Большого Сердца путь

Остальные же продолжают нести свой Груз, и все время смотрят в будущее, ступая ногами по своему прошлому. Стремятся к большему в надежде на то, что однажды их жизнь станет невесомой, а все вокруг будет случаться от одной только бездейственной мысли. Это возможно, но не в твоем мире, мой добрый Друг. Ты не видишь тот Груз, который несешь на своих плечах, и не подозреваешь, что путь, по которому ты идешь – бесконечно долог и не имеет конца. А Груз давным-давно стал частью тебя самого.

Вокруг воцарилась полная тишина.

– А это еще одна иллюзия, – сказал я, показывая на самое большое облако. – Иллюзия свободы. Для жителей твоего мира это возможность делать все, что они пожелают – точно так же, как это делают их господа. Но, зная только вкус рабства и насилия, они не знают иного устройства мира и другой реальности. Но свобода – как вода, как воздух. И стремясь утолить свою жажду, каждый заключенный и надзиратель расширяет границы своей личной свободы, подчиняя других. Каждый строит свои пирамиды, допьяна упиваясь иллюзиями. И потеря свободы – очень сильный страх. Поэтому они и защищают свою свободу от свободы других.

Они построили тюрьму с невидимыми оковами и множеством дорог, по которым можно ходить. И чем больше кажется выбор, тем большей кажется свобода. Но ствол и ветви этого древнего дерева настолько огромны и прочны, что у вас не остается никакого выбора, кроме как упасть с него словно листок… А задача заключенных и надзирателей сводится лишь к тому, чтобы никто не посмел это дерево срубить. Ведь на нем зиждется весь ваш мир. Но хочу тебе сказать одну важную вещь… Помимо того, что ты птица, которая забыла, что умеет летать.

Все это лишь верхушка айсберга. Власть надзирателей никогда не будет вечной. Они приходят и уходят, их свергают и возносят. Их власть становится то сильнее, то слабее, а вся их жизнь напоминает попытки эквилибриста усидеть на стуле с одной ножкой. Однажды они и вовсе исчезнут, великолепно сыграв свою роль, но не получив аплодисментов.

Настоящая власть в вашем мире невидима. Она сокрыта за воспитанием, образованием и за тем, что считается здравым смыслом. Она требует от своих подданных только то, что для них считается привычным, правильным и нормальным. А это всегда разное в разное время. В одно время считается нормальным убивать друг друга, а в другое – спасать; в одно – любить, а в другое – ненавидеть. Настоящая власть не действует принуждением. Она добивается своих целей путем убеждения, аккуратно поворачивая руль в нужную ей сторону. Она не погоняет людей как скот, а действует более тонко. Она ведет людей их желаниями и стремлениями, одновременно следуя за ними. Такую власть нельзя свергнуть. Такую власть сложно ощутить. Она живет глубоко внутри каждого жителя нарисованного тобой мира и давно стала неотъемлемой частью их самих. Каждый человек в вашем мире уже стал надзирателем для себя. И того, кто находится рядом. И у тебя, мой добрый Друг, остался только один путь – обрести власть над своим умом и чувствами, чтобы увидеть, куда идти дальше.

Сновидец сидит напротив меня абсолютно потерянный. Его глаза закрыты. Он испугался мира, который я ему нарисовал. Бетонная коробка. Голый пол. Одинокая лампочка, свисающая с потолка.

– Посмотри на свою настоящую жизнь, – спокойным голосом, полным сострадания, сказал я. – Всем своим видом ты показываешь, что счастлив, либо стремишься к счастью, либо смирился с положением дел. Но даже в твоих закрытых глазах я отчетливо вижу страх пробуждения. Но и этого ты стараешься не замечать. Ты боишься лишиться своих иллюзий. Ты живешь своими иллюзиями, и это единственное, что тебя спасает. Без иллюзий в твоем мире невозможно прожить и дня. Любые попытки развеять их ты воспринимаешь в штыки. Особенно те, что касаются твоего видения самого себя. И все это происходит до тех пор, пока иллюзии не разобьются, оставив тебя совершенно нагим перед собственным отражением. И каждый раз, когда это происходит, ты начинаешь искать одежду и маску, видя в них защиту. Вместо того, чтобы отбросить их и пойти глубже. Ты забываешь, что крушение иллюзий – это великий дар!

Сновидец молчит. Он уже понимает, что марширует в безличном строе. Туда, куда приказывают его страхи. Он увидел в себе и заключенного, и надзирателя и стал понимать, что все они – зеркальное отражение друг друга. Одним нужно погонять, а другим, чтобы их погоняли. Одним нужно спасать, а другим, чтобы их спасали. Одним нужно наслаждаться, а другим – страдать. Они дополняют друг друга, словно две половинки единого целого. И все вокруг превращают в то, чем являются сами. Они играют в двойственность, получая от этого невероятное удовольствие, которое мало кто из них осознает. Но те, кто осознает – играют в эту игру еще усерднее, ведь это их последнее наслаждение, еще не испитое до дна.

– Тебе нечего стыдиться, – спокойно сказал я, не давая чувствам Сновидца затмить его разум раньше времени. – Ты не плохой и не хороший. В тебе есть и плохое, и хорошее по вашей системе оценки. Но сейчас ты, как и твои заключенные, надзиратели – всего лишь биомасса, которая безуспешно пытается утолить бесконечный голод созданного вами монстра. Вы причина этого голода и ее же следствие. Вы существуете, чтобы существовала тюрьма. Ведь других игр вы не знаете, а потому и живете в этом мире жизнь за жизнью.

Спираль на моем глазу ускорила ход.

– Оглянись назад. Посмотри на то, как ты жил до этого момента. Долгие годы твоя жизнь сводилась к тому, чтобы быть сытым и обеспеченным во всех смыслах. Ты не хотел в чем-либо нуждаться и стремился утолить свой голод также, как это делают все вокруг – поедая друг друга и самих себя. В какой-то момент ты начал призрачно понимать, что в тюрьме, в которой ты оказался, невозможно быть свободным. Ты начал понимать, что всей этой громадной системе, которую ты строил из жизни в жизнь, абсолютно на тебя наплевать. Ты для нее – сырье – и ничего больше. Этой системе безразличны твои искренние чувства и желания, а все, что ей нужно – это легко контролируемые и без устали работающие роботы. Ей не нужны стремящиеся к независимости люди, с которыми приходится постоянно бороться. Свободными людьми нельзя управлять, а это вызывает у системы страх, на который она надевает маску гнева. Вся система построена на страхе. Вся система твоего ума.

И пока ум владеет тобой, ты делишь мир на черное и белое, на правильное и неправильное. Ты боишься неизвестности и невозможности спрогнозировать даже ближайшее будущее. Ты всегда стремишься все контролировать, создаешь самый дальновидный прогноз. Ты убеждаешь себя в его правильности, бесконечно его перепроверяешь, добиваясь убедительности. И совсем не терпишь спонтанности. Ведь только так ты чувствуешь себя защищенным. Все твои стремления направлены на то, чтобы побороть свой страх перед неизвестным и неизбежным «завтра». Но этим ты лишь укрепляешь его. Ты хочешь быть уверенным в том, что с тобой не случится ничего того, что может угрожать твоему существованию и благополучию. Что образ себя и мира вокруг, который ты придумал, всегда будет с тобой. Но больше всего ты боишься смерти, потому что ни при каких условиях твой ум не может заглянуть за безграничные пределы жизни и в другие, непроявленные миры.