Восставшие из пепла. Книга Первая: Секрет Истины

– Ну что? Успокоилась? – голос Нико охрип, а рельеф на мужском теле стал гораздо четче, чем был до этого. Каждая мышца его тела выглядела так, будто ее высекли в камне. Глаза Нико опустились по мне куда-то вниз.

– На что ты уставился? – спросила я дрожащим голосом. Он судорожно сглотнул, и я, проследив за его глазами, увидела объект его внимания. Моя мокрая рубашка облегала грудь, и сквозь ткань были отчетливо видны розовые соски.

Щеки тут же налились румянцем. Я снова посмотрела на мужчину передо мной и осознала, что все это время была зажата между стеной и его голым торсом. Теплый поток опустился от моей груди к низу живота, и я почувствовала, как внутри меня просыпается что-то давно забытое. Синие глаза жадно пожирали меня, и Нико стиснул челюсть, словно сдерживая что-то.

– Дай мне уйти, – прошептала я еле слышно. Мне этого не хотелось, но мой взгляд упал на женскую сумочку, которую оставила Ева. Этот предмет словно отрезвил меня, напомнив о реальности ситуации.

На этот раз Нико сделал шаг назад. Он схватил со спинки стула сухую рубашку и протянул мне.

– Сначала переоденься.

Я сделала несколько шагов в сторону выхода, но он не дал мне выйти, придержав дверь рукой. Его горячий торс коснулся моей спины, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Его дыхание на моей шее ощущалось каждой клеткой взбудораженного тела, и мне казалось, что я теряю контроль над собой. Воздух в комнате словно сгустился, стал тяжелым и душным, и каждый вдох давался с трудом.

– Собралась сверкать сиськами на все мужское общежитие? – в его голосе прозвучала насмешка, но в ней была и какая-то горечь, словно он и сам был не рад тому, что происходит.

– Даже если так, это не твое дело!

На лице Нико заходили желваки, и мышцы на его шее напряглись. На самом деле, я просто не могла больше находиться в этой комнате. Мне не хватало воздуха рядом с ним, его близость подавляла и одновременно будоражила. Если я останусь еще хотя бы на секунду, то точно не выдержу, сорвусь.

Ручка двери задергалась, и мы услышали голос Джэкки:

– Чувак, надо поговорить. Давай открывай, – в его тоне звучала настойчивость, и было ясно, что он не уйдет, пока не добьется своего.

Нико глубоко вздохнул и открыл дверь. Его плечи опустились, словно он вдруг почувствовал усталость. Глаза Дениса расширились от удивления, когда он увидел нас. В следующую секунду он уже прижимал полуголого мужчину к стене, его движения были быстрыми и решительными. На лице Джэкки читалась нескрываемая ярость:

– Я тебе сказал, держаться от нее подальше! – прошипел он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

«Сказал держаться подальше. Так вот в чем дело. Вот почему Нико меня сторонится. Да какое, нахрен, право он имел?» – мысли вихрем проносились в моей голове, и я едва могла сосредоточиться на происходящем. Нико смиренно молчал, уставившись на друга, и его лицо было невозмутимым, словно он был готов принять любой удар. Выглядело так, что Джэкки сейчас ему врежет, но Нико смотрел на друга с полным равнодушием, будто происходящее его не касалось. Его лицо было каменной маской, но в синих глазах, пристально смотрящих на Джэкки, бушевала целая буря. Это не было равнодушие – это была глухая, осевшая на дно ярость, смешанная с усталостью и каким-то странным, почти болезненным пониманием. Каждая мышца его обнаженного торса была напряжена как струна, но не для удара, а чтобы выдержать этот взгляд, этот гнев, который он считал заслуженным. Он молча принимал его, и в этом молчаливом принятии было что-то унизительное и для него, и для Джэкки, и для меня, наблюдавшей за этим.

– Какого дьявола ты молчишь, мать твою? – взревел Джэкки, сильнее надавив на шею Нико, и его пальцы впились в кожу, оставляя, наверное, синяки.

– Джэкки, – я взяла друга за плечо, намереваясь успокоить, – я пришла поговорить про запись, которую нашла на столе, но, кажется, не вовремя. Это просто недоразумение, – мой голос дрожал, но я старалась говорить твердо, надеясь разрядить обстановку.

Джэкки наконец отпустил шею Нико, но остался таким же напряженным, его мышцы были словно натянутые жгуты, и он все еще был готов броситься с кулаками. Поразительно, как легко он мне поверил. Может, потому что это была не совсем ложь и он наделся, что все не так плохо, как кажется.

– А что с рубашкой? – он даже не обернулся на меня, продолжая сверлить взглядом друга.

– Просто облилась, когда пила воду, – я бросила свирепый взгляд на Нико, и в моих глазах, наверное, было столько злости и обиды, что он невольно отвел глаза.

Наконец, плечи Джэкки расслабились, и он подошел к своему шкафу, откуда достал черный комок.

– На, накинь, – он кинул мне сверток, и я ловко поймала его. Это была его куртка, тяжелая и пахнущая им – печеными яблоками и хвоей и чем-то еще, неуловимым, но родным. Я быстро натянула ее поверх мокрой одежды, чувствуя, как тепло куртки немного успокаивает меня.

– Что с диктофоном? – его голос звучал уже спокойнее, но в нем все еще слышалась настороженность.

– А? – я не поняла, о чем он говорит, и перевела взгляд на Нико. Тот скрестил руки на груди и победно смотрел на меня, словно знал что-то, чего не знала я, и это очень раздражало. – А, точно, запись. «Путь в истоки лежит через сказания, а истина там, где бурлит водопад потрясений», – мужчины уставились на меня, явно не понимая, что я несу. – Ну, это слова папы на записи. Истина там, где бурлит водопад потрясений. Не чуете?

– Прости, солнышко, но это твой отец. Откуда нам знать, какие у вас были кодовые фразы, – Нико переглянулся с Джэкки.

– Как называется водопад, где Кэт проложила мою тренировочную дорожку?

– Потрясение богов, – ответил Джэкки.

Я хлопнула в ладоши и ткнула пальцем ему в лицо.

– Ты абсолютно прав. Что, если отец хотел сказать нам, что камень истины где-то под водопадом?

Нико достал карты с полок и развернул одну из них. В углу была подпись: «Дворец Пристрастия и прилегающие территории». Он показал на водоем, рядом с которым не было и намека на библиотеку. Даже какой-либо пещеры отмечено не было.

– Я просмотрел все карты раз десять – никаких туннелей под водопадом не пролегает. Значит, там либо кто-то построил тайное помещение, либо туннели засекречены и стерты со всех карт.

– Как насчет завтра наведаться туда? – улыбнулась я.

– Я правильно понимаю, что необходимости лизаться с Лиз больше нет? – довольно проурчал Джэкки.

– Окстись, принцесса, сначала проверим. Не руби с плеча.

Джэкки явно не радовала перспектива продолжения отношений со своей новой девушкой, но отвечать он не стал, только недовольно фыркнул и поджал губы. Минуту спустя все же поднял руки в знак капитуляции.

– Мы сходим туда завтра после тренировки Роз, – Нико перевел взгляд на меня.

После недавних событий я еще терялась в догадках, чего я хочу больше: врезать ему так, чтобы его нос не мог восстановить ни один лекарь, или страстно поцеловать, исследуя каждую из его каменных мышц. Мой мозг решил не обременять меня, и я просто раскраснелась, как помидор.

Моя реакция позабавила напыщенного индюка. Я недовольно фыркнула, что не ушло от настороженного взгляда Джэкки. Он приподнял брови. Я помотала головой.

– Значит, завтра после моей тренировки.

Я развернулась и наконец вышла из злополучной комнаты, в которой за последние несколько минут произошло столько событий, что не уместилось бы ни в один любовный роман. Любовный роман? Нет уж! Не после того, что я видела. Это был бы скорее хоррор.

Когда я вернулась в комнату, там уже была Ди. Она изумленно втянула ртом воздух, когда поняла, что на мне куртка Джэкки.

– Даже не спрашивай, – отмахнулась я.

Но Ди была бы не Ди, если бы не настояла на подробностях.

– Ну уж нет, ты мне все расскажешь, – она быстро пересела на мою кровать и потерла ладони друг о друга. – Почему ты в куртке нашего капитана стрелков? – чертята так и скользили по ее лицу.

От мысли о Джэкки как о любовнике меня передернуло. Джэкки – очень симпатичный, добрый, заботливый парень, и у него много потрясающих качеств. Мы были близки, но не так, как Ромео и Джульетта.

– Я облилась водой из графина. Денис дал мне свою куртку, – попытка скормить Диане эту ложь провалилась: она возмущенно закатила глаза и потянула меня за руку, вынуждая приземлиться рядом с ней.

– Выкладывай: что произошло?

Спустя несколько секунд переглядываний в надежде на то, что Ди отступит, я выложила все, как было. Почти все. Про то, как меня завел Нико, я решила благоразумно промолчать.

– Какой урод! – Диана всплеснула руками, и в ее глазах читалось ни с чем не спутываемое возмущение. – Серьезно? Ева? Она же… Ну, ты знаешь.

– Да, знаю, – кивнула я.

Ева переспала с половиной первокурсников. И то лишь потому, что другая – это женщины. Диана просветила меня на следующий же день после посиделок в баре.

– Я думала, Нико не стал бы с ней спать даже под угрозой смерти.

Я пожала плечами, надев маску безразличия. Думать о том, что происходило в той комнате между ним и Евой, мне совсем не хотелось. Я сложила куртку Джэкки в рюкзак, чтобы вернуть ее завтра. Стянув с себя мокрую одежду, я швырнула ее на кровать, на которой уже по-свойски разложилась Диана.

– Завтра мы идем к водопаду. Нам пора спать. День обещает быть долгим, – я решила переключить внимание подруги на что-то более рутинное.

– Как думаешь, мы там что-нибудь найдем? – лицо Ди выглядело взволнованным. Наживка проглочена.

– Не знаю. Это всего лишь предположение. Но непроверенное предположение – хуже проверенного факта.

Глава 9. Феникс пробуждается

Розалинда

Проснувшись рано утром, я потянулась и какое-то время лежала, глядя в потолок. В голове еще крутились обрывки снов, но постепенно сознание прояснялось, и я вспомнила, что меня ждет новый день, полный испытаний. Я встала, подошла к окну и посмотрела на рассвет. Небо только начинало светлеть, а первые лучи солнца уже окрашивали облака в розовые и золотые тона.

Вернувшись к кровати, я натянула черную майку – чтобы форма, которую наконец-то мне удосужился выдать староста отряда, не натирала плечи и талию. Майка была мягкой и удобной, и я почувствовала себя немного комфортнее.

Форма учеников крыла Феникса состояла из темно-синей водолазки, плотно облегавшей тело и кожаного черного жилета с отливом цвета морской волны – он придавал образу загадочности и строгости. Стальные наручи, тяжелые и холодные на ощупь, казались надежной защитой, а кожаные обтягивающие брюки подчеркивали стройные ноги. На наручах были небольшие крепления для игл – они поблескивали в утреннем свете, напоминая о том, что впереди ждут не только уроки, но и тренировки, и, возможно, сражения.

Синяя эмблема феникса красиво переливалась на спине и на груди, и каждый раз, когда я ее видела, в голове всплывали мысли о свободе, силе и возрождении. Эмблема словно напоминала мне о том, зачем я здесь, и придавала уверенности.

Я быстро оделась и подошла к зеркалу.

В отражении я увидела решительность в глазах и чуть заметную улыбку на губах. Выглядела я непривычно, но очень даже смело. Меня устраивает.

«Ты студентка Феникса. Это не значит, что ты будешь в отряде Феникса. Именно Феникс хочет тебя прикончить», – я мысленно повторяла эту мантру каждый день с тех пор, как поступила.

Прошло уже три месяца с тех пор, как я начала тренироваться. Я определенно не самый сильный солдат, но и не самый слабый благодаря подготовке Кэт.

Я была уверена, что другие первокурсницы обязательно будут подтрунивать надо мной из-за того, что я новичок во всем этом боевом дерьме, но оказалась приятно удивлена, когда увидела, что не одна я понятия не имею, что здесь делаю. Даже обзавелась парочкой новых знакомых, которые неплохо поладили с Дианой.

Арина и Алина – сестры-близняшки, попали, так же, как и я, на первый курс совсем недавно. Они жили в Малако́се, в небольшом уютном доме на окраине города. Их родители – добрые, но очень осторожные люди – долго не хотели отпускать дочерей на учебу во Дворец Пристрастия. Да, для девочек обучение было возможностью раскрыть свой потенциал, но стены величественного здания таили и серьезную опасность.

Сестры были удивительно похожи, но при внимательном рассмотрении можно было заметить различия в их внешности. У обеих – гладкие темные волосы, падающие ниже плеч, и большие выразительные глаза, но у Арины в них читалась неудержимая энергия и задор, а взгляд Алины был более спокойным и задумчивым. Их лица, словно два отражения в зеркале, имели тонкие черты: высокие скулы, аккуратный нос и пухлые губы. Однако Арина часто улыбалась, что придавало ее лицу особую живость, в то время как Алина чаще сохраняла серьезное выражение, которое делало ее немного загадочной.

У Арины была более стройная фигура, она держалась прямо и уверенно, словно готовая в любой момент броситься в бой. Алина же казалась чуть более хрупкой, ее движения были плавными и неторопливыми, в них чувствовалась грация и сдержанность.

Несмотря на внешние сходства и различия, сестры всегда были как единое целое. Они дополняли друг друга, а связь была настолько сильной, что порой казалось, будто девочки могут читать мысли друг друга.

Интересный факт: их печати проявились одновременно. Они дают способность создавать проекции. Арина создает визуальные проекции, а Алина дополняет их звуковыми эффектами, делая их более реальными.

Для одного из спаррингов Арина и Алина создали своих клонов, потому что не хотели испортить маникюр. Сестры серьезно отнеслись к своему «изобретению». Клоны синхронизировались с оригиналами, повторяя каждое движение, и участвовали в бою так убедительно, что соперники не сразу поняли, с кем имеют дело.

Сестры умело управляли своими копиями, вытворяя ими самые неожиданные атаки и уловки. Клоны были настолько реалистичны, что даже опытные бойцы не могли отличить их от настоящих Арины и Алины. В какой-то момент показалось, что на ринге не две, а четыре участницы, и это сбило с толку всех присутствующих.

Когда спарринг закончился, и сестры отозвали своих клонов, в зале разразился хохот. Преподаватели и другие студенты не могли скрыть удивления, и были восхищены такому нестандартному подходу к бою. Некоторые начали обсуждать, насколько полезным может быть этот прием в реальных сражениях, а другие просто радовались тому, как ловко Арина и Алина выкрутились из ситуации.

Сами же близняшки, несмотря на всеобщее внимание, сохраняли невозмутимость. Они собрали вещи и ушли с ринга, тихо переговариваясь и поправляя маникюр. Эта история стала легендой в стенах учебного заведения, и теперь каждый, кто слышал об этом случае, с улыбкой вспоминал, как две девушки смогли совместить заботу о внешности с мастерским владением своими способностями.

Девочки познакомили меня с Викторией. Эта высокая и стройная брюнетка с первых секунд вызвала у меня уважение и восхищение. У нее были длинные, блестящие волосы, которые она обычно собирала в тугой хвост, и пронзительный взгляд темных глаз – казалось, она видела человека насквозь. Ее движения были плавными и уверенными, в каждом жесте чувствовалась сила и грация.

Когда Федя отпустил шутку в мой адрес относительно неуместности моего присутствия в их отряде, Виктория тут же вмешалась. Она повернулась к нему, слегка приподняла бровь и, не повышая голоса, дала ему понять, что не к месту уж точно не я. Ее слова были острыми, как лезвие, но при этом она не перешла на личности – просто четко обозначила границы. Скорчившаяся физиономия Феди до сих пор вызывает приступ смеха в нашей небольшой компании. Мы часто вспоминаем этот момент, и каждый раз я с восхищением думаю о том, как ловко Виктория поставила его на место.

Непоколебимость Виктории меня поражала. Она никогда не лезла на рожон без веских причин, но всегда знала, что ответить на нахальство других. В ее поведении не было ни капли агрессии или высокомерия – только спокойная уверенность человека, который знает себе цену и не боится отстаивать свои принципы. Она умела держать дистанцию, но в то же время могла быть и теплой, и отзывчивой, когда это было нужно.

Виктория была одним из лучших бойцов в отряде после Даши. На тренировках Ви демонстрировала невероятные навыки – ее движения были точными и выверенными, она словно предугадывала действия противника. В бою девушка была хладнокровной и расчетливой, но в то же время в ее стиле чувствовалась некая поэтика – она не просто побеждала, она делала это красиво и элегантно. Другие бойцы уважали ее не меньше.

Вся троица уже ждала меня у нашей с Дианой двери. Ди убежала раньше меня, сказав, что у нее есть дела с Ромой, и мы увидимся на курсе «ядовитые травы в обороне».

– О, вот это прикид! – ахнули Арина и Алина.

Сами девочки уже давно носили форму, потому что получили ее еще до начала учебного года.

– Смотришься потрясно, – подтвердила Ви, кивнув близняшкам. – Только ты ничего не забыла?

Я окинула себя взглядом – не понимаю, о чем речь. Виктория похлопала по оружию на своем бедре, давая молчаливый ответ.

– Сегодня мы должны быть в полной экипировке, – напомнила подруга. – Стрельба из арбалета, спарринг на клинках и кинжалах… Все дела…

Я кивнула и быстро зашла обратно в комнату, схватив со стола ножны. Как только я вышла, мы толпой направились в сторону корпуса стрелков на первое занятие. Я нацепляла забытое обмундирование прямо на ходу, чем привлекала излишнее внимание к своей заднице. Во Дворце Пристрастия не очень-то понимающе относились к опозданиям.

Профессор Бойцов стоял в углу стрельбища. Мы присоединились к толпе ребят, которые столпились у арсенала.

– Сегодня занятия будут особенными. Детские игры кончились, – учитель просканировал отряды злорадным взглядом. – С этого дня о вашей жизни переживаете только вы.

В толпе пронесся шепот. Ученики начали переглядываться между собой, и были слышны фразы: «Да ладно? Сегодня?», «У второго отряда два бойца умерло на его занятиях», «Разве не слишком рано?».

– Будь осторожна, Профессор Бойцов – безжалостен. Он не посмотрит на то, что ты не проходила базовую подготовку в башне Ветра, – предостерегла меня Алина, которая стояла по правую сторону от Ви.

– Башня Ветра? – я кинула на подругу недоуменный взгляд.

Виктория выглянула из-за загораживающей ее Алины и посмотрела на меня своими изумленными, ореховыми глазами.

– А ты не в курсе? У будущих солдат Феникса три ступени подготовки: башня Ветра – самая первая и долгая. В ней учатся боевым искусствам без использования оружия. Ученические клинки и мечи появляются только на последних двух годах обучения. Вторая ступень – это Дворец Пристрастия. Третья – самая опасная. Ее оканчивают единицы. Это башня силы. Там учатся два года и участвуют в реальных боях. Если выживешь до конца второго года обучения – ты автоматически зачислен в Феникс и тебя назначают в подразделение. Дают доступ к информации, соответствующей твоему уровню допуска.

– Но я и Алиса с Ариной не проходили первую ступень. Как нас пустили сразу на вторую? – казалось, на лбу у меня загорелась вывеска «глупая».

Ви обошла Алину, чтобы стоять ближе и не отвлекать девочек от речи преподавателя.

– На второй курс могут сразу зачислить только тех, у кого Печать обладает полезной военной мощью. Ваши с девочками печати, – она показала за плечо большим пальцем, и те лучезарно улыбнулись, – имеют сильный боевой потенциал.

– Я вас не отвлекаю, дамы? – голос профессора привлек наше внимание.

Мои щеки тут же зарделись, а взгляды сокурсников устремились на нашу парочку. Лицо преподавателя было полным ярости и негодования.

– Может, вы продемонстрируете свои умения первыми, раз не считаете нужным меня слушать? – профессор сцепил руки.

Несмотря на возраст, о котором можно было судить по седой бороде и волосам, его телосложение внушало опасения своими габаритами и мощью. Казалось, что взмахом руки он может вызвать такой поток ветра, что весь отряд тут же свяжет.

– Прошу прощения, – тихо пробормотала я, не желая искать еще больше неприятностей на свою голову.

– Ну нет, милые дамы. Извинениями вы не отделаетесь. Десять шагов вперед, – взревел Бойцов.

Мы с Ви неохотно выполнили приказ. В отличие от меня, Виктория была вытянута как струна и излучала уверенность. Я же, наоборот, тряслась как осиновый лист. Из-за нашего разговора я не услышала даже самого задания. К моему облегчению, преподаватель снизошел до повторения:

– Виктория, вы встаете на линию. Вы… – глаза старика (если мужчину такой комплекции можно назвать стариком) устремились на меня, – встаете у цели.

«Он что, хочет, чтобы Ви стреляла по мне?» – эта мысль в моей голове вызвала всплеск паники. Я с трудом заставила себя стоять на ногах, которые стали словно желе. Страх сдавил горло холодными пальцами. Ноги действительно стали ватными и предательски тряслись, но хуже всего была дрожь внутри – мелкая, неконтролируемая, будто каждую клетку моего тела пронизывал ледяной ветер. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, отдаваясь глухими ударами в висках. В ушах стоял звон, перекрывавший все другие звуки. Взгляд невольно прилип к натянутой тетиве лука Виктории, и мир сузился до острия стрелы, превратившись в туннель, в конце которого меня ждали либо боль, либо унижение. Это был животный, первобытный страх, от которого хотелось сжаться в комок и закрыть глаза, но я впилась ногтями в ладони, заставляя себя стоять прямо, встречая его с открытыми, пусть и полными ужаса, глазами.

– Вы плохо слышите? Вставайте на позицию! – рявкнул Бойцов.

Я медленно проковыляла на назначенное мне место, стараясь оттянуть время до моей гибели.

– Вы, – он снова посмотрел на Ви, – стреляете по меткам за спиной госпожи Розалинды. Розалинда, – он снова уставился на меня, – уворачиваетесь от выстрелов госпожи Виктории.

Я оглядела метки, которые кучкой ютились у меня за спиной. Они казались крошечными мишенями, но я знала: Ви не составит труда попасть мне в голову или в сердце, хоть и по чистой случайности. Ее стрелы летали быстро и точно, и каждый раз, когда она натягивала тетиву, у меня внутри все замирало.

Я с надеждой взглянула на подругу. Та еле заметно подмигнула мне, и в ее глазах проскользнуло что-то вроде ободрения. Алина и Арина стояли чуть в стороне, и их лица были белее снега – казалось, они вот-вот потеряют сознание от страха. Они крепко держались за руки, не сводя с нас расширенных от ужаса глаз, и я видела, как дрожат их пальцы.

– Начали! – прозвучала команда, и в этот момент время словно замедлилось.

Первый выстрел попал в метку. Я с трудом успела увернуться – стрела просвистела буквально в сантиметре от моего уха. Виктория выдержала паузу, давая мне время вернуться на позицию и прийти в себя. В эти несколько мгновений я невольно вспомнила, как Нико ловко отвернул меня от стрелы во время нашей прошлой тренировки, и паника немного утихла.

Следующая стрела была не менее меткой – она вонзилась прямо в цель рядом с моей ногой, взметнув облачко пыли. Третья последовала сразу за ней и вошла чуть выше моего плеча, едва не задев кожу.

Видимо, Ви решила не терять времени и поразить как можно больше целей, пока я их снова не закрыла. Эта игра в «попади и не убей» приводила меня в ужас, но деваться было некуда – таковы правила, и отступать было нельзя.

Спустя несколько выстрелов, от которых я с неменьшим трудом уклонилась, осталась последняя метка. Она располагалась четко за моим сердцем – более уязвимого места было не придумать. Спуск – и стрела летит прямо на меня, намереваясь убить. Я прыгаю в сторону, но нога скользит по сену на полу, и оружие вонзается в мое плечо. Раздался вопль – скорее всего, мой. Или, может, это Виктория вскрикнула? Или близняшки не выдержали напряжения?