Фея красного креста

– Тридцатник в декабре стукнуло.

– Ровесник, значит. Женатик? Страшненький? – закидываю вопросами потому, что, судя по Светкиным ужимкам, дело не чисто.

– Неа! Не женатый, не страшный, не в отношениях! Он такой няха, Юль! Я просто тащусь! Прикинь, приходит каждый день с шоколадками и краснеет до ушей, как только улыбаюсь ему. Видно, думает, что вспоминаю его голую жопу! А я, и правда, не могу забыть его пушистую задницу, особенно, когда краснеет, само вспоминается!

– Похоже, ты влюбилась в жопу, подруга! – смеюсь уже я.

– Да он весь хороший! Такой прикольный, когда со спонтанной эрекцией ничего не может поделать, пыхтит, извиняется, смешной и беззащитный сразу. А сам здоровенный, как медведь, и звать Илюшенькой! Хочу себе такого!

– Ты ж больше замуж не планировала? – напоминаю.

– Так и не зовут же, – пожимает плечиками, – но погулять-то не возбраняется? Почему бы нам, красивым бабам не завести по роману?

– Нам? Я пока себе подходящего пациента не нашла, всё больше бабульки с гипертониями, а ты заводи однозначно! Спортивную форму надо поддерживать, да и для души иногда полезно.

– Не грусти, подружка, скоро и на твою улицу придёт праздник!

– Угу! Может, уже приходил, но я не сумела его отпраздновать, как полагается?

***

К середине февраля подруга уже плотно завязла в отношениях со своим пушистым медвежонком. Я его видела. И правда, Илья Муромец из сказки. Высокий, косая сажень в плечах, светло-русый, как истинный славянский былинный богатырь. И конь ему под стать: огромный чёрный внедорожник. Светка в этом антураже выглядит Дюймовочкой, а скорее, маленькой принцессой потому, что если бы позволила, Илюшка точно бы не спускал её с рук, но она зорко следит, чтобы выполнял все указания и ногу щадил, пока окончательно не восстановится.

– Когда можно станет, я сама к нему на руки залезу и контролировать буду, чего он там тренирует. А пока у нас постельный режим… в широком смысле слова, – добавляет с крамольным выражением лица.

– И как он тебя там не раздавил ещё, пигалицу, во время постельного режима?

– Ты чё, Юль? – возмущается подруга, – он такой нежный, трепетный, пылинки сдувает! Зайка мой!

– Так и замуж ведь соберёшься, – пророчу очевидное.

– Всё возможно, – опускает глазки.

– Во, как птичка наша запела? – и радостно за неё, и немного больно. Но я гоню это нехорошее чувство потому, что завидовать чужому счастью некрасиво.

– Но знаешь, что, дорогуша? – говорит она вполне серьёзно.

– Что?

– Я пока до ЗАГСА дойду, сначала тебя пристрою в надёжные руки! – и чиркнув по переднему зубу ногтем большого пальца, даёт такую вот оригинальную клятву.

– С ума сошла! – отмахиваюсь, – в девках засидишься из-за меня.

– Ну, в девках, это ты погорячилась, во второй брак не из девок ходят, но задачу найти тебе отличного мужика, поставила, а то пропадёшь без меня такая наивная. Главное, не мешай. Мне видней со стороны.

– Круто! За первого встречного не пойду! Сразу говорю!

– Зря! – опротестовывает с лицом опытного эксперта, – первый встречный обычно и есть твой!

Глава 12.

– Думаешь?

– Не зря же Господь сталкивает абсолютно незнакомых людей между собой в самых неподходящих обстоятельствах? – и тычет пальцем вверх, – ему там всё про нас известно. Это мы, как муравьи бегаем, чего-то ищем, не глядя друг на друга, а он опытный сводник, да ещё и шутник! Вон, как нас с Илюхой познакомил! А не сними он свои труни, да не покажи красоту пушистую, так я, может, и внимания бы на него не обратила. А тут хоть и через жопу, но любовь вышла!

Эх, Светка, Светка! Знала бы ты, через чего иной раз люди знакомятся! Вернее, не желают знакомится, так случайная встреча, забыть и не вспоминать. Но ведь столкнул снова нос к носу! Вот уж, пошутил, так пошутил! И зачем, спрашивается? Кстати, что-то давненько его не видать.

– С чего начать думаешь? – интересно, как она меня сватать собралась. Если честно, пофигу, и надо бы снять с девушки опрометчивую клятву, о чём уже собираюсь сказать, но тут она выдаёт неожиданное,

– Не с чего, а с кого! Присмотрела я тебе не абы какую негодящую кандидатуру, а самого завидного парня! – и молчит таинственно.

– Ну-ка, удиви! – и она не то, что удивила, а выстрелила в самое сердце,

– Будем брать Кузьменкова! – контрольный в голову не нужен.

– Н-нет! – взвизгнулось уж слишком испуганно. Даже я поняла, что перебор с эмоциями, а проницательная подружка подавно,

– Что и требовалось доказать!

– Чего доказать? – начинаю выпутываться, краснея, – Ты ж сама говорила: не берущаяся подача, как в большом теннисе. Динамо.

– Вот это, я угадала! – Светка хлопает в ладоши так, будто уже всё сладила, но мне-то непонятна её радость.

– Угадала?

– Если бы сказала: «фу-у! Мне не нравится этот мужик!» Или: «не мой типаж!» Но ты слилась сама, подружка! Откуда столько экспрессии?

– Просто знаю от тебя же: Кузьменков – опиум для народа, – собираю всё равнодушие, на какое способна, и выдаю с холодком, – а ещё тут на дежурстве поделились, что у него какая-то жизненная драма. На хрена мне мужик с драмой?

– Вот, глупая! Если к тридцати годам человек не пережил личную драму, какую-нибудь неразделённую любовь, измену или предательство, то он просто идиот! Потому, что всё хорошо, в розовых тонах только у детей или идиотов! Разве ты сама ничего не пережила? – а Светка в курсе моей истории.

– Один раз… Значит, я была идиоткой до того, как меня предали? – вывод образовался сам собой, – ну, да… Я была идиоткой.

– Но теперь ты отличаешься умом и сообразительностью! – ой ли!