю инспектором по делам несовершеннолетних, до этого училась в институте на психолога.

«Внешность запуганной девочки-подростка, обычное, простоватое лицо, усыпанное веснушками, испуганные глаза, того и гляди заревет, сложена хорошо, парням, наверное, нравится», — оценил инспектора Ян и закрыл глаза.

Получалось, что из всех присутствующих наибольшую опасность для него представляет Роман. Матерый оперативник, который видит ложь так же, как акула чувствует кровь, растворенную в океане, за километр от нее. С ним нужно держать ухо востро. Остальные не в счет, он с ними справится на раз-два.

Ян вдруг поймал себя на мысли, что он оценивает коллег не по их профессионализму, а по степени опасности для себя лично. Как будто он уже перешел какую-то грань, какую-то невидимую черту и теперь, будучи формально на светлой стороне, по факту уже давно находится на темной. Только вот окружающие этого пока не понимали.

По правде говоря, Ян и сам еще не привык к этой своей новой роли, да и не хотелось привыкать, но вот приходится. Противно как-то это все. Какая-то театральная постановка или, точнее сказать, съемки детективного фильма: кадр первый дубль первый, кадр первый дубль второй. Только вот на съемочной площадке можно переиграть сцену, сделать так, чтобы получилось более правдоподобно, а жизнь как прямой эфир — как сказал, так сказал, второго раза уже не будет. Поэтому и играть ему нужно сразу правильно, без фальши. Так, чтобы все сразу поверили. В жизни тебе не скажут: «Не верю, давай повторим эту сцену еще раз». Просто подметят, запомнят, а затем начнут думать и делать выводы. И ясно, что эти выводы могут ему совсем не понравиться.

Глава 3. Ян приступает к расследованию

— Давайте сделаем так, — начал Константин, когда знакомство было закончено и все приготовились слушать, — я сейчас расскажу, что уже есть в деле, а потому уйду, хотелось бы немного поспать после дежурства. Ты не возражаешь, Ян?

— Нет, не возражаю, — ответил Ян, решив, что так будет даже лучше.

— Тогда начнем. — Константин прокашлялся и продолжил: — Вчера, а вернее уже сегодня в четвертом часу утра, от дежурного поступил звонок о том, что в парке, недалеко от станции метро, обнаружен труп неизвестного мужчины. Сейчас мы уже знаем, что убитый — это Березин Ярослав Маркович, полных семнадцать лет.

«Так ему было только семнадцать! — пронеслось в голове Яна. — Никогда бы не подумал, выглядел совсем по-взрослому, в отца, наверное, пошел. Такой же рослый».

— На трупе обнаружена всего одна колото-резаная рана на левой стороне грудной клетки спереди. Медик сказал, что удар был нанесен острым предметом, предположительно, ножом. Сразу отмечу: при осмотре места происшествия орудие убийства не найдено.

«Плохо же ты искал, — подумал Ян. — В кустах он лежит, в пяти метрах от трупа, а еще важняк».

— С места преступления был изъят след обуви, сорок второго размера, с характерными особенностями подошвы, думаю, по нему мы легко идентифицируем преступника.

— Его еще надо найти, чтобы идентифицировать, — саркастически заметил Роман.

— Совершенно верно, — согласился Константин, — вот вы этим и займетесь, версий накидаете, распределите обязанности, в общем, не буду вас учить.

— А можно уточнить? — Екатерина подняла руку, как это делают дети во время школьного урока. — У вас, Константин Петрович, есть какая-то своя версия того, что произошло? Хотелось бы это услышать.

Константин откинулся на спинку кресла и задумался.

— Там, недалеко от трупа, на бетонных блоках, мы обнаружили почти пустую бутылку водки. Если окажется, что в организме убитого есть алкоголь, то, вероятнее всего, потерпевший с кем-то распивал спиртные напитки. Потом они что-то не поделили со своим собеседником, ну и пошло-поехало. — При этом Константин посмотрел на Яна, точнее, на его поврежденную бровь. — Других версий у меня пока нет.

— Бытовуха, — пробасил опер. — Нужно выяснить у его родственников, кто у него в корешах ходил.

— Матери у него нет, отец вряд ли это знает, — с сомнением заметил Константин, — но надо искать. Вот ты, Роман, этим и займешься. Установи родственников или знакомых потерпевшего, может, тогда и выйдем на убийцу.

— А мне что делать? — спросил участковый.

Константин снова посмотрел на Яна.

— Все, принимай управление, нарезай задачи, я пойду.

— Давай, пока, — махнул рукой Ян.

Подождав, пока Константин со всеми попрощается и выйдет за дверь, Ян оглядел присутствующих. Трое пар глаз внимательно смотрели на него.

— Ну хорошо. Роман вместе с участковым занимаются установлением связей потерпевшего, а я прогуляюсь еще раз до места преступления.

Ян прикусил язык, но было уже поздно. Слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Хотя, вроде, никто особо не обратил внимания на это его «еще раз». Все продолжали сидеть молча, пожирая Яна глазами.

Потом Екатерина опять подняла руку.

— Ян Геннадьевич, я знаю, что в таких случаях выясняют, были ли установлены в месте преступления видеокамеры. Можно я этим займусь?

— Камеры? — Ну что за заноза эта Екатерина, пожалуй, он ее недооценил. — Нет, камеры я тоже беру на себя, а вы, Екатерина, поезжайте в морг.

— Как в морг? Зачем?

По лицу девушки было заметно, что она совершенно растерялась.

— Как зачем? Поприсутствуете при вскрытии, потом доложите о причине смерти и был ли в крови алкоголь.

— Я… ни разу этого не делала… даже не знаю, смогу ли я…

На Екатерину было жалко смотреть: губы задрожали, на глаза навернулись слезы.

— Ну что за детский сад, — раздосадовано проговорил Ян. — Вы в полиции работаете или где?

— В полиции, — сквозь слезы чуть слышно произнесла Екатерина, — только я мертвых боюсь и этих… ужасов всяких…

— Живых надо бояться, Катюх, — вмешался в разговор Роман. — Ян Геннадьевич, разрешите, мы с участковым составим Екатерине компанию? Для моральной поддержки, так сказать.

— Я не возражаю, — махнул рукой Ян. — Задачи я вам троим поставил, и мне неважно, каким составом вы будете их выполнять, главное, чтобы результат был.

Они обменялись телефонами, и группа удалилась выполнять задание, а Ян, как только все ушли, тут же поехал разыскивать свое удостоверение.

***

До места происшествия Ян добрался без приключений. На уже знакомом ему участке местности были видны следы пребывания следственно-оперативной группы: на кустах болтались обрывки сигнальной ленты, ограждавшей место убийства; на земле валялись медицинские перчатки, какая-то рваная упаковка.

Ян сразу направился к тому месту, где, по его предположению, должен лежать нож. Листья уже почти опали, и поэтому кусты просматривались довольно хорошо. Но как он ни шарил между корней и спутанных веток, никакого ножа не нашел.

«Может, я направление перепутал?» — подумал Ян.

Он попытался воссоздать события прошлой ночи. Вот тут они с Березиным сошли с тротуара. Именно здесь Ян нанес тот самый роковой удар. И вот в этом месте присел, обхватив руками голову, а затем, выпрямившись, кинул нож в кусты. Ну, все правильно. Именно там он и искал. Но ножа не было.

После часа бесцельных поисков Ян понял, что ничего ему не найти.

«А что если “гопник” успел побывать здесь до приезда оперативной группы?» — задал себе вопрос Ян. Ответ напрашивался сам собой. Скорее всего, так и произошло. И нож сейчас у него. Это, конечно, плохо, но не критично, так как отпечатков Яна там нет. Нужно теперь поискать удостоверение.

Ян снова принялся рыскать по округе, разгребая листву ботинками. Пару раз даже опускался на четвереньки, лихорадочно шаря руками по мокрой траве. В конце концов он промерз до костей: перестал чувствовать пальцы, а зубы начали выбивать мелкую дробь.

Но все без толку, удостоверения нигде не было. Да и непонятно, в каком месте Ян мог его обронить. Одно ясно, что это произошло во время драки. Но где именно?

Увлекшись поисками, Ян вышел к тому месту, где «гопник» с Березиным распивали спиртное. Самой бутылки нигде не было видно — вероятно, Константин ее изъял, но на бетонном блоке валялись остатки пищи: хлебные корки, рыбьи головы, упаковки от чипсов, а на земле — множество сигаретных окурков. Ян стал поднимать их один за другим и тщательно осматривать, пока не наткнулся на бычок от сигарет «Оскар» с пробковым фильтром.

Сам по себе факт пустяковый — мало ли в городе любителей дешевого арабского табака? Но если сравнить ДНК с этого окурка и с того, найденного во дворе на детской площадке… Результат мог оказаться взрывоопасным.

Ян аккуратно завернул бычок в припасенный для этой цели прозрачный полиэтиленовый пакетик и положил находку в карман.

Теперь предстояло наведаться в метрополитен. Удостоверения у Яна не было, а без него никто бы не стал с ним разговаривать и тем более демонстрировать запись с видеокамер, поэтому вся надежда оставалась на сержанта Тимофеева.

На этот раз Яну повезло. Сержант был на месте.

— Привет, давно не виделись. — Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, Ян протянул сержанту руку.

Тот пожал ее, однако было видно, что особого воодушевления при виде Яна Тимофеев не испытывает.

— Привет, уважаемый, за записью пришел? По тому убийству?

— Ну да, — удивился Ян, всматриваясь в невеселое лицо сержанта, — приятно иметь дело с профессионалом. Качество хорошее?

— Да какое там. — Сержант сплюнул на пол и с интересом посмотрел на левую бровь Яна. — Камера дерьмо, какие-то силуэты бегают, что-то происходит, а кто… что… не понятно. Короче, пойдем, сам посмотришь.

Они прошли в небольшое помещение, где кроме нескольких работающих мониторов стояли письменный стол и пара стульев. В углу комнаты находилось небольшое помещение для содержания буйных граждан, оборудованное толстыми металлическими прутьями.

— Вот, смотри. — Сержант поклацал мышкой, выставив дату и время, и на одном из мониторов появился Ян, идущий по парковой аллее. Видимость была действительно плохая, силуэт расплывался, растворялся в окружающем его сумраке, но Ян понял, что это он. Да и как можно себя не узнать: фигура, манеры, походка. Кто кроме него так подергивает плечами при ходьбе? Странно, что сержант не опознал его. Или все-таки опознал?

Ян исподтишка скосил глаза на Тимофеева, но его лицо было непроницаемо, как маска.

Тем временем на экране к Яну приблизились две фигуры, замерли, а потом началась толкотня. Именно толкотня, так как не было видно, кто и кому наносит удары, лишь какое-то мельтешение расплывчатых силуэтов, схождение и расхождение теней. Внезапно этот шевелящийся клубок исчез с экрана, а через какое-то время по дорожке понесся силуэт человека. Ян догадался, что это убегающий «гопник». Потом он увидел себя — он хромающей походкой идет следом.

— Ну вот и конец фильма, — проговорил сержант и нажал на паузу.

— Постой! — раздосадовано воскликнул Ян. — Нужно посмотреть, что было дальше.

— Дальше? — Сержант хмыкнул. — А дальше ничего не было, камера «отвалилась».

— Что значит «отвалилась»? — не понял Ян. — Ее кто-то сломал?

— Да никто не ломал. Мы так говорим, когда по каким-то причинам запись прекращается. Вот в этом случае так и получилось.

— Плохо. — Ян почувствовал раздражение: что-то сегодня кардинально изменилось в поведении обычно веселого сержанта. — А сколько у вас хранится запись?

— У каждой камеры глубина архива разная, — пояснил Тимофеев. — Именно у этой — две недели. Тебе нарезать видео на флешку?

— Давай, — махнул рукой Ян. — Сколько с меня за услугу?

— Нисколько, флешку занесешь назад, как будет время, — буркнул сержант и стал колдовать над компьютером.

Назад в кабинет Ян пришел в плохом настроении. Он так и не увидел, вернулся ли «гопник» на место происшествия. Вдобавок оставалось не ясно, узнал ли Тимофеев Яна в той фигуре на экране монитора или все-таки нет? Если узнал, то изменения в его поведении становились понятными. А может, причина не в этом? Может, у сержанта проблемы в личной жизни или какие-нибудь неприятности по работе? Бывает же такое, а Ян по своему обыкновению уже надумал бог знает чего. И все-таки интересно, соврал сержант или нет насчет того, что камера «отвалилась»? Но как это проверишь?

В общем, причин для плохого настроения было достаточно.

— Ты один? — просунул к нему в кабинет голову Константин.

— Как видишь, — развел руками Ян, окидывая взглядом пустое помещение.

— Ну тогда я к тебе, не возражаешь? — Константин зашел внутрь и запер дверь на замок. В руках у него была небольшая бутылка коньяка и два пластиковых стаканчика.

— Ух ты, — удивился Ян, — по какому поводу?

— Так, без повода. У тебя закуска есть?

— Шоколадка.

— Пойдет.

Они разлили коньяк, чокнулись и молча выпили. Говорить не хотелось, поэтому так и сидели, жуя шоколад.

— Давай еще по одной, — предложил Константин, и они выпили еще.

Потом еще и еще. После пятой рюмки Ян почувствовал, что напряжение, сковывающее его второй день подряд, отступает. Захотелось высказать все, что наболело. Выплеснуть наружу всю накопившуюся боль. Ян посмотрел на друга. Тот сидел и молча грыз шоколад.

— Костя.

— Ну.

— Я ксиву потерял.

— И все? — Константин перестал жевать и вопросительно посмотрел на Яна. — Больше ничего не случилось?

Ян уже хотел рассказать про все, что произошло, но взгляд его упал на фотографии убитого Березина. Перед ним лежал подросток с неподвижным взглядом и зияющей раной в груди. Да какой бы ни был Костя друг, разве он сможет понять Яна? Разве сможет встать на его сторону? Разве будет помогать ему? Эх, а как давно они знают друг друга. Еще со школьной парты. Ну и почему Костя его не поймет? А вдруг поможет? Вдруг подскажет выход из положения? Пусть не совсем такой, какого бы Яну хотелось, но все-таки выход. Знать бы, что у Кости в голове. Может, и признаться, но…, наверное, не сейчас. Нужно отложить этот разговор, чтобы не по пьяне, а нормально так, по-трезвому посидеть, подумать.

— Больше ничего, — наконец-то выдавил из себя Ян.

— Понятно. — Константин разлил остатки коньяка по стаканам. — А то я смотрю, ты сам не свой. Я тебя никогда таким не видел. Где посеял-то?

Ян пожал плечами.

— Скорее всего, на встрече с сокурсниками. Может, во время драки, не знаю… Как думаешь, что мне за это будет?

— Выговор получишь, — твердо заявил Константин, будто приговор огласил. — Раньше за такое замечание давали, а теперь либо выговор, либо строгач, не меньше, а то и предупредить могут о неполном служебном…

— Ничего себе, — присвистнул от удивления Ян. — А может, у меня его украли? В метро, например, вытащили. А мне неполное служебное? Несправедливо это…

— Если украли, то нужна справка о том, что ты обращался в полицию по факту кражи. Есть у тебя такая справка?

Ян отрицательно помотал головой.

— Так обратись. Время еще есть. Справка будет, тогда, глядишь, замечанием отделаешься. Могу посодействовать тебе в этом вопросе.

— Да ладно, не надо, я сам, — отказался от помощи Ян, думая, что домой он сегодня точно не поедет, а заночует в кабинете, благо небольшой диванчик тут имеется. — У тебя одеяло есть?