Жуткие истории о 2030 годе

Среди этой суматохи только Академик продолжал бесстрашно стоять. Это был высокий, худощавый старик с седыми, тщательно зачесанными назад волосами и глубокими морщинами, в которых читались не страх и покорность, а ирония и усталость человека, слишком много видевшего. Его черная мантия была поношенной, без знаков рангов и наград – их давно отменили или отобрали, – но осанка выдавала в нем человека, привыкшего говорить с миром на равных. Серые глаза Академика смотрели ясно и прямо, без вызова, но и без раболепия.

Он прожил достаточно на земле, чтобы теперь смотреть на все это с усмешкой. Он был старше Диктатора, однако, в отличие от него, не боялся смерти и философски относился к ней. В принципе, любой человек знал, что смерть неизбежна. Но именно этот вопрос был сегодня главным в тронном зале.

С чувством собственного достоинства, что не раз бесило Диктатора, Академик посмотрел на сидящего и произнес тихим и размеренным голосом, нисколько не испугавшись угроз:

– Позвольте, государь, напомнить вам предысторию нашей сегодняшней встречи, прежде чем начнете рубить головы ученых мужей, так и не вникнув в суть вопроса…

Тридцать лет назад, в 2000 году, национальной археологической экспедиции удалось раскопать древние захоронения, возраст которых, согласно данным радиоуглеродной экспертизы, превышал три тысячи лет. В гробнице вождя древнего племени Ауу-ка находился предмет, похожий на пластинку с непонятной письменностью и схемой; именно он больше всего привлек внимание ученых. Пластинка была тонкой, идеально гладкой, без следов коррозии, словно время обходило ее стороной. Символы на поверхности не были ни выгравированы, ни нанесены – они словно прорастали из самого материала, меняя оттенок при разном освещении.

Правда, предмет вскоре был засекречен и доступ к его исследованию был ограничен по вашему указу. Ведь пластинка состояла из неизвестных земной науке элементов. Первичный анализ привел в ужас физиков и химиков секретной лаборатории: таких изотопов и элементов, состоящих в невероятных атомных и молекулярных связях, им не приходилось рассматривать даже на уровне гипотез или научной фантастики. Материал демонстрировал свойства, противоречащие базовым законам термодинамики и квантовой механики, а попытки его разрушить или даже поцарапать заканчивались полным провалом.

Но если физиков заинтересовал сам сплав пластинки, то нас – биохимиков и лингвистов – прежде всего волновало, что написано на ней. После продолжительной компьютерной обработки, многократных сопоставлений и расшифровок удалось понять, что здесь зашифрована формула неизвестного вещества – сложнейшая биомолекулярная конструкция, способная вмешиваться в процессы клеточного старения, переписывать механизмы регенерации и запускать цепочки восстановления, о которых человечество прежде не смело даже мечтать. Формула была не просто химической – она содержала алгоритмы, условия и временные циклы, словно вещество «знало», когда и как действовать.

И тут нам помогли историки, истребить которых вы, государь, тогда окончательно не успели. Им удалось раскопать среди тысяч рукописей те, что пересказывали еще более ранние предания о том, что когда-то Землю посещала космическая экспедиция с других планет. Судя по записям, инопланетяне были похожи на людей, однако, в отличие от нас, продолжительность их жизни была несколько дольше. По земным меркам они были практически бессмертны… Видимо, они умели возвращать молодость…

– О-о! – воскликнул Диктатор с таким видом, словно слова Академика пробудили в нем давно забытое, почти физиологическое чувство торжества, сродни оргазму власти. Его губы дрогнули, в глазах на мгновение мелькнул алчный блеск, и пальцы судорожно сжали подлокотники трона. Эмоции тирана были понятны: эта формула, если ученые сумеют довести дело до конца, давала ему шанс вновь стать молодым, вернуть утраченную силу, продлить свое господство за пределы естественно отпущенного срока.

– И что же?

– Признаюсь честно, государь, дело было слишком сложным, – спокойно продолжил Академик. – Если расшифровка языка и формулы вызвала помешательство у десяти лингвистов, а одного хватил инсульт прямо в лаборатории, то для нас, биохимиков, попытка синтезировать это вещество стала бы прямой дорогой в гроб. Это было бы просто безумие – соединить элементы, которые не могли состоять не только в молекулярных, но даже в атомных связях. Для земной науки все написанное инопланетянами являлось абракадаброй.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей.

– Поэтому наши ученые едва не отступились от решения этой проблемы, особенно после трех взрывов на ядерной фабрике синтеза и гибели семи тысяч сотрудников секретного института. Ваши субсидии, государь, а также обещания отправить оставшихся в живых на плаху, если указ не будет исполнен, заставили нас собраться с силами и проявить упорство.

– Но я не вижу результата моих угроз и вложенных денег, кроме пустой болтовни! – нахмурился Диктатор. Его лицо исказилось раздражением: тяжелые складки на щеках углубились, а в уголках рта появилась злобная гримаса. Этим напускным гневом он пытался скрыть собственное невежество в науке, ведь за его плечами было всего три класса образования, усвоенные кое-как и давно забытые.

– Всему свое время! – дерзко ответил Академик.

По залу прокатилась едва заметная волна напряжения. Семидесятилетний тиран побледнел, затем покраснел, его грудь тяжело вздымалась. Однако, вопреки ожиданиям, он не дал знак страже. Он нуждался в этом старике слишком сильно. Относительно Академика угрозы так и оставались угрозами – редкая слабость в характере человека, не знавшего пощады ни к кому другому.

– Мы решили, – продолжил ученый, – что раз цивилизация пришельцев, доросшая до межзвездных полетов, смогла разрешить эту проблему, то и человеческое общество должно отстоять свое право называться разумным. Да, существовали трудности: технический и научный потенциал был неадекватен поставленной задаче – создать эликсир молодости. Потребовались громадные усилия.