Тайна души в земном и небесном. Сборник произведений

В этот момент туман позади них вздыбился, и из него вышла высокая, аристократичная фигура в идеально сидящем темном костюме. Его лицо было красивым, но абсолютно безжизненным, а глаза – двумя кусочками черного льда. Это был Тенистый.

– Какая редкая птичка залетела в нашу клетку, – его голос был бархатным и ядовитым. – Диковинка. Живая душа в мире отбросов. Ты не принадлежишь этому месту, девочка. Ты – ошибка. А ошибки нужно исправлять.

Он протянул руку, и тени вокруг него ожили, потянувшись к Ангелине черными щупальцами.

– Беги! – крикнул Крак и толкнул её вперед, в чащу леса, прямо навстречу группе других чудовищ, которые ждали, чтобы увести девушку.

Последнее, что увидела Ангелина, прежде чем ее потащили в темноту, – это как Тенистый с любопытством наклонился над цветущим мхом, который она создала. Он дотронулся до него кончиком пальца, и цветок мгновенно почернел и умер.

– Интересно, – тихо произнес он, и его ледяной взгляд встретился с ее взглядом. – Очень интересно.

Глава 2. Принц Пустоши

Лес, который Крак назвал «Тенетником», казался живым и враждебным. Кривые ветви цеплялись за куртку Ангелины, словно костлявые пальцы, а из темноты доносилось тяжелое, хриплое дыхание. Чудовища – Отбросы – окружали ее плотным кольцом, ведя сквозь чащу, их страх был заразителен.

– Далеко еще? – прошептала Ангелина, спотыкаясь о черный корень.

– Близко, Целительница, – отозвался Крак. Его длинный рот изгибался в подобии успокаивающей улыбки. – Укромное место. Один из последних оплотов.

Вскоре они вышли на поляну. В центре, прижавшись к скале, стояла хижина. Вернее, то, что от нее осталось: стены из почерневших бревен, крыша, поросшая чахлым мхом, который светился тусклым, болотным светом. Но вокруг хижины, узким ошейником, росла настоящая, зеленая трава и несколько упрямых полевых цветов.

– Здесь сила Тенистого слабеет, – объяснил Крак, толкая скрипучую дверь. – Ненамного, но достаточно.

Внутри пахло дымом, сушеными травами и чем-то горьким, лекарственным. У камина, в котором тлело несколько угольков, сидел юноша. Он читал книгу с потрепанным кожаным переплетом, и свет огня играл в его темных волосах. Он был красив, но его красота была хрупкой, как утонченный фарфоровый сосуд с едва заметной трещиной.

Он поднял глаза. Они были цвета осеннего неба – серые и печальные.

– Крак? Кого ты привел? – его голос был тихим и уставшим.

– Принц Герион… мы нашли ее. Целительницу.

Герион медленно встал. Он был высоким, но двигался так, будто каждое усилие давалось ему с трудом. Ангелина заметила, что его левая рука, от кисти до локтя, была туго перебинтована грубой тканью. Сквозь бинты проступало темное, багровое пятно.

– Это невозможно, – прошептал принц, подходя ближе. – Целительница исчезла, когда пало Древо.

– А кто ты? – осмелилась спросить Ангелина. – И почему этот мир… такой?

Герион горько усмехнулся.

– Когда-то мой мир называли Садами Элизиума. Он был полон света и музыки. А я был его принцем. – Он указал на свою перебинтованную руку. – А теперь я – его последний страж и напоминание о прошлом. Тенистый не мог уничтожить наш мир силой. Но он нашел его слабое место – жадность и злобу соседних королевств. Они отравили корни Древа Жизни, думая, что заберут его силу себе. Но Древо было сердцем всего. Когда оно пало, мир не умер… он извратился. Стал тем, что ты видишь. Свалкой для всего, что кому-то не нужно. А я… – он развернул часть бинта, и Ангелина вскрикнула.

Кожа под тканью была темно-лиловой, покрытой сетью черных прожилок, словно ядовитый паутинник. Пальцы заканчивались не ногтями, а острыми, почти прозрачными когтями. От раны исходил слабый, зловонный дымок.

– Я становлюсь одним из них, – тихо сказал Герион. – Каждую ночь. Я превращаюсь в чудовище. Осколок того, во что превратился мой дом.

В его глазах стояла такая бездонная боль, что у Ангелины сжалось сердце. Не думая, не рассуждая, подчиняясь внутреннему порыву, она шагнула вперед и прикоснулась ладонями к его больной руке.

– Что ты делаешь? Нет! – попытался отстраниться Герион, но было поздно.

Теплая волна покатилась от ее пальцев, знакомое и одновременно новое ощущение. Свет, мягкий и золотистый, окутал его руку. Багровый оттенок посветлел, черные прожилки стали отступать, словно чернильное пятно, растворяющееся в воде. Боль, застывшая на лице Гериона, сменилась изумлением. Он мог пошевелить пальцами без мучительной судороги.

– Она… она исцеляет Скверну, – прошептал Крак, и в его скрипучем голосе зазвучала надежда.

Свет погас. Ангелина отшатнулась, чувствуя головокружение. Рука Герина не стала полностью здоровой – кожа все еще была бледно-лиловой, а когти не исчезли. Но ужасное воспаление и черные прожилки отступили.

– Зачем? – тихо спросил принц, глядя на нее с новым, невыразимым чувством. – Ты не знаешь меня.

– Я не могла просто смотреть, – ответила Ангелина, чувствуя, как краснеет. – Это… правильно.

– Ничто здесь не бывает правильным, – покачал головой Герион, но в его глазах теплилась искра благодарности. – Ты лишь потратила свои силы. И показала себя. Тенистый теперь будет охотиться за тобой с удесятеренной яростью.

– Мне сказали, что Хранитель знает путь домой, пожалуйста отвели меня к нему.

Герион вздохнул.

– Хранитель… это мой отец. После падения Древа он не вынес утраты и ушел в Великую Пустошь – мертвые земли на краю этого мира. Он охраняет последний источник чистой энергии, оставшийся от Древа и скрывается даже от меня.

– Но ты знаешь, где он? – настаивала Ангелина.

– Предполагаю. Дорога опасна. Ловцы и Тени Тенистого кишат там. Но… – он посмотрел на свою почти исцеленную руку, а затем прямо в глаза Ангелине. – Но если ты и вправду та, о ком говорит легенда… то другого выхода нет. Я отведу тебя. На рассвете.

Он указал ей на груду звериных шкур в углу. «Отдохни. Я буду стоять на страже».

Усталость навалилась на Ангелину как тяжелое одеяло. Она прилегла, кутаясь в странно пахнущие меха, и наблюдала, как Герион сидит у огня, его профиль был словно высечен из мрамора. Она думала о его боли, о его одиночестве, о том, как он каждый день теряет себя. И в ее сердце, поверх страха и смятения, поднималось новое, теплое и тревожное чувство. Влюбленность? Жалость? Или что-то большее?

Она не заметила, как уснула.

Ее разбудил громкий треск и яростный лай за стенами хижины. Дверь затряслась от мощных ударов. Огонь в камине погас, словно от ужаса.

Герион мгновенно был на ногах. Его глаза горели в темноте.

– Они нашли нас! – крикнул Крак, вбегая внутрь. Его голос был полон паники. – Не Ловцы… Хуже! Это Тернии!

Стена хижины с грохотом развалилась. На пороге, в обрамлении обломков, стоял тот самый аристократичный незнакомец – Тенистый. А рядом с ним – новые существа. Высокие, тощие, сплетенные из колючих, черных ветвей, похожих на стальные прутья. Их глаза горели кровавым красным светом, а пальцы заканчивались длинными, острыми шипами.