Другая реальность

«Получается, эволюционная теория – заблуждение?».

«Не совсем так. Мы исследовали космические пространства на расстоянии в миллионы световых лет и не обнаружили признаков самозарождения жизни. Тем не менее эволюция бионтов – неоспоримый факт. У видов изменился первоначальный облик под воздействием окружающей среды. У людей накапливается генетическая память, что способствует прогрессу человечества. Это тоже проявление эволюционного процесса».

Сашка застыл, переваривая поток информации. Потом вновь ударил по клавишам: «А мы с вами имеем значительные различия? Как вы выглядите?».

Я впилась глазами в монитор. Ну же!

«В религиях упрощённо описан механизм вашего создания. Ключевой тезис – по образу и подобию. Физиологически мы различаемся незначительно; эта разница обусловлена гравитацией. Наши галактики имеют одинаковую структуру – спиралевидную, соответственно, строение тел подчиняется одному закону».

– Золотое сечение, – почти шёпотом произнёс Сашка, глаза его загорелись.

– Саня, это что значит? – мой голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

– Ась, ты когда-нибудь замечала, что семечки в подсолнухе закручены спиралью? Или лепестки розы, улитки, ракушки… – он сделал паузу, словно давая мне время вспомнить.

– Ну как-то не обращала внимания. Но сейчас, когда ты привёл примеры, – да, есть такое, – ответила я, всё ещё не понимая, к чему он ведёт.

– Вот! Галактика закручивается в спираль, и обитатели планеты повторяют её форму. Это не случайность, а универсальный принцип организации материи, – Сашка постучал пальцем по столу, подчёркивая важность сказанного. – Если законы физики едины, то и биологические формы будут похожи – в рамках допустимых условий среды.

Я кивнула, пытаясь уложить это в голове. Обычно я схватывала на лету, но сейчас эмоции словно блокировали мышление.

– Так и что это значит? Мы такие же, как они? – я не смогла скрыть нетерпение.

– В общих чертах – да. Если мы обитаем в сходных условиях, то сильно отличаться не должны. Пропорции наших тел, расположение органов, даже структура ДНК – всё подчиняется одним и тем же математическим законам. Золотое сечение – это не просто красивая формула, а каркас, на котором строится жизнь.

Меня вдруг охватило странное чувство, будто я увидела скрытую гармонию мира. Губы невольно растянулись в улыбке.

Но Сашка уже переключился на другое. Его пальцы забегали по клавиатуре: «Значит, вы смогли преодолеть фотонную скорость, раз исследовали Вселенную на миллионы световых лет?».

Пара секунд – и на экране появился ответ: «Невозможно найти источники энергии, которые смогли бы развить такую скорость у космического корабля. Но искривление пространства-времени даёт возможность путешествовать по Вселенной».

У меня было ощущение, словно я присутствую на лекции. Всё это было невероятно интересно, но сейчас меня волновали совсем другие вопросы. Я повернулась к Сашке и посмотрела на него с мольбой:

– Саня, можно мне поговорить с Костей наедине?

Он на секунду замер, потом сложил ладони в шутливом жесте:

– Аська, последний вопрос!

А когда я кивнула, быстро набрал на клавиатуре: «Так как вы преодолеваете огромные дистанции?».

Ответ был получен мгновенно: «Человечество рассматривает расстояния в трёхмерном измерении, поэтому они для вас огромны. Вселенная же похожа на лабиринт, в котором есть масса вариаций пути от точки А до точки Б. Нами было создано устройство для деформации пространства. Оно искажает участки Вселенной, сокращая расстояние между мирами. С помощью сгенерированной отрицательной энергии образуется тоннель между галактиками, который после перемещения схлопывается».

Сашка замер, переваривая информацию. По его лицу было видно, что вопросов стало только больше. Но он сдержался.

– Аська, комп в твоём распоряжении, – наконец произнёс друг, вставая из-за стола. – Пойду прогуляюсь. Надо обдумать всё, что узнал. Заодно и еды куплю.

Я улыбнулась. Сашка потрепал меня по плечу и направился к выходу.

Время шло, а я всё сидела, глядя на мерцающий экран, и не знала, с чего начать.

Наконец пришло сообщение: «Ася, я не думал, что всё так получится. Я планировал рассказать тебе позже».

«За три года не нашёл случая рассказать, что ты из другой галактики?».

Только отправив сообщение, я вдруг осознала, что начинать разговор с представителем инопланетной цивилизации с выяснения отношений – не лучшая идея. Но что сделано, то сделано.

«Ася, время в наших галактиках течёт по-разному. На моей планете прошло всего шесть месяцев».

Я замерла перечитывая.

«Как это возможно?».

«Наш источник искажения пространства-времени во много раз массивнее вашего. Соответственно, выше гравитация, а значит, время в нашей галактике течёт медленнее, чем в вашей».

Ну и дела… Это получается, я старею в шесть раз быстрее, чем Костя. И снова удивилась: какая же чушь лезет мне в голову.

Набравшись смелости, напечатала следующее сообщение: «А почему именно я? Наше знакомство случайно?».

Сердце бешено застучало в ожидании ответа.

«Твой отец и я – представители одной цивилизации».

Перед глазами возник образ папы, и уже привычное чувство нелепости ситуации снова кольнуло изнутри. Он казался таким же, как все остальные. Разве что глаза необыкновенного, насыщенно-синего цвета, делающие взгляд не просто глубоким, а бездонным и завораживающим. И неожиданно, словно молния, меня пронзила догадка.

«Твоё имя точно Константин?» – набрала я сообщение, ощущая, как замирает сердце.

«Кассиопея, я – Корнефор. А твой отец – Арракис. Нас называют в честь звёзд и созвездий» – прилетело в ответ.

И вдруг зыбкая реальность рассыпалась, открывая что‑то невероятное. Я точно знала: никогда не говорила Косте, что меня нарекли Кассиопеей. В детстве одноклассники сводили меня с ума: они твердили, что такого имени не бывает, и я его выдумала. Я убегала домой в слезах, спрашивая у родителей, зачем они меня так назвали. Папа успокаивал, поглаживая по голове, и предлагал выйти на улицу, чтобы взглянуть на сверкающий шатёр ночи. Он находил на небе созвездие, ставшее моим талисманом, и шептал, что звёзды вечные и прекрасные, древнее всего человечества, а тот, кто носит их имя, – поистине особенный.

Сашке моё полное имя казалось слишком вычурным, и он сократил его до Аси. Мне понравилось, так я и стала представляться всем.

Раздумья затянули меня в свою пучину, и голос Сашки прозвучал словно издалека:

– Ася, ты меня слышишь?

Через мгновение ощутила, как его рука сжимает мою. Повернулась и застыла в ужасе: рядом никого не было. Вскочила со стула и бросилась по комнатам. Пусто. Я одна. Вдруг хлопнула входная дверь, и я вылетела в коридор.

– Ты чего такая перепуганная? – спросил Саня, опуская на пол пакеты с продуктами.

– Просто показалось. Всё в порядке, – пробормотала я, стараясь не выдать волнения.

Сашка пристально посмотрел на меня, но я отвела взгляд и поспешила на кухню.

– Ну, что здесь у вас новенького? – поинтересовался друг, шагая следом.

Вместо ответа я молча кивнула на экран ноутбука. Саня быстро пробежал глазами текст.

– Ничего себе! Так ты, получается, не совсем землянка! – он замолчал на мгновение, а потом добавил: – Никогда бы не подумал, что Аркадий Николаевич – инопланетянин.

– Саня, тебе не кажется, что это какой-то бред? – спросила я, надеясь услышать рациональное объяснение.

Повисла тишина, и вдруг он произнёс:

– Знаешь, я подумал… До недавнего времени моя жизнь и была полным бредом. А сейчас будто всё встало на свои места.

Я непонимающе уставилась на друга, а он взъерошил волосы и продолжил:

– Ну вот смотри, все эти классические теории предполагают слишком много случайностей и совпадений. Случайно возникла идеальная среда для развития жизни, случайно появилась первая клетка, случайно она эволюционировала. А с точки зрения математики таких случайностей и счастливых совпадений просто не бывает. Мир – это огромная и сложная система, в которой происходит постоянное и упорядоченное взаимодействие материи и энергии. И в этом порядке не бывает ничего случайного. Значит, в нашей жизни есть какой-то смысл, мы нужны для чего-то большего, чем просто рождаться, потреблять, оставлять потомство и умирать.

Саня замолчал, погрузившись в собственные мысли, а я не находила слов. В последние дни в моей жизни появились вопросы, о которых я никогда не задумывалась. Раньше казалось важным получить образование, найти своё место в жизни, построить карьеру, создать семью. А главное, всё было просто и понятно. Я совершенно не представляла, как быть со свалившимися на меня обстоятельствами.

– Нам нужно узнать, чем занимался Аркадий Николаевич на Земле, – прервал Саня мои размышления.

– Ты прав, – согласилась я и принялась набирать сообщение: «Так чем занимался отец на Земле?».

Ответ прилетел почти мгновенно.

«На обратной стороне Луны расположен аналитический комплекс. Он собирает данные с планеты и просчитывает возможности дальнейшего развития событий. С начала нынешнего столетия вероятность самоуничтожения вашей цивилизации составила девяносто девять процентов. Как только эти данные были получены, система, осуществляющая сбор информации, нарушила инструкции и вышла из-под контроля. Такой вариант развития событий был предусмотрен, и на этот случай разрабатывался вирус, который дезактивирует программное обеспечение комплекса. Проектом руководил твой отец».

Мы с Сашкой переглянулись.

– Человечество на пороге самоуничтожения? – озадаченно пробормотал друг.

– Может быть, это какая-то ошибка? – предположила я, отчаянно пытаясь ухватиться за эту мысль, как за спасательный круг.

И, не желая верить в худшее, я задала Корнефору вопрос: «Но ведь можно изменить ситуацию?».

«Для начала необходимо дезактивировать Луну».

«Что от нас требуется?» – набрала я сообщение, словно выбивая искры из клавиш.

«Нужен ключ активации вируса. Твоя задача – найти его и доставить на спутник».

Абсурд ситуации вновь обвил меня ледяными щупальцами. Найди то, не зная, что, отнеси туда, неведомо куда.

«Но я даже не представляю, что искать. И как мы вообще попадём на Луну?»

Корнефор ответил почти мгновенно: «Деформатор пространства-времени находится на Земле. Именно его вам предстоит найти и использовать для перемещения. Луна заблокировала доступ на планету, дабы никто извне не смог повлиять на ход событий. Поэтому я буду координировать вас дистанционно. Сейчас уже очень поздно, отдохните. Завтра начинайте поиск. Советую обследовать квартиру твоих родителей».

И правда, усталость навалилась, словно каменная плита. Попрощавшись с Костей, я поставила чайник и соорудила пару бутербродов. Быстро перекусив, мы с Сашкой разошлись по комнатам.

Я долго ворочалась, сон бежал от меня, как от огня. Поднявшись, бесшумно прокралась к двери Сани и тихонько постучала.

– Заходи, я ещё не сплю, – отозвался он.

Друг повернулся набок, и я пристроилась рядом. Сашка обнял меня.

– Думаешь, про отца – это правда? – прошептала я.

– По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– Значит, я не совсем человек? Но я совершенно не чувствую себя какой-то особенной. Я самая обычная.

– Ну да, если не считать, что ты ходячая катастрофа, – усмехнулся Саня. – Помнишь, как Вовка Савельев посоветовал тебе пойти в церковь, когда ты им в общаге полкомнаты разнесла?

Я перевернулась на живот и рассмеялась.

– А Женька Кутузов сказал, что в этом случае, скорее всего, церковь развалится, – проговорила я, едва сдерживая смех.

И ведь правда, при всей моей внешней хрупкости, всё вокруг меня имело склонность рушиться. Вова и Женя были одногруппниками Саши. Однажды мы зашли к ним в общагу занести конспекты. Едва переступив порог комнаты, я облокотилась на стеллаж. Деревянная конструкция, скреплённая пятисантиметровыми гвоздями, развалилась, словно карточный домик. Потеряв опору, я, чтобы не упасть, по инерции понеслась вглубь комнаты. Остановила меня стена, но я успела наступить на штору, и гардина упала мне прямо на голову.

Подобных историй было не счесть. Электроприборы взрывались у меня в руках, к стиральной машинке я не подходила без резиновых тапочек и перчаток – иначе получала разряд тока даже при выключенном питании. Саня объяснял это остаточным напряжением. К тому же я спотыкалась буквально на ровном месте с завидной регулярностью. Настроение мгновенно испортилось.

– Знаешь, что для меня действительно загадка? – поинтересовался друг, приподнимаясь и подпирая голову рукой.

– Теряюсь в догадках, – ответила я.

– Странно вот что: если мы настолько похожи, то о каком создании вообще идёт речь? Логичнее было бы предположить, что они просто заселили пригодную для жизни планету, – тихо произнёс он.

– И правда. Я как-то об этом не подумала, – ответила я, поворачиваясь к нему лицом. – А зачем Косте… эм… Корнефору нас обманывать? Хотя эта история с созданием разумного вида у меня тоже вызывает сомнения. Зачем им этим заниматься и тратить ресурсы на обживание планеты?

– Ну, здесь как раз ничего странного нет. У людей тоже есть тяга создавать себе подобных. Например, клонирование, разработка искусственного интеллекта, – парировал Саня.

– В целом ты прав, но у нас это тормозится морально-этическими принципами, – сказала я.

– Видимо, их убеждения несколько иные. В любом случае, думаю, скоро мы всё узнаем, – зевнув, констатировал Саня. – Давай укладываться?

– Можно я с тобой посплю? – спросила я.

– Конечно. Мне спокойнее, когда ты рядом, – ответил Сашка.

Я удобно устроилась, но сон всё не приходил. Назойливая мысль крутилась в голове, но я никак не могла её осознать. На душе кошки скребли. Наконец, я начала проваливаться в сон, и мучившая меня мысль обрела форму. За секунду до того, как уснула, успела подумать: возможно, Костя поддерживал со мной общение исключительно потому, что я могу обладать какой-то интересующей его информацией, а эмоциональная окраска наших взаимоотношений – лишь моя иллюзия.

Глава 3

Проснулась от саднящей боли в горле. Еле разлепила глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Попыталась встать, но тело не слушалось. Я не могла пошевелиться. Говорить тоже не получалось – мешала трубка в горле. Меня начала охватывать паника, но здесь надо мной склонился Сашка.

– Ты очнулась! – прошептал друг.

Какого чёрта? Где я? Что происходит? Едва успев удержать рвущийся наружу приступ паники, я почувствовала, как задыхаюсь, и тьма надвигается, готовая поглотить меня целиком.

– Ася, очнись! – голос Сашки звучал словно издалека, теряясь в надвигающейся бездне.

Его отчаянные крики становились всё тише, а сопротивление угасало. И вот когда я перестала бороться, темнота приняла меня в свои объятия. Сначала это было лёгкое, убаюкивающее покачивание, но ритм нарастал, становился всё быстрее и безумнее, пока моя голова не начала мотаться из стороны в сторону.

– Ася, проснись! – сквозь пелену пробивался голос Сашки, настойчивый и тревожный.

Он тряс меня за плечи, не жалея сил. Я распахнула глаза, резко села на кровати. Сделала судорожный вдох, закашлялась, словно выброшенная на берег рыба, и снова принялась глотать воздух, пытаясь надышаться. Ощущение было такое, будто только что вынырнула из ледяной воды. Когда дыхание, наконец, пришло в норму, я прохрипела:

– Ты чего творишь?

Саня сидел на полу у кровати, лицо его было искажено испугом.

– Чуть с ума не сошёл! Подошёл к тебе, а ты не дышишь! Пару минут не мог тебя добудиться! – отозвался Саня, устало потёр рукой лоб и добавил: – Тебе в больницу нужно.

Я коснулась ладонью горла. Никакого дискомфорта.

– Не надо. Просто кошмар приснился, – проговорила я, поднимаясь с кровати.

Сашка смотрел на меня с явным недоверием. Желая сменить тему, я спросила:

– Необходимо с Костей связаться, уточнить, что всё-таки нужно искать.

– Пытался. Он не отвечает, – пояснил друг.

– Ладно. А как мы будем с квартирантами объясняться? Не выгонять же людей на улицу без явной причины, – спросила я, бросив взгляд на друга.

После переезда в другой район я сдала квартиру родителей в аренду.

– Пойдём позавтракаем и подумаем.

За столом я рассеянно помешивала кофе, а Саня листал что-то в телефоне.

– Знаешь, – наконец сказал он, – скорее всего, квартиранты сейчас на работе. Будний день, утро…

Я задумалась. Действительно, арендаторы – семейная пара средних лет, судя по времени, должны были уехать ещё час назад.

– Хочешь сказать, нужно попробовать пробраться украдкой? – уточнила я, понизив голос.

Саня утвердительно качнул головой:

– Именно. У тебя ключи с собой?

Я кивнула и медленно выдохнула. План выглядел рискованным, но разумным.

– Ладно, – согласилась я.

Саня улыбнулся:

– Ты же не грабитель, а хозяйка квартиры. В случае чего, уверен, удастся уладить ситуацию.

Через полчаса мы уже стояли у двери. Сердце слегка колотилось – не от страха, а от странного ощущения, будто мы делаем что-то запретное, хотя по закону имели полное право войти. Я приложила ухо к двери – тишина. Ни звуков телевизора, ни шагов, ни голосов. На всякий случай сначала нажала на звонок, а потом постучала. Саня кивнул: пора.

Ключ от родительской квартиры висел в общей связке. Руки дрожали от нервного возбуждения, но наконец я совладала с эмоциями. Мы вошли, осторожно прикрыв за собой дверь.

Квартира встретила нас приглушённым светом из окон и запахом кофе, будто кто-то только что ушёл. Я прошла в гостиную, Саня – в спальню.

– Чисто, – прошептал он, выглянув из-за двери. – Похоже, они действительно на работе.

Я подошла к окну, глядя на улицу. В голове постепенно складывалась схема разговора в случае неожиданного возвращения квартирантов: «Здравствуйте, извините за внезапность. У меня возникли серьёзные обстоятельства, поэтому я вошла без предупреждения. Обещаю, такое больше никогда не повторится». Эта мысль меня окончательно успокоила.

Костя не вышел на связь, поэтому мы не имели чёткого представления, что искать.

Все вещи родителей находились в одной из комнат, которая была закрыта на ключ. Полдня мы потратили на то, чтобы аккуратно, не оставляя следов, обыскать каждый сантиметр квартиры, пытаясь найти потайные места, и простучать стены. А затем отправились в закрытую комнату, разобрали полки, проверили все шкафы и антресоли. Я присела на край дивана, чувствуя чудовищный эмоциональный спад.

– Может, хватит? – тихо спросила я, глядя, как Саня в очередной раз перекладывает вещи в комоде. – Может, здесь вообще ничего нет?

Он выпрямился, вытер пот со лба и посмотрел на меня. В его глазах читалась та же усталость, но и упрямая решимость.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Что-то должно быть!

Времени уже не оставалось, с каждой минутой мы рисковали столкнуться с арендаторами, вернувшимися с работы. Нам пришлось возвращаться в Сашкину квартиру , предварительно убрав все следы нашего присутствия.

Оказавшись в безопасности, мы уселись за кухонным столом, Сашка заварил чай и разлил по чашкам.

– Ну и что делать, если мы ничего не найдём? – спросила я, глядя в окно.

– Будем ждать, когда Костя подаст сигнал, – ответил Сашка, отхлёбывая чай.

Мы молча пили обжигающий настой, а я, чтобы отвлечься от постигшей нас неудачи, прокручивала в голове недавние события.

– Сань, гравитация – это же сила притяжения, каким таким волшебным образом она влияет на течение времени? – прервав затянувшееся молчание, спросила я.

– Ну, это не сила в привычном понимании. Всё зависит от того, насколько сильно искривлено пространство. Там, где искажение больше, время как будто вязнет, ползёт медленнее. А где ровнее – подальше от больших гравитирующих штук – оно течёт быстрее.

– Саня, да как так-то? – я нахмурилась, пытаясь ухватить суть. – Тогда почему планеты не разлетаются куда попало?

Он вздохнул, потёр переносицу, потом вырвал лист из блокнота, свернул его кульком и поднял перед собой:

– Смотри. В основании – чёрная дыра. Она искривляет пространство-время, сворачивая его в воронку. Всё, что туда попадает: звёзды, планеты, пыль, – продолжает двигаться прямо. Но выбраться не может. Поэтому кружит, но возвращается туда, откуда началось движение.

Он покрутил бумажный кулёк, показывая, как происходит движение по кругу.

– А внутри этой большой воронки куча маленьких от звёзд, которые тоже искривляют пространство. Вот почему всё не летает хаотично. Поняла?

Я молча уставилась в чашку с чаем, машинально помешивая ложкой. Чаинки кружились, каждая по своему маленькому кругу, неизменно возвращаясь на исходную точку. В сознании постепенно складывалась картинка – будто эти чаинки вдруг стали звёздами, а кружка – целой галактикой.

– То есть они все как бы падают, но по кругу? – осторожно уточнила я.

– Именно! – Саня довольно улыбнулся. – Но не могут упасть до конца. Вот и кружат вечно.

Мы опять замолчали, размышляя каждый о своём, а потом разошлись по комнатам, договорившись, что завтра попробуем ещё раз наведаться в квартиру родителей.

Ранним утром меня подкинуло с кровати от осознания. Мигом помчалась в Сашину комнату, вломилась без стука и плюхнулась на кровать. Друг приподнял голову и посмотрел на меня сонным взглядом.

– Знаешь, я тут подумала – глупо было бы прятать что-то важное прямо в квартире.

Саня заинтересованно на меня посмотрел.

– А ты права, – согласился он. – Но где тогда?

Я погрузилась в раздумья. Но вдруг догадка пронзила мозг. Я в упор посмотрела на Сашу, и мы хором сказали:

– Дача!

– Поехали, – решительно скомандовал Саня, вскакивая с кровати. – Сейчас же.

Через час мы уже были на месте. Я много лет не бывала здесь. Дача выглядела совсем не так, как я её запомнила, неухоженно – покосившаяся веранда, заросший сад, кровля, местами покрытая пожелтевшим мхом. Я отперла калитку, и мы вошли во двор. Воздух здесь был свежим, с лёгким запахом хвои и земли.

Поиски начали с дома. Первым делом осмотрели комнаты. В гостиной я внимательно изучила импровизированный камин, скользнув пальцами по кирпичной кладке, простучала её, пытаясь уловить пустоту за монотонным стуком. Ничего. Затем в спальне выдвинула ящики, перебрала вещи в шкафу, приподняла несколько половиц, которые казались подозрительными, но нашла лишь пыль и паутину.

На чердаке царил полумрак. Мы вооружились фонариком и принялись за дело. Через наши руки прошли старые чемоданы и коробки, вороха пожелтевших журналов и газет. Саня осторожно разбирал завалы, я сортировала содержимое. Но среди всего этого не было ничего, что могло бы помочь нам.

Потом мы спустились в подвал с земляным полом. Фонарик выхватывал из темноты кирпичные столбы, старые бочки, ящики, банки с консервированными овощами. Мы методично простучали каждый сантиметр, разобрали весь хлам, проверили углы. Даже обследовали небольшую кладовку, но нашли лишь паутину и старые инструменты.

– Пусто, – вздохнула я.

Не теряя надежды, мы перешли к хозяйственным постройкам. В сарае пересмотрели все ящики и сундуки, сняли несколько досок с потолка, обследовали нишу за старым культиватором. Но нашли только ржавые гвозди, ветхое тряпьё и сломанные инструменты.

Солнце уже клонилось к горизонту, и тени становились длиннее, словно пытаясь скрыть от нас последние надежды. Я прислонилась к перилам крыльца, чувствуя, как усталость наваливается непомерным грузом на тело.

– Может, это всё-таки не здесь? – устало спросила я, опускаясь на ступеньки.

– Давай ещё раз попробуем обследовать участок? – настаивал друг.

В отличие от меня в нём надежда ещё не угасла. Я с трудом поднялась и продолжила поиск.

Мы обходили участок уже в третий раз, без энтузиазма, скорее по инерции. От земли поднималась вечерняя сырость. Я оперлась на забор, глядя на заросший огород.