Двуликий

Сергей Ольков

Двуликий

Двуликий

(повесть)

Пролог

Я входил в состав следственно-оперативной группы. Мне надлежало раскрыть это преступление. Раскрыть то, что совершил я сам, — не чтобы вытащить правду на свет, а, напротив, спрятать ее как можно глубже. Отыскать следы, по которым меня смогут вычислить, и уничтожить их. Скрыть все улики, сделать их незаметными, непригодными к идентификации.

Если не получится, то моя команда рано или поздно выйдет на меня. Мне бы этого не хотелось, ведь, по сути, они все славные ребята и не виноваты, что обстоятельства сложились именно так и я не смог справиться с собой и сидящим во мне бесом.

Глава 1. Перипетия1

Деяние — обязательный признак

события преступления…

Курс уголовного права

Шел 2016 год. В небольшом городе у слияния двух рек все лето простояла изнуряющая жара, а затем заполыхали лесные пожары. Смог, заполнявший собой все городское пространство, постепенно ушел — растворился от начавшихся осенних дождей, порой переходящих в снег. Впрочем, до настоящей зимы с ее метелями и минусовыми температурами было еще далеко.

Ян ехал в полупустом вагоне метро, вальяжно раскинувшись на сиденье. В голове шумело от выпитого спиртного, а по телу разливалась приятная истома. Интересно, конечно, было встретиться с бывшими одногруппниками. Увидеть, кто кем стал и чего достиг в этой жизни. Вон, вечно заваливавший все сессии Димон. В универе бегал сигаретки стрелял, его даже в шутку «ворошиловским стрелком» прозвали, так как проживал он тогда в квартире на улице Ворошилова. А теперь смотри — заматерел, брюшко отрастил. Работает заместителем начальника таможни. В люди, значит, выбился. И даже взгляд у него изменился, стал какой-то снисходительно-высокомерный. Но таким он был только до тех пор, пока не узнал, что Ян работает следователем. Тогда взгляд Димона моментально стал прежним: жалобным, заискивающим. Причем Яну даже показалось, что Димон, как в былые времена, вдруг приложит руку к губам и произнесет: «Сигареткой не угостишь?»

Или Толик. Шустрый детина со здоровенными кулаками и переломанными ушами. Теперь работает в СОБРе и вроде даже в какие-то там командиры выбился.

Но самая интересная новость — это Павел. После учебы он устроился работать вертухаем2 и все мечтал стать адвокатом, чтобы деньги лопатой грести, но вместо этого стал начальником изолятора временного содержания. Прогадал или нет — сказать трудно, но к дому Людки Павел подъехал на крутой иномарке с собственным водителем. Ян в это время стоял на балконе и слышал, как тот дает водителю распоряжение: «Отвези супругу, куда она скажет, и к половине двенадцатого чтобы был тут». Что ж, работай он адвокатом, пожалуй, ничего такого у него не было бы. Выходит, не прогадал. Респект и уважуха.

А Людка — хозяйка квартиры, где они тусили, — в судьи выбилась. Весь вечер ему глазки строила, говорила, что боится одна ночью оставаться. Намекала на что-то. Не было бы у нее такого носа, как у Бабы-яги, он, может, и рискнул бы. Но нос у Людки с годами становился все длиннее и длиннее, и Ян понял, что столько водки ему не выпить. А может, зря он не остался?

Ян взглянул на свое отражение в темном вагонном стекле.

— Совсем пацан. Уже двадцать пятый год пошел, а выгляжу как прыщавый подросток, — процедил он сквозь зубы и сделал успокаивающий жест рукой старичку, сидевшему напротив и решившему, что с ним хотят поговорить. — Спокойно, папаша, это я с собой болтаю.

К слову сказать, на лицо Ян действительно выглядел моложе своих лет, и его часто принимали за подростка. Продавцы требовали от него показать паспорт, когда он намеревался купить себе бутылочку-другую пива, а контролеры не хотели впускать его в зал на поздний сеанс «взрослого» фильма.

На подростка Ян был похож еще и телосложением: худощавый, с не очень широкими плечами, без выраженного рельефа мышц, из-за чего внешне он был похож на слабого, физически неразвитого человека, не способного постоять за себя. На самом же деле он был довольно крепким и жилистым. Сказывались и тренировки по спортивным единоборствам, и его любовь к снарядам: турнику и брусьям. Впрочем, и выпить он любил, чего греха таить. Только одно с другим сочеталось плохо. Вот и приходилось Яну мучиться, выбирая между вечерней тренировкой или бокалом холодного пива.

Но сегодня был его день. Живот приятно урчал, переваривая Людкины угощенья, и мир виделся Яну не таким уж и отвратительным, каким иногда ему казался.

Он вышел из вагона, пошел по полутемному вестибюлю. У турникета Ян заметил знакомого сержанта полиции, Вячеслава Тимофеева. Этот сержант как-то решил проверить у него документы, и Яну пришлось показывать свое служебное удостоверение. Так они и познакомились. Ян еще потому запомнил фамилию сержанта, что у его лучшего друга Кости была точно такая же.

Вячеслав заметил Яна и повеселел.

— Что-то припозднились вы сегодня, уважаемый. — С добродушной улыбкой сержант протянул Яну свою широкую ладонь. — Ну-ка дыхните!

— Имею право — выходной, — парировал Ян, отвечая рукопожатием. — Ты-то когда к нам работать придешь?

— Когда членистоногий на гору заберется и свистеть научится, — в который уже раз неуклюже отшутился сержант. — Ты же знаешь, Ян, у меня образование — два класса и три коридора.

— Ну так иди учись, не старый ведь еще!

— А-а-а, — с какой-то апатией протянул сержант. — И так сойдет.

Ян поднялся по мраморной лестнице и вышел на улицу.

Ночь уже вступила в свои права. Было тихо, в воздухе чувствовалась свежесть от только что прошедшего дождя. Он с силой вобрал в себя ночной воздух, шумно выдохнул и зашагал в темноту, мечтая поскорее оказаться в своей холостяцкой квартире.

Улица была пустынна: да и кто в такое время и в такую промозглую погоду будет шататься вне дома. Ян шел, погруженный в свои мысли, и не сразу заметил двух парней, сидящих на бетонных блоках, которые перегораживали подъезд к станции.

— Эй, ходи сюда! — послышался чей-то грубый голос. Ян остановился и стал приглядываться к двум темным фигурам, маячившим в тусклом свете далекого фонаря. Эти фигуры начали приближаться к нему, пошатываясь из стороны в сторону. По всей видимости, это совсем молодые, бывшие навеселе ребята, которым требовалось совершить подвиг, чтобы потом, протрезвев, спрашивать друг друга: «Это я так сделал? Круто! А что потом было? Да ну-у».

Парни тем временем приблизились, и Ян смог разглядеть их получше. Тот, который его окликнул, походил на гопника из лихих девяностых: на вид ему было лет так двадцать пять, подстрижен под ноль, гладко выбритый, с худым наглым лицом. Одет он был в синий спортивный костюм и кроссовки, а из ушей торчали концы беспроводных наушников.

Второго Ян сперва принял за девушку из-за огромной копны темных волос и миловидных черт лица. Но «девушка», оказавшаяся парнем, заговорила мужским баритоном, никак не сочетавшимся с его обликом:

— Ты чего, глухой?

Ян не хотел ссоры, тем более что до вожделенного отдыха оставалось пройти всего пару кварталов, но и уступать хулиганам было не в его правилах.

Все же он решил лишний раз не нарываться и ответил как можно вежливей:

— Извините, я не слышал, что меня зовут.

— Ха, не расслышал он, — обрадованно забасил патлатый. — Ты чего, глухарь?

— Да не-е, он из фраеров, — вступил в разговор «гопник», — не видишь? Только что-то у него глаза какие-то тупые, сука, совсем не интеллигентские. Ну-ка быстро достал все из карманов. — В руках парня сверкнул клинок ножа. — Шевелись, а то перо в бок получишь.

— Да вы чего, парни? — Ян понял: просто так ему не уйти, даже если он отдаст все, что у него есть. — Дайте мне дойти до дома, у меня ничего нет ценного. Честное слово. Вот, только телефон.

— Ты чего, гнида! Хочешь, чтобы нас по твоей трубе сразу замели? — «Гопник» попытался хлопнуть Яна левой ладонью по щеке, но тот инстинктивно увернулся. — Ух ты! Смотри, Береза, он дергается!

Ян сделал шаг назад, чтобы держать в поле зрения обоих нападавших. Он заметил, что парни переглянулись, как бы посылая друг другу сигнал о начале атаки.

Патлатый напал первым и попытался ударом в голову сбить его с ног, но Ян снова увернулся, хотя на этот раз не так удачно. Кулак все же зацепил ему бровь. В ответ Ян сделал подсечку, и патлатый, потеряв равновесие, грохнулся на асфальт. В этот момент «гопник» нанес удар ножом. Ян резко повернул корпус в сторону и что есть силы ткнул противника коленом в живот. Тот скрючился и выронил нож, а Ян, заводясь все больше и больше, нанес «гопнику» несколько довольно сильных ударов по лицу, а затем подобрал нож, намереваясь отбросить его в сторону, как вдруг увидел, что патлатый уже успел подняться и снова приближается к нему.

Тогда Ян выставил вперед руку с ножом. Так, просто припугнуть. Но патлатого это не остановило: он просто пер буром, нанося Яну хаотичные удары, от которых тот сперва легко уворачивался, а затем и сам стал отвечать пинками и взмахами свободной руки, держа при этом правую с ножом наизготовку.

Толкаясь, они сошли с асфальта на траву. Патлатый продолжал отражать удары, но постепенно все больше пропускал, при этом он как-то забавно охал, видимо, стараясь перетерпеть боль.

Вскоре Ян почувствовал, что парень сильно устал, так как сопротивлялся тот уже довольно вяло. А может, патлатый понял, что они с «гопником» больше не являются хозяевами ситуации, а превратились из крутых охотников в жертв, и теперь лишь страх смерти заставлял его продолжать борьбу.

Ян улучил момент. Коронный удар ногой в живот — парень со стоном раскрылся. Ян инстинктивно выкинул вперед правую руку. Лезвие вошло мягко и пугающе глубоко. Патлатый в очередной раз охнул и рухнул на землю, забившись в судорогах.

Ян остановился. На светлой футболке парня появилось алое пятно, которое стало расползаться, быстро увеличиваясь в размерах.

Кровь пульсировала у Яна в висках. Кровь была на клинке ножа. Кровь была у него на одежде, лице, руках. Ян не ожидал увидеть столько крови. Ее было очень много.

Звуки улицы разом исчезли, оставив только глухой гул в ушах. Ян уставился на свои руки. Пальцы мелко дрожали. Ужас накатывал липкой, холодной волной, парализуя мышцы. Он убил человека. Просто взял и убил.

Нужно было что-то делать, куда-то бежать, звать на помощь, а Ян все стоял и смотрел, как белые нити футболки патлатого окрашиваются в красный цвет. Возникла даже дурацкая мысль, что он когда-то уже с этой ситуацией сталкивался, что уже когда-то видел это кровавое пятно.

Ян попробовал сдвинуться с места, но ноги словно приросли к земле. Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем он, наконец, смог оторвать взгляд от окровавленной футболки и заметить фигуру убегающего «гопника». Тот несся быстро, что-то крича и нелепо размахивая руками, и вскоре скрылся из виду.

Ян снова посмотрел на патлатого. Тот лежал тихо, не шевелясь, а сквозь его полузакрытые веки были видны мутные, подернутые поволокой глаза.

Он уронил нож, сел на траву и обхватил голову руками.

А может, парень притворяется? Ян протянул руку и пошевелил патлатого. Тот безвольно поддался его толчкам, голова при этом накренилась, коснувшись травы.

Мертв. «Как же это у меня так вышло! Я же не хотел его убивать! Что же теперь делать?»

Ян встал и испуганно огляделся. По-прежнему на улице было мрачно и тихо: ни тебе прохожих, ни окон с прильнувшими к ним бабушками, страдающими бессонницей.

Кто его видел? Только «гопник». Но вряд ли тот побежит в полицию, ведь не Ян первым начал драку и не он вынул клинок, так что на этот счет можно не беспокоиться.

Но если посмотреть с другой стороны, то патлатый оказался без оружия, а у него был нож и была возможность не наносить этого удара. Вовремя остановиться. Ведь была же? Была. Почему же он не затормозил? Почему ударил? Потому что хотел этого и понимал, что может убить, но ему было безразлично: убьет так убьет.

«Тьфу ты, ну о чем это я думаю?» Он это сделал, и он за это ответит.

Ян еще раз осмотрелся, потом вынул свой телефон и дрожащими пальцами набрал сто двенадцать. Прошло несколько секунд, и сработал автоответчик:

— Если вам нужна помощь пожарных или спасателей, нажмите цифру один. Если нужна помощь полиции — нажмите два. Нажмите цифру три для вызова скорой помощи или цифру четыре, если нужна помощь газовой службы… или оставайтесь на линии для соединения с оператором.

«Что же я делаю? — снова пронеслось у него в голове. — Что сделано, то сделано. Назад уже ничего не вернешь, а у меня карьера, семью надо создавать. Да и вообще, зачем ломать себе жизнь из-за какого-то пьяницы? Это была самооборона, я же юрист, ведь все хорошо понимаю, я просто защищался и не виноват, что так получилось. Поэтому сообщать никому не нужно…».

— Служба сто двенадцать, Мария, слушаю вас, — раздался в трубке женский голос, и Ян нажал «отбой».

— Оставлю все как есть, — проговорил он вполголоса. — Если это судьба, то меня найдут, но сам я им в руки не дамся.

Ян нашел оброненный им нож, обтер рукоять поло́й своей куртки и забросил его в кусты. Затем, преодолевая чувство брезгливости, стал шарить по карманам патлатого. Найденные портмоне и телефон Ян положил себе в карман, после снял с руки убитого часы. Все, пора уходить.

Сделав несколько шагов, Ян ощутил боль в левом боку. Что за черт? Он расстегнул куртку и пощупал рубашку. Ткань на животе была пропитана вытекающей из раны кровью. Выходит, «гопнику» все же удалось попасть в него ножом. Как же Ян раньше не чувствовал, что ранен? Глубокая ли рана? И что ему теперь делать? «Скорую» точно вызывать нельзя. Без паники. Нужно дойти до квартиры, осмотреть рану и потом уже принимать решение.

До своего дома Ян добрался без происшествий. Было глубоко за полночь, и город спал, не ведая, что где-то там, у станции метро, лежит мертвый человек. Об этом знали только двое его жителей. По крайней мере, пока.

Оказавшись в своей квартире, Ян первым делом достал из холодильника бутылку водки и отпил прямо из горлышка. Обжигающая жидкость прошла по пищеводу и приятно разлилась внутри.

«Ну все, теперь приступим». Он снял с себя всю одежду, сложил ее в мусорный пакет и поставил у входной двери. Затем, стоя перед зеркалом в ванной комнате, внимательно осмотрел рану. Беспокоиться было не о чем. Нож прошел по касательной, и, скорее всего, ранение было непроникающим, но кровь еще сочилась, поэтому Ян аккуратно обработал порез и наложил повязку. Вроде получилось неплохо. Пришлось также обработать и рассеченную бровь.

Вылив в стакан остатки водки, Ян плеснул туда же лимонного сока.

«Эх, был бы сейчас у меня отпуск, остался бы завтра дома. Отлежался денька два, в себя пришел», — грустно подумал он, смотря через окно на пустынный двор. Ян жил на пятом этаже, и из окна его квартиры открывался хороший вид на окна стоящего напротив дома и детскую площадку, расположенную между зданиями. Правда, детской площадкой это можно было назвать с большой натяжкой: около десятка вкопанных в землю автомобильных шин и две сломанные металлические качели. Но днем на площадке было полно детей. А сейчас свет не горел и все предметы лишь смутно угадывались.

Именно поэтому Ян не сразу заметил темную фигуру, сидящую на одной из покрышек. Да он и не обратил бы на непонятное пятно никакого внимания, ему даже в голову не пришло, что это фигура человека, если бы не огонек от сигареты, лишь на мгновение вспыхнувший в ночи яркой точкой. Видимо, сидящий пытался курить в кулак, но сделал какое-то неосторожное движение, чем и выдал себя. Ян с замиранием сердца стал следить за фигурой. А может, это просто кто-то из соседей вышел покурить?

Он метнулся к письменному столу и нашарил цифровой бинокль с функцией ночного видения, подаренный отцом еще лет пять назад и лежащий там без особой нужды. Пока он возился с биноклем, настраивая инфракрасную подсветку, фигура пропала, и как Ян ни старался высмотреть ее среди автомобильных покрышек, все было тщетно.

А может, показалось? Не хватало еще параноиком стать. Ян быстро оделся, положил в карман куртки газовый пистолет, взял в руки фонарик и спустился во двор. На улице было пусто. Он подошел к тому месту, где видел огонек и, светя фонариком, тщательно осмотрел землю. Вроде ничего примечательного: обрывки газеты, конфетные фантики, детали какой-то детской игрушки… но тут его глаз зацепился за небольшой окурок, торчащий из автомобильной шины. Ян аккуратно осмотрел найденный предмет. Это были арабские сигареты «Оскар» с пробковым фильтром. Сигареты недорогие, так что весьма вероятно, они могли принадлежать второму нападавшему, тому самому «гопнику». Получается, этот «гопник» его выследил. Что ж, если Ян не сошел с ума и его умозаключения верны, то это была плохая новость, даже очень плохая.

Спрятав окурок в карман, Ян вернулся в квартиру. Мысли приходили одна хуже другой. Он уже представлял, как «гопник» сидит в полицейском участке и строчит заявление, выводя каракули на листке бумаги. От этой мысли Яна передернуло. Сколько нужно времени, чтобы за ним пришли? Ну, часа два-три, пока дежурный опер разберется, в чем дело, поймет, что это не «глухарь» и что для раскрытия нужно лишь проехать по указанному «гопником» адресу. Потом еще минут пятнадцать на дорогу…

Тогда уже недолго осталось. Ян сделал очередной глоток, потом положил перед собой чистый лист бумаги и стал писать чистосердечное признание. Сочинялось трудно, мысли набегали одна на другую, сталкивались между собой, а то и вовсе куда-то пропадали, а перед глазами появлялись события этой ночи, и вновь накатывало ощущение нереальности происходящего, откуда-то всплывало новое чувство, впервые испытанное им, когда нож входил в тело патлатого. А теперь выходило, что Ян еще и трус, раз сбежал с места происшествия.

Нет, все это ни к чему, он не собирался идти на зону. Но как жить с таким чудовищным грузом?

Ян поднял глаза к потолку, а затем перевел взгляд на турник, прикрепленный к стене. Ну да, это единственный выход. Все проблемы исчезнут сами собой. Он достал из платяного шкафа простынь, оторвал от нее полоску, скрутил жгут, приделал один конец импровизированной веревки к турнику, а на втором соорудил петлю. Получилось неплохо. Принес с кухни табурет с шатающейся ножкой, влез на него и накинул петлю на шею.

Ну вот и все. Он окинул на прощание взглядом свою комнату, в которой прожил долгое время, на письменный стол со стоящим на нем ноутбуком, на висящую на стене книжную полку с любимыми произведениями — и тут его взгляд зацепился за портрет родителей, стоящий между книгами.

Еще молодые, они с улыбкой смотрели на него, прислонив головы друг к дружке. Мамы уже давно не было на свете, а отец еще оставался жив, правда, и его уже съедала болезнь. Рядом с этим портретом стоял снимок младшего брата, который служил срочную на Дальнем Востоке.

Как же отец тут будет один? А младший брат? Как они переживут такое? Какой же он идиот! Что же он делает?

Ян потянулся к узлу, стараясь удержать равновесие. Как только петля соскользнула с шеи, надломленная ножка табуретки предательски хрустнула. Ян рухнул на пол, больно ударившись плечом. Желудок свело судорогой, и его вырвало прямо на ворс недавно купленного ковра.

В голове постепенно стало проясняться. Желания уйти из жизни или сдаться на волю правосудия отступили. Да и была бы еще уверенность, что его ждет правосудие! А вдруг этот патлатый — сынок какого-нибудь чиновника из администрации города. И все, кранты Яну. Засадят, как пить дать. Лет на десять загремит, а то и на все пятнадцать. Еще и выездной суд устроят, чтобы другим неповадно было. На его практике уже такое случалось, правда не с ним, конечно. А теперь вот и его такая беда настигла. Нет, все он сделал правильно. Все сделал верно. И ему надо жить и бороться за свою свободу.

Ян с трудом поднялся с пола и посмотрел на настенные часы. Было уже около пяти часов утра. Времени достаточно, чтобы дежурному оперу во всем разобраться. Может, «гопник» все-таки не пошел в полицию? Ян скомкал исписанный лист бумаги и швырнул его в угол комнаты.

Нужно лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать, иначе он сойдет с ума. Просто лечь и просто закрыть глаза. Просто лечь…

Глава 2. Необычное поручение

Утром Ян проснулся от назойливой телефонной трели. Сил дотянуться до трубки не было. Когда телефон, наконец, замолчал, Ян с трудом разодрал веки и сел на диване.

Ночь прошла спокойно, и это уже хорошо. Выходит, что все его вчерашние страхи оказались напрасны. Впрочем, утром, при солнечном свете Яну действительно все виделось как-то по-другому, не так мрачно и зловеще. К тому же исчезло ощущение той гнетущей безысходности, полностью поглотившее его вчера. Страх разоблачения никуда не делся, но теперь Ян отчетливо понимал: у него есть шанс выкрутиться.

В телефоне значился пропущенный вызов от начальника, Петра Сергеевича, и это был повод насторожиться. Просто так начальники настолько рано не звонят. Кстати, а который сейчас час?

Часы показывали начало одиннадцатого, и Ян с ужасом вскочил с дивана и стал лихорадочно собираться. Пришлось затратить какое-то время на то, чтобы сменить повязку на животе. Рана болела, но кровоточить уже перестала.

Куда хуже дела обстояли с лицом — над левой бровью красовалась ссадина. Пустяк, но придется сочинять правдоподобную легенду о ее происхождении. Врать Ян не любил, хотя и делал это регулярно. Теперь нужно будет запомнить все детали придуманной истории и постараться не проколоться.

— Ну и видок у тебя, парень, — вполголоса проговорил Ян, критично разглядывая свою физиономию в зеркале.

Уже у двери Ян похлопал себя по карманам — и замер. Служебного удостоверения не было. Он лихорадочно перерыл всю квартиру: выпотрошил диван, обшарил столы, даже брезгливо перебрал окровавленную одежду в мусорном пакете. Тщетно. Ксива3 пропала. Исчезла, испарилась, будто ее и не было.

Ян набрал телефон Людмилы:

— Привет, извини, что так рано…

— Что случилось, Ян? — ответил сонный Людкин голос.

— Тут это… ксиву свою найти не могу. Ты поищи там у себя, может, завалилась куда.

— Да куда она могла завалиться? — В телефоне повисла небольшая пауза, а потом Людкин голос продолжил уже с игривыми интонациями: — Ладно, поищу…а хочешь, приезжай, вместе поищем.

— Не могу, на работу надо. Ну ты посмотришь? — Ян с нетерпением поглядел на часы, продолжающие безжалостно отсчитывать минуты.

— Посмотрю, посмотрю. Иди работай. Трудоголик.

До здания, в котором располагался следственный комитет, Ян добрался без приключений. Оставив свой старенький БМВ на служебной парковке, он неторопливо огляделся. Вроде все как обычно, у входа в здание как всегда курит охранник, на парковке стоят все те же самые машины, принадлежащие сотрудникам отдела, а дворник-таджик неторопливо сметает в кучу опавшую листву.

Правда, стоит одна странная машина с мигалкой и блатным номером, но вряд ли это по его душу.

А вдруг все же его ждет засада? Вот он сейчас войдет в здание, пройдет по коридору в свой кабинет, откроет дверь, а там ребята в одинаковых костюмах. Почему-то Яну казалось, что его будут задерживать именно сотрудники ФСБ и непременно в одинаковых дорогих костюмах. Черт его знает, почему он так думал.

Или вызовут его к начальнику, а тот посадит Яна перед собой и вытащит откуда-то его удостоверение и положит его перед ним.

«Знаешь, дорогуша, где нашли твою ксиву? Нет? А ты подумай. Не можешь вспомнить? Тогда я тебе подскажу. Твоя ксива лежала возле вчерашнего трупа у метро. А теперь ответь мне, Ян Геннадьевич, как она могла там оказаться?»

Ян зябко поежился от таких мыслей. Ладно, хватит накручивать. Он поднял воротник куртки, чтобы защититься от поднявшегося ледяного ветра, и пошел к зданию.

Открывая металлическую дверь Ян столкнулся с выходящей из помещения секретаршей начальника Ксюшей — молодой, высокой, худой и до уродливости некрасивой девушкой, впрочем, всегда приветливой и жизнерадостной.

— Ларик! — обрадованно воскликнула Ксюша. — А тебя Петр Сергеевич обыскался уже, просил зайти, как появишься. У тебя все нормально?

Последнее восклицание появилось, видимо, из-за того, что Ксюша разглядела ссадину на его лице.

— Нормально, — буркнул Ян, стараясь быстро пройти внутрь здания. — А ты не знаешь, зачем я ему понадобился?

— Не знаю, — обернулась Ксюша, уже собиравшаяся продолжить путь по своим секретарским делам. — Но думаю, что из-за ночного убийства.

— Да? Какого убийства? — Ян постарался, чтобы его вопрос прозвучал как можно более буднично.

— У метро труп обнаружили, парня какого-то убили. Все на ушах стоят. Зайди к шефу, а то он скоро ручку на твоей двери оторвет.