Приморский. Ангел

— Спасибо, сынок, — прошептала она.

— Не за что, мам. Будь счастлива.

Он вышел из комнаты, прикрыв дверь. В коридоре постоял минуту, глядя на свет, пробивающийся из-под двери. Потом пошёл к себе.

В комнате сел за стол, открыл учебник, но мысли были далеко. Он думал о матери, о Леониде Алексейовиче, о том, как странно и хорошо всё складывается. О том, что даже в этом жёстком, переломном мире есть место для простого человеческого счастья.

За окном падал снег. Белый, чистый, он укрывал город, заметая следы старой боли.

Алексей улыбнулся и открыл учебник на нужной странице.

Жизнь продолжалась. И она была хороша.

3. Первые шаги

12–13 января 1995 года. Владивосток.

Дни пролетели незаметно.

Алексей даже не сразу понял, куда делось время. Утром — школа, днём — тренировки, вечером — уроки с Катей, ночью — звонки, планы, списки, расчёты. Жизнь превратилась в бесконечную череду дел, и это было хорошо. Лучше, чем пустота, лучше, чем воспоминания, лучше, чем та тишина, которая когда-то давила на уши в больничной палате.

Он почти не думал о том, что внутри него живут двое. Просто делал то, что должен.

В среду вечером, когда он уже собирался ложиться, телефон мигнул сообщением. Губернатор:

«Жду вас в пятницу, 14 января, в 10.00. Директора школ Первомайского района будут. Подтвердите».

Алексей усмехнулся. Первомайский район — это их вотчина. Здесь каждая улица, каждый двор были знакомы до боли. Если получится здесь, можно будет идти дальше.

Он набрал короткий ответ: «Приеду. Спасибо».

Утром 13-го, перед школой, он заскочил в «Водник».

Зал уже не напоминал то пепелище, которое он видел несколько месяцев назад. Стены выровняли, пол застелили новым покрытием, ринг стоял на месте — настоящий, профессиональный, с красными канатами. Пахло краской, деревом и чем-то новым, обещающим.

Виктор Саныч ходил по залу как именинник. То потрогает стену, то пнёт ринг, то постоит посреди зала, зажмурившись. Увидев Алексея, он расплылся в улыбке.

— Бес! Заходи, смотри, что получилось.

— Вижу. — Алексей огляделся. — Красиво. Готов?

— Готов. — Виктор Саныч посерьёзнел. — С завтрашнего дня начинаем. Первая тренировка в 16.00. Пока человек двадцать наберём, самых толковых. Потом посмотрим.

— Тренеры?

— Подобрал троих. Старых знакомых, ещё по восьмидесятым. Надёжные мужики, спортсмены, не пьют, с пацанами работать умеют. Завтра всех соберу, познакомлю.

— Хорошо. — Алексей кивнул. — Дядя Витя когда начинает?

— С пятнадцатого. У него зал поменьше, но народу тоже хватит. Уже очередь выстроилась.

— Сколько всего будет?

— Если по минимуму — человек шестьдесят. По обоим залам. — Виктор Саныч покачал головой. — Ты представляешь, Бес? Шестьдесят пацанов, которые вместо улицы будут в зале. Это ж целая армия.

— Армия нам и нужна, — усмехнулся Алексей. — Только сражаться она будет на ринге, а не в подворотнях.

Виктор Саныч посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты знаешь, Алёша, — сказал он тихо, — я ведь сначала не верил. Думал, мажор развлекается. А теперь вижу — ты за это дело горло готов перегрызть. Спасибо тебе.

— Не за что, Виктор Саныч. Работайте. Я завтра с директорами встречаюсь. Будем расширяться.

После обеда в школьном спортзале его ждала другая картина.

Шкаф, Шуруп, Кислый и ещё трое бывших «бригадных» стояли у стены, окружённые мелюзгой. Пацаны — от восьми до четырнадцати, чумазые, настороженные, смотрят исподлобья. Алексей насчитал шестнадцать.

Он остановился в дверях и вдруг почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Эти глаза он видел много раз. В своей прошлой жизни, в зале «Водник», куда приходили такие же пацаны с окраин — злые, голодные, никому не нужные.

— Принимай пополнение, Бес, — сказал Шкаф, кивнув на пацанов. — С улицы. Кого смогли, тех привели.

— Все согласные?

— А кто ж спрашивал? — усмехнулся Шуруп. — Сказали — пойдёшь, значит, пойдёшь. Но без обид, нормально всё. Некоторые сами захотели, когда узнали, что кормить будут.

Алексей подошёл ближе. Медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть. Присел на корточки перед самым мелким — пацаном лет восьми в драной шапке, который смотрел на него с таким вызовом, будто готовился к драке.

— Как зовут? — спросил он тихо.

Пацан молчал, сжав губы.

— Не хочешь — не говори, — Алексей усмехнулся. — Я понимаю. Ты никому не веришь. Думаешь, все вокруг враги.

Глаза пацана дрогнули.

— Врёшь, — сказал он хрипло. — Ты мажор. У тебя вон машина какая.

— Было дело, — кивнул Алексей. — Но это неважно. Важно то, что здесь тебя никто не обидит. Понял?

Пацан молчал, но взгляд уже не был таким колючим.

— Слушайте сюда, пацаны, — Алексей поднялся, обвёл всех взглядом. — Я не обещаю вам лёгкой жизни. Здесь будет жёстко. Тренировки каждый день, дисциплина, никаких драк на стороне. Но если будете работать — выучитесь, станете людьми. Может, даже чемпионами. А если нет — через пару лет сдохнете в подворотне или сядете. Выбор за вами.

Он помолчал, давая словам осесть.

— С понедельника начинаем. Здесь, в этом зале. Тренеры — дядя Витя и его люди. Если кому есть нечего — скажете, накормим. Если дома проблемы — скажете, поможем. Но уговор: пашете как проклятые. Вопросы?

Тот самый мелкий, в драной шапке, вдруг спросил:

— А ты сам будешь тренировать?

Алексей посмотрел на него. В глазах пацана было что-то, от чего у него самого защемило внутри. Надежда. Обычная детская надежда, что хоть кто-то окажется не врагом.

— Буду, — сказал он твёрдо. — Приходи. Посмотрим, что ты за боец.

Пацан кивнул и спрятался за спины старших. Но Алексей видел: он останется.

— С понедельника, — повторил он уже для всех. — Кто не придёт — пеняйте на себя.

Он отошёл к Шкафу, понизил голос:

— Молодцы. Работаем дальше.

— Слушай, Бес, — Шкаф мялся, явно не решаясь спросить. — А мы сами? Мы ж не тренеры, мы так, на подхвате. Что дальше?

Алексей посмотрел на него внимательно. Бывший бандит, здоровый детина с наколками, мялся как подросток.

— А вы хотите дальше?

— Ну... — Шкаф пожал плечами. — Дело вроде нормальное. Пацаны при деле, мы не в банде. Но нам бы... ну, кормиться как-то.

Алексей усмехнулся.

— Идём.

Он подошёл к Виктору Санычу, который как раз разбирал инвентарь.

— Виктор Саныч, разговор есть.

— Слушаю.

— Смотрите. Эти ребята, — он кивнул на бригадных, — привели шестнадцать пацанов. И приведут ещё. Они знают улицу, знают, где искать, как разговаривать. Предлагаю взять их в штат.

Виктор Саныч поднял бровь.

— В штат? Тренерами?

— Тренерами. Ставка официальная. Пусть учатся. Дядя Витя или вы за ними присмотрите. А они будут работать с пацанами — не только приводить, но и следить, чтобы те не сорвались. А кто будет с их родителями наводить мосты?

Старый тренер задумался.

— Рисково, Бес. Они ж вчера бандитами были.

— Были. А сегодня они здесь. — Алексей посмотрел на Виктора Саныча в упор. — Если мы им не дадим шанса, они завтра вернутся туда, откуда пришли. А если дадим — может, и из них люди получатся.

Виктор Саныч долго молчал. Потом кивнул.

— Ладно. Давай попробуем. Но пусть дядя Витя за ними присмотрит. У него глаз намётан.

— Договорились.

Алексей вернулся к бригадным.

— Всё, мужики. С понедельника вы в штате. Тренеры-помощники. Зарплата как у тренера и официальная. Дядя Витя за вами присмотрит, научит, если не дураки.

Шкаф вытаращил глаза.

— Да ты чё, Бес? Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Только уговор: никаких бандитских замашек. Вы теперь на другой стороне. Дальше у меня другое предложение будет.

— Да мы... — Шуруп запнулся, — мы вообще завсегда за порядок. Спасибо, Бес.

Алексей кивнул и пошёл к выходу. За спиной слышался гул голосов — бригадные обсуждали новость, пацаны перешёптывались, кто-то уже пробовал перчатки.

У самых дверей его догнал мелкий — тот самый, в драной шапке.

— Дядя Бес, — выдохнул он запыхавшись. — Я приду. Честно.

Алексей присел перед ним на корточки.

— Как зовут-то?

— Колька, — сказал пацан. — Колька Ткачук. Я с Шестой улицы.

— Знаю такую, — Алексей кивнул. — Там пацаны серьёзные. А ты чего такой тощий?

— Мамка одна, — Колька опустил глаза. — Ей не до того.

— Понял. — Алексей положил руку ему на плечо. — Приходи в понедельник. Я скажу, чтобы тебя покормили сначала. А потом — тренировка. Договорились?

Колька кивнул, не поднимая глаз.

— Договорились.

— Беги. А то простынешь.

Колька рванул обратно в зал, тощий, лёгкий, как воробей. Алексей смотрел ему вслед и думал о том, что именно ради таких пацанов он всё это затеял.

Вечером, оставшись один в своей комнате, Алексей долго не мог уснуть.

Ворочался, смотрел в потолок, слушал, как за окном шуршит снег. Но перед глазами стоял он — Колька. Тощий, в драной шапке, с огромными глазами на бледном лице. Как он сказал? «Мамка одна. Ей не до того».

Сердце сжалось так, что перехватило дыхание.

Алексей сел на кровати, обхватил голову руками. Колька. Сколько таких Колек по всему Владивостоку? По всей стране? Дети, которых некому накормить, некому согреть, некому научить. Дети, у которых нет будущего, кроме улицы, тюрьмы или могилы.

Он вспомнил глаза пацана. В них мелькнуло что-то — удивление? Надежда? Он не мог точно сказать. Но знал одно: таких детей нужно собирать. Не просто приводить в зал на пару часов, а забирать с улицы совсем. Давать крышу над головой, еду, учёбу, защиту.

Интернат.

Мысль пришла внезапно, но когда оформилась в голове, Алексей понял: это единственно верное решение. Не просто спортзалы, не просто тренировки. Нужен дом. Место, где пацаны будут жить, учиться, тренироваться. Где они будут знать, что у них есть тыл.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом падал снег, крупный, пушистый. Где-то там, в Шестом переулке, в холодной квартире с вечно пьяной матерью, спит сейчас Колька. Если вообще спит.

— Доживи до понедельника, пацан, — сказал Алексей тихо. — А там я займусь тобой.

Он достал блокнот, набросал несколько строк:

Лёг, закрыл глаза. Уснул быстро — сказалась усталость прошедших дней. И снился ему Колька. Только уже не в драной шапке, а в чистой спортивной форме, с улыбкой во весь рот.

4. Встреча у губернатора

14 января 1995 года. Владивосток. Администрация края.

Алексей вышел из машины у знакомого здания администрации. Снег за ночь почистили, но тротуары всё равно были скользкими — пришлось идти осторожно. В приёмной губернатора пахло кофе и казёнными бумагами. Секретарша, строгая женщина лет сорока, подняла голову и кивнула:

— Проходите, Алексей Алексеевич. Евгений Петрович ждёт. Только у него гостья, так что придётся немного подождать.

Алексей кивнул, прошёл в приёмную. В кресле у окна сидела женщина — полная, с узнаваемыми чертами лица и той особенной статью, которая бывает только у людей театра. Алексей сразу узнал её. Актриса, которую знала вся страна.

Он замешкался в дверях, не зная, стоит ли мешать. Но губернатор уже вышел из кабинета и, заметив его, улыбнулся.

— Наталья Георгиевна, позвольте представить вам замечательного молодого человека, — сказал он, жестом подзывая Алексея. — Алексей Приморский. Наш местный герой, можно сказать. Затеял в городе программу по спасению трудных подростков через спорт. Боксёрские залы, тренеры, всё своими силами.

Актриса поднялась, с интересом оглядывая Алексея.

— Очень приятно, — сказала она, протягивая руку. — Наталья Георгиевна. А вы, значит, спасаете подростков?

— Пытаюсь, — ответил Алексей, пожимая её руку.

— Евгений Петрович, вы меня заинтриговали, — актриса перевела взгляд на губернатора. — Расскажите подробнее.

— Алексей лучше расскажет, — губернатор похлопал Алексея по плечу. — Это его детище. А мне пока нужно на минуту отлучиться, распорядиться насчёт встречи с директорами. Вы тут пообщайтесь, я быстро.

Он скрылся в кабинете, оставив Алексея и Наталью Георгиевну вдвоём.

— Присаживайтесь, Алексей, — актриса указала на кресло рядом. — Рассказывайте. Я люблю, когда молодые люди занимаются чем-то настоящим.

Алексей сел, на мгновение задумался, а потом начал рассказывать. О залах, о пацанах с улицы, о тренировках, о бригадных, которые стали помощниками. О том, что через неделю шестьдесят человек начнут заниматься боксом, и это только начало.

Наталья Георгиевна слушала внимательно, не перебивая, только изредка кивала. Когда он закончил, она покачала головой.

— Поразительно, — сказала она тихо. — Вы так увлечённо говорите, так горите этим. Я в театре тридцать лет, повидала всяких людей, но чтобы в семнадцать лет такое... — Она вдруг остановилась, всматриваясь в его лицо. — Подождите... Приморский? Вы случайно не родственник того самого Алексейа Приморского? Нефтяного магната?

— Сын, — коротко ответил Алексей.

Гундарева откинулась на спинку кресла. В её глазах мелькнуло изумление.

— Сын олигарха? — переспросила она. — И вы... вы вместо того, чтобы кататься на лыжах и дорогих машинах и прожигать жизнь, собираете по улицам пацанов и открываете для них залы?

— А что в этом удивительного? — Алексей пожал плечами. — У меня есть возможность — я её использую.

Гундарева покачала головой.

— Знаете, Алексей, — сказала она тихо, — я человек не особенно верующий. Театр, знаете ли, приучает к другой вере — в искусство, в перевоплощение. Но за вас я буду молиться. Честное слово. Потому что такие люди, как вы, — это чудо.

Алексей почувствовал, как краска приливает к лицу.

— Спасибо, Наталья Георгиевна, — сказал он.

— Это вам спасибо, — улыбнулась она. — За то, что вы есть. И знаете... если будет нужно — обращайтесь. Я хоть и актриса, но связи кое-какие имею. Может, пригожусь.

Из кабинета вышел губернатор.

— Ну что, Алексей, готов? Директора уже собираются. — Он посмотрел на Гундареву. — Наталья Георгиевна, вы с нами?

— Нет-нет, — она поднялась. — Мне пора в театр, репетиция, ждём вас вечером с женой в театре. — Она обернулась к Алексею. — Удачи вам. И помните: я за вас молюсь.

Она пожала ему руку и вышла, оставив после себя лёгкий запах духов и ощущение чего-то светлого.

— Как это у тебя получается? Пять минут разговора и человек влюблен в тебя. — губернатор хлопнул его по плечу. — Идём. Директора ждут.

Алексей кивнул и шагнул в кабинет.

За длинным столом сидели семь человек. Директора школ Первомайского района — мужчины и женщины разного возраста, с усталыми глазами и настороженными лицами. При виде Алексея, который вошёл следом за губернатором, некоторые нахмурились — слишком молод, слишком уверенно держится.

— Садись, Алексей, — губернатор указал на свободное место во главе стола, рядом с собой. — Знакомьтесь, это Алексей Приморский. Тот самый, о котором я вам говорил.

Директора переглянулись. Кто-то кашлянул, кто-то постучал ручкой по столу. Алексей сел, обвёл взглядом собравшихся. Атмосфера с самого начала была напряжённой — чувствовалось, что эти люди пришли не помогать, а защищать свои интересы.

— Евгений Петрович, — подал голос мужчина лет пятидесяти с седыми усами и тяжёлым взглядом, директор школы № 56, — вы нас собрали, чтобы мы отдали спортзалы под какой-то боксёрский клуб? Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнул губернатор. — Алексей, рассказывай.

Алексей поднялся. Говорить сидя, когда на тебя смотрят семеро взрослых людей с недоверием, было невозможно.

— Уважаемые педагоги, — начал он. — Мы открываем сеть бесплатных боксёрских секций для подростков. В первую очередь — для тех, кто на улице, кто в группе риска. Нам нужны залы. Ваши залы.

— Бесплатных? — переспросила женщина в строгом костюме, директор школы № 23. — Кто это финансирует? Или вы хотите, чтобы мы за свой счёт это всё содержали?

— Частные инвесторы, местные бизнесмены, — спокойно ответил Алексей. — Губернатор помог с организацией. Деньги есть, тренеры есть. Нужны только помещения.

— А почему именно наши залы? — снова подал голос усатый. — У нас своих проблем хватает. Мы за эти залы перед пожарными и СЭС отчитываемся. А вы придёте, наведёте своих шпаной, а нам потом отвечать?

— Потому что они есть в каждом районе, — терпеливо объяснил Алексей. — Потому что ученикам не надо ехать через весь город. Потому что это удобно и быстро. И мы берём все расходы на себя: ремонт, инвентарь, уборка, охрана. Вам только выделить помещение.

— Охрана? — хмыкнул усатый. — Это кто охранять будет? Ваши же бандиты?

— У нас будут профессиональные охранники, — твёрдо сказал Алексей. — Бывшие военные. Никаких бандитов.

В кабинете повисла тишина. Директора переглядывались, но никто не спешил соглашаться.

— Алексей, — осторожно начала директор 23-й школы, — а вы подумали о последствиях? Мы, конечно, понимаем, что дело благое. Но... эти ваши спортсмены, они же начнут наших учеников бить. Конфликты, драки... Нам потом разбирайся, родителей успокаивай. У меня и так каждый второй жалуется, что в школе бардак.

— У нас строгая дисциплина, — жёстко ответил Алексей. — За драку на стороне — немедленное отчисление из секции. Тренеры — бывшие спортсмены, они с учениками работают жёстко. Никто никого бить не будет. Наоборот — они станут защитниками школы. Если к вашим ученикам пристанут на улице — эти спортсмены за них вступятся.

— Защитники, — хмыкнул усатый. — Ну-ну. А если они сами начнут приставать?

— Тогда мы их выгоним. И они снова окажутся на улице. Только теперь уже без шанса вернуться. — Алексей посмотрел ему прямо в глаза. — Вы этого хотите?

Усатый промолчал.

— А у меня, — подал голос мужчина на другом конце стола, лысоватый, с хитрым прищуром, директор школы № 31, — зал вообще в ремонте нуждается. Там крыша течёт, полы разбиты, батареи зимой еле греют. Я если вам его отдам, вы его сначала восстанавливать будете? Или мои ученики пусть мёрзнут?

— Будем ремонтировать, — ответил Алексей. — Полностью. Крыша, полы, отопление. За наш счёт.

— И долго?

— Сколько потребуется.

Лысоватый задумался, почесал лысину.

— А инвентарь? У нас и груш нет, и ринга, и матов нормальных. Вы это всё привезёте?

— Всё привезём. Лучшее, что есть.

— Хм. — Лысоватый явно был заинтригован, но не спешил сдаваться. — А если вы потом решите, что вам это невыгодно, и съедете? Кто мне за ремонт заплатит?

— Договор аренды заключим на пять лет, — спокойно сказал Алексей. — Все условия пропишем. Мы не съедем.

— А у меня, — вступила ещё одна женщина, пожилая, с острым взглядом, директор школы № 45, — зал вообще под склад приспособлен. Там коробки с книгами, старые парты, спортивный инвентарь, который ещё с советских времён остался. Всё это барахло годами копили, выбросить жалко, а пользоваться нельзя. Его освобождать — полшколы перерыть, да и вывозить не на чем.

— Поможем освободить, — твёрдо сказал Алексей. — Наймём грузчиков, машины. Всё вывезем, утилизируем, что нужно — отремонтируем и вернём. Вам только скажите, куда.

— На свои деньги?

— На свои. И сделаем это до начала тренировок.

Женщина поджала губы, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— А если мы не согласимся? — вдруг спросил усатый, испытующе глядя на Алексея. — Что тогда?

Алексей выдержал его взгляд.

— Тогда эти пацаны останутся на улице. Будут собираться в подворотнях, пить, воровать, грабить. Может, и ваших учеников начнут за школу поджидать. — Он сделал паузу. — Я не угрожаю, я просто говорю, как есть. Мы даём им шанс. Если вы его не дадите — они его не получат. И вся ответственность за то, что они будут делать дальше, ляжет на вас. На всех нас.

В кабинете стало тихо. Директора переглядывались, но уже без прежней враждебности — скорее с сомнением.

— Евгений Петрович, — усатый повернулся к губернатору, — а вы что скажете? Вы за этого парня ручаетесь?

— Ручаюсь, — твёрдо сказал губернатор. — Я знаю Алексея не первый месяц. Знаю, что он делает и зачем. И я вам скажу прямо: если вы сейчас откажете, эти пацаны останутся на улице. И через год они будут грабить ваши школы, а не тренироваться в них. А если согласитесь — у вас будет не просто отремонтированный зал, а реальная помощь в воспитании трудных подростков. Я со своей стороны обещаю: любые вопросы с проверками и документами буду решать лично.

Директора замолчали. Тишина затягивалась, становилась тяжёлой, почти осязаемой.

— Ладно, — наконец сказал усатый. — Я подумаю. Надо с завучем посоветоваться, с родительским комитетом. Просто так такие решения не принимаются.

— Время не ждёт, — жёстко сказал губернатор. — У нас каждый день на учёте новые пацаны появляются. Давайте так: вы даёте согласие принципиально, а детали обговорите с Алексеем потом. Ремонт, инвентарь, расписание — всё решаемо. Но решение нужно сегодня.

— А аренда? — снова спросил лысоватый. — Мы ж не можем бесплатно. У нас бюджет, нам отчитываться надо.

— Аренда — по минимальной ставке, — ответил Алексей. — Мы готовы платить. Символически, но официально. Чтобы у вас все бумаги были в порядке.

Лысоватый кивнул.

Директор 23-й школы вздохнула.

— Знаете, Алексей, — сказала она, — я, пожалуй, соглашусь. Но с условием: вы лично придёте на родительское собрание и всё объясните. Чтобы люди знали, кто это делает и зачем. Чтобы не думали, что мы школу бандитам сдали.

— Приду, — кивнул Алексей. — Назначьте дату, я приеду.

— И я согласна, — добавила пожилая. — Если вы поможете склад разобрать. И чтобы без обмана.

— Поможем. В понедельник с вами свяжуться.

Усатый долго молчал, барабаня пальцами по столу. Потом махнул рукой.

— Ладно, чёрт с вами. Давайте попробуем. Но если что — мы сразу откажемся. У меня школа не последняя, мне за неё отвечать.

— Договорились, — сказал Алексей.

К концу встречи согласились все семеро. Кто-то с энтузиазмом, кто-то с явным сомнением, но согласились. Двое попросили прислать бригаду для оценки ремонта, трое — помочь с вывозом хлама, одна — прийти на родительское собрание.

Когда директора вышли, губернатор откинулся на спинку кресла и выдохнул.

— Тяжело с ними, да? — спросил он.

— Привык, — ответил Алексей. — Они не злые, просто устали. У каждого своих проблем выше крыши.

— Справился. Я, честно говоря, не ожидал, что ты так легко их уговоришь. Думал, минимум половина откажется.

— Нелегко, — поправил Алексей. — Но результат есть.

— Что дальше?

— Дальше — ремонт, инвентарь, тренеры. И интернат.

Губернатор поднял бровь.

— Интернат?

— Да. Место, где пацаны смогут жить. Те, кому некуда идти. Сироты, беспризорники. Пока они будут тренироваться, учиться, есть, спать. Чтобы знали, что есть дом. Алексей показал запись в блокноте:

Интернат на 50–100 человек.

Спальные корпуса, столовая, спортзал, учебные классы.

Тренеры, воспитатели, учителя.

Полное государственное обеспечение — или частное?

Кто даст деньги?

Поговорить с губернатором. Поговорить с отцом. Найти землю.

Губернатор смотрел на него долго, внимательно.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. – он тяжело вздохнул и с горечью произнес:

—Я вчера одного пацана видел, Кольку. Восемь лет, мать пьёт, сам по улице шастает. Таких сотни. Их всех не спасти, но хотя бы часть...

— Алексей... — губернатор покачал головой. — Это же огромные деньги. Сотни миллионов. Где ты их возьмёшь?

— Пока не знаю. Но найду. Может, с отцом поговорю, может, с московскими бизнесменами. Вы же сами говорили — если не мы, то кто?

Губернатор усмехнулся.

— Ладно. Иди, Алексей. И знаешь...

— Что?

— Если с интернатом что-то получится — я первый приду к тебе с предложением помочь. На уровне края. Чтобы это был не просто частный проект, а государственный. Системный.

— Договорились, — кивнул Алексей.

Он вышел из кабинета. В приёмной уже никого не было, только секретарша шуршала бумагами. Он кивнул ей и направился к выходу.

На улице снова падал снег. Белый, чистый, он укрывал город, заметая следы тяжёлого разговора.

Алексей сел в машину.

— Домой, Николай.

Машина тронулась. За окном проплывал заснеженный Владивосток, редкие прохожие, очереди у остановок. Обычный зимний день.

Но Алексей знал: этот день стал ещё одним шагом к чему-то большому.

— Интернат, — сказал он тихо, глядя в окно. — Будет тебе интернат.

Глава 6. Надёжный человек

В кармане зажужжал телефон. Номер был незнакомый.

— Слушаю.

— Алексей Приморский? — голос в трубке был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.