Имперский детектив Крайонов. Том II

– Мальчики, ну что вы, – улыбнулась она. – Я могу и быстро.

На том и порешали.

Он вызвал такси, а мы начали грузиться в нашу восьмёрку. Первое, что я услышал, – голос Ксюши:

– Неплохой парень.

Женёк, заводя мотор, только подтвердил:

– Да, мне тоже понравился. Очень приятный. Прям как ты, Рома.

– Ага, – буркнул я. – Наверное, вы правы.

– А что ты такой хмурый? – спросила Ксюша. – Выбранный ресторан не понравился? Или он?

– Всё понравилось.

Просто в голове крутилось другое: почему мне кажется, что всё это так просто не закончится?

– А вы вообще бездельники, – напомнил я им вслух.

– Это ещё почему мы бездельники? – возмутилась Ксюша, пока Женёк выезжал из парковочной полосы и встраивался в поток.

– Потому что у нас были планы, – сказал я. – Мы хотели к Алексею съездить и узнать, что с нашим мастером по покраске.

– Кстати, когда вы мне фотографии покажете? Может, наконец- то, ты меня ведёшь в курс дел? – спросила Ксюша.

«И правда, – подумал я. Совсем забыл показать ей фотографии. Она же моя помощница, пора её внедрять в документацию… Мою великую документацию. Целых пять коробок бумаги.»

– Ладно, – сказал я протягивая ей телефон с открытой галерей. – Только нам нужно будет съездить в один княжеский домик, чтобы ты подписала документы о неразглашении.

– Вообще без проблем, – ответила она, беря мой телефон и пролистывая фотографии. – О, подожди. Так я видела эти машины. К маме приезжали такие же…

Она поправилась:

– К ней в особняк приезжали ребята на похожих машинах.

– На похожих или на таких же? – уточнил я.

– Очень похоже. Вот, видишь – такая же маленькая царапинка.

Она протянула мне телефон, чуть наклонив кисть, и я сначала почему-то посмотрел не на экран, а на её ногти. Миндалевидная форма – аккуратная, вытянутая, с тонким, почти ювелирным силуэтом. На каждом – яркий, насыщенный рисунок: плавные переливы синего и фиолетового, тонкие серебристые штрихи по краю, будто подсветка. Маникюр был сделан настолько аккуратно, что первое мгновение я просто отметил про себя – работа дорогая, качественная и явно это делал мастер своего дела.

И только потом переключил взгляд туда, куда она указывала кончиком этого идеально подточенного ногтя. На приближённом фото в районе переднего крыла действительно виднелась царапина – крошечная, почти невесомая. Я раньше её и правда не замечал, потому что при моём осмотре она выглядела больше как блик света, чем как повреждение. И только сейчас, после того как мне показали её в лоб, я её разглядел.

– Я тогда её заметила. Забавно: вроде покрашена как новая, а уже с царапиной. Обидно, наверное.

И снова я удивился, насколько невнимательно отношусь к автомобилям.

Человек, привыкший работать с людьми, смотрит иначе.

Механик вроде Женька заметит тюнинг.

Девушка вроде Ксюши – эстетическую царапину.

– Подожди, Ксюша. Ты хочешь сказать, что эта машина приезжала к вам домой?

– Если присмотреться, то да, – кивнула она. – Вероятнее всего именно она и была.

– А лицо человека ты видела?

– Да там в принципе все на одно лицо. Все лысые. Кто-то худее, кто-то потолще. Все выглядят как обычная уличная шпана. Но был один интересный парень. У него татуировка была.

– Какая татуировка?

– Я её полностью не видела, – сказала она, – но с груди вверх к шее шли два рога. Ну, или пики какие-то… но выглядело похоже на рога. Думаю, да, были рога. Вероятнее всего.

Вот тут у меня внутри всё щёлкнуло.

Я даже не заметил, как начал думать вслух:

– Интересно получается… Значит, банда налётчиков связана с княжной. Точнее, с ситуациями вокруг неё. И эта же банда как-то связана с Авдосьей – матерью беглой невесты, которая доила Максима. И за этим всем стоит какой-то шеф или босс.

Я на секунду замолчал, пытаясь собрать всё в один рисунок.

– Странно… и в то же время логично, – продолжил я. – Если в городе появилась новая группировка, которая пытается подмять под себя весь криминал, то первыми они полезут именно туда, где деньги, власть и рычаги влияния. А местные уголовники вряд ли бы тронули княжну. Они либо получают от неё что-то, либо просто живут в мире: их не трогают – и они никого не трогают. Всё уже поделено.

Я посмотрел вперёд, на поток машин.

– А это какие-то новые залётные и точно не местные. И учитывая, что всё начало активироваться примерно полгода назад… как раз тогда и у княжны появились проблемы. И полгода назад мать объявилась у Элизабет. Значит, кто-то полгода назад решил вылезти из тени и начать подминать под себя город.

Женёк хмыкнул, но ничего не сказал.

– Я вот не удивлюсь, – продолжил я, – если сегодня-завтра вспыхнет серьёзная бойня. Когда местных мелких банд начнут вырезать новые, которые решили проворачивать тут свои дела.

Тут в разговор вступил Женёк:

– А ты не удивляйся, Рома. Оно уже началось.

– В смысле? – спросил я.

– Ну… был у меня один знакомец, – начал он. – Приторговывал лёгкими веществами. Ничего серьёзного.

Я немного сузил взгляд.

– Ничего серьёзного?

– Да, конечно. Ты же знаешь, что я такое не употребляю.

– Вот и правильно, – кивнул я. – Мы за здоровый образ жизни.

Ксюша хихикнула:

– Ага. Сказал человек, который сейчас едет праздновать свой баронский статус и не удивлюсь, если тебе завтра будет плохо.

– Это другое. И не отвлекай, пожалуйста, – сказал я.

В зеркале заднего вида я увидел, как она надула губки и отвернулась к окну.

Хотя по глазам было видно: слушает каждое слово.

– Жень, продолжай.

– Так вот. Парня этого звали Кузнечик. Почему звали? Потому что больше его так никто не зовёт, – спокойно сказал Женёк. – Людей, которые лежат в земле под деревянной крышкой, обычно не зовут.

Он замолчал, но через секунду добавил:

– А Кузнечик… Погоняло это, понятно, откуда взялось. А вот как его звали на самом деле – я не знал. И, наверное, никто не знал. Скрытный был типок. Общался мало, никого к себе близко не подпускал. Пусть земля будет пухом и трава зеленой.

– Настолько всё серьёзно?

– Всех деталей я не знаю. Он промышлял недалеко от моего гаража.

– Что, прям так в открытую?

– Ну как в открытую… В этих гаражах сам чёрт ногу сломит. Даже некоторые хозяева уже забыли уже, где они находятся и уже даже не найдут их.

– Почему?

– Гаражный кооператив огромный. Здоровенный. Там больше двух тысяч гаражей. Как думаешь, легко найти одного Кузнечика, который “в траве сидел”?

– Ладно, понял. Но его всё-таки нашли?

– Нашли. А потом и мы нашли. Не совсем живым.

Он пожал плечами.

– И многие, из тех кого мы раньше гоняли на своём районе потому что уже приторговывали тяжёлым, – тоже начали валить из Серпухова.

– Куда?

– В ближайшие города. Что там у них происходит, я не знаю. Но в Серпухове знаю точно: кто-то новый на улицах стоит и торгует.

– Ого, – я повернул к нему взгляд. – Столько деталей. Навевает на мысль, Жень.

– Да нет, нет, – махнул он рукой. – Просто один знакомый механик любит иногда побаловаться. Поэтому я плюс-минус в курсе этих дел. Если хочешь, могу с ним созвониться, узнать, как сейчас обстоят дела.

– Да, это было бы неплохо.

Тут Ксюша сзади вставила:

– Ну вот, и нажраться, и расслабиться…

– Да не поэтому! – обернулся я.

– Да понимаю я, понимаю, – протянула она. – Даже подколоть нельзя.

Вот что за девчонка.

– Ладно, – сказал я. – Поехали тогда домой. Ксюша переоденется.

Женёк приподнял бровь:

– А где её дом?

– У меня в квартире её дом.

– О-о-о, у вас уже так всё серьёзно? – протянул Женя с такой ехидной и довольной улыбкой, словно уже всё решил и представил в голове.

Мы с Ксюшей одновременно рявкнули:

– ЖЕНЯ!

– Ладно, ладно. Еду и молчу.

Буквально через пять минут мы уже были возле моего дома. Остаток пути прошёл в тишине – каждый переваривал услышанное и делал какие-то свои выводы. По глазам Ксюши было видно: она, пожалуй, больше всех рада, что мы сейчас поедем в ресторан.

А вот то, что она живёт у меня, мы как-то забыли сообщить Женьку. Поэтому выглядело всё слегка странно.

Остановившись, он спросил:

– Ну давайте… через сколько мне подъехать? Минут через двадцать пять–тридцать нормально будет?

– Нормально, – кивнул я. – Ты знаешь, где «Чёрный Лебедь»?

– Знаю. Должны успеть за эти десять–пятнадцать минут доехать. Или вам не хватит? Если что, скажите – могу подождать.

– ЖЕНЯ! – опять крикнули мы с Ксюшей одновременно.

– Ладно, ладно, молчу. Так нормально?

– Да, хорошо.

– Ну всё тогда. Жду вас через тридцать минут.

Мы вышли из машины. Я помог Ксюше выбраться с заднего сиденья, захлопнул дверь, взглянул на часы. Шесть вечера.

В принципе… может и правда стоит сегодня отпраздновать баронский статус.

И тут Ксюша, как обычно, умудрилась испортить момент:

– Ну что, поднимешься? Поподглядываешь за мной, как я переодеваться буду?

– Ксюша!

– Ладно-ладно, молчу. Я пошла.

Она, вильнув бёдрами, направилась к подъезду. Ключи от домофона и от квартиры у неё уже были – мои же остались у меня в офисе. И я только сейчас это понял.

– Ксюша, подожди! – крикнул я и поспешил за ней.

Глава 3

Ксюша повела себя ровно так, как я и ожидал, когда осознал, что забыл ключи в офисе. Она тут же рванула вперёд и явно собиралась закрыть передо мной дверь, но я успел подбежать вовремя. Тянуть она её, конечно, не стала, но добежать до подъезда, распахнуть дверь и ещё немного поиграться со мной – охотно.

Очень странное ощущение у меня было с этой девушкой.

С того момента, как она рассказала всё про свою прошлую жизнь – ту, что была до нашей встречи, – она невероятно быстро начала вливаться в отношения со мной. И эти пару дней после её откровений сблизили нас куда сильнее, чем я планировал. Мы стали друзьями – это точно. Хотя иногда казалось, что она и не против, чтобы было что-то большее.

Но, наверное, именно поэтому у меня до сих пор не было девушки в этом теле: местами мне всё ещё странно ощущать себя двадцатилетним парнем, когда по сути, если прикинуть… Ксюше столько же. А мне то в голове столько сколько я уже прожил. Тридцать семь лет прошлой жизни и десять лет этой. И выходит, что она мне не то что в дочери – внуки бы годились… хотя нет, утрирую. В дочери – вполне. Нет, я не ощущаю себя сорока семилетним мужиком, но опыт прожитых лет всё равно сказывается.

Но молодое тело и мужские гормоны иногда дают сбой – против природы не попрёшь.

Все эти мысли крутились у меня в голове, пока мы поднимались в квартиру.

Ксюша бежала впереди и нарочно чуть замедлялась, будто создавая возможность мне «подсмотреть» под её юбку. Но я держался как мог, а кот время от времени подкидывал свои комментарии:

«Да подними ты голову…»

« Да хочешь же… »

«Да что ты стесняешься… »

«Девушка сама тебе намекает…»

Кстати, за эти пару дней он и вправду начал строить фразы подлиннее.

Мы вошли в квартиру. Я едва не споткнулся об один из чемоданов Ксюши и рявкнул по-доброму:

– Ксюш, ну я же просил – разбери вещи!

– Ты же сам говорил, что я, может быть, съеду на квартиру, – ответила она из комнаты.

– Ну всё равно неудобно, что чемодан стоит прямо в коридоре. Он же и так маленький.

– Кто – чемодан?

– Да нет, коридор.

– А я думала, чемодан маленький, – хихикнула она.

Ага маленький. В принципе, меня можно туда сложить и отвезти куда-нибудь на курорт… отдохнуть от хаоса, который здесь происходит.

Хаос – не то слово.

В моём и так небольшом коридоре неожиданно появилось около двадцати новых пар женской обуви: кроссовки, туфли, сапоги – зачем сапоги, если осень тёплая? Хотя девушки умудряются носить сапоги и летом. Может, это какие-то лёгкие «летние сапоги»… я не разбираюсь в женской моде.

Я разулся и увидел, как Ксюша, завернувшись в моё большое белое полотенце, идёт из комнаты в ванную. Бросила взгляд на меня и, не оставив ни единого шанса, заявила:

– Я первая в ванную.

– А можно я хотя бы в туалет схожу?

–Нет. После меня сходишь.

Последние слова она произнесла уже, закрывая дверь.

– Ну ладно, – только и сказал я.

Пойду посмотрю, что можно надеть в ресторан.

Хотя жизнь с девушкой имела и плюсы – все мои вещи были перестираны, выглажены и аккуратно сложены в шкаф. Откуда у неё такая забота – не знаю, но преимущества были очевидные.

Зайдя в комнату, я ужаснулся: как человек, который идеально выгладил мои рубашки и сложил всё по полочкам, может быть настолько неряшливым со своими собственными вещами? Они валялись повсюду.

Хотя я был почти уверен – это её коварный план. Захват территории.

Из шести полок моего шкафа мне теперь принадлежала одна.

И ма-а-аленький кусочек перекладины для рубашек – куда она ухитрилась уместить все шесть моих рубашек, накопившихся за мою жизнь.

Кот спрыгнул со спины, и собирался идти на кухню, но я успел его окликнуть, до того как он покинул поле боя. Поле боя одной девушки и порядка.

– Кстати, чёрный, – крикнул я ему, – ты со мной не поедешь!

Он повернул голову и посмотрел на меня. Иногда я и правда начал понимать кота даже без прикосновения – его эмоции читались настолько отчётливо по его выразительной морде, что было понятно даже без магии:

«Это ещё с хренали?»

– В смысле – с хренали, – ответил я на его же немой вопрос. – Мы едем в дорогой ресторан, туда с животными нельзя. Особенно с такими засранцами, которые даже имя своё принять не могут.

Он глянул ещё раз, фыркнул и медленно ушёл обратно на кухню.

Примерно с выражением: да и не надо мне ваши рестораны, меня и тут кормят неплохо.

Но поднасрать он всё равно умудрился.

Проходя мимо ванной, кот аккуратно дёрнул дверь, и она приоткрылась. Теперь я слышал шум воды… и видел довольно крупную щель, через которую при определённом углу можно было рассмотреть, что происходит внутри.

И вот как теперь поступить?

Закрыть дверь? Если увидит – подумает, что подглядывал.

Оставить как есть? Выйдет – и увидит, что я тут стою, – снова подумает, что подглядывал.

Может… просто не подглядывать? Пойти заняться своими делами… например, сделать кофе.

Хотя растворимый перед походом в ресторан – как-то не по-баронски.

И тут из ванной донёсся тихий, довольный стон.

Да, Ксюша очень любила принимать душ.

И ещё больше – проводить в ванной целые ритуалы. Каждый раз она получала такое удовольствие, что внутри у меня что-то непроизвольно вздрагивало… потому что звуки оттуда доносились такие…

Хотя я прекрасно понимал: она там с собой ничего не делает. Просто наслаждается водой. Она всегда обожала ухаживать за своим телом – и делала это с такой самоотдачей, будто в этом был смысл её вечера.

И тут произошло именно то, чего я боялся все эти дни, пока она жила со мной.

Из ванной раздался звонкий, совершенно невинный голос:

– Ром! Принеси, пожалуйста, ещё одно полотенце для головы!

Ну вот.

Вот и оно.

Самый страшный квест новоиспеченного барона.

Как себя вести?

Куда смотреть?

Как не начать говорить голосом восьмиклассника, впервые увидевшего живую девушку?

Ладно. Нужно взять полотенце. И отнести полотенце. К Ксюше. Просто полотенце – ванная – не смотреть – не думать – не умереть.

Так, полотенце у меня где?

В шкафу. Шкаф… полотенце… никаких дурных мыслей… никаких картинок… Вот шкаф.

Вот полотенце. Теперь мы идём куда? В ванную. И что делает Рома? Рома относит полотенце Ксюше. К Ксюше относится полотенце. Прекрасно. Гениальная логика.

Подойдя к двери, я сказал максимально официальным голосом:

– Я вхожу.

– Да-да, заходи! – откликнулась она.

Я зашёл – и остановился буквально на секунду.

Ксюша, конечно, стояла за шторкой… но шторка у меня была мутно-прозрачная.

И силуэт её тела был виден очень хорошо.

Она совсем недавно поменяла оверсайз на более утончённую, облегающую одежду, и форму фигуры я уже представлял… но сейчас всё было иначе. Контрастный свет за спиной превращал её контур в чёткий, притягательный рельеф: плавные линии плеч, тонкая талия, изгибы бёдер – всё без прямой детализации, но так ясно, что сердце у меня ухнуло, как лифт в подвал.

Если раньше я был уверен, что у неё максимум аккуратная двоечка, то теперь вопросов не осталось: это была полноценная, стоячая, упругая тройка – именно такой третий размер, который одежда безжалостно прятала всё последнее время.

Бёдра – та же история. Упругие, чёткие, спортивные. Форма сама по себе идеальная: ни лишнего, ни недостающего – будто человек каждый день работает над телом.

И я, парень двадцати одного года с уже не сорока семи летним опытом жизни, прекрасно понимал: мужчина в такой ситуации сначала смотрит не туда, куда нужно. И, похоже, я задержался на секунду дольше, чем дозволено протоколом приличия.

Потому что шторка чуть отодвинулась, и оттуда высунулось хитрое, абсолютно довольное от полученного результата лицо.

– А ты чего застыл? – спросила она, приподняв бровь. – Ну… хочешь – присоединяйся. Я не против.

– Ой!.. Тьфу ты. Скажешь тоже… – выдал я набор звуков вместо человеческой речи.

Положил полотенце куда попало и вылетел из ванной так, будто там за мной гналось стадо мамонтов.

И, конечно, не закрыл дверь. Привычка холостяка. Срабатывает автоматически. Теперь же закрыть дверь будет странно – увидит и решит, что я подглядывал. Не закрывать – ещё страннее. Просто идеальная ловушка.

Из ванной донёсся её смех. Лёгкий, искренний, совершенно убийственный.

И через секунду – тихое, но очень отчётливое:

– Ну и дурак…

– Наверно, – буркнул я себе под нос.

Ладно, можно оторваться пока от мысли про открытую дверь. Хотя это будет сложно: она сидит в голове как заноза. Но мысль о Демиде отвлекла чуть-чуть. Его поведение, в принципе, логично – слишком многие аристократы ведут себя так же, особенно те, у кого есть боевая сила и магия.

Я и не собирался вступать с ним в конфликт, не то что вызывать на дуэль или требовать у него компенсацию за ущерб, который он нанёс мне своим холодом. Да какая компенсация? Я бы ничего не доказал. А если бы даже начал поднимать шум, он бы просто сказал, что аспект только открылся, что он его ещё не контролирует. Попросил бы прощения, сунул бы мне двадцать тысяч – и был бы формально прав.

А так получается, что мы оба прошли у друг друга условную проверку. Он – у меня, а я – у него. И для этого не нужно иметь три извилины в одном узле или быть супергением. То, что произошло в момент его применения магии, всё выдало. Во-первых, он показал силу – не скрываясь, не мимикрируя, сразу обозначил уровень. Во-вторых, он проверил, как я отреагирую: начну ли паниковать, требовать сатисфакции, устраивать концерт. В-третьих, ему было важно, как я поведу себя дальше в разговоре – приму ли его приглашение или откажусь. Такие манёвры сильные рода используют часто: так смотрят, кого можно приблизить, кого рассматривать на вассалитет, а кого лучше держать на расстоянии.

Читал я о таких проверках и слышал от ребят чьи семьи находятся в состоянии вассалитета, и которые вот-вот могут получить аристократический статус, а пока на всякий случай поступили в полицейскую академию. Подстраховка, так сказать: и обучение получишь, и место в жизни найдёшь. Органы – это всегда хлеб. Хотя я туда бы ни ногой. Знаю кухню изнутри – больше чем достаточно.

Единственное – статус – Барон.

И кольцо у него было соответствующее – перстень главы рода. Такие кольца легко отличить: чем ниже твоё место в семейной иерархии, тем проще орнамент. У меня, например, по бокам какие-то крылышки, похожие на совиные. Вероятнее всего, это связано с гербом нашего рода. Хотя герб я ни разу не видел, да и особого желания нет. Думаю, когда доберусь до дома, который мне достался от отца, там найдётся информация и про герб, и вообще про всё, что я до сих пор не знаю.

Из ванной донеся звук, который означал только одно: выключилась вода и начался второй этап – процедуры. И моя личная пытка.

Я это уже знаю прекрасно. Иногда она делает их прямо в комнате: пока я лежу на полу на матрасе, она располагается на моей кровати и мажет себя всеми этими кремами и маслами.

Ну а где ещё должен лежать джентльмен?

Мама в прошлой жизни успела научить меня паре элементарных вещей – по крайней мере вести себя с дамами правильно.

***

Демид стоял у обочины и молча провожал взглядом чёрную двухдверную «восьмёрку», в которой только что уехал детектив – тот самый, на которого вывели его люди и информатор. Подтверждение пришло быстро: именно он сорвал операцию с Радомировыми. И именно поэтому сегодня, в этот день, Демид решил сделать то же самое, что и этот детектив, – получить статус барона.

Разница была только в том, что Крайонов становился бароном по праву крови. Впрочем, и сам Демид мог бы, если бы остался при настоящей фамилии. Но в этом случае он уже давно лежал бы в земле. Поэтому он купил свой титул. Да, такое в Империи возможно. Соколовский род теперь считался родом, под чьим покровительством официально числится Мариарцев. Формально – вассал графов. Фактически всё было наоборот: граф ходил под Демидом и входил в ближний круг. Один из немногих аристократов, который действительно понимал, кто начинает потихоньку захватывать теневой рынок.

Подъехало такси – белый китайский седан, весь обклеенный имперскими жёлто-чёрными метками. У нас в Империи частных служб не осталось уже лет десять: весь автопарк, кто хочет возить людей за деньги, работает только через Имперскую транспортную службу. И именно поэтому китайские бренды сейчас встречались повсюду – после того как Империя наладила с Восточной Империей торговые отношения, путь между границами упростился, пошлины уменьшили, и торговый поток хлынул в обе стороны. Формально мы всё ещё были соперниками по военному блоку, но бизнесу на это всегда плевать.

Демид открыл дверь, сел. Китайцы умели делать одно хорошо – салон, который ощущался неожиданно уютным. Пахло прямо-таки новым салоном, тёплым пластиком, дешёвой но приятной химией. Он по привычке отметил: места достаточно, сиденье мягкое, спина упирается удобно. Он, конечно, сам ездил только на дорогих люксовых машинах – и правильно делал. Будущий король теневого рынка Империи не должен привыкать к дешёвому. Но даже он невольно отметил: этот салон собран удивительно приятно.

Водитель, мужчина лет сорока, мгновенно посмотрел в зеркало и поздоровался – в имперской службе так учили.

– Добрый вечер, господин.

Парень скривился, но в голосе это не проявилось.

– Адрес в приложении.

– Едем? – уточнил тот.

– Вези, – спокойно ответил Демид и остался в своих мыслях.

Машина мягко тронулась.

Он устроился поудобнее и снова ушёл в свои мысли. Всё не отпускало чувство: с этим парнем, с Крайоновым, что-то было не так. Вёл себя слишком… правильно. Слишком как он сам. А Демид слишком хорошо знал эту манеру – удерживать лицо так, такому обучены единицы. И не в этом возрасте.

Телефон завибрировал в кармане. Звук он не включал никогда – привычка, прочно въевшаяся ещё с тех времён, когда любой лишний сигнал мог стоить жизни. Он достал мобильный, посмотрел на экран – и у него чуть дёрнулась скула.

Этот человек звонил только по одной причине: возникла очередная проблема. И если он звонит – значит, проблема серьёзная.

Демид ответил без приветствия:

– Слушаю.

На том конце начали докладывать о новых проблемах: одного из бегунков, который разносил товар, взяла полиция, ведут в канцелярию, будут раскручивать схему и искать, кто наверху. Следующее слово решило судьбу одного человека и одновременно спасло большой бизнес, который Демид годами выстраивал. Будущую империю. Империю тьмы и зла, как сказал бы какой-нибудь фантаст.

– Убрать, – сказал Демид и отключился.

Со своими шавками он разговаривать не любил. Не заслужили.

Через два квартала такси остановилось в тёмном переулке. Водитель нервно огляделся:

– Вам точно сюда, господин?

Демида снова перекосило. Он ненавидел, когда его называют аристократом. За эти годы он возненавидел всех аристократов.

Учитель. Хотя какой он, к чёрту, учитель. Просто человек, который когда-то объяснил Демиду, как всё здесь устроено на самом деле. Показал их грязную сторону – так, что отвращение въелось под кожу.

Молодой парень протянул пятьсот рублей:

– Без сдачи.

– Но поездка стоила сто двадцать пять… господин, спасибо…

– Если ещё раз повезёшь меня, не называй меня господином. Понял?