Наблюдатель: Эффект Иного Книга 1

Голограмма выделила один из сигналов. Сергей. Рядом – металлическая коробка (автодом), наполненная примитивной, но сложной электроникой. Идеальный буфер.

– **Перерасчет… Завершен. Вероятность успешного точечного переноса целевого объекта с прилегающим артефактом: 82%. Погрешность по точке прибытия: +/– 0.000032 астрономических единицы (приблизительно 25 км от базы «Орион»). Побочный эффект: формирование зоны временной магической пустоты в точке отправления. Энергетический выброс будет воспринят реальностью-донором как электромагнитная и гравитационная аномалия.**

Страж скомандовал, и «Орион» загудел, набирая мощь. Кристаллы в его сердцевине вспыхнули ослепительным, невыносимым для человеческого глаза светом.

– **Активация транспортного луча. Фокусировка на реальность 3036, объект в движении. Цель: живой расходный резонатор. Запуск протокола «Очищение». Таймер: 3… 2… 1…**

В мире людей, в тоннеле №7, это выглядело как ослепительная вспышка, выжигающая сетчатку, и чувство провала в бездну.

В бункере «Асгард-Персефона» голограмма погасла, а гул «Ориона» сменился на ровное, успокоившееся жужжание. Сброс завершен. Критическая масса энергии ушла по лучу, вшита теперь в DNA пространства вокруг невольного «гостя» и в его собственное, слегка измененное, естество.

Страж остался в тишине, наблюдая за показателями.

– **Миссия выполнена. Объект перенесен. Начало долгосрочного мониторинга. Возможно, он выживет. Возможно, он станет чем-то большим, чем резонатор. Время покажет.**

А в лесу, под двумя лунами, просыпался Сергей, не подозревая, что его падение было не аварией, а актом тончайшей инженерной необходимости, совершенной машиной, для которой он был всего лишь… **подходящим биологическим компонентом**.

Глава 2 Знакомство с миром

(Начинается с точки зрения Сергея внутри автодома)

Сцена 1: Первая заря в другом мире.

Что ты делаешь, когда мир кончается? Составляешь список.

Я провёл ночь беспокойно. Спал хоть и в удобном автодоме, но вещей, в которых можно укрыться, почти не было – пришлось использовать декоративное покрывало с дивана. И спал я урывками, просыпаясь от каждого скрежета веток по корпусу. Не от звука – от мысли: а что, если это не ветка?

Рассвет тянулся мучительно долго, а потом свет наступил как-то сразу, резко. Я вышел наружу, вооружившись монтировкой и цифровым биноклем из набора «геолога», что нашёлся в одном из автодомов. GoPro прикрепил на грудь – надо же документировать конец света. Воздух был кристально чистым. Слишком чистым. Не было привычного птичьего щебета. И это не была тишина – это был вакуум. Природа-подделка. Сосны были как сосны, только гигантские, метров по пятьдесят в высоту. Трава зелёная. Но всё не то. Как если бы ты уехал на 200 км от дома и вдруг осознал, что оттенки зелени здесь другие, запах хвои чужой, а звуков нет вообще. Это было не место на Земле. Это была качественная, но бездушная копия.

Я обошёл место крушения, не найдя ни тел, ни других людей. В вагонах не было никого: ни пассажиров, ни проводников, ни даже случайных животных. Только я. Один в целом мире. Мысль, от которой сводит живот.

Вернувшись к скоплению автодомов, я заметил странность: от некоторых деревьев, не сосен, а каких-то лиственниц, изредка тянулся синеватый дымок. Не дым, а свечение, туманность. Оно пульсировало и рассеивалось в воздухе. Я прицелился биноклем. Нет, это не горение. Это что-то иное. Эфирное. Первое аномальное явление. Объект для изучения.

А потом, пройдя ещё немного, я увидел долину. Огромное пространство, лежащее на 15-20 метров ниже, зажатое между горными хребтами и тем самым лесом-подделкой. Там были луга с пёстрой травой и петляла река. И снова – ни птиц, ни насекомых над цветами. Мёртвая живописность. Но место для лагеря – идеальное: вода, открытый обзор, холм для укрытия.

«Задача номер один, – проговорил я вслух, чтобы разогнать тишину. – Создать операционную базу. Выживание – это система. Систему – построить».

Сцена 2: Строительство системы.

Мой мозг, отравленный годами программирования, с радостью ухватился за конкретную задачу. Я составил алгоритм в уме:

1. Выбор места: Поляна у ручья, с уклоном к реке, холм сзади как естественный щит.

2. Логистика: Доставить вагоны и автодомы на позиции. Рельс один, но есть брёвна и бензопила. Создать временные салазки.

3. Фортификация: Расставить вагоны полукругом, создать частокол между ними. Превратить хлам в крепость.

4. Инфраструктура: Свет (солнечные панели с автодомов + найденный ветряк), вода (насос и фильтр из запасов «Крепости»), связь (локальная сеть).

5. Наблюдение: Камеры видеонаблюдения из всех автодомов, организовать питание через PowerBank, расставить по периметру. Дать себе глаза.

Работа заняла неделю. Это была странная терапия. Пилить эти гигантские, почти резиновые на вид деревья (срез почти не давал смолы, а древесина была неестественно плотной). Тащить вагоны, скрипя и пыхтя, ощущая каждый мускул. Я не строил дом – я собирал скрипт своего выживания, строку за строкой, гайку за гайкой.

Самым сложным оказалась сеть наблюдения. Чтобы видеть вход в долину за 5 км, нужна цепочка ретрансляторов. Роутеры были, PowerBank’ов – куча. Но каждый блок требовал замены раз в сутки. Я создал уязвимость в своей системе – регулярный маршрут, график. Слабое место. Но без дальнего зрения я был слеп. Риск оправдан.

На десятый день, меняя батареи на дальнем посту, я увидел их в объектив камеры. Движение. Не звери. Не ветер. Гуманоиды.

Сцена 3: Наблюдение: гости.

Я замер у монитора в своём командном вагоне, сердце колотясь где-то в горле. Эльфы. Да, вот они, классические длинные уши, тонкие черты. Но разделение бросалось в глаза сразу.

Первые – «местные», как я тут же их окрестил. Одежда практичная, почти туристическая: штаны, куртки-флисовки. Посохи – обычные палки. Шли легко, осматриваясь. Скауты. Выживальщики.

Вторые – «столичные». Ходячие витражи. Многослойные, переливающиеся ткани, посохи с кристаллами, которые тускло светились. На их лицах – смесь высокомерия и страха. А между ними – люди. Коренастые, угрюмые, в поношенной коже. И ошейники. Рабы. Они несли носилки.

На носилках – эльфийка. Её лицо искажено не болью, а чем-то худшим: чёрными, жилистыми узорами, которые будто пульсировали под кожей. Инфекция. Магическая инфекция?

Группа остановилась у той самой невидимой границы, где сочная зелень сменялась жухлой травой долины. Столичный эльф с аметистовым набалдашником что-то приказывал местному вожаку. Язык тела универсален: «Возьми эту проблему и засунь её туда, куда я не хочу ступать». Местный кивнул, но в его позе читалось сопротивление. Они не любят друг друга. Иерархия. Конфликт. Ценная информация.

Люди с видимым облегчением передали носилки и отступили, потирая шеи. Их ошейники погасли. Ошейники магические. В долине магии нет. Значит, контроль ослабевает.

И тут моё зрение, та самая аномалия, сработало снова. Когда местные эльфы с носилками шагнули в долину, от них потянулись слабые, цветные шлейфы. Зелёные, голубые. Как те дымки от деревьев в первые дни. Это магия. Они излучают магию. У столичных, оставшихся снаружи, шлейфы были ярче, гуще. А от больной… от неё валил чёрный, плотный смрад, который, касаясь пустоты долины, начинал таять и рваться.

«Долина – антимагическая зона. Магнит для магии, которая здесь умирает. А я… а я ничего не вижу, когда смотрю на пустоту. Я вижу "ноль". Такой же, как в моём автодоме. Такой же, как… внутри меня?»

Я наблюдал, как они отнесли её к мёртвому дереву в центре, развязали верёвки… и связали заново, приковав к камням. Их лица были не злыми. Суровыми. Решительными. Молодой что-то прошептал, глядя на чёрные узоры. Старший резко оборвал его. Я почти читал по губам: «Приказ. Оставить Долине. Не наше дело».

Они ушли. Оставили её умирать. Жертвоприношение пустоте.

Я сидел в своей стальной скорлупе, глядя на экран. В голове схлестнулись два кода: старый, человеческий («Помоги!») и новый, выживальческий («Не лезь. Опасно. Неизвестный патоген. Враждебная раса. Сохрани систему»). Но был и третий голос, тихий, из того стёртого прошлого: «Ты наблюдаешь. Но чтобы понять систему, иногда нужно вмешаться и посмотреть, как она отреагирует».

Сцена 4: Дорма-Фал. Городские эльфы. (Диалог без изменений, он отличный)

Вилиагор: Зачем надо было оставлять её связанной в долине? Если она так неудобна руководству, могли бы найти способ попроще. В такую глухомань перлись… Ариотип: Она для некоторых эльфов была путеводным лучом. И её несчастный случай дал бы тень на Совет. А её недовольство эксплуатацией людей перешло все границы. А тут и болезнь, и возможность «выздороветь» в Долине предков. Поверья, что некоторые магические болезни можно вылечить, побывав там, где теряется магия… А связанная она точно не выживет. И мы не соврём, что оставили её живой возле долины. Вилиагор: А зачем надо было привлекать местных? Оставили бы её неподалёку и всё. Ариотип: Нет. Мы не могли рисковать. Пусть отнесут подальше. И пусть их руки будут в этом замешаны. Их род и так живёт в этой аномалии дольше положенного. Это… ненормально. Лучше держать их на крючке.

Сцена 5: Вмешательство.

Я шёл к ней, ощущая каждый шаг как нарушение собственного протокола безопасности. Алгоритм дал сбой. Вмешалась переменная "совесть". Или любопытство.

Она лежала у мёртвого дерева, и чёрный дымок от неё стал тоньше, но не исчез. Узоры на её лице пульсировали медленнее. Я обвязал лицо влажным платком, смахивая мысли о заразе. «Если это магия, а я – "ноль", то, может, я невосприимчив? Глупая гипотеза. Проверять на себе не буду».

Веревки из лозы были прочными, но стальной охотничий нож справился. Я перерезал путы на запястьях и лодыжках. Её кожа под узорами была холодной, почти каменной. Я оттащил её ближе к ручью, в тень валуна, смочил ей губы и лоб водой из фляги. Она не шевельнулась.

«Что дальше, доктор? Ты же не врач. Ты бывший психолог, который не помнит пациентов. И программист. Какая у тебя специализация? Баги в коде автодомов, а не в биомагии эльфов».

Я вернулся в лагерь, к своему «арсеналу». В одном из автодомов была укомплектованная аптечка для арктических экспедиций: антибиотики широкого спектра, мощные антигистаминные, стимуляторы, даже ветеринарный набор (видимо, для ездовых собак). Полный бред. Но делать нечего. Я набрал того, что могло хоть как-то повлиять на воспаление, септический шок, что угодно… и пошёл обратно.

Через два часа её на месте не было.

Паника ударила в виски. «Проснулась. Ушла. Или её забрали». Я замер, слушая тишину. Потом увидел – она сидела на камне у реки, в двадцати метрах ниже по течению. Плескала водой на лицо. И чёрные узоры… отступали. Не исчезали, но стали менее выпуклыми, словно втягивались обратно под кожу. Синий дымок от неё почти исчез, сменившись слабым, золотистым свечением – таким же, как у местных эльфов, только призрачным.

Она заметила моё движение. Её голова резко повернулась. Глаза, огромные, цвета весенней листвы, уставились на меня. Не со страхом. С изумлением и острейшим, хищным вниманием. Она что-то сказала. Звук был мелодичным, но язык – абсолютно чужим, полным щебета и шипящих.

Я поднял руки ладонями наружу, медленно, как перед диким зверем. «Не двигайся. Я не знаю, что делать».

Сцена 6: Наблюдатель и Наблюдаемая.

Прошёл день. Я не подходил ближе. Я наблюдал.

Она бродила по долине, двигаясь странно: то замирала, прикасаясь ладонью к земле, то шла быстро и уверенно, как по невидимым тропам. Она искала что-то. Или кого-то. Возможно, выход. Но выход был там, где остались её сородичи-палачи.

Я следил за ней через сеть камер. Их было уже 32 точки, хотя десять пришлось отключить – PowerBank’и кончились. Моя система дышит на ладан. Ресурсы конечны.

«Как она отреагирует на меня? Люди тут – рабы. Эльфы столичные – надменные аристократы. Эльфы местные… выживальщики, которых используют. А я кто? Пришелец. С железными домами. Я либо чудо, либо чудовище в их глазах».

К вечеру второго дня она сделала то, чего я не ожидал. Она подошла к тому самому мёртвому дереву, где её оставили умирать. Села напротив него, скрестив ноги. И замерла. Её слабое золотое свечение заструилось и теперь я обратил внимание, что все эти явления цветные дымок от деревьев и нее направлены в определённую географичкою, точку где-то в горах . И тогда я увидел ещё кое-что.

Я продолжал наблюдать за ней по камерам ее что-то насторожило кокнуто она почувствовало наблюдение, не удивительно этим чувством и не земле могут похвастается некоторые люди

В голове щёлкнуло. Мой следующий шаг. Я могу:

1. Продолжать скрываться, наблюдать (безопасно, но тупик).

2. Попытаться выйти на контакт (риск, но информация).

3. Использовать её как источник данных о мире (манипуляция).

Глава 3: Проколы реальности

Глава 3: Проколы реальности

Событие 1: Бытовой код. Наблюдение.

Сергей превращал выживание в скрипт. Каждый день – это отлаженный исполняемый файл, где ошибка могла стоить жизни. Его операционная система «Выживание v1.0» работала стабильно, но требовала постоянного мониторинга.

Утро, 06:00 (по старым часам, привязанным к московскому времени – ещё один якорь в море безумия).

Запуск диагностики: Обход по периметру лагеря. Осмотр солнечных панелей на предмет конденсата или загрязнений – они были его артериями. Без них через неделю умрёт связь, освещение, подогрев воды.

Проверка ресурсов: Строгий учёт в файле «inventory.xlsx». 43 банки тушёнки, 18 – каш, 7 – фруктов. Пачка соли, три упаковки чая. Пресная вода – неограниченно, но фильтры надо менять через 2000 литров. У него был запас на четыре штуки. Расчёт: при текущем расходе – 10 месяцев. «Бензин для генератора: 120 литров. Только для экстренных случаев. Аварийный старт автодома «Крепость» требует 40 литров. Одна попытка бегства».

Анализ логов: Самое важное. Он открывал сводку с камер. Система, которую он настроил, отмечала движение. За ночь: 12 событий. 11 – мелкие тепловые пятна (скорее всего, местные грызуны, похожие на помесь хорька и белки).».

День. Работа. Сегодня он пытался реанимировать один из дронов из комплекта «ГеоСкан». У него было три таких беспилотника, но два разбиты. Третий выглядел целым, но не запускался. Разобрав его на столе в автодоме-мастерской (бывший салон «люкс»), он обнаружил сгоревший контроллер. «Электромагнитный импульс при переходе? Или просто брак». Запасных нет. Но он нашел аналог в блоке управления климатом «Крепости». Несовместим по протоколу, но… он мог перепаять, перепрошить. Задача на 3-4 дня. Это отвлекало от главного вопроса: «Зачем?»

Вечер. Наблюдение за Олесиэль.

На основном мониторе он вывел картинку с камеры у ручья. Она сидела на берегу, босые ноги в воде, и… пела. Звук был далёким, искажённым микрофоном ожидаема не понятная настолко не похожая на земные языки больше похожа не треск от птиц. Невесёлая, протяжная, полная тоски, которая была понятна без слов. Она смотрела не на воду, а сквозь неё, её пальцы бессознательно перебирали тот самый браслет из корней.

«Ей тоже страшно. Её тоже бросили. Только её – свои же. Меня бросил целый мир. Или вытолкнул. Кто бросил страшнее?»

Он поймал себя на этой мысли и отёр ладонью лицо. Эмоциональная вовлечённость. Опасный баг в логике выживания. Её нужно изолировать, отладить или… принять как часть новой среды.

Событие 2: Прогулка по призрачному саду. Внутренний диалог.

Наблюдая за Олесиэль, Сергей видел не просто изумление. Он видел пересмотр картины мира. Она не просто касалась цветка. Она исследовала его. Оторвала лепесток, растерла между пальцами, понюхала. Потом подошла к кусту с ягодами, похожими на смородину, долго смотрела, но не стала пробовать. Она проверяла почву у ручья, поднимала камни, будто искала под ними… не насекомых, а следы магии. И каждый раз её плечи слегка опускались от разочарования.

Она ищет то, чего здесь нет. Как я в первые дни искал признаки цивилизации. Wi-Fi, вышки, дорожные знаки. А нашел только мёртвую тишину и ряды деревьев.

Он отвёл взгляд от экрана и посмотрел на свои руки. Чистые, с царапинами от работы, но спокойные. Не дрожащие. Его пульс, который он замерял из интереса на часах с датчиком, был ровным – 68 ударов в минуту. Норма.

И тут его осенило. Это и было ненормально.

Внутренний диалог (монолог):

«Стоп. Давай по порядку, мозг. Ситуация: ты попал в другой мир. Факт. Твоя реакция: собрал лагерь, наладил быт, наблюдаешь за эльфами. Где истерика? Где панические атаки? Где неделя в позе эмбриона с криками «я хочу домой»? Этого нет. Почему?»

Варианты:

Шоковая заморозка. Психика настолько перегружена, что отложила сбой «на потом». Опасная гипотеза. Срыв может случиться в любой момент, когда защита рухнет.

Индивидуальные особенности. Он всегда был логиком, прагматиком. «Что толку плакать? Надо действовать». Это объясняло бы первые дни. Но не объясняло глубину этого спокойствия. Оно было не поверхностным. Оно шло из самых основ.

Третий вариант. Самый страшный. Его к этому готовили. Не явно, не словами «Сергей, летишь в мир эльфов». А иначе. Психофизиологической обработкой. Те самые шесть месяцев в лаборатории, стёртые из памяти. Что, если это был не просто «проект по изучению памяти»? Что, если это была акклиматизация? Постепенное, методичное приучение психики к необычным состояниям, к обработке нестандартных данных, к… стабильности в условиях полной неопределённости? Его мозг могли тренировать. Как мышцу. Чтобы он не сломался при первом же соприкосновении с реальностью, которая не укладывается в законы физики.

«А кто мог это сделать? – продолжил он рассуждать. – Государство? Минобороны? Вряд ли. Их методы грубее. И цель была бы ясна: «Солдат для параллельного мира». Меня же просто… выкинули сюда. Скорее, это сделал кто-то… или что-то оттуда. Из этого мира. Существа, способные влиять на реальность по ту сторону. Те самые «Протосы» из бункера? Или их враги? Или сам этот мир, который через проколы «заражает» нашу реальность, а я стал носителем? Неважно. Гипотеза рабочая: мой перенос не был случайностью. Я – часть процесса. Наблюдатель поневоле. Значит, выживание – не самоцель. Это обязательное условие для выполнения неизвестной миссии. А чтобы её выполнить, мир нужно понять».

Этот вывод принёс не страх, а странное облегчение. Хаос обрёл контуры задачи. Сложной, опасной, но решаемой.

Практические выводы и план:

Цель: Изучение мира (Аэл-Тарин) с минимальным риском.

Гипотеза: Контакт с местными (особенно столичными эльфами) на данном этапе = высокий риск попасть в рабство, быть убитым или стать подопытным (если они узнают про его «нулевую» природу). Решение: Продолжать политику скрытого наблюдения. Олесиэль – исключение. Она изгой, слаба, и уже установлен примитивный протокол обмена.

Инструменты:

Дроны. Испытать оставшийся, отремонтированный. Программа: короткие рейсы (максимум 2 км) для картографирования ближайшей местности, особенно на восток, куда указывала её «стрелка». Поиск поселений, троп, аномалий. Важно: не попасться на глаза. Высота – не менее 200 метров, режим «стелс» (выключить все маячки, использовать только пассивные камеры).

Журнал наблюдений. Создать структурированную базу данных. Не просто файл, а каталог с разделами: «Флора», «Фауна», «Разумные (эльфы, люди)», «Погода/Аномалии», «Артефакты/Технологии».

Классификация фауны:

Уровень угрозы: Безопасное (грызуны), Потенциально опасное (хищники размером с волка), Опасное (крупнее, аномальные способности).

Тип: Млекопитающее, рептилия, птица, аномалия (например, светящиеся «дымки»).

Поведение: Ночное/дневное, стайное/одиночное, реакция на технологии (исследует/боится).

Пример записи: «Объект F-07. Условное имя: «Свинохорт». Внешность: размер с барсука, мех серый, морда как у кабана. Поведение: роет корни у реки, игнорирует камеры. Угроза: низкая (при попытке приближения шипит, но убегает). Пищевой аналог: потенциально съедобен, но не тестировать из-за неизвестных паразитов/токсинов».

Критическая задача: Пищевые аналоги.

Запасы консервов – 3 месяца при жёсткой экономии. Надо искать замену.

Стратегия: Поэтапное тестирование. Этап 1: Растения, похожие на земные (ягоды, похожие на чернику/малину, орехи). Метод: «Тест на совместимость». Сорвать, положить на кожу (реакция?), потом на губу (жжение?), потом разжевать крошку, не глотая (вкус, онемение?). Выждать 2 часа. Если нет реакции – съесть маленькую порцию. Вести журнал реакции организма.

Рыба в реке. Выглядит нормально. Можно попробовать сварить уху из одной мелкой особи.

Грибы – категорически НЕТ без 100% уверенности, которой не будет никогда.

План Б: Если с местной флорой/фауной не срастётся – попытка гидропоники из найденных в автодомах семян томатов и зелени (были в наборе «для свежести»). Это долго, но даст хоть какую-то витаминную базу.

Сергей открыл новый файл на ноутбуке. «Протокол_Выживание_Фаза_2».

Цель: Переход от пассивного выживания к активному изучению и адаптации.

Шаги:

Запуск и тест дрона «ГеоСкан-1» (завтра, утро, ясная погода).

Составление детальной карты местности в радиусе 5 км.

Начало систематического сбора и тестирования пищевых образцов (флора, рыба).

Углубление «протокола общения» с Subject_Alpha (Олесиэль) для получения лингвистических и культурных данных.

Поиск физических следов «прокола реальности» для определения его природы и периодичности.

Он сохранил файл и вышел наружу. Два солнца садились, отбрасывая длинные, странные тени. Страх никуда не делся. Но теперь он был не бесформенным ужасом, а фактором риска, который можно занести в таблицу и учесть в расчётах.

«Кто бы ты ни был, что бы со мной ни сделало, – подумал он, глядя на багровеющий лес. – Ты дал мне инструменты. Автодом, знания, эту… странную устойчивость. Значит, у тебя на меня есть планы. Что ж. Пока твои планы совпадают с моим желанием выжить, я буду играть по твоим правилам. Но я буду наблюдать. Искать слабые места в твоей системе. В системе этого мира. И когда-нибудь… я перестану быть просто переменной в чужом уравнении».

Он вернулся в автодом «Крепость», к мониторам. На одном из них Олесиэль, сидя у костра (из сухих веток, разожжённого, видимо, трением – магия не работала), снова смотрела прямо в камеру. И на этот раз она не просто смотрела. Она подняла руку и медленно, чётко провела пальцем по воздуху – вертикальную линию, а потом горизонтальную, образуя крест. Потом указала на себя и повторила жест.

«Крест? Знак? Буква? Или… координаты?»

Сергей схватил блокнот. Протокол обмена данными только что перешёл на новый уровень. Игра началась.

Событие 3: Северное сияние над лесом. Сигнал.

Это случилось, когда багровая луна, которую он мысленно окрестил «Хаосом», только показалась из-за зубчатых горных пиков. Сергей как раз вносил данные о расходе фильтров в таблицу, когда периферийным зрением уловил мерцание.

Не на небе. В лесу. Там, где по его триангуляции (сравнение звёзд, положение солнц, карта рельефа) должен был находиться эпицентр катастрофы – нулевая точка его падения в этот мир.

Он схватил цифровой бинокль с 60-кратным зумом и ночным видением, выскочил из автодома. Воздух был неподвижен, тишина – абсолютна. И посреди этого вакуума, между колонн-деревьев, танцевало нечто.

Это не было похоже ни на что земное. Плазма? Не совсем. Скорее, пространство само расслаивалось, как плёнка мыльного пузыря, обнажая beneath себя… что-то. Не другую местность, а чистую, бесструктурную энергию, которая выплёскивалась наружу в виде сгустков переливающегося света. Цвета были неземные: ядовито-изумрудный, глубокий ультрафиолет, медный. Они перетекали друг в друга, образуя вихри и спирали. От всей этой картины исходило едва уловимое давление на барабанные перепонки и… на саму мысль. В голове возник лёгкий звон, знакомый, но не могущий вспомнить откуда.

«Прокол. Разрыв. Шов на реальности», – пронеслось в голове с леденящей ясностью.

И тут в кармане запищал телефон. Звук такой обыденный, такой дико неуместный здесь, что Сергей вздрогнул, как от удара током. Он вытащил телефон. На чёрном экране горел логотип яблока, а потом – привычный рабочий стол. И в верхнем левом углу, где всегда был жёлтый крестик «Нет услуги», сияли все пять делений.

СЕТЬ.

Он замер, не веря глазам. Потом тыкнул в браузер. Страница не загрузилась. Но в центре экрана всплыло системное уведомление: