Каждому своё

– Я поздравляю вас с еще одной удачей, – пожал он Кремнёву руку.

– Рано, мой друг, ликовать триумф, – сказал профессор.

Плотникову нечего было добавить.

– Я сам доставлю его домой, – предложил он, указав кивком головы на Стаса.

– Хорошо, – согласился Кремнёв и, ещё раз убедившись, что пациент вполне дееспособен, дал Плотникову ряд рекомендаций. Он их взял на вооружение и вместе с Разгуляевым покинул НИИ. Стас ничего не помнил, и Владимир, пока они шли к остановке, объяснял ему кто он и что.

– Ты вчера сильно ударился головой. Пришлось тебя показывать доктору, – он взял его руку и провёл в области подзатыльника. – Сейчас привезу тебя домой. Отлежишься пару деньков, восстановишься, и твои дела опять пойдут в гору. Твоя жена, Катя, наверное, уже переживает. Ведь тебя со вчерашнего дня не было дома. – Плотников поймал машину, но сразу решил не везти его домой.

– Сначала покатаемся по городу, – подумал он. – Необходимо побольше информации вложить в его голову. Водитель, получив приличный взнос, был не против подобного развлечения.

– А помнишь, как мы с тобой в «Бригантине» познакомились? – загружал Владимир в Разгуляева информацию. – Ты приехал туда с Катей какое-то событие отмечать. Помнишь?

Разгуляев углубился в свои размышления. Перед ним всплывали мутные фрагменты минувшего времени. Он пытался их склеить с услышанным, но даже не мог вспомнить, как выглядит его супруга. «Видно, здорово ударился», – подумал он.

– А помнишь, я вас на концерт Николаева бесплатно проводил? Затем мы втроем коньяк пили. Ты ещё меня приревновал к Кате. Хотя причины для этого не было. Ну, помнишь, нет?

Что-то припоминалось из прошлого. Проблесками всплывали затемненные кадры, сложенные рассказами художника. Стас напряжённо работал мозгами. Ему хотелось хоть что-то вспомнить красочно. Хоть на чем-то поймать яркий ориентир. Но в его голове была полная пустота

– Видимо, я чётко головой ударился, – сказал Разгуляев. – Ничего не помню.

– Постепенно восстановишься и придёшь в себя, – успокаивал его Плотников. Затем попросил водителя подъехать к своей художке. – Подожди немного здесь, – сказал он ему и повёл Разгуляева в мастерскую. – Вот, это те самые коттеджи, которыми ты восхищался, – показывал он Стасу картонные макеты.

И опять перед ним всплывали смутные картинки.

– В этой комнате мы всегда любили находиться, – сказал Плотников, когда они оказались в комнате отдыха.

Немного побыв в ней, они покинули мастерскую. Сели в машину, и водитель тронулся с места. Владимиру надо было протянуть время до Катиного возвращения с работы. И это ему удалось. Стрелки часов указали на нужные цифры.

– Это твой дом, – указал Плотников на пятиэтажное жилое строение.

И вновь перед Разгуляевым всплыли смутные картинки. Плотников рассчитался с водителем, и они вошли в подъезд. Катя открыла дверь и облегчённо вздохнула.

– Ну, Слава Богу, – сказала она. – Я уже вся испереживалась. Думаю, что за срочность такая?

– У нас произошла небольшая авария, – объяснил Владимир. – Стас вчера упал и ударился головой.

В данное время он находится в некоторой амнезии. Но ты, главное, не переживай. Он восстановится.

– О, Господи, а ведь я предчувствовала неладное, – запричитала Катя. – Но теперь что, будем надеяться на лучшее. Вы проходите в гостиную, – пригласила она их. – Я чай приготовлю.

– Разве что недолго, – согласился Плотников. – У меня ещё много своих дел не завершено.

Разгуляев в основном молчал и пытался хоть что-то вспомнить. Но ничего не выходило. Катя накрыла столик в гостиной и всем принесла чай.

– Угощайтесь, чем богаты, – улыбалась она.

Ей было приятно осознавать, что Стас жив и здоров. Вскоре Плотников попрощался.

– Я позвоню, – пообещал он напоследок и уехал.

Как и вчера, Лариса Скорова утром рано приехала в больницу. Но посетить мужа ей опять не разрешили. Она настойчиво ожидала хоть каких-то известий о состоянии здоровья Вадима. Со своими родителями и родителями Вадима она поддерживала контакт по телефону. Выглядела она утомлённо. Последние две ночи Лариса фактически не спала. Неизвестность её измучила до такой степени, что взгляд был абсолютно безразличен к окружающему миру. Она думала только о нём. Все остальные проблемы отошли в сторону и некоим образом не цепляли её чувства. Глаза наполнились слезами, и казалось, что эта накопившаяся влага вот-вот брызнет, покатившись ручьями по бледным щекам, делая у её ног лужу.

Лариса закончила исторический факультет Иркутского педагогического института. Несмотря на то что со школьной скамьи она мечтала давать детям знания, по своей прямой специальности устроиться не смогла. По кое-каким связям своей подруги Ирины Киселевой она поступила в краеведческий музей и по сегодняшний день работала экскурсоводом. Неожиданная трагедия внутренне подломила Ларису. В данный момент она была полностью потеряна. Каждая её мысль на половине обрывалась, и появлялась новая, которая перекрывала последующую, не доходя до полного фокусирования. Лариса не могла найти себе места.

«Как же теперь я проживу?» – думала она.

Последнее время совместная жизнь с Вадимом отчего-то не заладилась. Но потерять его ей очень не хотелось. Она уже привыкла к роскоши и достатку. Буквально перед аварией Вадим подарил ей десять процентов акций. Но её беспокоил вопрос, сможет ли она ими воспользоваться самостоятельно без Вадима? Взволнована она была многими вопросами. Посидев немного на диванчике, она поднималась и подходила к окну.

Наблюдая за подъезжающими и отъезжающими машинами, Лариса на миг отвлекалась. Но буквально через минуту образ Вадима вновь всплывал в её воображении, и она возвращалась на диванчик. Соединив колени и положив на них ладони, Лариса отрешённо смотрела в пол. Она хорошо знала своего мужа и не могла поверить в то, что он самостоятельно врезался в бордюр. Ведь он фактически не употреблял спиртного и всегда, находясь за рулем, был крайне осторожен.

На заре перестройки Вадим Скоров одним из первых открыл видеосалон. Деньги на раскрутку одолжил дядя по отцовской линии, который свято верил в удачу племянника. И не ошибся. Вадим зацепился за эту идею всеми своими конечностями, создав за короткое время целую сеть. В каждом районе города он имел свой видеосалон. За фантастически короткий период его финансовое положение выросло до таких размеров, что он невольно задумался о более масштабных проектах. Скоров часть денег вложил в ремонтные работы, и они принесли хорошую прибыль.

Тогда-то и посетила Скорова мысль о создании строительного кооператива. И опять запланированные стратегии свершились. Компания прогрессивно набирала обороты, и появились новые соображения. Вадим составлял новые и новые планы. Однако в жизни не бывает всё гладко. Мост через пропасть, по которому Скоров шёл к своему апогею, надломился. На месте надлома он был до того ненадёжен, что каждый шаг мог оборвать все страховые канаты, которыми он был опутан при нормальном функционировании собственной жизни.

Лариса несколько раз ездила в контору. Её там успокоили тем, что все прежде заключенные контракты своей стабильности не потеряли и выполняются с точностью их условий. Сотрудники были тронуты случившимся. Но в больницу до сих пор никто не приехал. Профессор Гришин появился после обеда.

– Извините, Лариса Сергеевна, – обратился он к ней вежливо. – Вашего мужа из реанимации перевели в платную палату. Он пришёл в сознание, и я вас сейчас к нему проведу.

Ларисе нелегко было говорить. Ей хотелось скорее увидеть Вадима, притронуться к нему, убедиться в том, что динамика положительная и скоро он встанет на ноги. Поэтому она просто покачала головой знаком согласия. Поднявшись лифтом на девятый этаж, они прошли по коридору и остановились возле двери, отделанной пластиком. Гришин её открыл и, отойдя в сторону, пропустил даму вперёд.

– Вы можете с ним быть, сколько хотите, – сказал профессор и удалился.

К Скорову была подсоединена система. Через катетер на груди поступали лекарственные препараты. Лариса прошла и села возле кровати больного. Вадим молчал и смотрел на неё изучающе. Его предупредили, что сейчас к нему войдет супруга Лариса. Но он не мог признать в ней близкого человека.

– Как же так, Вадик? Я чуть с ума не сошла, – с горем пополам выдавила она из себя, и слезы брызнули на простыню, которой был накрыт бизнесмен.

Он молчал и делал попытки хоть что-то вспомнить. Но всё его напряжение не было увенчано успехом.

– Я Кирилла отправила к маме в Первомайский, – сквозь слезы сообщила Лариса. – Мне некогда забирать его из садика.

– Кто такой Кирилл? – произнёс Вадим первые слова.

– Как кто такой? – ещё сильнее разрыдалась женщина. – Это же наш с тобой сын.

В своём беспамятстве Скоров мучился. Внутренне он очень переживал. Ему хотелось приласкать эту несчастную женщину. Сказать ей какие-то успокоительные слова. Но он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он взял её руку и, несильно сжав, сказал:

– Прости меня. Но мне нелегко вспомнить какие-то события. Я даже аварии не помню. Что говорить о большем?

– А помнишь, как мы с тобой познакомились? – спросила Лариса.

Скоров отрицательно покачал головой и виновато отвёл в сторону взгляд. Однако в этот момент в Ларису словно вселились свежие силы. Она поняла, что от неё в данный момент требуется. Она решила рассказать ряд случаев из их совместной жизни.

– Ты учился старше меня на два курса на математическом факультете. В институте проходил бал, и ты в тот вечер обратил на меня внимание. Ты пригласил меня на танец и объяснился, что любишь. Весь вечер мы провели вместе. Затем до утра гуляли по городу и встретили рассвет. А на другой день ты приехал ко мне домой с огромным букетом цветов. Я была в восторге. С того момента мы не расставались. А помнишь, как мы на Байкале медовый месяц справляли? Было очень здорово. Ты, я и природа. Два года назад я родила тебе сына. Институт я закончила заочно. А ты постоянно спешил куда-то, боялся опоздать. Последний год полностью ушёл в работу, и нам с Кириллкой совсем не уделял внимания. Я тебе всё прощала и ждала домой.

Скоров её слушал и представлял перед собой образы. Лариса, заметив его углублённый взгляд, решила ненадолго оставить его одного. Пусть проанализирует полученную информацию. Да и перегружать его нельзя.

– Побудь немного один, – сказала она. – Я пойду, обрадую всех, что ты в сознании и что скоро поправишься.

Скоров маякнул головой. Мол, давай, моя девочка, сходи, позвони всем. Может за счёт их удастся что-то вспомнить.

Глава 5

Сам факт забвения прошлых событий взволновал Разгуляева не на шутку. Преподнесённые события Плотниковым кое-какую картину нарисовали. Но те образы были до того размазаны, что он всем своим нутром чувствовал своё бессилие их яркого восстановления.

Проснувшись ни свет ни заря и поднявшись с постели, Стас умылся и стал усиленно думать. Где-то в самой глубокой точке своего сознания он видел свою значимость. Он верил, что кому-то нужен. Но кто эти люди? Где они? Он точно знал, что должен действовать. Но в каких рамках? В чём именно? Здесь перед ним был тупик. Не зная, как его обойти, Разгуляев ходил обеспокоенный по комнате.

Неспособность выйти из гнетущего состояния заставило Стаса заняться приготовлением завтрака. Времени затратилось немного, и он в гостиной стал выполнять физические упражнения. Отжавшись на руках от пола, он поднялся и увидел Катю. Она стояла в дверном проеме и, смотря на него, не могла поверить собственным глазам. На какой-то миг ей показалось, что это не Стас, а какой то совершенно посторонний мужчина.

– Доброе утро, – сказала она и мило улыбнулась. А про себя подумала: «Надо же, как сильно ударился головой».

– Доброе утро, – ответил Разгуляев и направился в кухню. – Сейчас я тебя завтраком накормлю, – пообещал он и стал накрывать стол.

Катю можно было немногим шокировать. Но чтобы Стас был в такую рань на ногах! Да ещё чтобы сделал зарядку и приготовил завтрак! Это выходило за грани реального. Нет, его точно подменили. Разгуляев чувствовал, что должен куда-то идти. А куда именно, не имел даже малейшего представления. Углубиться в собственную память не получалось, и это его мучило еще больше.

– Катя, – наконец он обратился к ней. – Не обессудь, что я с самого утра загружаю тебя вопросами. Но, кроме тебя, мне не к кому обратиться. Я хочу знать своё предназначения. Ведь у меня должен быть род занятий?

Кате не верилось, что у Стаса временные провалы памяти, что ему надо рассказывать как можно больше о нём самом. Только в этом случае он восстановится и придёт в себя. Разгуляев смотрел на неё умоляющим взглядом. Дескать, что же ты молчишь? Кто же мне поможет, кроме тебя? Читая в его глазах отчаянье, она решила вкратце, с самого начала их знакомства поведать о нём.

– Ты приехал в Иркутск из другого города. Мы с тобой познакомились в Комсомольском парке. Потом ты хотел устроиться на работу. Но у тебя нет местной прописки, и тебя никуда не взяли. С тех пор ты проводишь дни неизвестно где. А ночевать всегда возвращаешься ко мне.

Перед Разгуляевым опять всплыли мутные образы. И опять не получилось их разрисовать яркими красками.

– А почему Плотников сказал «Сейчас я тебя отвезу к твоей жене Кате?», – не успокаивался Стас и пытался восстановить хоть какую-то картинку. Ему хотелось вникнуть хотя бы в незначительный кадр и из него склеить небольшую часть прошлой киноленты. Но все попытки были напрасны.

– Потому, – сказала Катя – что он нас знает как супружескую пару. Ему неизвестна сама суть нашего совместного проживания. Мы с ним познакомились в ресторане. Он оставил тебе номер своего телефона. На другой день ты ему позвонил, и с тех пор вы с ним встречаетесь. – Катя посмотрела на часы. – Мне пора на работу. А ты никуда не исчезай. Я вечером вернусь, и обо всем поговорим.

– Хорошо, – сказал Стас и опять задумался. «Кто же я такой? – в сотый раз он задал себе вопрос. – Наверное, надо погулять по городу». Неожиданно посетила мысль: «Мало ли что, вдруг какие-то прояснения будут…».

Выйдя во двор, Разгуляев огляделся вокруг, и перед ним опять возникли туманные образы. Как будто подобное уже происходило с ним, но совершенно в неведомой и неизвестной ему жизни. Стас направился вперед и, выйдя на тротуар, пошагал вдоль него, держа мозги в напряжении. Перед ним всплывали разные картинки, но почвы под ними не было. Встречные и попутные прохожие не обращали на него внимания. Собственно, как и он на них.

Незаметно стрелки перевалили за двенадцать и приблизились к двум часам. Возле винно-водочных торговых точек стали собираться люди и создавать очередь. Немного погодя они превратились в беспорядочную и агрессивную толпу. Кричали, орали, и эта мятежная баталия привлекла внимание Стаса. Он остановился и, сам того не понимая, стал наблюдать.

– Вы не окажете мне помощь с покупкой? – донесся до его слуха женский голос. Стас оглянулся и увидел приятной внешности даму. В еёглазах наметилась легкая усталость. Обычно такой взгляд бывает у тех, кто не высыпается. Какие у неё на это имелись причины, Стаса не заинтересовало. На него своих проблем свалилось по горло. Однако с ответом он чуть притормозил и глянул на неё изучающе. Её притягательная аура обладала способностью развеять туман любой плотности. Поэтому он быстро сосредоточился и понял, что от него требуется.

– Боюсь, ваша просьба останется не выполнима, – сказал он. – В одиночку я не смогу осилить эту блокаду.

– Попробуйте с кем-нибудь, – настойчиво просила незнакомка. – Не бесплатно же. У меня есть лишние талоны. Себе возьмёте выпивку.

Последнее предложение заинтересовало Разгуляева. Но он прекрасно осознавал, что принять вызов без помощи будет безумием. Однако слова «не бесплатно же» разжигали в нём желание стать полезным для этой удивительной шатенки. Покрутив головой, Стас обратил внимание на двух молодых людей, глазеющих на осаду и по сторонам. Возможно, они лелеяли надежду, что когда-нибудь и они смогут прорваться к цели.

– Подождите секундочку, – попросил он женщину и подошёл к молодым людям.

– Здорово, пацаны, – сказал он как можно дружелюбнее.

– Здорово, – откликнулись те и выставились на него в ожидании, что он им сообщит.

– За водкой? – поинтересовался Разгуляев. – Талоны толкаем с рублевой накруткой, – объяснил один из них.

– А в чём дело?

– Да нет, ничего, – как бы о чём-то задумался Стас. Затем уже более уверенно посмотрев на них, поинтересовался:

– Вы мне не окажете содействие? – показал он кивком головы на столпотворение. Один я не справлюсь, а если вы меня подтолкнете, возможно, что-то и получится. Только сразу не убегайте, а то мне некому будет подать. Слишком большой заказ.

Пацаны, почувствовав реальность плана, колебались недолго. Разгуляев вернулся к женщине, взял у нее деньги и талоны. Минут через пятнадцать он приблизился к окошечку. Все необходимое подал продавцу. Она отсчитала нужную сумму и подала ему сдачи. Он её кое-как протиснул в карман. Его со всех сторон сдавили. По всему телу выступил пот. Следом за сдачей пошла водка. Выходила она из окошечка по две бутылки. Стас, словно по конвейеру, передавал её пацанам, которые достойно выполняли поставленную задачу.

В домоуправлении каждый житель получал по два талона, и это была месячная норма. Но в окошечко их можно было подать целую пачку, и на каждый талон продавец подаст норму. Это и давало гарантию конкретного заработка.

Разгуляев уже хотел выбираться, но ему ещё подали деньги и талоны.

– Слышь, мужик, – услышал он за спиной. – Не вылазь пока. Возьми ещё. Сдачу заберёшь себе, – кто-то из толпы просил умоляюще. Видимо, он уже потерял надежду пробиться к цели.

Разгуляева заинтересовало предложение, и он остался возле окошечка. Всё повторилось. Сдача в карман – водка хозяину. И вновь не удалось выбраться. Подали ещё талоны и деньги. Только что отработанная схема действовала безупречно. Вся продукция проходила через пацанов, и они с каждого клиента брали свои проценты – десятую бутылку. Вскоре водка кончилась. Стас освободился от сковавших его уз и выбрался на свободу. Пацаны преданно ждали. Возле них находилась батарея бутылок. Стас был весь мокрый.

– Ух! – выдохнул он облегчённо. – Жара-маманя!

Он был утомлён. Но его усталость наделялась приятным ощущением.

– Ну что? – обратился он к компаньонам.

– Юра, – протянул руку тот, что выглядел покрупнее и коренастее.

Лицо волевое. Черты правильные. Глаза карие. Одет по-спортивному. Кроссовки, спортивный костюм, футболка. Стас разжал его руку и сжал другую.

– Михаил, – сообщил молодой человек.

Он выглядел так, словно непрерывно решал жизненные ребусы и их решения его до того утомило, что все каверзности дум отпечатались на его лице. Осанка чуть сутуловатая. Ноги, будто у кавалериста, колесом. Он постоянно соблюдал позицию обороны, точно готовился отразить нападение. Его поведение создавало впечатление, что чувствовал он себя неуверенно и напряжённо. Бегал туда-сюда глазами, озираясь по сторонам, и переминался с ноги на ногу.

Разгуляев назвал своё имя и посмотрел на них озадаченно.

– Что, – сказал он, – делим навар и разбегаемся?

– Безусловно, – поддержал его Юра.

И посыпались прямо на тротуар трёшки, пятёрки, червонцы. Купюры имели до того неопрятный вид, что им всем пришлось сесть на корточки и выправлять их. Получилось триста с хвостиком. Это тянуло на месячный заработок токаря.

– Клёвый барыш, – присвистнул Стас.

– Да, – согласился Миша и перебрал ногами. Талонами они столько не зарабатывали, и поэтому испытывали блаженство. – И что будем делать со всем этим добром? – глянул он на Стаса вопросительно, по всей вероятности, определив в нём мозговой центр.

– Поделим, – не раздумывая, ответил Стас.

– Самый оптимальный вариант, – вновь отреагировал Миша, продолжая перебирать ногами.

– А водку куда девать? – озадачился Стас.

– Можно таксистам сбагрить, – предложил Юра. – Они вечером её по четвертному продают, а мы немного сбавим цену.

– Давай попробуем, – согласился Разгуляев. Мимо них проезжала машина, и они её остановили. Юра подошёл к нему и поинтересовался у водителя.

– Возьмешь водку по альтернативной цене?

– Как это по альтернативной? – не понял тот и посмотрел на реализатора с любопытством.

– Государственная цена одной бутылки – десять рублей, – стал объяснять Юра недогадливому бизнесмену. – Так?

– Так, – согласился тот.

– Ты продаёшь за двадцать пять. Так?

– Так, – вновь согласился водитель.

– Я тебе продаю за пятнадцать, – напирал Юра. – У тебя получается десять рублей чистой прибыли. – Водитель что-то прокрутил в своей голове и посмотрел на Юру более дружески.

– В общем-то вполне альтернативно. Сколько у тебя?

– Тридцать шесть бутылок, – сообщил Юра.

Сделка состоялась на обоюдовыгодных условиях

– У меня возник вопрос, – вкладывая в голос загадку, сказал Миша.

– Если мы за два часа смогли заработать месячную зарплату

работяги, почему бы не узаконить этот доход?

Разгуляевские глаза выразили напряженную думу.

– С работай всё равно не получается, – думал он, – но и других доходов не предвидится.

– Завтра к открытию магазина подтягивайтесь на это место, – предложил он.

– Вполне резонно, – согласились ребята.

На этом и расстались.

Разгуляев заглянул в промтоварный магазин и взял себе новые вещи. Продавец их завернул, и он отправился домой. Люди возвращались с работы. Стас с ними слился в единый поток и выглядел вполне респектабельно. Да и зарплата вполне воодушевляла.

Федор Степанович Карнаухов в кооперативе Скорова «Олимпикстрой» занимал важную ступень. Он был правой рукой Вадима Альбертовича и главным советником в предстоящих сделках. Обычно его мнение закругляло обсуждение предстоящих планов.

Умение Карнаухова находить компромисс в строительных и ремонтных договорах с заказчиками решало судьбу предприятия в целом. Свою работу он выполнял качественно и всегда вовремя. Занимался закупкой строительных материалов, и арендой техники фундаментными установками, и строительной навигацией. Чтобы снять ряд нагрузок с Федора Степановича, Скоров планировал нанять пару инженеров. Однако в связи с резким подрывом его деятельности эта затея отошла в сторону.

До вступления в кооператив более пятнадцати лет Карнаухов посвятил государственной структуре по ремонту и благоустройству муниципалитета города. В связи с увеличением бюрократической машины Карнаухов был вытеснен более молодыми и напористыми, но безнадежными коллегами. Он никогда не спешил с выводами. Был спокойным и рассудительным в любой обстановке. Оказавшись за порогом фактически уже увядающего предприятия, он не отчаялся, а, наоборот, воспрял духом. У него появилась возможность передать накопленный опыт молодым и предприимчивым людям.

С Вадимом он познакомился через того самого дядю, родного брата Альберта Скорова, Михаила, который несколько лет назад дал своему племяннику деньги на раскрутку. Так сказать, расчистил взлётно-посадочную полосу молодому человеку. Фёдор Степанович предложил ему свои услуги. И дальновидный предприниматель почувствовал в нём реальную выгоду. Колоссальные знания бывшего прораба и необходимые связи, приобретённые за годы трудовой деятельности, реализовались успешно.

Это позволило кооперативу за короткий отрезок времени стать одним из конкурирующих предприятий в регионе. Масштабный объём работ поглотил ряд мелких строительных обществ. По домыслам Карнаухова, эти факторы являлись одним из прямых доводов для физического устранения Вадима Скорова. Степан Фёдорович не торопился делать заключительные выводы. Но данными мыслями хотел поделиться с Вадимом.

Карнаухов открыл палату и неторопливыми шагами приблизился к постели больного.

– Здравствуйте, Лариса Сергеевна, – поприветствовал он женщину и кивком головы показал на шефа. – Как он?

– Здравствуйте, Фёдор Степанович, – ответила она и облегчённо вздохнула. – Вадику уже лучше. Скоро поднимется. С самого утра спит. Вот-вот должен проснуться.

– Вы поезжайте, отдохните, – предложил заместитель, увидев под её глазами жёлтые круги. – По своей работе дела уладьте. А я побуду с ним.

– Хорошо, – согласилась Лариса. – На работе я взяла отпуск за свой счёт, а вот Кириллку надо увидеть. Я недолго, – пообещала Лариса и, пожелав всего хорошего, покинула палату.

Она была уверена в порядочности этого человека и ничуть не сомневалась в том, что к её возвращению с Вадимом будет все в порядке. Да и по работе им надо решить вопросы. В первую очередь о дальнейшем существовании «Олимпикстроя».

Скоров проснулся примерно через час после ухода жены. Карнаухов заметил и поприветствовал его.

– Здравствуй, Вадим Альбертович. Ну как ты?