Приморский. Ангел

— Да.

— Меня зовут Геннадий Иванович Громов. Я от вашего отца. Он сказал, что вам нужна помощь. Я сейчас в вашем офисе во Владивостоке. Можете подъехать?

Алексей замер. От отца? Он просил помочь с интернатом, но не ожидал, что ответ придёт так быстро.

— Буду через 15 минут, — ответил он, и сказал водителю ехать обратно.

— Жду.

Связь прервалась.

Через час Алексей входил в офис компании отца во Владивостоке — то самое здание из стекла и бетона, которое местные прозвали «Кристаллом». Охрана на входе только кивнула — здесь его уже знали. Лифт поднял на второй этаж, и Алексей оказался перед дверью переговорной.

Громов стоял у окна, рассматривая панораму заснеженного города. Услышав шаги, обернулся.

— Алексей, — он шагнул навстречу, протянул руку. Пожатие было крепким, сухим, профессиональным. — Садитесь.

Они сели за длинный стол переговоров. Громов напротив, Алексей рядом. В переговорной было светло, просторно, пахло кожей и кофе.

— Ваш отец много о вас рассказывал, — начал Громов, внимательно разглядывая Алексея. — Говорит, вы тут целую революцию затеяли.

— Можно и так сказать, — Алексей выдержал его взгляд. — Он передал что-нибудь?

— Передал, чтобы я внимательно вас выслушал и сделал всё, что в моих силах. — Громов усмехнулся. — Я с Алексейом Алексеевичем давно работаю. Если он просит — значит, дело серьёзное.

— Серьёзное, — кивнул Алексей. — Рассказывать долго, но вы слушайте.

И он начал рассказывать. Сначала про то, как всё начиналось — про похищение, про Лысого, про смерть Свиря. Громов слушал, не перебивая, только изредка уточнял детали.

— Значит, тот самый Лысый, про которого весь город говорит? — спросил он, когда Алексей дошёл до убийства главаря «бригадных».

— Тот самый. Он успел назвать имя Гальянова перед смертью. А потом Гальянова тоже убрали.

— Чисто работают, — заметил Громов. — Профессионалы.

— Профессионалы, — согласился Алексей. — Мы потом вышли на Савельева. Бывшего мэра. Оказалось, он заказывал убийства. Хотел вернуться во власть, убирал всех, кто мешал.

Громов присвистнул.

— Бывший мэр? И ты его расколол?

— Не я один. Губернатор помог, юрист... ну, Семёнов, который потом застрелился.

— Застрелился? — Громов поднял бровь.

— Не сам. Его заставили. Или помогли. — Алексей пожал плечами. — Там теперь следствие разбирается.

— А ты?

— А я жив. И теперь у меня другая задача.

Алексей рассказал про пацанов. Про то, как собирал их с улицы, про залы, про дядю Витю и Виктора Саныча. Про то, как бывшие бандиты, бригадные, теперь работают на него — приводят малолеток, следят за порядком.

— И ты им доверяешь? — спросил Громов.

— Не особо. — Алексей усмехнулся. — Но выбора нет. Они знают улицу, знают, где искать, как разговаривать. Без них не справиться.

Громов кивнул.

— А малолетки?

— Шестнадцать человек уже привели. Ещё будут. Я их в понедельник в зал веду.

— Сколько всего?

— Пока шестьдесят в двух залах. Плюс эти. Плюс будем открывать новые — договорился с директорами семи школ. Они дают залы в аренду.

Громов покачал головой.

— И ты всё это сам?

— Не сам. Тренеры, пацаны старшие, губернатор помогает. Но идея — моя.

— А интернат? — Громов посмотрел внимательно. — тоже нужен?

— Да. — Алексей подался вперёд. — Вчера пацана одного видел. Колька, восемь лет, мать пьёт, сам по улице шастает. Таких сотни. Что им спорт? — им дом нужен. Крыша, еда, учёба. Чтобы знали, что есть место, где их не бросят.

Громов долго молчал, глядя на Алексея. Потом усмехнулся.

— Знаешь, Алексей, я за свою жизнь многое повидал. Охранял олигархов, работал в горячих точках, всякое видел. Но чтобы семнадцатилетний пацан так рассуждал... — Он покачал головой. — Ты необычный парень.

— Жизнь заставила.

— Вижу. — Громов откинулся на спинку кресла. — Ладно. Чем я могу помочь?

— Две вещи, — Алексей подался вперёд. — Первая — бригадные. Они бывшие бандиты, дисциплины ноль, могут в любой момент сорваться. Им нужен человек, который поставит их на место. Который научит работать по правилам, а не по понятиям. Чтобы они стали нормальными охранниками, а не шпаной.

— Ты хочешь, чтобы я взял их под крыло?

— Да. Организовать из них нормальную службу безопасности. Форма, зарплата, график, инструкции. Чтобы они знали: если накосят — вылетят.

Громов кивнул.

— Это можно. У меня опыт есть. А второе?

— Второе — деньги. — Алексей достал из внутреннего кармана сложенный лист, развернул на столе. — Здесь смета. Ремонт залов, инвентарь, зарплата тренерам, кормёжка пацанов. Губернатор обещал помочь с бизнесменами, но мне нужен человек, который будет за этим следить. Чтобы ни копейки не ушло налево. Чтобы каждый рубль работал на дело.

Громов взял лист, пробежал глазами.

— Солидно, — сказал он. — Шестьдесят миллионов в год?

— Плюс 80 млн московские. Если интернат запустим — больше будет.

— И ты хочешь, чтобы я контролировал расходы?

— Да. Вы человек надёжный, отец вас рекомендовал. А мне сейчас такие и нужны. Чтобы спать спокойно.

Громов усмехнулся.

— Ладно. — Громов протянул руку. — Я согласен. Давай попробуем.

— Спасибо, Виктор Сергеевич.

— Для своих — просто Виктор. А позывной Гром, не надо придумывать. Меня так в армии звали.

— Гром, — повторил Алексей. — 22-я отдельная бригада спецназа ГРУ?

Громов замер. Взгляд его мгновенно стал жёстче.

— Откуда информация? — спросил он спокойно, но в голосе появилась сталь.

— Отец, по-моему, говорил, — Алексей пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Пауза. Громов смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Значит, так, — Громов поднялся, подошёл к окну. — С завтрашнего дня начинаем. Сначала посмотрю на твоих бригадных, поговорю с ними. Потом займусь финансами.

Они вышли из переговорной

Алексей сел в машину.

— Домой, Николай.

Машина тронулась. За окном проплывал заснеженный Владивосток, редкие прохожие, огни витрин. Обычный зимний вечер.

Но Алексей знал: этот вечер стал началом чего-то большого.

5.Новые правила

15 января 1995 года. Владивосток. Спортзал «Водник».

Утро выдалось морозным. Алексей приехал в зал к девяти, хотя тренировки начинались только в двенадцать. Хотел всё проверить сам, до того как придут пацаны. Но Гром оказался быстрее.

Когда Алексей вошёл, полковник уже стоял посреди зала. В руках — папка с бумагами, на лице — спокойное внимание человека, привыкшего оценивать обстановку.

— Доброе утро, — Алексей скинул куртку, повесил на крючок у входа. — Вы рано.

— Привычка, — Гром кивнул на ринг, на стены, на новенькое покрытие. — Осматриваю хозяйство. Хороший зал. Дорогой.

— Старались.

— Вижу. — Гром прошёлся по периметру, постучал по стене костяшками, присел, провёл ладонью по покрытию. — Когда бригадные придут?

— В одиннадцать договорились. Я их предупредил, что будет серьёзный разговор.

— Хорошо. — Гром выпрямился, посмотрел на Алексея. — Ты мне вот что скажи. Они тебя слушаются?

— Пока да.

— А почему? Ты молодой, денег у тебя тогда ещё не было, ствола за поясом не носишь. Почему они на тебя работают?

Алексей задумался. Вопрос был правильный, по-военному прямой.

— Не знаю, — ответил он честно. — Может, потому что я их не боюсь. И потому что дал дело. До меня они просто бандитами были, которых все ненавидят. А теперь они нужны.

— Нужны, — повторил Гром. — Это хорошо. Но мало. Нужных людей можно использовать, а потом выбросить. А тебе нужно, чтобы они стали своими. Это другая работа.

— Я понимаю.

— Понимаешь? — Гром усмехнулся. — Ладно, посмотрим.

Они обошли зал вместе. Гром задавал вопросы — про тренеров, про расписание, про инвентарь, про то, сколько пацанов будет приходить, кто их кормит, где они переодеваются. Алексей отвечал, и чем дальше, тем больше понимал: этот человек видит то, чего он сам не замечал. Мелочи, которые становились важными, когда на них смотрел профессионал.

— У тебя тут даже аптечки нет, — заметил Гром, заглянув в тренерскую. — А если кого-то во время тренировки приложат? С носом кровь, с зубом выбитым? «Скорую» ждать?

— Не подумал, — признался Алексей.

— Это не страшно. Страшно, когда не учатся на ошибках. — Гром что-то пометил в папке. — Завтра составлю список, что нужно. Купим.

Ровно в одиннадцать начали подтягиваться бригадные.

Первым пришёл Шкаф — здоровый, мрачный, с наколками на пальцах. За ним — Шуруп, тощий, вертлявый, с вечно бегающими глазами. Потом Кислый, Мелкий, Ржавый — все, кого Алексей видел в школьном спортзале несколько дней назад.