Солнце в тумане

«Откуда ты взялся?» – не понимал Анри, ведь он отчетливо запомнил, что этот облезлый рыжий кот остался возле трактира. Кот не удостоил его ответом, а музыкант только обреченно вздохнул. Он устал сопротивляться настойчивому животному, которое почему-то жаждало его общества. Вскоре они оба крепко заснули, согревая друг друга своим теплом. Прохлада ночи не испугала их, закаленных и много повидавших, к тому же Анри изрядно выпил в таверне, – сейчас его бы не разбудил и самый громкий колокол, взывающий к утренней молитве, сейчас он не почувствовал бы и внезапно свалившегося на голову зимнего мороза.

Анри Блондо снились яркие сны о новых путешествиях, о новых знакомствах, в чужих не известных оку краях он видел в сновидении вереницу незнакомых людей и причудливые уникальные здания, не похожие на узкие и мрачные дома Парижа. Едва заметная улыбка бродила на его сонном лице, он с удовольствием заводил новые знакомства, обещал вскоре навестить новоявленных друзей, хотя прекрасно понимал, – больше он их никогда не увидит. Не в его природе посещать одно и то же место дважды; влечение к новизне – его неизменное правило. Исключение составлял только Париж, в котором он когда-то родился, который он посещал каждый год, возвращаясь из очередного вояжа.

И все же его кое-что разбудило раньше зари, хотя он планировал проспать до обеда. Кто-то усиленно царапал ему лицо чем-то острым. Анри почувствовал, как на коже у носа полилось что-то горячее, – он догадался, что это была его кровь. Не без усилия раскрыв глаза, он увидел, что в сарае пожар и что огонь уже полыхал на рукаве его рубахи. Дымом заволокло всё, но совсем рядом, у его лица протяжно мяукал кот, – именно он разбудил его, но далось ему это нелегко. Анри сразу протрезвел, схватил плед, накрыл им себя и кота, потом быстро ретировался из сарая. Еще бы мгновение и он испустил бы дух, сгорел бы в адском пламени, в этом не было никаких сомнений. Горел не только сарай, но и поле, с которого и пришло всепожирающее пламя к их скромному ночлегу. Анри успел отскочить к Сене, зашел в реку по плечи и мучительно долго ждал, пока огонь не пройдет мимо него.

Но вот всё закончилось. Пламя воинственно подобралось к Сене и умерло, не в силах справиться с могучей стихией воды. На мрачном небе зарделся хмуро-серый рассвет, запели за столичной стеной петухи. Черное поле дымилось и отвратительно воняло, на месте, где стоял сарай, ничего, кроме праха, не осталось. Сгорела и его любимая флейта, с помощью которой он зарабатывал себе на жизнь. Анри вышел из воды, дрожащими руками плотно прижимая к своей впалой груди маленького спасителя, который был так же напуган, как и он. Бродячий музыкант не догадывался о том, что кот почуял беду намного раньше того момента, когда огонь подобрался уже к сараю, но много времени и сил потратил на то, чтобы пробудить мертвецки пьяного Анри, вместо того, чтобы просто удрать из опасного места.

Внимательно всмотревшись в его зеленые глаза, бродячий музыкант клятвенно произнёс:

– Отныне мы всегда будем вместе! Я никогда тебя не предам, и никогда не обижу! Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, мой маленький преданный друг! Нарекаю тебя Мартином! Как по мне, отличное имя для храброй души!

Но и Анри был не менее храбр, ведь делить общество с котом нынче означало навлечь на себя смерть, страшные обвинения в колдовстве и в связях с дьяволом. Коты в эти смутные времена считались пособниками ведьм и колдунов.

Рыжий кот посмотрел на него человеческим взглядом, – осознанным, понимающим и промурлыкал ему свою благодарность, потом ловко взгромоздился ему на плечо. Вскоре их силуэты уже мелькали у ворот, где сонная стража неуклюже суетилась, чтобы распахнуть замки и стащить цепи, дабы пополнить узкие улочки Парижа свежим потоком людей извне.

Глава V Премудрости выживания уличного музыканта и бродячего кота

Анри, как человек, который знал все уголки Парижа, был в курсе того, куда можно наведаться, чтобы босяку подали горшочек с похлебкой и ломоть хлеба. Пока он не раздобудет новую флейту, нужно выкручиваться из положения. Он давно мог обходиться без пищи несколько дней, но теперь он был не один. Мартин, сидящий у него на руках, уже заглядывался на свежие мясные пирожки, которые разносили на деревянных лотках упитанные розовощекие торговки в серых фартуках.

Первым делом он направился в ближайший монастырь. Он давно знал, что там каждое утро происходит раздача хлеба. Ему повезло и пару ломтей немного черствого, но вполне съестного серого хлеба выдал ему молодой долговязый монах со словами: «Во славу божию!». На улице он половину хлеба отдал Мартину.

– Ты мог бы сделать из него мясное рагу, болван! – сказал с недовольством попрошайка, злобно уставившись на кота, доедающего с аппетитом хлебные крошки.

– А еще сшить себе меховую шапку на зиму! – произнес другой нищий, сидящий на каменных ступенях у главных ворот монастыря.

– Эх, глупый ты дурень, гореть тебе в огне, если и дальше будешь с ним везде таскаться! – чуть мягче произнес третий бродяга. – Брось кота, не испытывай судьбу! – советовал он простодушно.

– Да ну вас к черту!.. Из себя сделайте шапки и супчики! – он выругался отборным матом и поспешил к следующему пункту назначения. «Бесполезные тупые создания! – злился он. – Им бы только жрать и спать за чужой счет, а я хотя бы что-то несу в этот мир – свою музыку, и делаю это с душой, ни на кого не нападаю и не осуждаю! Прошлись бы до порта и поискали бы там работу, тунеядцы!». Немного остыв, он вспомнил слова последнего: «Брось кота, не испытывай судьбу!». Если бы не Мартин, то он был бы уже на том свете. Но даже если бы не было пожара и чудесного спасения, Анри вдруг понял, что и так не расстался бы с ним. Тогда, проваливаясь в омут сновидений в том сарае, он был рад присутствию этого живого существа, такого же обездоленного судьбой и побитого жизнью, как и он. Он вспомнил, какое чувство тогда зародилось в нем, когда он снова увидел это оборванное ухо, эту грязную шерсть и искалеченную лапу: жалость. И любовь, – удивительно, как быстро можно полюбить того, кто и на человеческом языке не умеет разговаривать!

По дороге в очередную церковь Анри случайно услышал о том, что там будет свадьба. Он прекрасно знал, что на свадебных церемониях тоже раздают беднякам и нуждающимся хлеб, пироги и мелкие монетки. Деньги, которые он заработал накануне на Гревской площади, сгорели в том сарае вместе с его походным мешком. Когда музыкант вошел под арочные своды священного места, там двое молодых людей у алтаря давали клятвы верности друг другу. У них были светлые наивные лица, такой же свет отражался на лицах присутствующих, но на лицо Анри легла тень, вызванная горьким воспоминанием. Он с тоской подумал: «Не все браки заключаются на небесах!.. Не все клятвы будут исполнены!». Музыкант припомнил историю своей первой любви. Да, у него было прошлое. Был дом и любимый брат, и общее дело, и любовь женщины, которая вот так же, как сейчас эти влюбленные в церкви, клялась ему в вечной любви. Но перед свадьбой она ушла к его брату, и этим разбила ему сердце. Он больше никогда не любил, оставил на рассвете дом, не простился с братом, и ушел из Парижа, куда глаза глядят. Так началась его бродячая жизнь, наполненная разными событиями и лишениями, но он ни о чем не сожалел.

По окончании венчания родственники молодых супругов раздали беднякам яблоки, груши, кусочки мясного пирога и немного монет. Улыбающийся Анри с добычей уже хотел выйти из церкви, когда на него налетел священник.

– Как посмел ты в дом божий затащить это дьявольское отродье?! – закричал он так, что стены, исписанные ликами святых, затряслись.

Мартин испугался и сильнее прильнул к груди музыканта. Анри было отчетливо слышно, как громко бьётся его маленькое горячее сердце. Он быстро попятился прочь, – вот уже и крыльцо, и улица видна с ясным небом, а каноник упрямо преследует его, грозясь:

– Еще раз увижу тебя здесь с этим куском дерьма, с этим сосудом для чертей, и не миновать тебе суда инквизиции!

Анри прекрасно знал, что это не пустые угрозы и стремительно направился в богадельню Отель-Дьё, располагающуюся на острове Сите. Она не раз давала ему кров и пищу на некоторое время. Если там по-прежнему хозяйствует та же добрая монахиня Августа, которая всегда тепло относилась к нему, тогда он вздохнет с облегчением. Он понимал, что глупо было вот так свободно бродить по улицам Парижа с животным, которое все считают пособником сатаны, а там он будет в относительной безопасности хотя бы на некоторое время.

– Кто сказал, что будет легко? – задал он вслух сам себе вопрос и немного успокоился. «Теперь я буду отовсюду гоним, но я все равно не оставлю тебя!» – обратился он к коту. Верность его была выше земных правил, выше всяких уставов и суеверий. Мартин выглядел растерянным. Суровый священник очень напугал его и еще долго дрожал он в руках своего храброго хозяина, который воспротивился жестоким обычаям и правилам.

На улицах Парижа было многолюдно и все с неодобрением поглядывали на Анри и Мартина. Подростки кидали им в спину камни, один из камней полетел прямо в лицо и рассек музыканту бровь, отчего кровь хлынула на глаз и щеку, окропляя его старую рубаху, старушки неистово крестились и плевались, крепкие мужики потирали мозолистые ладони, раздумывая над тем, не прихлопнуть ли этих двоих? Но были и исключения. Кое-кто с изумлением и даже с жалостью взирал на худого рыжеволосого Анри. Бродячий музыкант осмелился показать Парижу, что не боится инквизиции и жалких глашатаев-клеветников, которые с радостью донесут куда надо о невиданном преступлении против церкви и бога – совместном времяпрепровождении со слугой дьявола, – с грязным уродливым котом.

Но вот и богадельня – высокая каменная крепость с крохотными окошками для изгоев вроде него. Анри быстро вошел в открытые двери и в просторной комнате увидел множество грубо сколоченных деревянных столов, на которых дымилась в глиняных тарелках похлебка. Ох, как же он хочет хлебнуть горяченького! В желудке забурчало. Некоторые бродяги уже трапезничали, остальные ждали своей очереди. За пазухой во внутреннем кармане был кусок пирога и несколько яблок, но он прежде отведает похлебки! И Мартину пару ложек оставит! Как же по-другому? А потом… а потом ему дадут ночлег – в соседней комнате, такой же большой, как и эта, располагается множество кроватей с чистым бельем, за которым он так скучал!

К нему подошла высокая худощавая женщина в белом монашеском одеянии и строго произнесла:

– С котом сюда нельзя!.. Вы бы еще черта притащили, прости господи, удивляюсь некоторым!

– А где сестра Августа? – спросил он растерянно.

– Нет ее. Она стала аббатисой в женском монастыре на севере Франции, – ответила женщина раздраженно.

Анри с сожалением посмотрел на похлебку, на чистые столы, на удобные скамейки и развернулся к выходу. Он мог оставить на улице Мартина и быстро отобедать, но боялся, что его могут убить. И вообще это настоящее чудо, что он все еще живой. В деревнях к котам относились не так жестоко, крестьяне понимали, что коты спасали их урожаи от нашествия крыс, но в городах к котам были беспощадны, их практически полностью истребили.

Близился вечер. Лица на улице стали угрюмее, воздух – холоднее. Выход сейчас только один – идти к Морелю в таверну. Он не хотел беспокоить друга своими проблемами, не хотел навлекать на него гнев из-за кота, если вдруг в трактир наведается какой-нибудь фанатик. Решено – он переночует и на рассвете покинет Париж. Да, в этот раз не задержался он здесь. «К чертям собачьим этот проклятый город, это пристанище для палачей, к чертям эту паскудную инквизицию и всех пресмыкающихся приспешников!.. Ничего общего с богом эта сволочная свора не имеет!» – думал он со злостью.

Расстегнув жилет, он попытался спрятать кота у своего сердца, чтобы не навлекать на себя беду. Сумерки помогли ему добраться до таверны без происшествий. Когда он осторожно вошел внутрь, Морель играл с посетителем за первым столом в триктрак. Заметив Анри, трактирщик бросил игру и встал ему навстречу.

– Как я рад снова тебя видеть! – произнес он и хлопнул его по плечу. Но музыкант бросил на него настороженный взгляд и Морель, быстро сообразив, отвел его в боковую комнату.

– Ох, несладко пришлось мне сегодня, дорогой друг! – признался Анри, вытаскивая из-за пазухи напуганного кота.

Морелю не нужно было объяснять, что произошло и почему. Он сразу заметил и рассеченную бровь, и кровь на рукаве рубахи.

– Не думал я, что после нашей вчерашней попойки ты потащишь его с собой! – с изумлением произнес трактирщик. – Присаживайся и рассказывай! – скомандовал он.

Анри повиновался и начал свою исповедь, исповедь человека, который пошел против католической церкви и против общества.

– Ну и дела! – разводя руками, произнес Морель. Почесав лоб, он вдруг воскликнул: – Слушай, я знаю, как помочь тебе!.. У меня в деревне, которая находится в нескольких милях от Парижа, живет родная сестра. Может, ты даже помнишь ее: много лет назад вы не раз виделись, когда ты приходил ко мне. Поживешь там некоторое время, поможешь ей по хозяйству, ведь она вдова, самой ей тяжело управляться, так что она будет только рада тебе.

Анри воспринял это предложение без энтузиазма, ведь это означало прощание со свободной жизнью, с дорогой и путешествиями. Но, посмотрев на Мартина, он понял, что выбора у него нет.

– Знаешь, я, пожалуй, соглашусь, – ответил он тихо.

Морель был умен и всё понимал.

– Анри, я знаю, что ты будешь тосковать без своих странствий, но взгляни правде в глаза, – ты уже не молод!.. Осознаешь ли ты, как страшно встретить старость, будучи нищим музыкантом без угла и куска хлеба? С кучей болячек, с презрительными взглядами, с издевательскими усмешками от тех, кто сыт и доволен жизнью?.. Если споешься с моей сестрой, то сытая безбедная жизнь тебе и твоему Мартину обеспечена. Кстати, ты ей нравился в молодости, но ты как раз был занят той упырихой, которая в итоге ушла к твоему подлому братцу… – на последних словах он презрительно скривил свои полные губы.

Анри изумленно распахнул глаза. Он совсем забыл о том, что когда-то давно юная голубоглазая девочка со светлыми косами по имени Селин, хвостиком ходила за ним и все время твердила, что он – ее судьба. Он счел ее утверждения детской глупостью, наивными девичьими грезами и вскоре забыл о ее существовании.

– Что же… на рассвете, как только откроются ворота, я запрягу лошадь и переправлю тебя на телеге в деревню, а кота как-нибудь спрячем, – сказал Морель, – сейчас поешь и ложись спать, завтра нелегкий день!

Анри кивнул головой и после сытного ужина повалился на кровать, Мартин лег ему на грудь и быстро заснул. Морель пошел работать, из таверны доносились громкие голоса и непристойные песенки. Сон не шел к бродячему музыканту. Анри таращился в маленькое оконце, в котором сияла луна, и размышлял о произошедших событиях. Вчера он был беспечен, когда позволил коту сидеть с ним за одним столом, но люди в таверне были заняты только выпивкой и игрой в карты на деньги. Повезло, что сказать. Сегодня же выдался тяжелый день, день, полный испытаний и унижений. Сегодня был день не любителей кошек и любителей абсурдных церковных уставов. А вчера даже на Гревской площади, где всегда так многолюдно, ни одна живая душа не обидела Мартина, пока Анри пел на флейте. Значит, Париж не так уж безнадежен. И все же жестоких фанатиков и глупцов большинство. Впрочем, так было всегда, он знает, о чем говорит: много народу повидал он за все эти годы.

Заснул он ближе к рассвету, сны его были наполнены тревогой и многочисленными кострами, на которых сжигали еретиков. Он с опаской бродил около жутких костров, безжалостно уничтожающих живых и очень боялся оказаться на месте жертв инквизиции. Горячее пламя подкрадывалось так близко к нему, что он даже ощущал жар на своем теле. Но он не сдается. Он все спешит и спешит туда, где вдали виднеется просторное цветущее поле, – оно без эшафотов и костров, без палачей и фанатичных церковнослужителей, без восторженных глупых зевак, любящих наблюдать за казнью. Дойдет ли он туда, в это благословенное место? Анри совсем близко, но развязку сна он так и не увидел, ведь его разбудил Морель со словами – пора в путь!

Глава VI Тайный враг церкви

До Дианы доходили слухи о том, что некто из ее прихода под псевдонимом «Марсель Моро» печатает запрещенные памфлеты, – в них этот смельчак беспощадно осуждает действия инквизиции, которой везде мерещатся ведьмы и колдуны. Никто из тех, кто осмелился перечить и противостоять церкви, надолго не задерживался на этом свете, и она переживала за этого отчаянного смельчака. «Выродков», которые сурово осуждают ведовские процессы, которые называют преследование ведьм, – преследованием фантомов, абсурдным действом, всегда на площадях ждут вечно полыхающие костры и ликующая толпа, – люди не видят перед собой на эшафоте человека, которому жизнь дана один раз, а лишь мерзкую ведьму или гнусного колдуна, – мир без них станет лучше, безопаснее: так внушает им церковь и они свято верят ей. Парижские католики бросили все силы на поимку «мерзкого» еретика, устраивали засады и терроризировали людей допросами, но Марсель Моро каждый раз искусно ускользал от них.

Один из его памфлетов Диана однажды нашла прямо у себя дома и ужаснулась своей находке. Она принялась кропотливо вспоминать, кто приходил к ней накануне за новой одеждой: угрюмая молочница Арлетт, пожилой улыбчивый кузнец Эмиль Коро, чересчур болтливый заготовщик леса Луи Трюффо и мелкий дворянин Стефан Фонтанель. Именно кто-то из них подбросил памфлет. Скрывается ли за кем-то из них сам Марсель Моро, – далеко не факт, но кто-то из них явно был его горячим поклонником и старался таким образом расширить круг его почитателей, подбрасывая щекотливые трактаты другим людям. Памфлет назывался «Околдованный мир». В нем Марсель Моро с беспощадным красноречием осудил священников за разжигание ведовской истерии. Он аргументировано доказал абсурдность процессов над колдунами и ведьмами. «Под жесточайшими пытками в колдовстве сознался бы и сам Епископ Парижский!» – писал он. А в конце памфлета он осмелился написать то, что католическая церковь ему точно не простит – он разоблачает действия каноников, утверждая, что основная цель преследования так называемых ведьм и колдунов – жажда наживы. После казни всё имущество «еретика» переходило церкви. Поэтому чем дальше, тем больше церковь не боялась посягать не только на состоятельных предпринимателей, но и на дворян. Монахов-доминиканцев Якоба Шпренгера и Генриха Инститориса, которые недавно издали трактат «Молот ведьм» Марсель Моро обозвал двумя фанатичными козлами, которые сделали миру волчью услугу в виде создания кошмарной вселенной, кишащей ведьмами, колдунами и бесами. Он предрекал этому ненавистному для него трактату мировую славу и был очень опечален, предвидя еще большее «помутнение рассудка у человечества, полное безумие и торжество невежества».

Диана, которая предварительно закрылась у себя в комнате на втором этаже, прижала прочитанный памфлет к сердцу и рассеянно посмотрела в окно. Эта рукопись произвела на нее ошеломляющее впечатление. Она вдруг осознала, что начала влюбляться в человека, которого совсем не знает, точнее в его поступки, в его храбрость и отвагу. «Вот бы узнать, кто же он?» – мечтала она.

Вскоре Диана решила рискнуть, и когда к ней снова стали приходить посетители из того самого списка подозреваемых, она пыталась «вывести их на чистую воду» задавая каверзные вопросы о ведьмах. Молочнице Арлетт она как бы невзначай рассказала вымышленную историю:

– Представляете, вчера монахи поймали на соседней улице ведьму! Свидетели утверждают, что она пару дней назад села на метлу и воспарила прямо к небу, – наверное, спешила на очередной шабаш!

Арлетт с неподдельным испугом перекрестилась несколько раз и произнесла дрожащим голосом:

– Помилуй нас, господи!.. Нечисти-то развелось в последнее время!.. Надеюсь, вскоре ее дьявольские косточки поджарят на костре!

– Непременно так и будет! – заверила Диана. – Наша церковь не допустит, чтобы ведьму выпустили!

– Только на святых отцов и надежда! – согласилась Арлетт.

И тут Диана осторожно предположила:

– А вдруг свидетелям померещилось?.. Мало ли… были же поздние сумерки…

– Это вряд ли…

– И вообще… существуют ли настоящие ведьмы? Я вот ни разу не видела, хотя много о них слышала.

– Да видела, я уверена в этом! – воскликнула упрямо Арлетт. – Только какая ведьма тебе признается в том, что она якшается с дьяволом?.. Ведь выглядят они, как обычные люди! – авторитетно заявила она.

– Да-да, вы абсолютно правы! – согласилась портниха.

– Эх, молодая вы еще, наивная! – отеческим голосом сказала Арлетт и прибавила: – Будьте осторожны, моя дорогая, не выходите ночью на улицу, остерегайтесь подозрительный людей!.. Всякая сатанинская нечисть любит шастать именно ночью!

– Спасибо за добрые советы, непременно приму их к сведению! – пообещала Диана.

После покупки нижнего белья Арлетт ушла, и Диана тут же вычеркнула ее из списка. Следующим пришел заготовщик леса Луи Трюффо. Он еще более жестко отозвался о ведьмах, не сомневаясь в их существовании. Он обвинил в колдовстве свою соседку и даже жену, выразив надежду, что скоро обе отправятся прямо к дьяволу. Диана снова убедилась в том, насколько суеверны люди. На миг предположив, что Арлетт и Луи могли специально всё это говорить, чтобы не вызвать подозрений, она все же отвергла эти доводы. Нет, сердце ее чувствует, что они действительно верят в ведьм и в колдунов. А потом в гости зашел кузнец Эмиль Коро. На его лице опять сияла добродушная улыбка. Он высмеял историю о летающей на метле ведьме, назвал свидетелей глупыми идиотами, и посоветовал им меньше пить. Диана просияла от счастья. Нашла! Это точно он подкинул памфлет. Осмелев, она извлекла рукопись из-за пазухи и протянула ему.

– Это ведь вы мне ее подкинули? – спросила она с замиранием сердца. Да, это он и он непременно доложен раскрыть ей личность этого неординарного Марселя Моро.

Эмиль непонимающе уставился на нее и поинтересовался с усмешкой:

– А что тут написано?.. Я ведь не умею читать… Наверное, объявление об очередной ярмарке? – предположил он.

Диана остолбенела и молча кивнула головой.

– Да не пойду я, на кой черт мне она, у меня ведь полно работы… – отозвался он и заторопился домой.

Портниха разочарованно посмотрела ему вслед. Оставался последний кандидат, но он все не приходил. Потеряв всякую надежду, она вдруг через неделю столкнулась со Стефаном Фонтанелем на берегу Сены и очень удивилась месту его прогулки, – оно было совсем близко от ее любимого дуба. С этим человеком она не решилась заговорить первой. Он, – дворянин, хоть и не очень знатный, но все же. Тем не менее, Стефан сам завязал непринужденный разговор со своей портнихой.

– Сегодня замечательная погода, не находите? – спросил он и подошел ближе.

Диана рассеянно ответила:

– Да, сегодня прекрасный день для прогулок…

– Отчего же вы так печальны? – заметил Фонтанель, пристально глядя ей в глаза.

Портниха решила провернуть с ним то же самое, что и с другими, напустив на свое лицо загадочный туман.

– Да понимаете ли, ко мне приходила одна постоянная клиентка и рассказала жуткую историю, произошедшую на соседней улице… – начала она, краешком глаза наблюдая за своим собеседником, который, судя по любопытному взору, настроился слушать ее очень внимательно.

– Что же там произошло? – спросил он с нетерпением. Есть на свете люди, как правило, это активные и деятельные особы, которые ненавидят паузы в разговоре и Стефан был одним из них.

– Несколько человек в сумерках заметили, как их соседка села верхом на метлу и вознеслась высоко к небу, а потом поспешила в сторону леса, огибая ловко облака и луну… Да, это определенно была ведьма… – Диана закончила свою короткую небылицу, сочтя ее достаточно убедительной, и стала ждать, какова же будет реакция на этот каламбур.

Стефан вдруг побледнел и воскликнул со злостью:

– Зачем вы выдумали этот бред?.. От вас я совсем не ожидал услышать подобную чушь! – он вскинул светлые брови кверху, плотно сжал губы, всем видом показывая наивысшую степень разочарования и досады.

Диана готова была провалиться сквозь землю от стыда. Он раскрыл ее план и унизил до глубины души. Но как он догадался, что она блефует?.. Как?

На лице Фонтанеля разыгралась настоящая буря эмоций – его бледность быстро ушла, теперь щеки пылали алым пламенем, а в голубых глазах сверкали вспышки яростного гнева. Он стал выглядеть настолько внушительно, что Диана отпрянула от страха. Но буря миновала так же быстро, как и пришла. Немного придя в себя, он сдержанно произнес:

– Я не знаю, для чего вы мне устроили этот экзамен, но хочу вас заверить в том, что больше не потерплю такого поведения с вашей стороны.