«Три кашалота». Компас земного эпофиза. Детектив-фэнтези. Книга 24

– Итак, – по привычке тихо вслух размышлял Купидонов, – если в генетике циркадные ритмы составляют сутки, то при влиянии на этот чудесный белок криптохрома радары животных начинают ориентироваться на невидимый сигнал, затрачивая в сутки один час лишнего времени!.. Кроме того, это зафиксировано и у «грибов Колумба…»

Еще через полчаса Купидонов разослал информацию по респондентам «кашалотов», попросил встречи с руководителем «Сократа» и, спустя считанные минуты, уже делился соображениями с Халтуриным, его заместителем майором Сбарским и другими сотрудниками, введенными в курс обсуждаемой проблемы.

– …Таким образом, товарищ полковник, – говорил Купидонов, – напрашивается предположение, что интерес западных разведок к нашим радиолокационным станциям связан с задачей взять под контроль русское сознание и подсознание, базирующиеся на возможности дезориентации во времени, всякой путанице в мозгах, причем при постоянном неважном самочувствии. Не исключается, что в эфир пойдут сигналы, снятые с матриц белков типа криптохромов, вызывающих, как выяснил своими опытами профессор, нейрохирург Хискатов, головную боль, ухудшение кровотока, гипертонию. Кроме того, при этом вырабатывается много гормонов, близких к адреналину, что, конечно, вызывает и агрессию.

– Так точно, товарищ полковник! Позвольте? – тут же звонким и мелодичным голосом, словно прозвенел колокольчик, попросила слово оператор специального отдела сверки и уточнения данных «Сосуд» лейтенант Козлова.

– Пожалуйста, Бронислава Викторовна. Нам всем будет интересно послушать вас. Не стесняйтесь, наш коллектив – ваша вторая семья!

– Благодарю!.. – сказала она, вставая и выказывая сильную спортивную фигуру физкультурницы, которой позавидовала бы знаменитая девушка с веслом. Поводя плечами в тесном и, видно, все еще непривычном офицерском мундире, Козлова, помимо физиометрических параметров, выложила, как выкладывают сразу все козыри, и свои превосходные оперативно-аналитические данные. – Учитывая предсказание Нострадамуса, что в первые десятилетия двадцать первого века может произойти сдвиг или перемещение полюсов планеты, недавно прошли научные чтения. По отзывам о них академика Хискатова, присутствовавшего на них вместе с кем-то из своих учеников и своим сыном, следует, что в две тысячи тридцать шестом году планета чуть сместится, а земля в верхней части Европы будет расколота. Сын же Хискатова, Георгий Анатольевич, специалист по радированию земных слоев атмосферы и озонового слоя, стал инициатором движения под девизом «За немедленную организацию новой экспедиции к местам исчезнувшей Гипербореи!», обозначив цель вывезти оттуда, до того как там может образоваться глубокая тектоническая трещина, все сохранившиеся артефакты и знания. Его поддержали исследователи газовых слоев Антарктиды с наиболее тонким озоновым слоем, начавшие оперативный сбор всех доступных видов живых организмов, вплоть до разных морских пауков и прибрежных лишайников. Были зачитаны данные, со ссылкой на таблицу всех знаковых возмущений планеты с тысяча семьсот тридцать шестого года, которую начал составлять помощник геодезиста Оренбургской экспедиции Чичагова Антон Чагов, вероятно, внебрачный сын первого. Уже тогда, ссылаясь и на некоторые астрономические наблюдения «сухаревского колдуна» Якова Брюса, умершего примерно в ту же пору, что Марс лишился магнитного поля, он выдвинул удивительную теорию, что энергия этого поля сохранилась в ядре планеты, но в виде другой энергии, не магнитной, а как бы аналогичной аппарату обоняния животных. Эта энергия стала фильтром, чутко фиксирующим удары о поверхность планеты микрочастичек золота из некоего белого потока темной энергии, несущего в себе благодаря этим частичкам и клетки жизни. Марс как бы перешел из неорганического состояния в органическое, и настраивает свой аппарат на поиск более благополучной, новой «солнечной системы», чтобы заново возродить на себе утерянную жизнь. Чагов пытался доказать, что количество золотых пылинок, или «драгоценного космического песка», в атмосфере, которые мы сегодня можем причислить к наиболее крупным субатомным частицам, увеличивается в зависимости от яркости солнца и его вспышек…

– Нас эти знания приближают к розыску драгоценностей? – спросил Халтурин.

– Виновата! Наверное, увлеклась!.. Итак, углубляя эту теорию, – продолжила Козлова, чуть дергая плечами, не в силах вырваться из тисков мундира, на плечах которого жестко сидели золотые погоны, – Хискатов-старший утверждает, что, согласно его опытам, вспышки солнца не только влияют на природные катаклизмы, как в свое время вывел тот же Чижевский, и, кажется, с одиннадцатилетним циклом, не только на радио- и электросистемы, но и на криптохром, вещество, вызывающее в организме всплеск адреналина и, соответственно, стимулирующий симптомы стрессов! Человек теряет над собой контроль. Он попросту сходит с ума. И что любопытно, этот симптом характерен и для тех, кто попробовал «грибы Колумба»!

V

– В этой связи, – быстро поднял руку, тем самым попросив слова, Докучайцев, – разрешите проинформировать, о чем рассказал потерпевший от таких грибов прапорщик локационной станции Сельдереев, обнаруженный на таможне в авторефрижераторном холодильнике!.. Он утверждает, что побывал в ядре планеты Марс, плавал там, будто в вязком воздухе или густой жиже льда со снегом, только теплой; не дышал, но чувствовал, что побывал словно возле какого-то центра мозга планеты, отвечающего за ориентацию в пространстве и времени. Как специалист по локации, он, казалось ему, даже беседовал с кем-то на специфические темы, которые не могли быть понятными людям не его профессии. И тем не менее, они его понимали, и при этом указывали на какие-то прошлые и предстоящие беспорядки у индейцев майя. О деталях он ничего не может вспомнить, но помнит, что, по сообщению марсианского мозга, на земле магнитное поле менялось сто раз, как меняется оно у детей в период становления их эпифиза. Но память об этих изменениях в умах людей остается, и от того в мире случаются беспорядки и катаклизмы.

– Так точно! – ловко вернула себе слово Козлова. – Но скоро эпифиз всех людей настроится на частоту волн третьего глаза Земли, а тот – на частоту эпифиза Марса, и все после нового сто одиннадцатого цикла вновь станут едины. Причем болезненную смену полюсов разные народы переживут по-разному.

– Да, все это любопытно! – бросил Халтурин, вероятно, в это время подумав о чем-то своем. Может, и о том, как бы побыстрее свернуть на стежку к драгоценным кладам.

– На самом деле, – добавила, внимательно все выслушавшая, начальник отдела слежения за астрофизическими данными в аномальных средах «Осада-С» капитан Алевтина Дикаршина, – так было и в прежние времена. Например, дважды за одиннадцать тысяч лет в Египте солнце начинало всходить в другом месте, и там это пережили почти безболезненно: несколько лишних войн, и все!

– Солнце, обнаруженное людьми не в том месте, может, и подтолкнуло выброс негатива, но люди ко всему быстро привыкают.

– Кто знает, может, при этом в Египте выросли «грибы Колумба», их поедали и жили с измененным сознанием! – высказалась лейтенант из «Сервиза» Валентина Гуляева. – Да и что чуют голуби, мы тоже до конца не знаем. Может, виноваты те же чудесные грибочки, распространяющие поры в атмосфере, вот и летают птицы зигзагообразно, о чем недавно сообщили итальянцы, прикрепившие к ним приборы с джи-пи-эс.

– И видят они одни и те же указатели пути…

– Ну, да! К примеру, янтарные сережки. Как увидел свою серьгу, так туда и приземлился. Так?

– Возможно. Но не только серьгу. Та же фаворитка Анны Иоанновны баронесса Окашерова могла попросту выдрессировать своих голубей реагировать на определенный камень. Может, и с помощью магнитной железы!

– А может, все голуби реагируют на красный гранат? А что! Некто Хорфман собрал людей, ничего не знающих об ацтеках, дал всем поесть одни грибы, и те увидели узоры, которые ацтеки использовали в своей архитектуре.

– Так попотчевал наших людей и преступник Хопдингс! – внезапно сообщил Халтурин, который в то время, пока рядом делились соображениями, не продвигаясь к цели, вынимал из принтера распечатку результатов проведенной экспертизы. – Причем сделал это уже дважды! Упавший из-под купола цирка артист Бляшкин, бывший локационщик той же части, где служит Сельдереев, до того, как испустить дух на земле, уже был смертельно отравлен грибами. Как подчеркивается, эти очень редкие в наших краях грибы действуют на человека только дважды, при этом отравленные отнюдь больше не интересуется архитектурой: ни ацтекской, ни любой другой! В первый раз поевший этих чертовых «колумбовых грибов» может запомнить все, что ему внушается, вскоре забыть это напрочь и воспроизвести только после приема тех же грибов вторично, но только после этого – умереть.

– Как одноразовая дискета! Записал, воспроизвел, уничтожил!

– Преступник вблизи секретного объекта посеял грибницу. Ищи такую!..

– А может, ориентировал ее строго на юго-запад, как строят себе норы крысы в районе Южного Урала, чтобы в случае чего скрыться на территории Казахстана.

– Добро, рассмотрим позже и эту версию. А сейчас эксперт нам указывает вот на что, – сказал Халтурин. – Грибное отравление погибшего Кондрата Бляшкина резко снизило в его мозге уровень воды, и он начал как бы переваривать сам себя с помощью собственного, внутреннего огня.

– Что-то такое можно увидеть в философии общин, поклоняющихся божеству Солнцевороту, то есть свойствам физических законов: огню, сдавливанию, вращению, считая «прахом земным» субатомные частицы, пытающиеся жить, питаясь лишь солнечными лучами, чтобы после смерти гармонично влиться в квантовый мир. Что-то в этом роде.

– Но это же можно отнести и к фанатам «марсоворотам», «венероворотам» и прочим, поклоняющимся свойствам отсутствия кислорода, воды и пищи!

– Все может быть! У некоторых народов, например, до сих пор запрещается запивать пищу, чтобы она переваривалась с помощью внутреннего огня и делала кровь горячей.

– Ничего необычного! И если бы среди них объявился местный шаман с образованием московского университета, то он смог бы аргументировать, например, современным языком понятий, что при избытке воды в ДНК начинаются процессы нарушения синтеза сахара с кислотными соединениями…

VI

– Ну, ладно, размяли языки, и будет! Старший лейтенант Лапичугин! Продолжим по существу! – сказал Халтурин, не скрывавший находящую на него порой нелюбовь к тонкостям химии, физики, биологии и всего того, в чем молодое поколение вундеркиндов и гениев «Трех кашалотов» разбиралось гораздо лучше.

– Есть! – молодцевато и чуть басисто ответил, как пружину подняв свое худощавое тело среднего роста, Леонид Лапичугин. Он взял пульт и направил на монитор, висящий с левой стороны от стола хозяина кабинета. – Вот он, прапорщик Сельдереев, которого за любовь к сбору лесных грибов многие в части звали «Кондрат по сбору кондрашек», то есть он собирал и несъедобные экземпляры, что вызывает свои вопросы. В связи с вышесказанным, в случае смерти Бляшкина это легко можно было бы объяснить попросту его неосторожностью, вызвавшей отравление, головокружение и падение с большой высоты, если бы не второй случай, вызывающий вопросы. Если бы не рассказ выжившего в холодильнике Сельдереева дотошному таможеннику, осматривавшему машину и, прежде чем отправить его в больницу, устроившему тщательный допрос с протоколом. В нем Сельдереев засвидетельствовал о своей встрече в лесу с неким незнакомцем. По описанию это – явно Хопдингс!..

– Слушаем следующего! – торопил Халтурин. – Только прошу не забывать, что мы ищем и след к драгоценностям!

– Не забудем, товарищ полковник! – взяла слово Дикаршина. – Но для начала зафиксируем, что два дела объединены в одно с полным на то основанием.

– Несомненно!

– При этом вызывают вопросы и следующие обстоятельства… Попрошу обратить внимание на одну деталь: у изголовья кровати в доме погибшего Бляшкина висит тканый ковер с Шешой – изображением вселенной на голове змеи, и сам Бог Шива восседает на ложе из трех колец змеи: здесь он в состоянии одной из его трех брахм, символизирующих и разрушение, и созидание. Голова кобры, распустив свой капюшон, возвышается над головой Шивы, а в ее пасти, вот, – водила докладчик лазерной указкой, – хрустальный мозг, повернутый к нам так, что прямо в его центре мы видим маленькое шишкообразное тело, несомненно, эпифиз.

– Что из этого следует?

– Спартак Бляшкин работал на радарах, поставленных из США взамен уничтоженных русских ракет, – продолжала Дикаршина. – Да, это факт, достойный клеймения у «позорного столба» оболваненных персоналий из собственных вооруженных сил! Наши партнеры-поставщики радаров учли эргономику и анатомию русского человека, и на дежурстве Бляшкину пришлось, хотя и вращаться вместе со станцией, все же много вихляться в кресле и даже вертеть головой. Да, и таким вот, с позволения сказать, импортным «партнерским» оборудованием мы калечили здоровых собственных солдат! Из всего этого следует, что уже до отравления Бляшкина в его мозгу произошли те изменения, которых и ждали американцы, продолжая поставлять нам, как идиотам, свою «чудо-технику».

– Короче, поставляя шпионскую аппаратуру, они обвели нас, как лохов! И это хуже, чем отравиться собственными мухоморами!

– Спокойствие! Прошу все же без самоуничижений, – вежливо попросил Халтурин, у которого скулы слегка скрипнули, а уши запылали от воспоминаний о пережитом позоре.

– Спокойствие? Ладно! Только когда однажды на улице Спартаку Бляшкину встретился Хопдингс и он решил, что это его родной дядюшка, это оказалось неожиданным даже для самих американцев. Подумать и то страшно: Бляшкин вдруг оказался словно прирожденным «змеем», как называют людей с пластичными костями. Как рептилия, он мог крутить головой, выворачивая ее и назад, имея будто сотню пар ребер, как у змеи. Он показывал чудеса гибкости, потому и пошел в городской цирковой клуб. Там он почувствовал себя счастливым, так как понял, что именно к этому всегда и стремилась его душа; к тому же измененное состояние мозга под воздействием радаров, сканирующих высоты и выхватывающих из пространства любые объекты, даже величиной с теннисный мячик, позволило ему вовсе не бояться высоты, мгновенно ловить мячи и булавы, стать отличным жонглером… Да, он обрел свое счастье и спокойствие, товарищ полковник. Но меня прямо всю трясет!..

– И все же, Алевтина Артемовна, нам надо держать себя в руках. Дело очень серьезное!

– Виновата!.. А вот тут на экране, – продолжила Дикаршина, – наш, уже покойный друг, жонглирует змеиными хрустальными черепами и гладиаторскими короткими мечами… Раскрылись и другие его таланты. В конце концов, ему предложили перейти на работу в цирк. У меня все!

– Разрешите? – попросил слова старший лейтенант Лапичугин. – В то время радар как раз начали вновь менять на отечественный, и проблем с увольнением персонала не было. В цирке Бляшкин познакомился с некоей Варенией Лотосовой, увлекавшейся индийским эпосом и имевшей свой номер «Поза медленно расцветающего в лучах восходящего солнца нежного лотоса». Она была зациклена на поддержании своей красоты и молодости. В юности в самодеятельном театре она часто играла возлюбленную Спартака Варению… Но это неважно… Главное, это именно она предложила убитому программу жонглирования хрустальными черепами под куполом цирка.

– И что же это был за повод?

– Чтобы ответить на этот вопрос, товарищ полковник, мы должны попасть в ее спальню!.. Вот она, на экране… куда она привела его, чтобы для начала испытать на гибкость и, так сказать, ловкость в своих руках, как любовника… Ой! Что это?!..

– На самом деле! Что это?! – несколько возмущенно пропела звонким голосом лейтенант Козлова. – Алевтина!.. Надо же просматривать материалы!

– Вы правы, Бронислава Викторовна. Лейтенант Дикаршина, я так же прошу вас опустить пикантную подробность. И позвоните, пожалуйста, от моего имени в отдел «Скифа»: пусть там не переигрывают! Правда правдой, жизнь жизнью, но у нас мало времени на отвлечение на то, чем люди занимаются вне рабочего времени!..

– Есть! Я все поняла. Для начала я попросту отключу звук и отдалю картинку!

– Да уж, будьте любезны! Обойдемся скромными кадрами!..

– Так вот, эта фигурантка Линда Федоренко, это ее настоящее имя, а не цирковой псевдоним, привела к себе мужика и уложила в постель. Ни на что лишнее, как мы все дружно решили, мы смотреть не станем, – быстро перемотала еще один пикантный кусочек Дикаршина, – но вот что не упустим из внимания, так это следующую деталь… Вот она, над головой лежащего Бляшкина, на стене, и ее мы можем разглядывать сколько угодно и теперь уже желательно даже во всех подробностях! – Лазерный луч указки скользил по образу какого-то шумерского божества. – Это полубог Гильгамеш, а рядом с ним, как видите, стоит личность с бледным лицом и седыми висками…

– И что же в нем такого особенного? – спросил Сбарский.

– Вы, надеюсь, товарищ майор, видите в его ладони предмет, очень похожий на модель радара. А личность эта – не кто иной, как друг бога, Энки. Он быстро старел, и поэтому оба они должны были найти ту часть света, где цвел…

– Разумеется, молодильный лотос!

– Угадали!.. Но Бляшкин тогда этого знать не мог, и вот он спрашивает циркачку в постели, – Дикаршина включила немного звука: – «Что это за предмет?» – И, как видите, показывает пальцем на радар. Она отвечает: «Это – свернувшиеся кольца змеи с квадратным капюшоном, и она ждет час, когда из мозга Земли вырвется гейзер молодости: он бьет только на дне океана, и этот импульс надо зафиксировать! После чего по приказу бога его другу Энки все это было необходимо принести с морского дна…

– Несомненно, цветок вечной юности! Что, конечно, и было сделано!

– Тут вы, как говорится, пальцем в небо, товарищ майор!.. Напротив, завидя лотос, змея вдруг кинулась к цветку и съела его. Об этом Варения продолжала рассказывать своему мужчине в постели.

– Бедный старик!

– Но, пусть его! Главное, – говорила Бляшкину Линда Федоренко, – с тех пор змея могла менять свою кожу, как говорят гомеопаты, «ежегодично», вплоть до своей смерти. И, как любая женщина, я тоже мечтаю о такой же! – вдруг заявила любовнику коварная Линда, и таким тоном, точно уведомляла, что, если они после такой нежной страсти соединятся в цирковую фамилию, далее всю жизнь ему придется раскошеливаться не только на стразы и всякий там бисер, но и на дорогие французские средства для поддержания красоты!

– А-а! Так все это были картинки нежной страсти будущих супругов? Это другое дело! Если Спартак Бляшкин, как настоящий мужчина, был на это готов, и «Сапфир» вместе со «Скифом» это почуяли своими электронными носами, тогда им простительно. Но все же в другой раз желательно такие эпизоды максимально сокращать! Один кадр мелькнул для правдоподобия… ну, для пользы дела, и хватит! Надеюсь, вы сделаете правильные выводы, и уж, пожалуйста, не обессудьте, Алевтина Артемовна!

– Слушаюсь, Михаил Александрович.

– И еще… Оставьте для доклада кого-то одну: либо Линду Федоренко, либо Варению Лотосову.

– В паре с Бляшкиным в цирке она работала как Варения Лотосова.

– Ну, допустим, допустим!.. Ладно, что у нас дальше? Прошу вас, Глеб Панфилович! – обратился Халтурин к Докучайцеву, видя, что капитан встал, занимая место следующего докладчика.

– Так вот! – начал он, обводя всех взглядом сверху вниз и вертя головой. Имея небольшое косоглазие, он напоминал строгого учителя, который желал бы, чтобы бисер его аргументов доходил не как о стенку горох. – Об участии в деле Бляшкина фигурантки Лотосовой мы можем поговорить подробней и потом, как о ее достоинствах как женщины-обольстительницы, так и о недостатках, если кто их заприметил. А теперь вернемся немного назад.

VII

– Вернемся, так вернемся! – буркнул Сбарский. – Нечего тянуть кота за хвост!

– Есть! Когда Бляшкин неожиданно для шпиона уволился из части, он заставил того искать другой способ проникнуть в секреты станции и разработал новый план вербовки: с кормлением русских служащих особыми смертоносными грибами. С привлеченным позднее для своих целей Сельдереевым он познакомился в лесу. И вот он, наш перец! – указал на экран Докучайцев. – Самый что ни на есть натуральный шпион! Красава! В старой выцветшей армейской форме со следами погон, в старых хромовых сапогах, с полной корзиной нормальных обычных русских грибов! Сидит, понимаешь ли, на пеньке у костра… и, как хорошо видно, – как раз на пути старшего прапорщика Кондрата Сельдереева. Подготовился, гад, неплохо! Вот «Скиф» удачно увеличил кадр, и мы все можем удостовериться, что это так! Рядом со шпионом стоит распечатанная бутылка водки, тут же импровизированная скатерть-самобранка крестьянина в отставке, и при этом уже зажаренные на походной сковородке грибы. Кондрат, разумеется, без обиняков познакомился с грибником, якобы забредшим сюда из соседнего села… Озвучивать их беседу я не стану, там одна лабуда насчет погоды и грибного дождичка в четверг. Но вот, глядите… прапорщик поел грибков и… тут же подсел на гипнотическое внушение. Тут уже разговор стоит внимания, но я, товарищ полковник, коротенечко перескажу сам! Когда они разговорились, Хопдингс начал с подходцем: что сам из местных, специалист-биолог золотодобывающего предприятия «Казахзолото», расположенного по соседству, в пригороде Оренбурга, что у них есть голубятня, где ведутся опыты: голуби летают и делают зигзаги, реагируя на запах золотоносных пластов, прямо как радары. Вот, дескать, Гагарин, который тут рядом начинал, в летном училище, удивился бы! И так далее. Слово за слово, Сельдерееву еще подложил грибочков, и наш прапорщик тут же увидел изображение, с его слов, очень похожее на ДНК, которое археологи, якобы, нашли на одежде бога Гермеса, как знак, символизирующий звено между человеком и высшими силами. Что это еще за лабуда такая, ей-богу, не пойму! Затем перед ним возникли словно бы матрицы, и он мог выбрать из них любую, даже ту, которая включала в себе расписание его половых связей за всю жизнь; или, например, ту, где было видно, какую пищу в течение своей жизни он еще успеет поесть. Но шпион, имея еще какой-то ключик, сказал новое заветное слово, и тут в мозгу Сельдереева встала как раз та матрица, какая, должно быть, возникает у каждого, кто вкусил таких грибов; при этом он услыхал пароль, а может, и свист или музыку. Тогда Хопдингс говорил, его слова в виде значков заполняли матрицы, и эти значки были очень схожи с теми, которые одинаково понятны и славянам, и индийцам. Известно, товарищ полковник, что санскрит и другие наречия близки русскому языку, ну, там, к примеру, рубль – «рупий», бог славян Сварог – «Сворачиваемое небо», Большая Медведица – «Боль-мед-веды», что может означать понятие «боль вылечивают медом и памятью о родном доме», и так далее. Кстати, в «Регведах» или в иных похожих книжках сказано, что в древности у индийцев Большая медведица стояла над головой, значит, они жили на севере…

– Знаю, продолжайте.

– В общем, Сельдереев мог рассказать Хопдингсу о том, что являлось секретом: что их радары контролировали полосу подлета своих самолетов со стороны Индии к Оренбуржью, которые, как и голуби, делали зигзаги, выходя за границу полосы и вновь появляясь в определенной точке. О причинах таких полетов Сельдереев не знал и не знает, но Хопдингс, конечно, догадался.

Дело в том, что в той зоне идет анализ поведения земных пластов и взаимосвязь их смещений с толщами горных пород до зоны их соприкосновения с магмой, а возможно, и глубже. Хотя официальной версией является фотосьемка влияния гидролиза и фотосинтеза на водоросли и прочая дребедень.

– Да, надо бы попроще, – тут же среагировал Халтурин и посмотрел на оператора отдела «Копир» лейтенанта Медведянскую, вошедшую в кабинет и подсевшую ко всем за стол тихо, как мышка. Она взглядом и кивком головы дала понять, что готова вступить в диалог. – Ну, что по этому вопросу у вас, Нина Олеговна?

– Это ядро центра земли, товарищ полковник, и оно представляет собой связь квантового и молекулярного неорганического мира в смеси со структурами жизнесодержащей материи, выдерживают сверхдавление, как выдерживают толщу океанской воды многие животные, рыбы, плавающие по дну, тогда как и стальной батискаф там может быть раздавлен мгновенно. В океане животные сами почти полностью состоят из воды, поэтому в зависимости от давления перераспределяют силы сопротивления в кристаллических решетках своих тканей. Приблизительно по такому же принципу, как считает профессор Селиван Иванович Агамемнонов, построена и сверхпрочная решетка «эпифиза» земного ядра, диаметром в тысячи километров. Он так и пишет, с заглавной буквы – «Эпифиз земного ядра». Разумеется, он указывает и на аналогии с человеческим эпифизом – третьим глазом внутри мозга. У человека он возникает на втором месяце жизни плода и напоминает пластический глаз на ножке, с нервами, или же сферу с хрусталиком и нервными окончаниями «колбочками», что имеет место и в реальном глазу. Разумеется, выходы на поверхность неких «энергетических рукавов и спиралей» разных видов – это, как заявил он нам на наш запрос, есть своеобразные «центральные нервные окончания» планеты, и их в ней всего около сотни. Об их предназначении он, к сожалению, имеет слишком уж фантастическое представление, будто бы от них идут невидимые слуховые пути к самому Марсу, и тот постоянно что-то нашептывает Земле. Хотя, что касается эпифиза, профессор придерживается всеобщей точки зрения, что его энергетика, либо невидимые волокна, «рукава и спирали», несут свойства сознания.