Другая реальность

И тут меня прорвало. Я захохотала. Хохотала так, что пришлось остановиться и, согнувшись пополам, опереться о дерево. Сашка смотрел на меня с недоумением, а я всё не могла остановиться. Вроде почти утихла, но опять в памяти всплыла эта фраза курицы: «Пей “Фервекс”, сука!». Накатила новая волна безудержного смеха. И тогда Сашка влепил мне пощёчину.

Отпустило моментально, но глаза наполнились слезами, и я зарыдала. Теперь уже не могла остановить этот поток горячих слёз, они катились по лицу, обжигая кожу. Друг подхватил меня на руки, и я, уткнувшись в его плечо, прорыдала всю дорогу до дома.

Войдя в квартиру, Сашка стал стаскивать с меня одежду прямо в коридоре. На мне остались только трусики и майка, когда он снова поднял меня на руки и отнёс в ванную. Бережно усадил в душевую кабину, включил ледяную воду и окатил из лейки. Я утихла мгновенно.

– Всё, хватит! – взмолилась я, пытаясь закрыться руками от холодных струй воды.

– Успокоилась? – спросил Саня.

– Да, – заверила я друга.

Убедившись, что я пришла в себя, он вышел из ванной, оставив меня смывать подвальную пыль и кровоподтёки. Завернувшись в халат, я вышла на кухню. В квартире словно не хватало воздуха, поэтому я сразу же приоткрыла окно.

– Ты как? – Друг вопросительно посмотрел на меня.

– Не знаю, – ответила я, садясь на стул.

Чайник уже грелся на плите, а Саня возился с бинтами и перекисью.

– Надо раны обработать. Подними халат, – скомандовал он.

Послушно обнажила коленки. Сашка промыл мои ссадины перекисью и заклеил пластырем. Когда чайник закипел, дружище достал из аптечки пакетик «Фервекса».

– Пей «Фервекс», сука! – хихикая, процитировала я фразу из мемасика.

– Чего? – переспросил Саня.

Но я уже ничего не могла ответить, меня душил хохот. Смеялась так, что заболел живот. Спустя какое-то время смех перешёл в рыдания.

Друг с недоумением смотрел на меня, больше не предпринимая попыток успокоить. Едва я успела вволю нареветься, как Сашка подскочил ко мне, схватил за плечи и сильно встряхнул.

– Лисичкина, немедленно успокойся! Нам нужно срочно сматываться из квартиры! – встревоженно сказал он.

Его тон мигом привёл меня в чувство.

– Зачем? – спросила я дрожащим голосом.

– Аська, я не знаю. Но нам нужно быстро убраться отсюда!

Я была в полной растерянности, как обычно и бывает в критических ситуациях – мозг отказывался работать.

– Быстро одевайся! – скомандовал товарищ.

Собралась за минуту. Когда зашла на кухню, Саня уже складывал ноутбук в сумку.

С улицы послышался вой сирен. Я выглянула в окно. Вдоль дороги стояло несколько грузовиков с натянутым брезентом защитного цвета, оттуда выпрыгивали военные с автоматами. Во двор въезжали полицейские машины, за ними следовала вереница микроавтобусов с надписью «ОМОН».

– Сань, это что, за мной?

– Ася, понятия не имею, просто знаю, что нужно уходить! – нетерпеливо бросил он.

– Но как мы проскользнём? Там во дворе настоящая вакханалия.

– Не дрейфь, знаю лазейку.

Пулей вылетели из квартиры и помчались вверх, к спасительной крыше. Дверь на чердак, к счастью, оказалась не заперта. Мой район – каменные джунгли, где дома тесно жмутся друг к другу, образуя причудливый лабиринт крыш.

Саня схватил меня за руку, и мы понеслись, разрезая воздух. Минут через десять затормозили у края последнего новомодного десятиэтажного монстра. Впереди зияла пропасть до крыши старой пятиэтажной хрущёвки. Пятнадцать метров вниз – бездна, от которой леденела кровь.

– И что дальше? – прошептала я, вцепившись в Сашкину руку.

– Прыгаем, – невозмутимо ответил он. Заметив мой ужас, тут же добавил: – Да шучу я!

Друг направился к противоположному краю крыши, а я продолжала смотреть на зияющую пропасть внизу.

– Ася, сюда! – позвал Саня. – Здесь пожарная лестница, по ней спустимся.

Перспектива меня не радовала. Я заурядный человек с обычным страхом высоты.

– Да не трусь, – подбодрил он. – Я первый, а ты за мной.

С обезьяньей ловкостью Сашка перемахнул на ржавую скрипучую лестницу и начал спуск, а я застыла, парализованная страхом.

– Ну давай же, не дрейфь! Просто не смотри вниз.

Я осторожно перевалилась через край и мёртвой хваткой вцепилась в холодный металл. Каждый шаг отдавался дрожью во всём теле. Но постепенно страх ослаб, уступая место адреналину. Мы спрыгнули на крышу хрущёвки и обнаружили запертую чердачную дверь. Сашка, не раздумывая, разбежался и выбил её плечом.

Мы проскочили через подъезд и оказались в гулком, сыром подвале. В спешке о фонарике, конечно, никто не подумал, да и свой мобильник я забыла дома. Сашкин телефон разрядился, и пришлось пробираться в кромешной тьме на ощупь, минут двадцать, пока наконец не наткнулись на холодную, круглую крышку люка.

– Сань, это что? – прошептала я.

– Вход в катакомбы. Дом старый, его после войны строили. Отсюда мы должны попасть на заброшенную станцию метро, – ответил он.

Сашка чиркнул зажигалкой. Пламя дрогнуло, выхватив из тьмы узкую, крутую, ржавую лестницу, уходящую вглубь, словно в тёмную бездну. Ступени покрывала слизь и паутина. В некоторых местах металл насквозь проржавел, грозя рассыпаться от малейшего давления.

– Откуда ты знаешь этот путь? – спросила я, невольно сжимая пальцами край куртки.

– Ась, даже не представляю, как объяснить… Просто маршрут возник в голове, со всеми деталями, и команда – бежать, – растерянно пробормотал Саша.

В его голосе сквозила неловкость, почти стыд. Чувствовалось, что другу неприятно говорить на эту тему, и я решила больше не расспрашивать. Зажигалка погасла, оставив нас наедине с тишиной, в которой звучало лишь наше дыхание и далёкий, едва уловимый гул.

Мы подождали, пока глаза привыкнут к темноте и молча двинулись вперёд. Сырой, затхлый воздух лип к коже. Стены туннеля из неровного кирпича, местами обвалившегося – сжимали пространство. Под ногами хрустели осколки, песок, что‑то ещё, чего не хотелось разглядывать. Каждый шаг отдавался глухим эхом.

Я держалась ближе к Сашке, чувствуя тепло его плеча. Иногда он останавливался, прислушивался, потом снова уверенно шёл, будто и вправду видел перед собой не тьму, а чёткий путь.

Через некоторое время туннель расширился, превратившись в подобие галереи. Здесь пахло плесенью и застоявшейся водой. Мы упёрлись в ржавую, тяжёлую дверь с массивной щеколдой. Сашка налёг на неё плечом, потянул за ручку. Металл застонал, заскрежетал, но постепенно поддался. С жутким визгом щеколда отошла, и дверь приоткрылась, выпуская из‑за себя облако пыли и запаха сырости.

Мы вышли в тоннель метро: низкий свод, рельсы, уходящие вдаль, и тишина, настолько глубокая, что казалось, будто мы очутились в другом мире. В воздухе висела лёгкая взвесь – пыль времени, осевшая на всём, что здесь было.

– Получилось, – прошептал Сашка, и в его голосе прозвучало не торжество, а скорее изумление.

Мы пошли вдоль рельсов, стараясь не шуметь. Издалека пробивался тусклый свет. Шаги отдавались гулко, будто метро прислушивалось к нам. Из тёмных боковых проходов временами доносился едва уловимый шорох, а в периферии зрения мелькали размытые силуэты. Я заставляла себя сосредоточиться на дороге, делая вид, что ничего не замечаю, и только сильнее прижималась к другу. Наконец вдали забрезжил настоящий дневной свет.

Мы ускорили шаг, и через какое-то время увидели лестницу наверх. Металлические ступени, покрытые каплями конденсата, вели к массивной решётке. Сашка толкнул её, и она поддалась с протяжным скрипом. Мы быстро выбрались на поверхность.

Холодный ноябрьский ветер резко ударил в лицо пощёчиной. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди расправляется что‑то сжатое, напряжённое. Сашка стоял рядом, глядя вперёд, и на его лице читалось странное выражение – одновременно облегчение и тревога, будто он знал – это ещё не конец.

Мы вышли к проезжей части. Дружище быстро поймал такси, назвал адрес. Лишь когда машина тронулась, плавно вплетаясь в поток вечернего города, я позволила себе чуть расслабиться.

В голове снова и снова прокручивались кадры минувшего дня. Я прикрыла глаза, но покой не приходил: неужели я убила человека? Но даже если это правда, то почему из‑за смерти какого‑то алкаша на мою поимку бросили все силовые структуры города? Что‑то здесь не складывалось. Всё это выглядело странно, даже пугающе неправдоподобно.

Глава 2

Ася, просыпайся, приехали, – Сашка легонько тормошил меня. Надо же, даже не заметила, как уснула. На улице уже стемнело, и фонари щедро разливали по двору патоку мягкого жёлтого света. Сашка помог мне выбраться из машины, и я, покачнувшись, оперлась о его крепкое плечо.

Бросила взгляд на друга. Его русые, коротко подстриженные волосы, обрамляли открытое, располагающее к себе лицо. Прямой нос, широкий подбородок и чуть вздёрнутые уголки глаз придавали добродушное выражение. Трёхдневная щетина добавляла живости образу и усиливала его природное обаяние.

Несмотря на высокий рост и развитый плечевой пояс, он слегка сутулился – привычка, приобретённая за годы работы за компьютером. Одежда была простой и удобной: кроссовки, толстовка, джинсы, обычная куртка – никаких излишеств или попыток произвести впечатление. В целом типичный образ программиста, который больше заботится о комфорте, чем о внешнем виде.

Мне несказанно повезло, что Сашка рядом. Без него я бы, наверное, окончательно потерялась в этом кошмаре.

Наши родители жили в одном доме, в разных подъездах, и дружили семьями, отмечая вместе праздники и важные даты. Так что мы знакомы с самого детства.

У меня не было друзей, потому что я постоянно получала травмы, вывихи, переломы и, кроме школы и библиотеки, мало куда выходила. А Сашке приятели были попросту не нужны, он жил в мире компьютерных кодов и микросхем, пропадая целыми днями возле своего железного друга. Пока наши родители устраивали шумные застолья, мы в моей комнате строили крепость из покрывал, накинутых на стол, и, забравшись в этот импровизированный шалаш, придумывали увлекательные истории. Это было наше общее, сокровенное убежище.

Повзрослев, мы вместе поступили в университет. Сашка – на прикладную математику, а я – на экономический. Когда мы учились на пятом курсе, незадолго до получения дипломов, случилось непоправимое. Наши родители отправились на дачу отдохнуть, пожарить шашлыки, и попали в страшную аварию. Водитель фуры потерял управление, и многотонная машина вылетела на встречную полосу. Никто не выжил. Эта трагедия, общая боль, сплотила нас ещё сильнее. Сашка стал мне не просто другом, я считала его братом, единственной родной душой в этом мире.

После похорон сразу переехала, в другой район города. С тех пор я не бывала в родительской квартире.

В груди болезненно сжалось от воспоминаний о маме и папе. Сашка, словно почувствовав мою боль, взял меня за руку. Взглянула на друга с благодарностью, и мы направились к подъезду. Поднялись на третий этаж. Сашка достал из кармана брелок, ловко открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я быстро разделась, чувствуя, как утомление парализует тело.

Мне отчаянно хотелось разобраться в происходящем, но усталость буквально валила с ног. Пока Сашка снимал куртку, я присела на тумбочку для обуви, прислонилась к стене и моментально провалилась в беспамятство.

Разбудил меня восхитительный аромат, доносящийся из кухни. Рот наполнился слюной, а в животе заурчало. Я так и не вспомнила, когда ела в последний раз.

Сквозь плотные шторы робко пробивался дневной свет. Я потянулась, и острая боль, которая пронзила всё тело, напомнила о вчерашнем кошмаре. С трудом поднявшись, поплелась на кухню. Сашка что-то колдовал у плиты, сосредоточенно помешивая варево в кастрюле.

– Доброе утро, Ася! – сказал он. – Иди умывайся и будем завтракать.

– Привет, Саш, – сонно пробормотала я и поцеловала его в щёку. – Чем сегодня балуешь?

– Солянкой. Накидал всего, что нашёл в холодильнике, – засмеялся Сашка.

– Ну, по крайней мере, пахнет божественно! – сказала я облизнувшись. – Всё, побежала умываться. Я быстро.

Увидев своё отражение в зеркале, я ужаснулась. К разбитой переносице и синякам добавились запавшие глаза, бледная кожа и потрескавшиеся губы. Последние события оставили на моём лице неизгладимый отпечаток.

Пока я пыталась привести себя в порядок, Сашка успел накрыть на стол. Я переоделась в его просторную футболку, которая доставала мне почти до колен, собрала волосы в хвост, уселась за стол и буквально набросилась на еду. Настолько хотела есть, что казалось, ничего вкуснее в жизни не пробовала. Когда голод немного отступил, Сашка спросил:

– Ася, что вчера произошло? Как ты оказалась в том подвале?

Подробно рассказала всё об отморозках и голосе в голове.

– Саш, думаешь, я сумасшедшая? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

– Ну, если ты того, – друг покрутил пальцем у виска, – значит, мы оба свихнулись, я ведь тоже слышал чёткие команды, возникающие в голове, более того, видел визуализацию плана побега. Знаешь, это похоже на результат внешнего воздействия – скажем, направленного электромагнитного излучения определённой частоты.

– Ты, наверное, шутишь? – возразила я.

– Ну сама подумай, если исключить психопатологию, остаётся вариант технологического вмешательства. Существуют экспериментальные разработки в области нейроинтерфейсов, позволяющие передавать информацию напрямую в слуховые центры мозга. Правда, такие устройства пока крайне громоздки и требуют точного позиционирования, но теоретически это возможно.

Я задумалась, а вдруг и правда кто-то проводит чудовищный научный эксперимент, а мы в нём выступаем в качестве подопытных кроликов.

– А как ты узнал, где меня искать?

– Сейчас покажу.

Сашка принёс мой ноутбук, поставил его на стол и включил. Пока компьютер загружался, дружище начал свой рассказ:

– Когда я проснулся, меня словно кипятком ошпарили. На улице ещё темно было. Позвал тебя – тишина. Я сразу кинулся осматривать квартиру. На полу в твоей комнате нашёл халат. Увидел, что дверца шкафа открыта и вещи валяются. Тут же понял, что ты куда-то сорвалась. Стал звонить тебе, но мобильник оказался дома. Ни записки, ни малейшего намёка, куда бежать, где тебя искать. И вдруг меня осенило залезть к тебе в комп. А там страница мессенджера открыта и буквально через секунду приходит сообщение от Константина.

Саша развернул ноутбук ко мне, и я прочитала: «Асе нужна твоя помощь!».

Далее следовало подробное описание места, где я находилась.

Творилось что-то совершенно невообразимое. Я ничего не понимала.

– Саш, ты посмотрел IP-адрес? – с надеждой спросила я.

– Да. Вход зарегистрирован с твоего адреса, – ответил он. – Возможен прокси-сервер или VPN с подменой IP. Сейчас попробую проанализировать заголовки пакета и отследить маршрут.

Он запустил терминал, ввёл несколько команд, и на экране замелькали строки кода.

– Видишь эти аномалии в TTL и фрагментации пакетов? – показал он на экран. – Это признаки использования туннельного протокола. Кто-то явно старается замести следы.

И внезапно раздался звук уведомления о новом сообщении. Оно было от Кости.

Саня сел рядом.

– Теперь ты видишь, что я не сама себе пишу?

– Да, картина становится ещё запутаннее, – признал друг. – Но теперь у нас есть отправная точка. Открывай!

«Привет, Лисёнок! Ну и досталось же тебе!» – прочитали мы.

Волна тепла прокатилась по телу. Руки потянулись к клавиатуре.

«Привет, Костя! Почему твоя страница открывается с моего IP-адреса?» – набрала я сообщение.

«Использую зашифрованный прокси-сервер, – поступил ответ. – Он ретранслирует трафик через цепочку узлов, маскируя исходный IP. Просто меры безопасности».

«А голос в голове? Это был ты?».

«Да, я. Мысленный контакт возможен с помощью телепатической коммуникации на квантовом уровне. Но при этом возникает сильный электромагнитный импульс, по которому и вычислили твоё местоположение. Чрезвычайная ситуация, произошедшая с тобой, не оставила мне выбора».

Фразы закружили хоровод в моей голове. Едва ли что-то прояснилось, но был ещё один вопрос, который меня мучил. И я торопливо набрала его:

«Я причастна к смерти напавшего на меня человека?».

«Нет. Когда ты сбежала, один из приятелей испытал сильный эмоциональный всплеск. Это спровоцировало конфликт. Ты не контролировала эти события и не несёшь за них ответственность».

Стало намного легче от осознания того, что я не сумасшедшая и не убийца. Откинувшись на спинку стула, я увидела, как Саша, сидевший рядом и молчавший всё это время, подвинул ноутбук к себе и написал: «Кто ты и зачем всё это делаешь?».

Я ожидала чего угодно, но только не того, что прочитала…

«Я – представитель разумного биологического вида внеземной цивилизации из звёздной системы в галактике Скульптор».

Во взгляде друга читалась настороженность, а во мне вдруг расцвела нелепая, почти детская надежда, словно хрупкий подснежник сквозь толщу льда.

– Это что, розыгрыш? – спросила я, стараясь удержать голос от предательской дрожи.

– Не знаю, – Саня устало потёр переносицу, словно стирал с лица печать сомнений. – Но совпадения слишком… системные. Давай рассуждать логически.

Он быстро забил информацию в строку поиска и развернул ко мне экран.

– Галактика Скульптор расположена на расстоянии восьми миллионов световых лет от Земли. Информация не может распространяться быстрее скорости света. Получается, одно сообщение долетело бы до нас только через восемь миллионов земных лет, и столько же времени понадобилось бы, чтобы наш ответ достиг галактики Скульптор! – Саня нахмурился, словно перед ним возникла неразрешимая головоломка. – А мы получаем сообщения практически мгновенно!

– Может, у них какие-то технологии? – предположила я, цепляясь за последнюю соломинку надежды.

– Даже если допустить наличие сверхсветового канала связи – где физическая инфраструктура? Антенны? Ретрансляторы? – парировал Саша, руша мои воздушные замки.

Я молча кивнула. Аргумент был железобетонный. Пока друг излагал свои доводы Косте, меня окутывала горькая волна разочарования. Мне отчаянно хотелось верить, что происходящее – правда, и тогда серая, бессмысленная реальность заиграла бы новыми красками. С замиранием сердца я ждала ответа.

«Ты ведь знаком с теорией квантовой запутанности?».

– Сань, что это такое? – поинтересовалась я.

– Ну, если в кратко, то смотри, – начал пояснять друг, размахивая руками, словно дирижёр, управляющий оркестром. – Есть две запутанные частицы. Представим, что это твои носки. Если ты надеваешь один на правую ногу, то второй, в любой точке Вселенной, сразу же автоматически станет левым. То есть они мгновенно обменяются информацией.

Я ничего не поняла. При чём тут мои носки? Но лицо Сани вдруг озарилось, словно лампочка в голове ярко вспыхнула. Он хлопнул себя ладонью по лбу, и пальцы застучали по клавишам, набирая вопрос: «Хорошо, допустим. Но как вы решаете проблему декогеренции? На таких расстояниях любой фоновый шум должен разрывать связь».

«Мы используем стабилизированные квантовые узлы, – пришёл ответ, словно шёпот из другого мира. – Каждый из них – это искусственно созданный кристалл с внедрёнными запутанными парами. Они работают как ретрансляторы, сохраняя когерентность сигнала».

Саня хмыкнул: «Кристаллы. Ладно, допустим. Но как вы их синхронизируете? Нужен эталон времени. На таких дистанциях даже микросекундные расхождения критичны».

«Наши узлы работают в резонансе с фоновым излучением Вселенной. Это естественный эталон, не требующий калибровки».

– Хм, – Саня откинулся на спинку, словно после напряжённой партии в шахматы.

Глаза друга горели ярким, неземным огнём – было видно, что он понимает скрытый смысл этих слов. Я же растерянно хлопала глазами, чувствуя себя полной невеждой. Заметив моё недоумение, друг поспешил объяснить:

– Аська, это значит, что возможен мгновенный обмен информацией – со скоростью, намного превышающей скорость света! Ты понимаешь, что это значит?!

– Что? – переспросила я, цепляясь за обрывки понятных слов. Мозг всё ещё с трудом переваривал услышанное, казалось, что он плавится под напором новой информации.

– То, что мы не одиноки во Вселенной! И о нашем существовании уже давно знают!

Саня был в восторге, словно ребёнок, получивший долгожданную игрушку. С воодушевлением он набрал следующий вопрос: «А как давно вы знаете о нас?».

Ответа не было несколько мучительных минут. Я начала нервно ёрзать на стуле, ощущая, как влажные ладони оставляют следы на ткани. Саня то и дело обновлял страницу, будто надеялся ускорить ход времени. Наконец раздался долгожданный сигнал уведомления, в тишине прозвучавший, как выстрел. Мы буквально прильнули к монитору ноутбука, забыв дышать. Но то, что прочитали, не укладывалось в голове, словно откровение, перевернувшее всё представление о реальности.

«Мы знаем о вас с момента вашего рождения. Наша цивилизация сотворила жизнь на планете Земля».

Сашка подскочил, как ужаленный, и забегал по кухне, как тигр в клетке, держа руки за спиной. Меня же словно парализовало – как будто прибили гвоздями к месту.

– Да уж… вот это поворот, – пробормотал друг, взъерошивая волосы. – У человечества, оказывается, есть создатель.

Саня застыл у окна, уставившись взглядом в ореол уличного фонаря, потом резко вернулся, словно его дёрнули за ниточку. Опустился на стул, побелевшими пальцами вцепившись в край столешницы.

– Ася, только представь: цивилизация из галактики Скульптор вылепила нас. Они – скульптор человечества! – В его голосе прозвучал нервный, истеричный смешок.

Я безмолвно кивнула. В голове вихрем крутились обрывки наших пятничных посиделок: пиво, чипсы, безумные теории, рождённые в полуночном бреду. Мы увлечённо обсуждали необъяснимые дыры в эволюционной картине мира. Например, почему до сих пор не удалось создать жизнь из первичного бульона в лабораторных условиях?

Сашка, как искусный провокатор, выдвигал смелые предположения о том, что нас, возможно, просто «засеяли» здесь, встроив в ДНК какой-то таймер или резервные копии. Я отмахивалась от этих идей, называя их фантастикой, но в глубине души находила в них странное утешение. Гипотезы друга объясняли хаос, нелепые случайности и непостижимые скачки в развитии.

И вот теперь невероятная реальность низверглась на разум подобно цунами, смывая последние остатки сомнений.

Сашка, не дожидаясь моей реакции, лихорадочно барабанил по клавишам, печатая следующее сообщение. Я же отчаянно пыталась сфокусироваться на Косте, стараясь представить его истинный облик. Кто он на самом деле? Разумный паук, плетущий сети бытия? Кристаллическое существо, мерцающее в пустоте? Гигантский мозг, заключённый в колбу? Воображение, разгорячённое абсурдом происходящего, рисовало то извивающиеся щупальца, то хитиновые крылья, то бесформенную массу, пульсирующую в холодном вакууме. А ведь ещё вчера я выбирала имена для наших детей. Щёки опалило румянцем стыда. Серьёзно? В такой момент думать о романтике?

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя вернуться в реальность. Обмен сообщениями шёл полным ходом.

«Но если люди – ваши творения, то откуда взялись вы?».

«У нашей цивилизации тоже есть создатель. Последний контакт зафиксирован около миллиона земных лет назад. После этого связь прервалась. Мы ведём поиски праотцев, но пока безуспешно. Лишь их размытые следы встречаются в отдалённых галактиках».

– Ася, – Сашка судорожно сжал мою руку, – скажи, что это не бред! Мы наконец-то получим ответы на вопросы, над которыми наука ломала зубы веками!

Его глаза горели фанатичным огнём, и я видела, что он едва сдерживает дрожь. Как и я.

Мне отчаянно хотелось спросить о личном: о Косте, его облике, о том, что он думает насчёт наших виртуальных отношений. Но не могла, не решалась при Сашке. Слишком интимно. Тем временем дружище засыпал Костю вопросами.