Алименты для русалки

Перед ней стоял Дом.

Вопреки ее худшим опасениям, это была не покосившаяся развалюха, готовая рассыпаться от порыва ветра. Нет. Это был сруб. Могучий, исполинский, сложенный из бревен. Дерево потемнело от десятилетий, дождей и снегов, приобретя цвет горького шоколада, и казалось, что оно не мертво, а лишь спит тревожным сном. Дом дышал. Он был живым существом, вросшим в землю, как древний дуб. Его окна, узкие и длинные, без наличников, походили на прищуренные глаза старого хищника, что с ленивым подозрением разглядывал незваную гостью. Крыша, покрытая выцветшей, но удивительно целой черепицей, нависала над крыльцом, как насупленные, заросшие мхом брови. Весь его вид говорил не о ветхости, а о дремлющей, непоколебимой силе.

На массивной, окованной железом дубовой двери, которая казалась входом не в дом, а в цитадель, висела потускневшая латунная табличка. Василиса, сделав несколько неуверенных шагов по заросшей тропинке, подошла ближе. Влажной салфеткой, предназначенной для снятия макияжа, она протерла патину и зеленую медь. Буквы, выведенные с дореволюционной обстоятельностью, проступили на свет.

«Нотариальная контора П.С. Вороновой. Дела гражданские, семейные и иные. Прием строго по записи. В полнолуние – выходной».

– Иные дела… Юмористка, – хмыкнула Вася, хотя смешно ей не было. Слово «иные» здесь, в этой глуши, перед этим домом-зверем, звучало зловеще.

Она достала из сумки связку ключей, которую ей всучил молчаливый курьер в шумном московском офисе. Среди обычных ключей от городской квартиры был один – гигант. Тяжелый, выкованный из темного металла, с бороздкой немыслимо сложной, кружевной формы. Он казался артефактом из рыцарского романа. Дрожащими от холода или от нервов пальцами она вставила его в замочную скважину. Ключ вошел с мягким, маслянистым щелчком, словно замок, десятилетиями ждал именно этого прикосновения. Дверь, вопреки ожиданиям, открылась абсолютно бесшумно, выпустив наружу волну спертого, воздуха, пахнущего пылью, воском и сушеными травами.

Внутри царил мрак. Густой, непроницаемый, как смола. Вася шагнула за порог и замерла, не решаясь идти дальше. Рука сама собой скользнула по бревенчатой стене в поисках выключателя. Под потолком вспыхнула одинокая лампочка в красивом антикварном абажуре.

Офис бабушки напоминал музей и бюрократический ад одновременно. Вдоль стен, до самого потолка, тянулись стеллажи, но не из дешевого ДСП, а из настоящего, потрескавшегося от времени дуба. И они были забиты папками. Тысячами папок. Но это были не привычные картонные прямоугольные канцелярские папки. Это были фолианты в кожаных переплетах с тяжелыми металлическими уголками, больше похожие на средневековые гримуары. На их корешках, выведенные каллиграфическим почерком, стояли не безликие номера дел и даты. Там были странные надписи, от которых по спине пробегал холодок. «Упыри (имущественные споры)», «Леший и Лесхоз (незаконная вырубка)», «Домовые (трудовые договоры и споры о подношениях)», «Кикиморы (раздел болот)», «Водяные (нарушение границ акватории)».

– Так, Василиса, соберись. Бабушка была эксцентричной, возможно с возрастом стала городской сумасшедшей, это нормально, – сказала она себе вслух. Голос прозвучал гулко. – Сейчас придет риелтор, мы все подпишем, и я уеду. А этот хлам сожжем.

– Я бы попросил не выражаться, – раздался из темного угла голос. Спокойный, низкий, с бархатными, чуть насмешливыми нотками. – Это не хлам, а архивы особой важности. Наследие. А вот ваш костюм от известного бренда, боюсь, здесь действительно неуместен. Слишком маркий.

Сумка выпала из ослабевших пальцев Васи и глухо стукнулась о пол.

На огромном письменном столе, заваленном бумагами, свитками и странными предметами, сидел кот. Он смотрел на девушку не мигая, закинув лапу на лапу, на стопке пожелтевших дел. Огромный, сиамский, с шерстью цвета топленых сливок и шоколадными отметинами. Глаза его, синие, как два сапфира, смотрели на нее с нескрываемым снисхождением. А в зубах, элегантно зажатая в углу рта, дымилась сигарета, испуская в затхлый воздух струйку горького дыма.

Василиса моргнула. Раз. Два. Кот не исчез. Он лишь стряхнул пепел в массивную бронзовую пепельницу.

– У меня галлюцинации, – констатировала она, отступая на шаг. Голос был чужим. – Острое переутомление. Стресс. Гипогликемия.

– У тебя острый недостаток воспитания, – парировал кот, выпустив два колечка дыма через ноздри. – Здравствуй, Василиса. Меня зовут Иннокентий. Я – твой ассистент, помощник и хранитель дома, если позволите ваш фамильяр. Твоя бабушка, мир ее праху, почила. Но оставила после себя просто гору незакрытых дел и юридических казусов. Так что добро пожаловать. Сигаретку?

– Коты. Не. Разговаривают, – выдавила из себя Вася, пятясь к спасительной двери. Мозг лихорадочно цеплялся за остатки логики. – Это биологически невозможно. У вас отсутствует необходимый для этого речевой аппарат.

– А у тебя отсутствует совесть, раз уж ты вознамерилась продать родовое гнездо этому типу, Свинину, – кот с неожиданной грацией спрыгнул со стола. Старые половицы под его весом солидно скрипнули. – Кстати, он сейчас будет. С минуты на минуту. Мерзкий, скользкий тип. Я бы на твоем месте, прежде чем ставить подпись, очень внимательно проверил пункт о форс-мажорных обстоятельствах в его договоре. Очень. Внимательно.

И в этот самый момент в дверь оглушительно постучали. Не постучали – забарабанили. Настойчиво, сильно, бесцеремонно.

Вася подпрыгнула. Рациональная часть ее мозга, отчаянно борясь с паникой, шептала спасительные слова: «Это розыгрыш. Скрытая камера. Кто-то поставил динамик в углу. Это сложная аниматронная кукла, как в парке развлечений».

Она распахнула дверь.

На пороге стоял мужчина. Низкий, округлый, с розовым лицом и маленькими, бегающими глазками. Он был одет в дешевый синтетический костюм, который трещал по швам.

– Василиса Сергеевна! – радостно взвизгнул он, протягивая потную ладошку. – Геннадий Свинин, агентство недвижимости «Элит-Сруб». Как добрались? Ух, какая погодка, а? Давайте сразу к делу, у меня клиент горит, деньги наличкой, прямо сейчас!

Он буквально втолкнул Васю обратно в дом и, не снимая грязных ботинок, прошел к столу.

– Вот, договорчик! – он с шумом выхватил из папки и шлепнул на стол бумаги. – Типовой! Все чистенько, как слеза младенца! Вы нам этот прекрасный домик и земельку, а мы вам – четыре миллиона рублей! Щедро, согласитесь, для такой-то дыры! Подписывайте вот здесь, и вот здесь, и еще инициалы на каждой страничке.

Василиса, все еще искоса поглядывая на кота (который с невозмутимым видом взобрался на шкаф и притворился чучелом), внезапно почувствовала, как привычная профессиональная злость вытесняет страх. Цифры. Договоры. Юридические формулировки. Это была ее стихия. Это возвращало ее в реальность.

Она взяла договор.

– Четыре миллиона? – ее бровь поползла вверх. – Геннадий, кадастровая стоимость одного только этого участка вдвое выше. – Она быстро, по диагонали, пробежала глазами текст. Пальцы сами находили нужные строки. – Пункт 7.3: «Продавец гарантирует полное отсутствие каких-либо обременений, как-то: залоговых, арендных, а также астральных, инфернальных и прочих, имеющих магический характер»? Это что за бред?

– Шутка юмора! – нервно, слишком громко хохотнул Свинин. У него по лбу, огибая редкие волосы, скатилась капля пота. – Местный колорит, так сказать! Для атмосферы! Подписывайте, Василиса Сергеевна, не тяните. Ну же!

И тут Свинин сделал роковое движение. Он вдруг протянул свою короткую пухлую руку к столу, где среди бумаг стояла тяжелая чугунная печать. Древняя, массивная, ее рукоять была выполнена в форме черепа ворона.

– И печать, печать, конечно, тоже передается вместе с домом! Это же инвентарь!

– Не трогай! – внезапно рявкнул кот со шкафа, и в его голосе прозвучала сталь. – Она не инициирована!

Но было поздно. Пальцы Свинина сомкнулись на холодном металле.

В тот же миг воздух в комнате сгустился, стал тяжелым, как ртуть. Лампочка под потолком замигала и погасла. Единственным источником света стала печать. Она вспыхнула ослепительным, багровым светом, который ударил в глаза. Свинин взвизгнул, как резаный, но не смог разжать пальцы – казалось, раскаленный металл прирос к его руке.

– А-а-а-а! Горячо! Жжется! – заорал риелтор, и его голос начал меняться, булькать.

Его лицо на глазах у Василисы начало оплывать, терять форму. Розовые щеки раздулись, наливаясь красным оттенком. Нос поплыл, сплющился и вытянулся вперед, превращаясь в розовый пятачок. Глаза, и без того маленькие, налились кровью и злобой. Уши вытянулись и заострились. Костюм с оглушительным треском лопнул на спине, обнажая щетинистую, покрытую жесткой шерстью кожу.

– Хрю! – вырвалось из его глотки. – Отдай! Это моя земля! Моя! Желуди! Тьфу, то есть деньги! Мои деньги!

Василиса, лишившись дара речи, вжалась в стену. На ее глазах человек, риелтор Геннадий Свинин, превращался в огромную, жирную, разъяренную свинью, лишь отдаленно напоминающую человека, облаченную в лохмотья дорогого пиджака.

– Оборотное зелье, видать, просроченное, или дозировку не рассчитал, – с брезгливым отвращением прокомментировал кот со шкафа. – Я же говорил, Свинин – это не просто фамилия. Он из клана Перевертышей. Мелкие, пакостные твари. Они давно на это место зуб точат.

Свинья-риелтор, неуклюже встав на задние лапы (которые теперь были копытами), с утробным ревом бросилась прямо на Васю.

– Подпиши! – визжала свинья человеческим голосом, брызгая слюной. – Подпиши, сука городская!

В этот момент мозг Василисы отключился. Все ее образование, опыт, логика – все испарилось. Остались только чистые, животные рефлексы. Ее рука метнулась к столу и схватила первое, что попалось. Это был тяжелый, увесистый том в твердом темно-вишневом переплете. «Уголовный кодекс Российской Федерации. С комментариями и дополнениями».

– Нападение на представителя власти при исполнении! – выкрикнула она, сама не понимая, что говорит, и со всей силы, вложив в удар весь свой страх и ярость, опустила фолиант на голову монстра.

Удар вышел на славу. Тяжелый, глухой, сочный. Свинин коротко хрюкнул, его налитые кровью глаза удивленно закатились, и он с грохотом, сотрясая ветхие половицы, рухнул на пол. Печать, дымясь, отвалилась от его копыта и, звякнув, покатилась к ногам Василисы.

Наступила тишина. Глубокая, вязкая. Только кот на шкафу, с философским видом, демонстративно затушил свою папиросу о корешок книги с названием «Магия для чайников».

Вася смотрела на огромную бессознательную свинью в рваных брюках. Потом на кота. Потом на печать, лежавшую у ее ног.

Ее мозг, натренированный годами искать логику в самых запутанных контрактах и хитросплетениях законов, выдал «Ошибку 404». А затем, через мгновение, перезагрузился в безопасном режиме.

– Так, – сказала она дрожащим, но уже не срывающимся голосом. – Допустим. Просто… просто допустим. Это все – массовый гипноз, или я вдохнула споры какой-то ядовитой плесени. Но…

Она подняла печать. Металл был теплым и приятно вибрировал в руке. Как только она коснулась его, перед глазами побежали странные строки, словно интерфейс дополненной реальности:

«Пользователь: Василиса Воронова. Статус: Наследница подтверждена. Уровень доступа: Полный. Активные задачи: 1. Утилизировать тело риелтора (шутка). 2. Принять дела. 3. Покормить кота».

– Кеша, – обратилась она к коту, чувствуя, как мир сдвигается с оси.

– Да, Хозяйка? – кот спрыгнул вниз и потерся о ее ногу. Теперь он был размером с обычного кота, но глаза все еще были слишком умными.

– У нас есть кофе? Настоящий, в зернах?

– Только цикорий и настойка мухомора. Но я могу сбегать в ларек.

– Сбегай. И купи чего-нибудь сладкого, сахар поднять.

Вася, пошатываясь перешагнула через храпящего Свинина, села в бабушкино кресло и открыла ноутбук. Интернета не было. Зато в углу экрана появилась новая иконка: черный ворон.

Она кликнула. Открылся текстовый файл:«Инструкция для чайников. Если ты это читаешь, значит, я умерла, а ты вляпалась. Пункт первый: никому не верь, особенно Лешему – он берет взятки. Пункт второй: Закон суров, но это Закон. Ты теперь Закон для тех, кого нет в людских кодексах. P.S. Кота не обижай, он злопамятный».

Вася закрыла лицо руками и истерически хихикнула.

– ИП «Вороний глаз», – пробормотала она. – Ответственность застрахована. Ну что ж, проверим вашу юрисдикцию.

За окном, в сгущающихся сумерках, вдруг раздался яростный, оглушительный рев, от которого задрожали стекла. Не зверя – человека.

– А, это Потапов, начальник местной полиции, – пояснил Кеша, ловко открывая входную дверь лапой. – Он всегда так ревет, когда ему квартальный бюджет урезают. Я скоро. Ты пока не выпускай этого, – он кивнул на Свинина, – пока не подпишет полный отказ от претензий. Форма 12-Б. Лежит в синей папке.

Она взяла синюю папку, нашла форму 12 и, прищурившись, начала читать мелкий шрифт.

– Так, – прошептала она, и в ее голосе зазвенела сталь профессионала. – Пункт об ответственности за порчу имущества при трансформации… Мы с тебя, свинина, еще и за химчистку ковра взыщем.

Впервые за вечер Василиса Воронова почувствовала себя на своем месте. Ад был здесь, но это был бюрократический ад. А в нем она была как рыба в воде. Даже если вода эта – болотная или кишит кикиморами.

ГЛАВА 2. Досудебное урегулирование

Свинин приходил в себя тяжело. Сначала дернулось левое копыто, потом правая рука (трансформация застряла на полпути, оставив ему человеческие кисти, но свиные уши и пятачок). Он открыл глаза, мутные, как некачественный самогон, и попытался встать.

– Сидеть, – голос Василисы звучал так, как звучал обычно на советах директоров, когда кто-то предлагал сократить бонусы топ-менеджменту. – Резкие движения чреваты иском за порчу паркета. Это дуб, девятнадцатый век.

Вася сидела в кресле, закинув ногу на ногу. На коленях у нее лежала папка с формой №12, а в руке – тяжелая перьевая ручка, которую она нашла в ящике стола.

Свинин хрюкнул, ощупал свое лицо и взвизгнул.

– Ты… Ты что наделала, ведьма?! Как я теперь в таком виде в МФЦ пойду?!

– Это не я. Это ваша психосоматика на фоне нарушения чужих границ, – спокойно парировала Вася. – Статья 14 Гражданского кодекса РФ: «Самозащита гражданских прав». Способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению. Вы на меня напали – я применила самооборону. Все честно. А теперь давайте обсудим условия вашей капитуляции.

– Какой капитуляции?! – Свинин попытался вскочить, но пол под ним вдруг стал вязким, словно битум. Он увяз по щиколотку. Дом явно был на стороне новой хозяйки. – Я на тебя в суд подам! У меня дядя в областной прокуратуре! У меня справка есть!

– Успокойтесь, Геннадий. Или как вас там по паспорту? – Вася постучала ручкой по папке. – Я изучила этот документ. Форма 12: «Акт об отказе от территориальных претензий в обмен на сохранение человеческого облика». Очень занимательное чтиво. Пункт 3 гласит, что, если вы не подпишете отказ добровольно, трансформация станет необратимой через… – она взглянула на наручные часы, – …сорок минут. И вы останетесь свиньей. Буквально. А свиньи, как известно, права собственности не имеют.

Свинин побледнел. Пятачок задрожал.

– Это шантаж!

– Это сделка, – поправила Вася. – Win-win, как говорят у нас в столице. Вы подписываете отказ от покупки этого участка и обязательство не приближаться к Ведьминому тупику ближе, чем на километр. Я ставлю печать, которая откатывает вашу… мутацию.

Дверь скрипнула. В комнату вошел Иннокентий. Он был мокрый, злой и держал в зубах полиэтиленовый пакет с логотипом популярного супермаркета «Калинушка».

– Зернового кофе нет, – буркнул кот, выплюнув пакет на диван. – В ларьке только растворимый и сухарики со вкусом холодца. За кофе в зернах нужно будет в центр ехать, это уже без меня.

Кот посмотрел на Свинина, который пытался вытащить ногу из пола.

– О, очнулся. Вася, не верь ему. У него пальцы скрещены за спиной. Это старая клановая привычка.

– Я вижу, – кивнула Вася. – Иннокентий, будь добр, найди в архиве бланк проклятия на импотенцию. Кажется, это папка «Семейное право», раздел «Меры обеспечительного характера».

Свинин взвыл.

– Не надо! Подпишу! Где?!

Вася протянула ему бумагу и ручку.

– Здесь. И здесь галочка – согласие на обработку персональных данных. Без этого сейчас никуда.

Риелтор трясущимися руками поставил закорючки. Как только последняя подпись легла на бумагу, Вася взяла чугунную печать. Она снова почувствовала тепло, и перед глазами всплыл текст:«Заверение договора. Энергозатраты: 5%. Откат трансформации: Запуск».

Она с силой прижала печать к бумаге. Зеленая вспышка на этот раз была мягкой, почти уютной.

Свинин охнул, его уши втянулись, пятачок расплылся обратно в нос картошкой, а щетина исчезла. Он снова стал потным, неприятным, но человеком. Пол отпустил его ноги.

– Вон, – тихо сказала Вася.

Свинина не пришлось просить дважды. Он вылетел за дверь, забыв про свой кейс, и было слышно, как он шлепает по лужам, проклиная тот день, когда решил заняться недвижимостью в Тумановце.

– Неплохо, – оценил кот, разрывая когтем пакетик кофе 3 в 1

– Для первого раза – твердая четверка. Бабка обычно превращала их в жаб, а потом продавала французскому ресторану. Ты гуманнее.

– Я юрист, Кеша. Мертвый ответчик не платит судебные издержки, – Вася потерла виски. Голова гудела. – Что в пакете?

– Я же сказал: суррогат кофе, сгущенка и банка шпрот. Шпроты мне.

– Справедливо.

Вася подошла к старому электрическому чайнику, который стоял на подоконнике. Пока вода закипала, она смотрела в окно. Дождь кончился, но туман стал гуще. В его клубах двигались тени.

– Кеша, – спросила она, не оборачиваясь. – Кто они? Клиенты?

– Они самые. Очередь занимают. Слухи быстро расходятся. Но сегодня приема не будет. Тебе надо принять дела.

– Какие дела?

– Инвентаризацию, – кот запрыгнул на стол и лапой открыл толстую амбарную книгу. – На балансе ИП «Вороний глаз» числятся разные магические вещи, документы и, самое главное, Контракты.

– С кем?

– С городом, Василиса. С Лесом. И с теми, кто живет Между. Твоя бабка была не просто нотариусом. Она была… как бы это сказать на твоем языке… Омбудсменом по делам нечисти. Они не могут пойти в обычный суд, если их кинули. Они идут к нам.