Наблюдатель: Эффект Иного Книга 1

«Установлены обновления. Перезагрузите устройство для завершения».

А ниже, мелким шрифтом: «Нейросеть «Собрина»: загружены новые модели для распознавания флоры и фауны арктической зоны. Точность повышена на 7%».

Сергей не стал перезагружать. Он бросился в командный пункт, в «Крепость». Его пальцы дрожали, когда он подключал телефон к ноутбуку и запускал программу для анализа системных логов.

Лог смартфона:

21:47:30 – Обнаружена сеть: «MTS_EXTREME» (роуминг). Уровень сигнала: нестабильный.

21:47:45 – Автоматическая проверка обновлений… Найдено обновление для служб геолокации и AI-модуля «Собрина».

21:47:50 – Начало загрузки (15.4 МБ). Скорость: переменная, 1-5 Мбит/с.

21:48:05 – Загрузка завершена. Установка…

21:48:10 – Сеть потеряна.

21:48:12 – Установка завершена. Требуется перезагрузка.

Лог спутникового терминала «Крепости» (который был настроен на поиск любых доступных сетей):

[WARN] 21:47:33 – Обнаружен аномальный широкополосный сигнал в Ku-диапазоне. Не соответствует известным спутниковым протоколам. Попытка рукопожатия… неудача.

[INFO] 21:47:40 – Зафиксирован побочный TCP/IP-трафик в эфире. Адресация указывает на сегмент сети российского оператора «МТС». Сигнал крайне зашумлён.

[ERROR] 21:48:11 – Сигнал пропал. Помехи исчезли.

Сергей откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить. Это был не просто сигнал. Это была щель. Миры на мгновение соприкоснулись, и через точку контакта просочились привычные электромагнитные волны – сетевая активность.

Он вышел наружу. Свечение в лесу уже гасло, цвета блёкли, сворачиваясь в точку, которая затем исчезла с тихим хлопком неслышимого звука, ощутившимся разве что сменой давления. Лес снова поглотила обычная ночь.

«Оно управляемо, – думал он, глядя в темноту. – Или циклично. Как вспышка маяка. Но маяк светит для кораблей. Кто здесь корабль? Я? Или это… стравливание пара? Как выхлоп гигантской машины, которая, чёрт побери, раз в месяц выплёскивает лишнюю энергию прямо в ту точку, откуда я появился?»

Мысли неслись лавиной. Если это периодично… то следующий «прокол» будет через… Он бросился к ноутбуку, создавая новый файл: «Fenomen_prokol_realnosti.odt». Первая запись: дата, время, продолжительность, сопутствующие явления (свечение, давление, звон в ушах). Если это повторится, у него будет data для анализа. А значит, появится шанс.

Шанс что? Отправить сигнал? SOS? Но кто его поймёт? ФСБ? Волков? Или… те, кто стоит за «ГеоСкан», за проектом «Мнемосина»? Те, кто, возможно, и устроил этот «переезд»?

Он посмотрел на телефон. Обновление «Собрины» было не случайным. Его ноутбук с «Крепостью» тоже мог что-то стянуть в фоне. Нужно проверить все логи, всё железо. Если через эту щель можно получить обновления… значит, можно попытаться отправить пакет. Маленький. Несколько килобайт. Текстовый файл. Координаты? Описание мира? Просьба о помощи?

Но тут же вспомнился холодный голос Стража из его же воображения, рождённый паранойей: «Любые попытки двухсторонней связи угрожают стабильности системы. Будут заблокированы».

Он зажёг фонарь и направился к месту, где было свечение. Надо искать физические следы. Изменения в растениях, почве, радиационный фон. Всё это – данные. А данные – это единственная валюта и оружие в его новом мире.

Событие 4: Наши дни. Москва. Доклад.

– Полковник Волков. Срочное донесение.

Волков оторвался от карты аномальных зон на Урале. На экране появилось лицо оперативника на месте, за спиной у которого мелькали стволы деревьев и свет фонарей.

– Говорите.

– Три часа назад в районе предполагаемого эпицентра исчезновения поезда, в 25 км от места аварии, зафиксирован кратковременный всплеск широкополосного радиоизлучения неясной природы. А через *десять секунд* после его окончания – единичный ping с мобильного устройства, зарегистрированного на Сергея В. Сигнал длился менее минуты. Координаты – глухая тайга, никаких дорог, поселений.

– Вы его нашли? – Волков встал.

– Нет. Мы прочесали квадрат. Ни следов человека, ни обломков, ничего. Подняли волонтёров, вертолёт с тепловизором – чисто. Как будто… как будто сигнал пришёл из воздуха. Или из-под земли. Или… – оперативник запнулся.

– Или из другого места, – закончил за него Волков, и в его глазах вспыхнуло холодное понимание. – Анализ излучения?

– Похоже на мощный электромагнитный импульс, но… структурированный. С элементами, напоминающими сжатые данные. Как будто кто-то на секунду *вставил вилку в розетку между мирами*. И через эту щель просочился один-единственный цифровой «крик» его телефона, проверяющего сеть.

Волков медленно сел. *Прокол. Локализованный, кратковременный.* Теория с порталом, которую раньше считали бредом уфологов, обретала зловещие очертания.

– Поднять все архивы по аномальным явлениям в этом районе за сто лет. И найти того учёного из Академии наук, который писал диссертацию о «топологических аномалиях пространства». Он, кажется, единственный, кто не смеялся над нашими запросами.

Событие 5: Бункер «Асгард-Персефона». Решение Стража.**

В глубине бункера, в тишине, нарушаемой лишь гулом «Ориона», Страж анализировал данные последнего **планового сброса избыточной магической энергии.** Сброс был успешен: стабильность Хранилища восстановлена на 99,7%. Однако сенсоры зафиксировали побочный эффект: в момент образования микро-портала в реальность-донор 3036 («Земля») произошла утечка не энергии, а **информационного шума**. Техническое устройство «Наблюдателя» (субъект «Сергей») получило несанкционированный доступ к примитивной глобальной сети того мира.

Анализ угроз:

1. Двусторонняя связь: Риск передачи данных о местоположении, природе бункера или самом «Орионе» в примитивную сеть.

2. Провал миссии: Обнаружение «Наблюдателя» его исходной цивилизацией может привести к попыткам обратного инженерного анализа прокола, что неприемлемо.

3. Стабильность «Расходного Резонатора»: Эмоциональный шок от установления связи с домом может нарушить хрупкую психологическую адаптацию субъекта, снизив его эффективность как стабилизатора.

Решение:

– Параметры будущих сбросов энергии скорректировать.Ограничить информационную проницаемость прокола. Допуск: только фоновый шум, флуктуации электромагнитных полей (объяснимые для той реальности как «геомагнитная активность»).

– Любые попытки активного двухстороннего информационного обмена (запросы в «интернет», передача сигналов) – блокировать на уровне искажения прокола. Субъект должен сохранить иллюзию полной изоляции.

– Пассивный приём обезличенных данных (как произошедшее обновление ПО) – признать допустимым минимальным риском. Это не угрожает безопасности бункера и может даже повысить эффективность инструментов «Наблюдателя».

Глава 4 Долина

Глава 4: Долина двух солнц

Сцена 1: Путь Аннасеэль (расширенная)

Её сознание, ускользая, проигрывало последние часы в обратном порядке, как свиток, сгорающий с конца.

Корень и падение.Последнее, что она ощутила физически – острый удар подошвой о скрученный, как костяной сустав древнего великана, корень на самой границе ущелья. Её тело, лишённое сил, послушно полетело вперёд, и земля пахла мхом, гнилой хвоей и чем-то чужим, металлическим.

Стрела.Мгновением ранее – свист. Не тот, мелодичный, что издают эльфийские стрелы, поющие в полёте. Это был короткий, злой, рваный звук. Он рассек воздух в сантиметре от её завитка уха и с глухим стуком вонзился в сосну. Когда она, прижавшись к стволу другого дерева, осмелилась взглянуть, то увидела грубое древко с тёмным, почти чёрным оперением из перьев болотной вороны. Вульгарно. Примитивно. Убийственно. Это был не выстрел охотника. Это был выстрел убийцы, которому неважна красота, только результат.

Гоблины.Ещё раньше – вонь немытых тел, гнилых зубов и ржавого железа. Стая кочующих гоблинов, пять или шесть, слюняво ухмыляясь, преградила ей тропу. Их глаза, желтые, как у крыс, блестели от алчности при виде её дорожного плаща (пусть и потёртого, но из тонкой ткани) и серебряной застёжки на поясе. Она не стала вступать в бой – не из страха, а из холодного расчёта. Каждая потраченная сила могла стать решающей позже. Вспышка ослепляющего света от одного из простейших оберегов-вспышек, выданных ей «на всякий случай» (и за который она униженно благодарила), заставила их взвыть и отшатнуться. Она проскользнула мимо, оставив их ослеплённую ярость позади. Унижение от того, что приходилось бежать от такого отребья, жгло её щёки.

Миссия.А перед этим – дни и дни пути. Одиночество, давившее гнетущей тишиной. Ночь, когда она плакала, прижавшись лбом к коре дерева, потому что поняла, что даже звёзды здесь расположены чуть иначе, и родные созвездия были искажены, словно в кривом зеркале. Но слёзы высыхали быстро. Потому что эта миссия была её всем. Ей, Аннасеэль, всегда приходилось в десять раз стараться, чтобы её заметили. Пока кузины оттачивали магию Света, она корпела над скучными свитками законов. Пока сестры получали в подарок изящные кинжалы, ей вручали новый блокнот для заметок. Её считали «тихой», «исполнительной», «непредрассудочной» – что на языке её рода было синонимом «бесцветной» и «незначительной».

Найти Олесиэль, пропавшую в приграничных землях после катастрофы в Столичном Куполе – это был не приказ. Это был шанс. Единственный, выпавший как милость, как кроха со стола Совета. Доказать, что её преданность, её упорство, её умение читать следы и карты (навыки, приобретённые за долгие часы в архивах) стоят больше, чем блестящая, но нестабильная магия сестры. Каждый шаг в глушь, каждое преодолённое препятствие было вложением в её будущее, в право однажды сказать: «Я – Аннасеэль, и я не подвела».

И теперь, падая в темноту, она чувствовала не столько страх, сколько жгучую обиду. Неужели всё закончится здесь, на пороге, так глупо? Неужели её шанс ускользает вместе с сознанием? Последней мыслью перед тем, как тьма поглотила её полностью, было лицо Олесиэль – не холодной и надменной, как обычно, а испуганной, каким она увидела его в последний раз перед катастрофой. И странный, ни на что не похожий тихий жужжащий звук сверху, и сверкнувший среди листвы безжизненный металлический глаз, наблюдавший за её падением.

Сцена 2: Лик спасителя (расширенная)

Возвращение к жизни было похоже на всплытие из чёрных, вязких глубин озера. Сначала – только холод у корней волос, мокрый от росы или воды. Потом – давление. Твёрдое, ритмичное, на грудину. Оно отзывалось глухой болью во всём избитом теле. Потом – тепло. Истинное, животворящее тепло, вливающееся в её ледяные, неподвижные лёгкие. Оно приходило вместе с прикосновением.

Её эльфийское восприятие, обострённое близостью к смерти, не регистрировало это как медицинскую манипуляцию. Оно воспринимало символы. Твёрдость рук – символ силы и защиты. Тепло дыхания – символ передачи жизненной силы, самой эссенции. А губы… Его губы, коснувшиеся её, стали для её просыпающегося разума абсолютным, архетипическим символом связи, запечатывания договора, пробуждения.

В полубреду её сознание, воспитанное на эпических поэмах и романтических балладах, мгновенно и безоговорочно достроило картину.

Свет.Два закатных солнца висели низко, окрашивая мир в багрянец и золото. Его фигура была силуэтом на этом пламенеющем фоне – высокой, широкоплечей, лишённой изящных эльфийских черт, но оттого казавшейся более монументальной, первозданной.

Тишина.Он не произнёс ни слова заклинания. Не напевал целительных рун. Его магия была тихой, как сам акт творения мира. Это говорило о невероятной, глубочайшей силе. Так действуют не маги, а боги или герои древности.

Исчезновение.Он не ждал благодарности. Не представился. Он сделал то, что должен был сделать, и растворился в сгущающихся сумерках, как дух леса, как воплощение долга. Это был поступок истинного благородства, не ждущего награды.

И когда она, наконец, смогла сфокусировать взгляд, она увидела рядом с собой странный, мягкий брикет в серебряной обёртке и маленькую флягу из незнакомого, лёгкого, как перо, материала. Дары. Не медицинская помощь, а дарыот загадочного покровителя.

Её рука дрожала, когда она взяла брикет. Вкус был сладким, приторным, совершенно искусственным и оттого волшебным. Это была не еда. Это была манна, пища из иного мира. В её груди, рядом с ледяным страхом от слов пограничников, разгорался тёплый, трепетный огонёк. Романтический. Он спас её. Он выбрал еёдля спасения. Он коснулся её губ. В этом проклятом, смертоносном месте у неё появилась тайна. Тайна, которая грела сильнее костра. Она была больше, чем просто спасённой. Она была избранной.

Сцена 3: Освоение (расширенная)

Рутина Сергея превратилась в стройный, методичный танец выживания и изучения.

Утро, 05:30.Первый обход камер. Проверка логов ночного движения. Отметка появления новых видов. Запись в таблицу «Фауна_Долина»: *Объект F-15. «Цветнобрюхая антилопа». Стайное, дневное. Реакция на камеры: нейтральная. Обнаружен защитный окрас-камуфляж в состоянии покоя. Гипотеза: фотонная активность кожи?*

06:00 – 08:00.Работа на «плантации». Полив экспериментальных грядок через капельную систему. Его детище работало. Солнечная панель от аквариумного насоса заряжалась за ночь. Днём насос, закреплённый на камне в ручье, с тихим жужжанием гонял воду по лабиринту из бамбукоподобных стеблей (Cavohollow Silvae). Стебли он соединил, используя размягчённую кору и смолу местного хвойного дерева (протестированную на токсичность). Вода по капле сочилась к лункам, где уже зеленели первые, робкие ростки земной картошки – его главная надежда. Рядом – участок с местной «пшеницей». Он скосил часть диких зарослей, обмолотил колосья, получив горсть мелкого, тёмного зерна. Сегодняшняя задача – провести тест на перевариваемость на одном из пойманных «зайцев-европеусов», сидящем в импровизированной клетке.

10:00 – 12:00.«Экспедиция» с планшетом. «Собрина» была его вторыми глазами. Он методично прочёсывал сектора, сканируя флору. Система, получив странное обновление, работала чётче, но некоторые объекты определяла с пометкой «АНАЛОГ НЕ НАЙДЕН. ВЕРОЯТНОСТЬ СОВПАДЕНИЯ С БАЗОЙ ЗЕМНЫХ ОБРАЗЦОВ <5%». Такие он отмечал красным и обходил стороной. Сегодняшняя находка – куст с ягодами, которые «Собрина», к его изумлению, определила как Vaccinium myrtillus(черника) с вероятностью 89%. Он провёл полный тест: кожная проба, губы, разжёвывание. Через два часа, не обнаружив эффекта, съел пять ягод. Записал в журнал: *«Объект Р-08. «Ложная черника». Вкус: более терпкий, с медовым послевкусием. Через 3 часа: самочувствие нормальное, ЖКТ без изменений. Перспективен для сбора. Содержит, предположительно, витамины»*.

15:00 – 17:00.Ремонт и модернизация. Он разбирал второй дрон «ГеоСкан», пытаясь создать гибридную деталь из сгоревшего контроллера и платы от системы климата «Крепости». Рутина пайки и программирования была медитативной. Она заглушала главный вопрос. Пока он паял, его взгляд часто переключался на монитор, где две эльфийки обустраивали лагерь у ручья. Одна – осторожная и печальная (Олесиэль). Другая – часто замирающая в задумчивости, с таинственной, чуть мечтательной улыбкой (Аннасеэль), временами прикасающаяся к своим губам.

Сцена 4: Бегство жизни (расширенная)

Экосистема долины, словно проснувшись, начала демонстрировать своё безумие и великолепие.

Великое Перемещение.Это случилось на рассвете. Тишину, привычную для раннего утра, разорвал гул, похожий на отдалённый гром, но исходящий из-под земли. Затем последовал топот – не хаотичный, а ритмичный, барабанящий. Из лесной чащи на опушку перед «Крепостью» вылилась река живого меха и мышц. Стая цветнобрюхих антилоп.Их было сотни. Они мчались не в панике, а с какой-то непостижимой целью, их глаза были полны не страха, а решимости. Яркие красные и синие полосы на брюхах сливались в гипнотизирующий поток. Камеры фиксировали аномалию: когда свет падал под определённым углом, полосы начинали слабо светиться. Сергей, наблюдая в бинокль, заметил, как мелкие хищники, прятавшиеся в кустах, вжимались в землю, избегая смотреть на бегущее стадо. Это был не камуфляж. Это был активный оптический щит, оружие, работающее на психику и зрение.

Вечером стадо легло отдыхать на пологом склоне. И тогда склон преобразился. Лежащие тела, их светящиеся в сумерках бока, образовали сюрреалистичный пейзаж – переливающиеся сине-красные холмы, пульсирующие в такт дыханию животных. Это было одновременно красиво и пугающе. Природа здесь не просто выживала. Она заявляла о себе.

Хищники.Следом пришли они. Сергей так и не увидел их вживую. Только следы. Отпечатки лап, крупнее волчьих, с неестественно длинными когтями, которые оставляли глубокие борозды даже на каменистой почве. А однажды – послание. На краю поляны, где паслось стадо, он нашёл скелет антилопы. Работа была ювелирной. Мясо снято почти полностью, кости обглоданы, но не переломлены. Череп был аккуратно отделён и поставлен на камень, пустые глазницы смотря в сторону «Крепости». Это не было следствием охоты от голода. Это был знак. «Я здесь. Я сильнее. Я вижу тебя». Сергей удвоил количество камер по периметру и проверил заряды в травматическом пистолете (малоэффективном, но психологически важном).

Зайцы-«европеусы» тем временем обнаглели. Они прыгали вокруг лагеря, явно привлечённые запахом земных растений. «Собрина» рапортовала об их безобидности. Сергей же думал о пищевой цепи. Если есть кролики, будут и лисы. Или то, что здесь выполняет роль лисы.

Сцена 5: Встреча сестёр (расширенная)

Олесиэль искала сестру по наитию, по смутному тянущему чувству родства, которое стало её единственным компасом в этом мире. Она нашла её след у ручья – не по отпечатку (почва была каменистой), а по сломанной ветке куста с «ложной черникой», обломанной на высоте плеча Аннасеэль. Потом – по клочку тонкой ткани от её плаща на шипах. Её сердце сжалось.

Когда она увидела Аннасеэль, сидящую у потухшего костра и смотрящую в воду, её охватила волна вины такой силы, что она едва не пошатнулась. Это она, Олесиэль, своим высокомерием, своей погоней за запретными знаниями о «Протосах», навлекла гнев Совета. Это из-за неё их обеих отправили в эту зелёную тюрьму. И теперь её младшая сестра, всегда такая тихая и незаметная, сидела здесь, в гиблом месте, с пустым взглядом.

– Анна… – её голос сорвался.

Аннасеэль вздрогнула и обернулась. В её глазах Олесиэль увидела не ожидаемый укор или страх, а… смятение, растерянность и что-то ещё, тёплое и сокровенное.

– Оли… – прошептала она.

Их объятие было долгим и молчаливым. Они не плакали. Слёзы, казалось, высохли у обеих. Они просто держались друг за друга, как два потерпевших кораблекрушение, нашедших наконец в бушующем море друг друга. Олесиэль чувствовала, как тонкие плечи сестры дрожат, но не от холода.

Позже, когда они делились скудной едой (Олесиэль нашла съедобные грибы, похожие на лисички, Аннасеэль – странный сладкий брикет), Аннасеэль начала рассказывать. Сначала о гоблинах, о стреле. Потом, запинаясь и краснея, о падении, об удушье… и о Нём.

Олесиэль слушала, и её практичный, циничный ум отказывался верить в благородных лордов, появляющихся из ниоткуда. Это был трюк, иллюзия, может, даже проявление самого духа долины, сбивающего с толку. Но она видела огонёк в глазах сестры. Видела, как та бережно хранит серебряную обёртку. И Олесиэль промолчала. Пусть у Анны будет эта сказка. В их реальности, полной смерти и отчаяния, сказка была, пожалуй, самым ценным ресурсом.

Сцена 6: Стена непонимания (расширенная)

Их решение уйти созрело через несколько дней. Надежда, принесённая Анной, была хрупкой, а реальность – в виде обглоданного скелета антилопы и насмешливых взглядов невидимых наблюдателей – давила всё сильнее. Они собрали своё немногое: плащи, фляги, грибы, ягоды. Аннасеэль тайком взяла с собой серебряную обёртку.

Они шли к выходу из ущелья – узкому проходу меж двух скал, который местные называли «Глоткой». Вдоль «Глотки» росли кривые, почти чёрные деревья, словно выросшие из камня. Именно там их и ждали.

Их было трое. Не стража в сияющих доспехах, а что-то вроде лесной жандармерии. Кожаные доспехи, потертые, но прочные. Лица – загорелые, с жёсткими, неэльфийскими чертами. У старшего, высокого и жилистого, через левую бровь шёл белый шрам, делавший его взгляд вечно прищуренным и насмешливым.

– Стоп-стоп, куда путь держите, пташки? – его голос был хриплым, как скрип несмазанной двери. – Долина ждёт вашего красочного конца, а вы собрались на прогулку?

Олесиэль встала перед сестрой.

– Мы уходим. Нас не может удержать это место.

– О, может, – второй стражник, коренастый и широкий, усмехнулся, показывая жёлтые зубы. – Вы разве не знали местных баек? «Месяц в Долине Молчания – и эльфийская песня в тебе умрёт навсегда». Это не метафора, глупышки. Место высасывает не магию. Оно высасывает саму возможность магии, саму связь с потоком жизни. Вы медленно превращаетесь в красивые, пустые ракушки. А потом умираете. Красиво и тихо.

Ледяная струя пробежала по спине Олесиэль. Она вспомнила, как вчера пыталась разжечь огонь малейшей искрой магии – и ничего не вышло. Она думала, это от стресса, от усталости…

– Мы чувствуем себя нормально, – с вызовом сказала Аннасеэль, но её голос дрогнул.

– Пока что, – парировал старший. – Видите ли, ваше прибытие внесло некоторое… оживление в нашу скучную службу. В таверне «У Плачущей Ивы» даже пул организовали. Ставки. «Кто из двух прекрасных дурочек продержится дольше? На кого первой упадёт камень с неба? Кто первой сойдёт с ума и побежит в лес?» Курсы обновляются каждое утро.

Он подошёл ближе, и от него пахло дешёвым бренди и конским потом.

– Так что сделайте нам одолжение. Вернитесь в свою зелёную клетку. Играйте свою роль. Дайте нам хоть какое-то развлечение. Вам и так не жить, – он окинул их медленным, оценивающим взглядом, – но ваша агония может принести кому-то радость и пару лишних монет. Это, считайте, ваш последний, ничтожный вклад в общество, которое вы когда-то презирали.

Они отвернулись и скрылись среди чёрных деревьев. Их смех, грубый и бесчувственный, ещё долго эхом отдавался в «Глотке».

Сёстры стояли, словно вкопанные. Ветер дул им в спину, подталкивая обратно в долину. Выход был в двадцати шагах. Свобода – так близко. Но теперь он вёл не к спасению, а к насмешкам и, возможно, немедленной расправе. А возвращение… возвращение было возвращением в клетку, где за их смерть держали пари.

Аннасеэль сжала в кармане серебряную обёртку. Её сказка о благородном лорде внезапно померкла перед лицом такой откровенной, грязной жестокости. Олесиэль взяла её за руку. Рука была ледяной.

– Пойдём, – тихо сказала Олесиэль. Её голос был безжизненным. – Пойдём… домой.

И они повернули обратно. В долину. В свою ловушку. Под тяжёлый, невидимый груз чужих циничных ставок. Теперь их выживание стало не просто борьбой. Оно стало вызовом, брошенным всему этому миру и ег