Очерки из жизни Компании

А. Тор

Очерки из жизни Компании

Рождение арматы.

… Известия о гибели Сударака и о потере последних пяти опергрупп Международной Компании пришли одновременно. Центральная Африка. Пирамида среди джунглей. Логово врага, за которым гонялись все филёры. Теперь – руины, под которыми покоится величайший тёмный маг за последние… да чего уж там – величайший тёмный маг в истории. Такого масштаба злодейств, какого добился Сударак, не достигал ещё никто до него.

Его воинство достигало цифр в сотни миллионов последователей; тысячи лабораторий, рассованные по дебрям парамиров и параллелей; огромная научная деятельность, гигантские капиталы, мощнейшая экономика. Сударак создал колосса, при одном взгляде на которого сразу было понятно, что любая борьба с ним обречена на тихий и быстрый, бесславный провал.

Международная Магическая Компания, её офицеры и нижниче чины, однако, именно с этим колоссом и боролись. Тысячи опергрупп противостояли сектантам и зачищали их лаборатории, казармы, опорные пункты в мирах. Не было эпичных битв – были короткие, смертельные как удар кинжала рейды, после которых не оставалось врагов. А иногда – и оперативников. В Компании служили до двухсот тысяч человек, причём только половина из них – в Боевом Отделе, прочие были исследователями, разведчиками, штабистами, тыловыми служащими.

И Сударак боялся Компании. Да, у него было столько вояк, что можно было завалить ими весь Замок Междумирья; но каков процент этих головорезов мог поспорить с бойцами Международки? Элитных «рыцарей» было не больше чем оперативников Боевого Отдела, и их встречи с ними обычно кончались вничью – «рыцари» действительно были сильны и «подкованы» в боевой магии. Но и оперативники, используя смесь огнестрельного оружия и заклятий, не давали им спуску.

Чтоб не тратить силы в борьбе с настоящими боевиками, Компания сосредоточилась на уничтожении рядовых сектантов, причём громко и демонстративно. Через два года это привело к страху людей ставать на сторону Сударака; мелкие секты уничтожались огнём и мечом за несколько минут, вызванные же на помощь «рыцари» успевали только на пепелище.

Борьба велась двадцать один год; за это время обе стороны были обессилены и истощены. В Боевом Отделе осталось всего сто шесть человек – сто пять оперативников и начальник Отдела. В Исследовательском – три тысячи учёных. В Разведывательном – так называемся «русская когорта», тридцать семь офицеров вместе со своим начальником, полковником Михайловым. Боевого элемента осталось на одну-две операции.

Но и Сударак был в ярости от нанесённого ему урона – у него в запасе имелись лишь несколько сот наиболее преданных ему лично «рыцарей»; остальных Компания уничтожила удалённо – при помощи бомбовых ударов, снайперских выстрелов, диверсий. Для последователей Сударака, признающих только войну заклятьями как единственную достойную людей – это было кощунством.

Сударак был для них Богом – он обещал всем людям магию, дабы не было неравенства в обществе. Обещал жить вечно и вечно и справедливо править теми, кто присягнул ему на верность. Обещал «разбудить» Уснувших. Уравнять их в правах с магами и прочая и прочая… Люди этому верили, считая что делают благое дело. А кто против благого дела – тот служит дьяволу. Вот и выходило, что компанейцы были чертями в глазах многих. Впрочем, не избежал участи чёрта и Совет – Международная Магическая Компания была подотчётна Совету Магии как правительству всех магов, и подчинялась исключительно ему. Главнокомандующий Компанией, генерал Вечек, и вовсе был бывшим секретарём председателя Совета.

Однако, война кончилась – и вместе с ней кончилась и история Международной Магической Компании. Последовала команда «отбой», служащих распустили по домам. Проблема только в том, что домов у большинства не было – имелись тольку служебные квартиры, из которых им приказали выселиться в течении недели. Заведовал «Комиссей по устранению следов войны» постпред Англосаксонского мира сэр Генрих Нойз, который очень ретиво демобилизовывал всех и вся. Он, будучи по совместительству Почётным Шефом Магической Гвардии, применял своих гвардейцев при насильственном разгоне Училищ и уничтожении казарм, научных городков; оборудование и документация магогвардейцами вывозились в Замок, в катакомбы. Уголок Компании в Замке оказался опечатан с поразительной быстротой, несвойственной Совету вообще.

Обще можно сказать, что оставшиеся служащие расформированной 24-го июля 1998-го года Международной Магической Компании оказались выброшены и никому не нужными.

Это понял прежде всех полковник Михайлов, бывший начальник разведки. Он же, через оставшихся в живых филёров, выяснил, что Сударак сумел ускользнуть – его видели мельком в одном из крупных городов Европы, где обнаружился и полевой штаб уцелевших «рыцарей». Враг не был повержен – наоборот, судя по всему вёл усиленную вербовку. Тем не менее, он был слаб как никогда… что такое тысяча сторонников по сравнению с прежней мощью?

В голове Михайлова родился единственно верный план – подать генералу Вечеку доклад и просить о даче ему, Михайлову, права собрать офицеров своего отдела, юнкеров Училищ какие согласятся – и ударить последний раз по Судараку, добить его в корне.

Михайлов получил мягко говоря не очень адекватный ответ.

– Вы ЧЕГО хотите!? – Взвизгнул Вечек. Он сидел в своей личной почётной квартире в Замке, на кресле-качалке, поглаживая кошку. Вид у него, до прихода Михайлова, был абсолютно счастливый.

– Мобилизовать оставшихся людей, чтобы…

– Чтобы и их убить! – Уверенно перебил его чех. – Вы пьяны, Михайлов – я не собираюсь слушать ваши загульные бредни и глупые домыслы. Сударак мёртв – это установили следователи из Совета.

– Эти следователи подотчётны сэру Нойзу, – внутренне проклиная Вечека сказал Михайлов.

– И что? Я сам знаю сэра Нойза – он замечательный человек, который желает людям добра. Но! – Вечек остановил открывшего было рот Михайлова. – Я повторю последний раз – Судараково тело покоится под обломками той проклятой пирамиды…

– Я приказал разобрать обломки.

– Это ниче… вы что?!

– Я приказ разобрать обломки пирамиды, – спокойно повторил Михайлов. – Первоначально – чтобы похоронить наших павших. В ходе работ были обнаружены тела оперативников – отдали последние почести. Тело начальника штаба координации сил Сударака – обнаружили и сожгли. А вот самого его не было…

– А я вам скажу, почему вы его не нашли, – злорадно перебил его Вечек. – Потому что тело Сударака Тёмного настолько переполняла злоба и ненависть, что после его смерти оно испарилось, не выдержав без его воли напора тёмной материи. Вот так-то!

– Эта версия опровергается учёными из исследотдела…

– Бывшего исследотдела.

– Тем не менее, опровергается, – закончил Михайлов, теперь уже открыто смотря на бывшего начальника как на крайне мерзкое насекомое.

– А, чего не выдумают эти гады, чтоб им и дальше платили, – отмахнулся Вечек. – Я верю официальным источникам. И вам настоятельно советую… когда протрезвеете.

– Я не пью.

– Вы русский, – пожал плечами чех. – А русские пьют не просыхая. Поэтому вы храбры и безрассудны.

Михайлов воздел глаза к небу.

– Я ещё раз настоятельно прошу вас довести это всё до сведения Совета…

В лицо ему прилетел плевок. Вечек расхохотался, дивясь собственной меткости. Михайлов медленно достал из кармана платок и вытер лицо. Он так посмотрел на чеха, что тот вмиг перестал смеяться и начал икать. После Михайлов – так же молча – вышел из квартиры бывшего начальства. Направился он не куда-нибудь, а в коридор, куда выходили двери квартир офицеров из его убитого разведотдела. Они уже собирали чемоданы, их лица и лица членов их семей были в крайней степени унылыми – большинство из них съезжали из насиженных и уютных гнёзд к родственникам. Дети помладше ревели в голос, дети постарше угрюмо помогали родителям. Хозяйки отбираемых очагов оглядывали помещения, в которые были вложено столько души, чтоб сделать их уютными… Сами же тридцать семь офицеров были донельзя расстроены, и приход Михайлова встретили не очень радостно. Даже когда тот попросил их всех прийти в подзаброшенное Офицерское Собрание, они не взбодрились ни на йоту.

– Господа офицеры, – тихо, но так чтоб слышали все немногочисленные слушатели (а помимо глав семей пришли ещё – ради интереса – и их жёны с детьми), – я только что был у Вечека. Изложил ему факты, которые мы с вами добыли…

– И он плюнул на них? – С уверенностью спросил один майор.

Михайлов кивнул.

– Не только на них, но и в меня, – среди офицеров раздался возмущённый ропот. – Он отказался пойти к Совету и уговорить их на последнюю операцию. Мы с вами помним, как вёл себя однажды Вечек…

Слушатели переглянулись – о да, это было легендой – как, будучи только назначенным, Вечек завалил оперативников бумажной работой, не оставив им времени на рейды. И как семеро офицеров – двое русских, англичанин, двое французов, грек и испанец – при оружии вошли к Главкому в кабинет и полчаса «уговаривали» его угомониться. По сути они угрожали ему расправой на месте и без лишних свидетелей, если тот не перестанет вести «бюрократическую» линию. Вечек согласился – а что ему оставалось делать? Но с тех пор он люто возненавидел своих подчинённых.

– Вот и теперь, – продолжил Михайлов, – да, официально мы расформированы и выброшены из своих домов. Демобилизованы. Когда враг наоборот, мобилизуется и готовится к новому витку войны. Я, как и все мы, не хочу чтоб наши дети знали что такое война – но не ценой победы Сударака и его отребья. Вечек и Совет разоружают нас и думать не хотят о том, чтоб добить действительную угрозу.

– Замечательно, – с сарказмом сказал один офицер. – Но мы же люди подневольные…

– Мы теперь люди свободные, – поправил его Михайлов и улыбнулся. – А раз так, я предлагаю создать новую Компанию. Да, дамы и господа – новую Компанию, которая будет биться до действительной, а не мнимой гибели Сударака. И победит, с Советом или без него.

– Это измена, – покачал кто-то головой. – Совет нам этого не простит. Что будет с нашими семьями, Валерий Вениаминович? Раньше у нас была сила. А теперь мы гражданские…

– Истинный офицер не станет гражданским никогда, – отрезал Михайлов. – И вы это прекрасно знаете. Надо привлечь юнкеров Училищ…

– Но они мальчишки! – Подала голос молодая женщина. – Бросить их в топку войны?

– Думаете, мне приятно? – Процедил Михайлов после небольшой паузы. – Кто станет лицом «мятежа», «душегубом и главным атаманом разбойников»? На кого свалят все грехи?

Вопрос, что называется, повис в воздухе.

– Я не тащу никого силком в Русскую Магическую Компанию, – наконец сказал Михайлов. – Это исключительно добровольное предприятие. Да, мы поднимаем мятеж – против конченного кретинизма и алчной слепоты, стремящихся к экономии денег на дескать уже «ненужную» организацию. И лично мне не жаль ради этого дела ни себя, ни своего имени, ни даже доброй памяти или души.

– Да кто ж говорит, что нам жаль? – Спросила старуха, жена седоусого подполковника. – Всегда так было, что на русских всё сваливали, и мы всегда тянули всё… пусть будет Русская Компания – без всех этих отчётностей перед Советом, волокиты.

– Не протоколом, а мечом, – поддакнул ей муж. – Как известно, в бою ближнем сталь гораздо полезнее бумажки…

– К чёрту Совет! – В воздух поднялся кулак. Затем ещё. – К чёрту! Они первые нас предали, выгоняют на улицу – вот уж фиг, мы не уйдём!

Михайлов удовлетворённо кивнул. Он знал, что его люди немного поломаются, но потом согласятся. Они были напуганы перспективой быть ненужными, потерять будущее для своих семей – он им это будущее даст. Пусть даже такое, по сравнению с которым прошлое всё равно казалось сказкой.

– Распаковывай чемоданы! – задорно скомандовал Михайлов, и – приказ был исполнен. Всё входило в рабочую колею.

Так первого августа того же 1998-го года родилась из пепла и дыма Международки Русская Магическая Компания.

Вечером этого дня офицеры и двести юнкеров Училища Междумирья разделились на группы и стали отбивать помещения Замка, где располагалась когда-то Международная Магическая Компания.

В бывшем Отделе учёта сновали пятеро чиновников Совета, охраняемые одним сонным магогвардейцем-азиатом.

– Ничего не ясно у этих вояк, – буркнул чинуш с крючковатым от корпения за бумагами носом. Сам он был немец, а его коллеги – испанцем и англичанами, но благодаря Заклятью Дружбы Народов все в Междумирье понимали речь друг друга. Поэтому англичанам слышался от немца английский, а испанцу – испанский. – Отвратительная постановка отчётности и статистики.

– Об этом ещё Вечек десять лет назад талдычил, – отозвался из-за горы бумаг другой чиновник. – У них ни-че-го не ясно. Наверняка чтоб воровать больше.

– А сколько на них денег спущено! – Громко сокрушался третий, начальник этой описной группы. – Миллиарды фунтов, а где прибыль? Где резон их работы?

– Лучше б нам жалованье увеличили, – буркнул немец; двое молодых чиновников в углу закивали головами.

– Да, а то жить не на что.

– Я своей невесте даже нормальных брильянтов купить не могу.

– Я вчера не смог сходить в ресторан, а там раковые шейки подавали с шампанским…

– Только дикие варвары могут жить как эти вояки…

– Особенно русские…

– На хлебе и кефире…

– Кефир – отвратительная штука. Шампанское лучше.

– Красное вино полезно для печени, а у меня с печенью проблемы…

– Короче, – резюмировал крючковатый, – давно надо было расформировать эту дичь.

В массивную дубовую дверь постучали.

– Открыто, – зевнув, ответил магогвардеец.

Дверь раскрылась, и внутрь вошёл Михайлов – в полной форме, при личном оружии. За ним в таком же виде – трое юнкеров. Михайлов остановился перед ошарашенными чиновниками, и коротко приказал:

– Выметайтесь все. Живо.

Никто не двинулся с места.

– Я сказал – ПШЛИ ВОН, КРЫСЫ!

– Па-азвольте! – Взъерепенился испанец. – Как вы смеете…

– Мальчики – вышвырнуть их отсюда, – безразличным тоном приказал полковник юнкерам. Те с искренней радостью и задором кинулись на чиновников, а один – на гвардейца, стукнув его его же пикой.

– Да что… позвольте… это бандитизм! Арматовцы! Вооружённые негодяи! – Верещал немец, выкидываемый в коридор. – Я… я буду жаловаться!

– Ваше право, – пожал плечами один юнкер.

– Жалуйтесь кому угодно, – благосклонно сказал второй, пинком выпроваживая гвардейца и кидая ему вслед пику.

– Ножками – топ-топ-топ-топ-топ! – Подгонял оставшихся чиновников (их оставили в одном исподнем) третий юнкер и закрыл за ними дверь.

В других частях замка творилось примерно то же самое. Описываемое имущество ММК очень решительно забирали себе его хозяева, а пытавшихся сопротивляться представителей Совета и гвардии скручивали и вышвыривали из помещений.

Михайлов прошёл в кабинет Главкома. Когда-то тут сидел основатель Международки, генерал Пивли, Царствие ему небесное… был замечательный шотландец, жаль, как говорится, сражён булатом и спит в земле сырой…

Кабинет представлял собой жалкое зрелище – после Вечека здесь повсюду осталась кошачья шерсть и запах не то кошачьего наполнителя, не то корма – разобрать за мерзостью было невозможно. Так что первым делом нового Главкома новой Компании станет уборка в старом кабинете…

Снизу послышались возмущённые вопли и звук падения – из кабинета начальника фактории Междумирья выгоняют чиновников Совета. Что ж… пора начать работу.

0039 – Выживальщики

Не сказать, что МОГ 0039 – Выживальщики была какой-то прям сильно особой или уникальной. Обычная, рядовая опергруппа, каких в Компании сотни. Что по документам?

Средняя численность – в районе 15-17 человек.

Специализации – нет.

Процент успешно выполненных задач – стоит обычная для Компании цифра 100.

Командир – подъесаул Чернецов.

Состав – казаки-добровольцы, тоже не редкость в РМК. Они порой выполняли задачи с меньшими потерями, чем регулярные оперативники, но имели славу авантюристов, готовых ради сомнительного предприятия сложить свои буйные головы и шутя взорвать что-то большое или изрубить в труху средних размеров секту.

В общем, ни рыба ни мясо. Такие же как все остальные.

Не было славы неумолимых ликвидаторов а-ля «Безсмертные» Аветова. Над ними не шутили как над «Жандармами» Громова. Не побаивались как «Чёрных Гусар» или «Чернильных воронов». Не измывались как над «Пофигистами» или «ХИЗями». Не было ореола героев – в обществе, где все ежедневно совершали подвиги, само слово «герой» встречали с усмешкой, а порой – с едким сарказмом.

Да и что такое герой? У некоторых – официальное звание. Чаще всего это человек, совершивший какой-то подвиг. А что есть подвиг?

Подвиг – это когда сделал правильный выбор, который общество считает героическим; выбрал сделать то, что должен, когда был шанс уйти, не подставляться, зажить снова нормально.

Это – подвиг.

Офицер Русской Магической Компании почти ежедневно жертвовал собой, своей жизнью, памятью, своим общественным лицом – и не считал это подвигом. У него не было выбора. Он не мог уйти. Ему не позволяли Вера, Кодекс Чести Русского Офицера (КЧРО; книжица за авторством ротмистра Кульчицкого, которую знали все служащие Компании), дух боевого братства и – осознание того, что если он отступит, то того, кто стоит за ним – никто не прикроет. У всех свои проблемы.

Офицеры Компании сдерживали апокалипсис и утверждали порядок каждый Божий день. В любой момент времени, где-то в иных мирах были в рейдах МОГи РМК, латавшие собой реальность и калёным железом выжигавшие чуму мироздания – секты Сударака.

Исследовательские лаборатории, склады, казармы, вербовочные пункты, посты наблюдения, штабы, архивы, апартаменты вождей, целые городки – всё, что принадлежало сектантам, становилось законной целью для Компании. Арматовцы, как их называли злые языки, появлялись всюду, где пахло «секторской сволочью» – и уничтожали её. Причём называли это «санитарно-дизенфикционными работами с душком».

«Выживальщики» занимались ровно этим же. Это были рабочие будни чернецовцев, их служба. Они были арматой – и точка.

Приказ пришёл, как всегда, не вовремя – группа занималась блаженным ничегонеделаньем. Чернецов – среднего роста гладко выбритый оперативник, лет 28, с правильными чертами лица – раскрыл пакет с печатью Боевого Отдела Компании. Пробежал глазами. Подкинул в воздух, взмахнул рукой – и приказ в виде пепла упал в урну.

– Ну, станичники, – деловым тоном сказал подъесаул, надевая нагрудник, – дело есть. Сектора снова оборзели.

– Где на этот раз? – Лениво спросил его зам, хорунжий Карнаухин – поджарый казачонок.

– Как обычно, у чёрта на куличках, – метко определил местоположение противника Чернецов. – Очередной скучный парамир, за номером 27425631.

– Опа, счастливый номер! – Обрадовался самый энергичный в группе, инженер Щепихин. – И справа и слева выйдет равное число – пятнадцать. Значит, будет весело.

– Одни беды и головная боль от вас, весельчаков, – буркнул застёгивая шлем Карнаухин. – Жить не даёте.

– Не мы одни, – отозвался Щепихин.

–… сектора как обычно – устроились в тёплом местечке, – инструктировал подчинённых Чернецов, разложив на полу салона «стрекозы» карту цели.

– Вконец обнаглели, – серо произнёс Карнаухин, глядя на бумагу – на карте был изображён нехилый жилой европейский город в Альпах, в котором, в небольшой гостинице, устроили крупный вербовочный пункт сектанты из группы «Стражи добра». – Под кого они канают?

– Под цивильных бизнесменов, – ответил Чернецов, обводя гостиницу. – Дескать, ищут сотрудников для шахтёрских работ в Южной Америке. Даже в местных СМИ светятся иногда, сайты разные имеют.

– Картинка – смак, не подкопаешься, ага, – кивнул один из оперативников.

– У нас тоже легенда неплохая, – сказал Чернецов, раскладывая поверх карты города, где обозначил точку высадки и пути к цели, схему гостиницы. – Мы, станичники, с вами теперь вот кто – такие же цивильные бизнесмены, которые желают заключить контракт. Филёры из разведки уже прозондировали почву, сектора ничего не подозревают – наоборот, считают, что смогут нас в свою секту включить.

Чернецов провёл ладонью в серой тактической перчатке по схеме.

– Нас пятнадцать – делимся на пять троек. Заходим в разное время, сосредотачиваемся в холле – и расходимся все по своим целям.

– Маскировка? – Раздался голос над шлемом Чернецова.

– Стандартная – лживые проекторы, принимаем вид гражданских. Форму не снимаем. И не забывайте переключаться между внешней и внутренней связью. – Напомнил командир.

– Три этажа, туда-сюда… – бормотал Карнаухин, разглядывая схему. – Нормально. Зачищаем режиками, или можно и палить?

– Как угодно, – пожал плечами Чернецов. – В гостинице гражданских нет, весь персонал – сектора. Даже барышень нет, они как обычно – «низший пол», ну и как сектопёры там любят.

– Безобразие, ага, – покачал головой другой оперативник.

– Слышь, опера, – пилот из кабины посмотрел на них через плечо, – вы там готовьтесь, скоро прилетаем, минуты две – и на деловую встречу.

– Се-се, вань, – ответил Агаркин – самый юный оперативник в группе, который знал китайский на уровне суржика, чем и гордился.

Город был в типично альпийском стиле – небольшие двух и трёхэтажные белёные дома, с верандами, мощёные улочки, на углах улиц – пивные, кофейные. Вывески на французском и немецком. Озабоченные своими делами спешащие пешеходы, или наоборот – расслабившиеся обыватели в уютных креслах, пившие кофе или пиво, закусывая круассаном или колбасой.

Погода стояла прекрасная – чистое ярко-голубое небо, милое солнце, свежая протрезвляющая горная атмосфера, приятно будоражившая лёгкие.

Однако Выживальщики не ощущали этого – респираторы их шлемов фильтровали воздух. А самих их не было видно – по крайней мере, как оперативников Компании.

Лживые проекторы, упомянутые Чернецовым, были, разумеется, разработкой исследотдела Суржина. При активизации они проецировали на носителя нужный облик; для всех, кто не имел шлема оперативника, в который проектор и был встроен, носитель выглядел тем, чей облик он принял. Исключительной силы галлюцинация, иллюзия. Милая цветочница, суровый постовой, важный профессор, задорный мальчишка – кто угодно. Это позволяло оперативникам внедряться туда, куда было необходимо, а потом, в нужный момент – сбрасывать личину и выполнять задачу – зачищать территорию. Представьте – в ваше логово зашёл курьер с заказанной вами едой, вы отворачиваетесь чтоб достать деньги, оборачиваетесь обратно – а курьера-то и нет, вместо него – безликий оперативник ненавистной вам Компании, который начинает «санитарить»…

Тактика была испробованной и надёжной.

На входе Чернецов и идущие за ним Агаркин и третий оперативник – все трое выглядели как наиреспектабельнейшие деловые люди, с дипломатами, в идеально отглаженных костюмах; грех задерживать таких – экономика потеряет миллиарды – представились швейцару. Тот, молодой парень («явно недоволен тем, что надо притворяться» – понял по его виду подъесаул), пробежал глазами список и сказал сиплым голосом на немецком (который встроенные системы шлемов перевели на русский):

– Третий этаж, с лестницы налево, номер 313. Вас ждут.

– Нам тоже надо подождать, – на безупречном немецком выдал Чернецов (слава Суржину, который выдумал эти шлемы), – наши специалисты прибудут где-то через минут пять-семь. Мы пока тут постоим.

– Как герр хочет, – безразлично пожал плечами швейцар и, закинув ноги на стол, стал со скучающим видом глядеть в экран своего компьютера, где происходила какая-то голливудская мутотень. Оперативники отошли к кадке с гигантским фикусом и перешли на внутреннюю связь.

– Он следит за нами? – Спросил Чернецов, делая вид, что закуривает и стоя спиной к стойке швейцара.

– Кидает взгляд, наблюдает, ага, – флегматично ответил оперативник, поднося к сигарете командира зажигалку. – Здесь стоит пара подслушек, но внутришлемовую связь они не ловят.

– Как всегда, с мозгами у них бу-хао, – вставил Агаркин, с любопытством осматривая сделанный со вкусом светлый холл. – Хоть чему бы научились, было бы интересней.

– Типун тебе на язык, – проворчал оперативник, – паразитам мозги не положены, и дай Бог так будет продолжаться.

Вскоре подтянулись другие офицеры группы. Поделились – тройка Щепихина осталась в холле, заковав гостиницу в пространственный карман, отделив её от прочего мира – теперь даже если внутри будет полыхать весь огонь ада, снаружи этого видно не будет. Тройка оперативника по фамилии Пепеляев должна была зачистить второй этаж, тройка Чернецова – третий, группы Карнаухина и Агаркина – чердак и подвал соответственно. Стандартная процедура.