Каждому своё

В разгуляевской голове что-то щёлкнуло. «Неужели я опутан женским обществом? – задумался он. – Нет, надо куда-то бежать. Какой из меня семьянин? Да и одна женщина утомит. Просто пока ещё ничего не налажено. А так-то, зачем она мне нужна? Но и с презрением нельзя к ней относиться. Отправит на улицу – и даже переночевать негде будет». Однако и решить проблемы он не пытался. Прошёл день, да и ладно. «А как он прошёл?»– думал он тогда, когда его капитально зажимало в угол. Сидя дома, вообще ничего не заработаешь. Но и данным образом жизни он был неудовлетворен. В личных желаниях Стас хотел иметь определённость. А без стабильности что, выйдешь из квартиры, и куда идти? Чем заниматься? Как бесхозной дворняге искать, чем поживиться? Так дальше нельзя. Пора упорядочиваться».

– Через три дня приезжает Олег Газманов с сыном Родионом, – сбил его мысли Владимир. – Группа «Комбинация», Женя Белоусов. Концерт будет проходить на стадионе. Если желаете пойти, я вас могу провести.

– Мы обязательно будем, – сказала Катя, глянув на Стаса. – Да, Стас?

– Скорее всего, так оно и будет, – уже полностью выровнявшись, согласился он.

Друзья просидели до позднего часа. Плотников проводил их до фонтана, где они поймали машину.

– Ты мне номер своего телефона оставь, – обратился Плотников к Разгуляеву.

– Ах, да. Что-то я об этом не подумал, – сказал Стас и попросил у него блокнот с ручкой. Сделал запись, вернул канцелярию, попрощался, и они уехали.

После концерта отношения к Екатерине у Разгуляева резко изменились. Думы о том, что у неё есть дочь и где-то муж, не отпускали его. До сего момента подобные мысли не посещали его голову. 2А вдруг они помирятся, и куда мне деваться?» – думал он. До лампочки ему жизнь женщины и её ребенка, в чьей квартире он спит и ест, где его принимают и, возможно, любят.

До самого утра он проворочался в думах о собственном спасении. Он слышал, как Катя собирается на работу, но вида не подал. Стас не поднимался до тех пор, пока не щёлкнул на двери замок. Она ушла, и он долго не задержался. Ноги сами понесли в неизвестность.

– Ба! Какие люди! – услышал он в стороне. Обернулся – и увидел Глухого. Это тот самый, с кем он познакомился у магазина. Как и обычно, Глухой выглядел неопрятным и небритым. Он был не велик ростом и широк в плечах. По всей вероятности, давным-давно он занимался тяжелой атлетикой. Или борьбой. Аморальное поведение Глухого привело к тому, что жена его из дома выгнала, и теперь он жил у своей сестры. Это его не выровняло, и он продолжал провожать бесцельные дни и пьянствовать. Сестра его кое-как терпела. Однако жилплощадь была у них общая, и Глухой имел на квартиру одинаковые с ней права. Разгуляев поприветствовал его и хотел пройти мимо. Но Глухой его остановил.

– Подожди, – сказал он. – Сейчас бухло притаранят. Нашу встречу отметим.

Неустойчивые чувства Стаса заколебались. Да и не могло быть иначе. Ведь он брёл по густым зарослям, и Глухой был каким-никаким, а выходом к долгожданной реке, по течению которой он должен был выйти к долгожданному селению. Но это был мираж, какой бывает в пустыне. Одним словом, глюк.

– А вот и он! – обрадовался Глухой.

На горизонте показался его товарищ по несчастью, который весело улыбался, и это говорило о многом.

– Ну что, сбагрил? – не терпелось Глухому узнать результаты похода.

– Четыре флакона дала, – с чувством гордости за свои купеческие способности заявил тот. – Куда двинем? – поинтересовался он по ходу.

– Ко мне – и поканаем, – предложил Глухой.

Разгуляев, не осознавая, зачем они ему нужны, отправился вместе с ними.

Дом, где проживали Глухой и его сестра с семьей, находился недалеко. Поэтому дошли быстро.

– Ты когда пьянствовать прекратишь? – напустилась на него сестра прямо с порога. – Бичей этих водишь и водишь. Никакой жизни от тебя не стало.

– Не ругайся, сестрёнка, – вежливо попросил её Глухой. – Людей постесняйся.

– Где ты людей увидел? – не успокаивалась сестра. – Ты глянь на них! От них уже и человеческого-то ничего не осталось! Ты посмотри на них внимательнее! Посмотри! Впрочем, от тебя и самого-то уже давно человеческого не осталось. Вечером Сашка вернётся, пусть он сам решает, что с тобой делать! – последние слова зацепили Глухого за живое. Он встрепенулся и глянул на неё с ненавистью.

– Че ты меня вечно своим Сашкой пугаешь? – приблизился он к ней вплотную. – Допугаете меня скоро, выселю вас на улицу. А там идите, куда глаза глядят, – с угрозой в голосе произнёс он и, вернувшись к гостям, пригласил их на кухню. – Проходите, пацаны. Не обращайте на неё внимания. Она постоянно дикуется. Где бухло? – обратился он к Пузырю. Тот понял, о чём идёт речь, и выставил на стол самогон. Глухой поставил стаканы, хлеб, и прямо в сковороде жареный минтай.

– Не трогай мои продукты! – опять налетела на него сестра. Она наблюдала за ним из коридора. – Заработай сам и угощай своих забулдыг. А мне ребенка кормить надо.

Глухого не прошибить данной речью. Кроме процесса выпивки, его ничего не интересует. Ни счастье сестры, ни её ребенок.

– Уйди, зараза, – вытолкал её из кухни Глухой и закрыл дверь. – Вот тварь. Навязалась! – продолжал он возмущаться. – Хоть бы какие-то права имела. А то ведь сидят на моей шее. Живут на моей жилплощади. Ещё чем-то недовольны. – Всем было понятно, что он блефует и несёт бутафорию. Но что поделаешь? Должен ведь он хоть как-то оправдать своё положение.

– Хорош базлать, Глухой, – упрекнул его Пузырь. – Наливай лучше. Бухнем – и баста. А то сейчас башка треснет от твоего рёва.

Слова Пузыря остудили Глухого. Разгуляев, понимая, что находится в чужой компании, чувствовал себя скверно. Но уходить не спешил. Несмотря на то что пить ему вовсе не хотелось, Глухой не имел своей комнаты, так как их было всего две. Одну занимала Светлана с семьей. Вторая была устроена под гостиную. В ней-то и ночевал Глухой, когда оставался дома. А в основном он, как уйдёт с утра, так и блудит весь день по городу. Или как сегодня. Приведёт дружков, займёт кухню и распивает с ними, пока выпивка не закончится.

Сестра Глухого Светлана была чуть старше брата, но выглядела моложе своего возраста. В отличие от брата привлекательности ей не занимать. Карие глаза, несмотря на то что Глухой выпил из неё всю кровь, на удивление, отражали добрый взгляд. Злым человеком её невозможно было назвать. Однако и равнодушие в отношении брата-деспота она не могла проявить.

Из соседней комнаты продолжало доноситься её ворчание. Но на это уже никто не обращал внимания. Глухой наполнил стаканы.

– Вздрогнем, пацаны, – поднял он свою тару и, не дожидаясь ответа, опустошил её.

Товарищи по несчастью последовали его примеру. Глухой сразу же налил ещё и опять, никого не дожидаясь, выпил. Буквально через минуту он налил ещё, но уже только себе. Другие и глазом не успели моргнуть, как он опустошил свою тару. Немного отдышавшись, Глухой самодовольно крякнул.

– Хорошо пошла, родимая. Хорошо зажгло, – говорил он, неизвестно кому. – Теперь и закурить можно.

У Разгуляева тоже в голове зашумело.

– Надо второй сбагрить, – обратился Глухой к Пузырю. – Пока она тепленькая, иди один. Мы тебя здесь подождём.

Прошлой ночью, возвращаясь с очередной попойки, Глухой и Пузырь напоролись на фургон, гружённый линолеумом, который используется для настила полов. Тягач был брошен бесхозным атрибутом прямо посреди улицы. Заметив такое дело, они прихватили с собой пару рулонов. А когда рассветало и люди заполнили тротуары, они выбрались из укрытия, взяли один рулон и обменяли его на самогон. Именно в тот момент и встретил их Стас. Оставался ещё один рулон.

– Иди, Пузырь, отдавай его, – сказал Глухой.

Тот с покорностью холопа вышел за дверь. Разгуляев не спешил уходить. Глухой облокотился и уснул прямо за столом. Когда он засопел, Стасу сделалось скучно, и он отправился в комнату к Светлане.

– Не приближайся ко мне, сволочь! – увидев его, запаниковала она. – А то сейчас милицию вызову.

– Не суетись, крошка, – улыбнулся захмелевший Стас. – Я же по-дружески. Просто пообщаться с тобой хотел.

– О чём мне с тобой говорить? – отошла она от него подальше.

Разгуляев сел на диван и, смотря на неё наглым взглядом, молчал. Затем стал осматривать комнату. Обычная обстановка, и ничего примечательного. Так было в основном у всех. Диван, пару кресел, телевизор, видеомагнитофон, аудиомагнитофон, мебельная стенка, на стене ковер, на полу палас. На окне шторы и тюль. Он пытался выглядеть крутым, и напускал на себя туман. Но Свету не проведёшь. Она всякого добра насмотрелась и сразу поняла, что опасность от него не исходит.

– Что ты из себя крутяка корчишь? – выставила Света на вид его наигранное поведение. – Разве алкоголик может быть крутым? Алкоголики самые бесхарактерные личности. От таких, как ты, один вред и ни какой пользы.

– Ты не ругайся, хозяйка. Я здесь совершенно случайно, – не понимая зачем, стал он искать оправдания.

Ему было неприятно смотреть на Глухого и Пузыря. А услышав Светины слова, и себя увидел со стороны. «Я такая же чесотка, как и они», – подумал он про себя.

Так прошло неизвестно сколько времени. Вдруг в дверь стукнули. Глухой, как по сигналу, на кухне заёрзал и ринулся открыть дверь.

– Где тебя черти носят? – напустился он на товарища. Я уже выспаться успел. – Где Разгул?

– Здесь я, – откликнулся Стас, услыхав его.

– Канай сюда, Пузырь вернулся, – сообщил он повеселевшим голосом.

Разгуляев вошёл в кухню. Пузырь выставлял на стол самогон.

– Вот ещё, – самодовольно произнёс Пузырь и отдал Глухому сто рублей.

– Наш ход, – обрадовался тот. – Ну, поехали, – предложил он, и пьянка продолжилась.

Вскоре вернулся Светланин муж Александр и привёл с собой ребенка. Он брал его с собой на работу. Проходить в кухню он не решился. Света их накормила прямо в гостиной. Пузырь пару раз выпил и засобирался домой.

– Всё, Глухой. Я отчаливаю, – сказал он, поднялся и вышел за дверь.

Разгуляев еще оставался какое-то время. Но позднее понял, что его сморило.

– Иди, падай на диван, – предложил Глухой.

Стас, не сопротивляясь, последовал данным рекомендациям. Коснувшись подушки, он мгновенно отключился.

Проснулся Разгуляев от звона бутылок. Глухой гремел ими на кухне в надежде найти хоть глоточек. Света утром ушла на смену. Она работала на заводе вахтёром. Александр забрал ребёнка и тоже удалился. Стас поднялся и пошёл на звон бутылок. Прогремел звонок. Глухой чуть не сбил Стаса, открыл дверь и чуть слышно попросил Пузыря.

– На сотку и мчись к таксистам. Возьми две бутылки.

Пузырь взял деньги и пошёл. Глухой по новой открыл дверь и крикнул вдогонку:

– На всю сотню бери! Четыре флакона бери! Слышь?!

Не успел Пузырь отойти от дома, Глухой засуетился и заходил по квартире туда-сюда.

– Ну где же он? – причитал Глухой. – Да я бы уже сносился туда и обратно, – он прошёлся по комнате и вновь принялся ныть. – Вот где ходит уже столько времени? А? Ответь мне, – выставился он тупо на Стаса. – Я бы…

– Что ты завёлся? – упрекнул его Стас, устав от его нытья. – Он ведь только что ушёл.

– Где же только что? – малахольно возмутился Глухой. – Уже столько времени прошло. Но вот где он ходит? Не пойму, – заходил он опять.

Не успокоился он до тех пор, пока Пузырь не вернулся. Увидев его, он схватил бутылки, заскочил в кухню, откупорил одну, налил себе больше половины стакана и залпом опустошил. Подобную процедуру он сразу же повторил.

– Хорошо пошла, – стал он гладить себя по животу. – Хорошо зажгло. Можно и закусить теперь. Он достал из холодильника кусок «докторской» колбасы, порезал кусочками и стал есть. Гости молча наблюдали за ним.

– Ты чё, Разгул, – тряхнул он бутылкой и глянул на Стаса. – Будешь?

Не понимая его поведения, Стас согласился.

– Тебе сколько наливать? – поинтересовался Глухой, смотря на него наивным взглядом.

– Наливай как себе, – ответил Разгуляев.

– Ты чё так много пьешь? – неподдельно удивился Глухой.

– Ну можешь чуть меньше, – окончательно заблудился Стас.

В подобных ситуациях он не знал, как себя вести, и поэтому начинал тупить. Ведь по здравой логике так быть не должно. Это и вводило его в состояние аффекта. Да и голова трещала. Не давала полностью сфокусироваться на определённой мысли.

– Да нет, я так. Просто, думаю, надо же, как он много пьет? – с нотками упрёка заявил он и наполнил стакан. – На, брат, лечись.

Разгуляев выпил и, как это делают заправские алкаши, занюхал корочкой.

– Ты тоже будешь? – обратился он к собутыльнику.

– Сам-то как думаешь? – возмутился тот, отвечая вопросом на вопрос.

– Мне чё думать!? – возник Глухой. – Я уже давно не думаю. Я тебя спрашиваю. Пить будешь?

– Чё ты можешь спросить? – вышел из терпения другой. – Ты можешь поинтересоваться, но не больше!

Его бесило поведение Глухого. Но какие-то рамки сдерживали его от каких-то действий.

– Ты чё возмущаешься? – продолжал наезжать Глухой. – Гуляешь на халяву, ещё чего-то выпендриваешься, как целка! Я тебя по-людски спрашиваю. Бухать будешь?

– Буду! – повысил тон Пузырь.

– Так и отвечай! Конкретно! Среди людей сидишь. Я не стану сюсюкаться с тобой. Выставлю за дверь – и тусуйся на стороне.

Эти слова остудили прыть Пузыря, и он молча ждал, когда ему подадут выпить. Глухой ещё немного подождал, смотря на него наглым взглядом. Затем все-таки налил и подал.

– На, скотина. Троглодит несчастный. Захлебнись. Все нажраться не можешь.

После этого обстановка разрядилась. Видимо, Глухого зацепила выпивка, и он испытал блаженство. Разгуляев ещё немного с ними побыл и ушёл.

Глава 4

Утро стояло туманным. Туман спустился ночью плотным слоем и застлал собой весь город. Огоньки еле заметными маячками светили, словно далёкие звёзды. Улицы они не освещали, и проку от них на данный момент абсолютно никакого не было. Вадим Скоров проснулся, как обычно, в пять утра. Глянул в окно и почувствовал себя на какой-то миг героем в фильме ужасов. Его супруга, Лариса Скорова, так и не смогла уснуть до утра. Она ждала от Вадима мужского внимания. Но вновь ничего не произошло. Вся заплаканная, она смотрела, как он одевается, и ненавидела его больше всего на свете. Она чувствовала себя несчастной и обделенной человеческим теплом, считая во всём виноватым Вадима.

«Он рушит меня как женщину», – думала она.

– Ты не любишь меня! – неожиданно вырвалось из её груди. – Ты мне даже элементарного внимания не уделяешь, – продолжала Лариса выплёскивать накопившиеся обиды. Ей хотелось броситься на него пантерой. Уронить на пол, растоптать ногами, искусать зубами, раздавить. Отомстить за разбитую любовь. Ведь если бы он её не взял замуж, возможно, она бы встретила настоящую любовь. Но на Вадима не влияли её реплики. Он видел абсолютно иные цели. Скоров мечтал о расширении своего предприятия и бизнеса. Его дела уверенно двигались в гору, и побочными проблемами он не интересовался. А к Ларисе он утратил всяческий интерес. Он жил лишь планами. Каждый раз к возвращению мужа Лариса красиво одевалась, делала оригинальную причёску. Пыталась его завлечь, заинтересовать. Вызвать в нём мужское желание. Скоров не мог не заметить заманчивые этюды жены. Не увидеть подобное явление фактически невозможно. Но какие-то невидимые барьеры удерживали его, чтобы подойти к ней, обнять, приласкать, поцеловать. Чем был вызван тупик, трудно сказать. Да и сам бы он навряд ли смог объяснить данный фактор. Перебороть себя он был не в силах. Поэтому, полностью уйдя в работу, находил в ней отдушину от семейных неурядиц.

Слушая, как Лариса льёт свою женскую горечь, в конце концов, он испытал напряжение. Он полностью осознавал, что дальше так быть не может, что надо что-то менять. Жизнь рядом с ней становится всё сложнее и утомительнее. Но поделать с собой абсолютно ничего не мог. Душевные преграды были намного сильнее его самого. Каждый раз, возвращаясь домой, он испытывал рядом с ней дискомфорт.

Накинув на себя домашний халат, Вадим выполнил несколько физических упражнений и зашёл на кухню, чтобы выпить стакан соку. Лариса зашла следом и села напротив него. Не выдержав её пристального и чего-то просящего взгляда, Скоров покинул квартиру и направился к гаражу, который находился в пятидесяти метрах от дома.

Туман увеличил свою завесу, но Скорова не остановила его плотность. Он всмотрелся вперёд и выехал на дорогу. Противотуманки освещали часть улицы, и это давало возможность передвигаться вперёд. Нервная система немножечко пошатнулась. Думы о Ларисе и о совместном с ней проживании не отпускали. Они давили и давили на сознание с полной жестокостью и коварством.

Позади него неотступно светили фары, и в итоге они стали действовать ему на нервы. Скоров надавил на газ, и фары с той же скоростью приблизились к нему. Сработало нехорошее предчувствие. По Ангарскому мосту машин передвигалось немного, и Скоров выжал из своей девятки всю мощь.

За последнее время он впервые пережил сильное душевное потрясение. Ангара подняла облако. Но Вадим не обращал на это внимания и давил на газ. Мысли о будущем его терзали, словно изголодавшиеся волки в лесу на загнанного ягненка. Приближался каменный пьедестал кольцеобразной формы с обозначением «Кировский район». Одновременно с двух улиц, огибающих кольцо, выскочили две Волги и помчались прямо на него. Отвернуть было некуда. Вадим надавил на тормоз. Но в этом уже не было абсолютно никакого смысла. Машину с бешеной скоростью понесло прямо на каменную стену. Скоров закрыл глаза и увидел несколько кадров из прошлой жизни.

Плотников с профессором Кремнёвым имел самые доверительные отношения. Владимиру было поручено привязать к себе бесхарактерную личность. Стас Разгуляев сам попался в этот капкан. Оставалось лишь показать его профессору Кремнёву. Плотников привёз Разгуляева в институт. Профессор оценил молодого человека визуально и, заплатив художнику часть его гонорара, направил к Шаманову. Мнение мага оставляло за собой не последнее слово. Ведь он в данном мероприятии играл немаловажную роль. От него требовалось путём оккультных способов поменять души испытуемых, что само по себе говорило о его непосредственном участии. Смотря из своего дома на Стаса, он сказал Владимиру:

– Вы не зря кушаете свой хлеб. Этот молодой человек нас вполне устраивает. Держите его постоянно в поле зрения. В ближайшее время он нам понадобится.

Дважды отсчитав Разгуляеву часть своих денег, Плотников окончательно привязал его к себе. Теперь он примчится к нему по первому зову даже в горячую точку города.

Уйдя от Глухого, Разгуляев весь день бесцельно прошатался по улицам Иркутска. Его голову посещали разные мысли. В первую очередь то, что каким-то образом необходимо упорядочить свою жизнь. Надоело двигаться в неизвестном направлении. Но что для этого необходимо сделать? На этом месте и выставлялись стопори в его мозгах, которые не давали сфокусировать мысли в нужном направлении. С появлением сумерек он явился к Кате.

– Тебя со вчерашнего дня ищет Плотников, – сообщила она, как только он пересёк порог. – Просил, как ты появишься, чтобы срочно позвонил ему. Зачем-то ты ему понадобился? – Катя была взволнована.

Разгуляев не стал откладывать звонок на потом. «Вдруг какие заработки предложит», – подумал он.

– Алло, – раздался голос художника. Он специально находился у телефона с номером, известным Стасу.

– Это Стас, – обозначился Разгуляев. – Ты просил позвонить.

– Наконец-то я слышу твой голос, – обрадовался Владимир, словно уже потерял надежду на его появление. – Бросай всё и срочно мчись ко мне.

– Что за спешка? – устало ответил Разгуляев. Больше всего в данный момент ему хотелось напиться горячего чая, завалиться в тёплую постель, прижаться к Кате и отключиться до утра. Но непредвиденные обстоятельства его вновь толкали в дорогу.

– Вопросы потом, – торопил Плотников. – Бери такси и срочно мчись ко мне.

– Что случилось? – спросила Катя, заметив перемену его настроения.

– Просит срочно прибыть к нему, – сказал Стас и уставился на неё непонимающим взглядом. Дескать, в чём проблемы, я не знаю.

– Что-то у меня предчувствие нехорошее, – тяжело вздохнула она. – Может, не стоит ехать? – попыталась она отговорить его. Но он загорелся неудержимым желанием узнать суть дела. Чем вызвана сама срочность?

– Нет, Катя, надо ехать, – сказал он. – Может, какие-то заработки будут предложены.

В Стасе не было самостоятельности. Ему был необходим толчок со стороны. Чтобы кто-то придумал, как заработать деньги. Сам бы он никогда не решился на доходную сделку.

– Поел бы хоть тогда на дорожку, – заботливо предложила она, предвидя в своём сердце ужасную картину, дать объяснения которой была не в силах.

– Ничего страшного, – натянуто улыбнулся Стас. – Не умру с голода. Если что, я позвоню, – пообещал он и вышел за порог.

– Вчера попал в автомобильную катастрофу бизнесмен среднего уровня Вадим Скоров. Возрастом с Разгуляевым он был одного. Кремнёву из больницы поступил звонок. Ему сообщили, что на три дня он может забрать пострадавшего в НИИ.

– Жена бизнесмена, Лариса Скорова, просила разрешения докторов встретиться с мужем.

– К нему пока нельзя, – отвечали ей. – Он в тяжелом состоянии. С утра до вечера она находилась в фойе клиники и донимала врачей вопросами в надежде, что, может быть, ей все-таки разрешат пройти к мужу. Надо было спешить, и поэтому Кремнёва торопили.

Операционный кабинет Кремнёва по воскрешению людей был оборудован по самым последним технологиям. Большая часть оборудования была закуплена за рубежом. Купол, что был вывезен из северного научного центра, был сооружён в этом же кабинете. Скоров находился в коме. Датчики, подсоединённые к его телу и выведённые на приборы, указывали на то, что он ещё жив. Его душа находилась рядом с его телом, и Шаманов специальными оккультными способами держал её под контролем.

Плотников доставил Разгуляева, и с ним сразу же началась работа. Шаманов уложил его на вторую кушетку. Ввёл в транс, и Кремнёв его опутал датчиками. Приборы указали его жизнеспособность. Шаманов попросил всех выйти и приступил к ответственному моменту. Чем он занимался, никто не знает. Однако вскоре, закончив ритуал по перемене душ, он пригласил Кремнёва, чтобы тот закончил акцию.

Вживление чипов в головной мозг в области мозжечка требовало кропотливого и терпеливого труда. Эти чипы были рассчитаны на один год действия. После чего они самостоятельно растворятся. Вслед за этим уничтожится искусственно вживленная информация. В течение последующей недели у человека восстановится память прошлой жизни. А что с ним происходило за год, окончательно забудется.

Две девушки, Лена Литвиненко и Марина Гуськова, ассистировали ему. Они помогали профессору проделывать операции разных характеров. За время их совместного сотрудничества они зарекомендовали себя с положительной стороны. Основной задачей девушек являлось за пределами НИИ держать язык за зубами. И они с ней справлялись отлично. Операции, связанные с головным мозгом, профессор проделывал неоднократно. Многие из них составляли огромную сложность. Однако все они имели удачное завершение. Самыми лучшими экспериментами профессор делился с другими докторами. Опираясь на эти трудоемкие знания, было спасено много значимых жизней.

Последние два-три года профессор заинтересовался неодинаковым социальным уровнем людей. Углубившись в данные исследования, он пришёл к выводу, что внутренняя дисциплина регулирует жизненный уровень человека. Кроме того, он понял, что христианская теория, основанная по пути добра, подтверждает свою версию в любом бытие.

Вадим Скоров, скорее всего, был сильной личностью, и о нём ничего не было известно. Но слабые духовные качества Разгуляева навряд ли способны разбудить мысленные процессы бизнесмена. С духом Вадима Скорова игра затеивалась рискованной. Он мог на подсознательном уровне увидеть себя в прошлом. И тогда перед ним откроются многие карты. По крайней мере, он мог наломать дров. Но Кремнёва это беспокоило меньше всего. Он был поглощен самим процессом. Основной интерес заключался в наблюдении за их дальнейшим поведением. В своем предположении он не сомневался.

– Я вам всем докажу, что дух в тело вселяется неоднократно, – кричал Кремнёв после заседания профессорам. – Тем самым, он проходит несколько ступеней, прежде чем достигнет совершенства. Один находится на первом уровне, другой на третьем, третий на шестом. Вот почему один смелый, а другой трусливый. Один сильный, а другой слабый. Один дисциплинированный, а другой бесшабашный.

С первым солнечным лучом Кремнёв завершил трудоёмкое дело. Тело бизнесмена включилось в сознание. Его надо было срочно транспортировать в клинику. Кремнёв позвонил профессору Гришину, и тот направил в НИИ машину скорой помощи. В тело Разгуляева был вселён дух Вадима Скорова. Привести его в чувства особого труда не составило. Профессор вывел его из рабочего кабинета. Плотников находился недалеко от операционной. Удобно развалился в кресле, листал журнал и терпеливо ожидал окончания процесса. Кремнёв прогулялся с Разгуляевым по коридору. Художник заметил их и подошел.