Потерянная Мэри

Джекки не знала, кто будет следующим: третий, последний оставшийся в живых архивист из перевернувшегося транспорта, капрал Харгрейв или кто-то еще. То, что ей не сказал Рик, но, несомненно, подумал: эти четверо не последние, если кто-то решил устранить судью Торн и генерала Джервиса. Это могло быть только началом, и ни Джекки, ни Рик, ни генерал не сказали бы наверняка, кто стоял за всем этим. Джекки считала, что противовеса в парламенте, равного генералу и судье по влиянию, нет, но она могла заблуждаться.

Судебная и исполнительная власть держались в невероятной связке двадцать четыре года, достаточный срок, чтобы чья-то чаша терпения переполнилась и он быстро – фантастически быстро, Джекки, как ни напрягала память, не вспоминала никого, кто способен так оперативно сработать, – организовал нападение на архив, подставил Татэма, на которого было всем наплевать, чтобы через него подставить Торн, подставил Джервиса, который торжественно объявил, что живых седитионистов больше не существует.

Пятой целью мог стать вероятный, в представлении многих, кандидат на место Татэма, будущий ментор, в чем никто не сомневался, носивший фамилию Торн и звание капитана государственной стражи. Капитан Эйтан Торн был откомандирован в один из южных заброшенных городов с миссией изъятия документов, и он до сих пор не вернулся, хотя должен был.

В выездах в заброшенные поселения случалось всякое – Джекки была и свидетелем, и участником, иллюзий она не строила. Группу задержала пыльная буря – так заставляла себя считать Джекки, так вслух считали все, и никто не осмеливался говорить, что Эйтан может уже никогда не вернуться. Все, что позволил себе Рик Стентон – намекнуть, каким образом события могут быть связаны.

Джекки положила на стойку удостоверение, и уставший уоррент мазнул по нему безразличным взглядом.

– Уоррент Хант скончалась, не приходя в сознание, капитан. Уоррент Лоран и капрал Харгрейв без изменений.

Джекки стянула удостоверение и убрала его в карман. Попала она не сразу, и уоррент по-прежнему равнодушно наблюдал над ее усилиями.

– Я могу поговорить с докторами?

– Если вам их не жаль, капитан. У них выдалась непростая смена.

Джекки разочарованно отошла. Ей в любом случае не могли сказать ничего, кроме неутешительных прогнозов. Из дневного рапорта она знала, что состояние уоррента Хант было наиболее стабильным и наименее тяжелым, но именно она умерла первой, оставив фактической сиротой малолетнюю дочь.

Остаток пути по коридору, лестнице и коридору до родильного отделения Джекки проделала, избавляясь от проснувшихся призраков. Полутемное здание морга, наспех сколоченное из мокрых побитых досок, металлический ржавый стол – или то были потеки крови? – и тела отца, матери и младшего брата, пробывшие в воде несколько дней. Лестер и весь округ Роуи, смытый волной высотой в сорок ярдов. Спаслись от стихии всего человек пятнадцать, из них в итоге выжили четверо.

Одного из них, подозреваемого в преступлении высшей тяжести, десять лет назад Джекки застрелила собственноручно при попытке к бегству.

– Доктор Фитцджералд?

Главный врач родильного отделения поднял голову от записей и утомленно кивнул. Джекки закрыла за собой дверь, и госпитальные звуки пропали.

– Глава следственного отдела…

– Да, я знаю, – доктор махнул рукой, указывая на хлипкий стул. Джекки села, отметив, что стул вряд ли выдержал бы кого-то потяжелее. – Капитан Джеклин Девентер. Вы не появляетесь просто так.

В госпитале было прохладнее, чем в управлении. Выше потолки, толще стены, и здание построили в те времена, когда камни добывали у океанского побережья, не боясь предательства обманчиво-спокойных волн. Джекки не знала, что было здесь прежде, возможно, такой же госпиталь, со времен Бедствия здание подвергали перепланировке бессчетное количество раз, но не сносили.

– Как ребенок?

Доктор Фитцджералд грустно улыбался в густые усы, и Джекки не понимала причины. Радости в том, что на третьей линии найден младенец, что на округ набросилась пыльная буря, да и в собственном визите она не находила, но у доктора могло быть иное мнение.

– Жив, – уклончиво ответил доктор Фитцджералд. Он воспользовался вынужденным перерывом, снял очки, протер их полой халата. Без очков вид у него был уязвимый. – Я не вижу серьезных травм, остальное покажет время.

Он надел очки, уткнулся в бумаги и покивал собственным мыслям. Джекки он все-таки был не рад, но государственной страже не радовались, куда бы она ни пришла.

– Сколько времени он пробыл… без матери? – облизывая обветренные губы, спросила Джекки. – Не знаю, как верно задать вопрос. Погода не располагает к подброшенным детям. Высокая температура, пыльная буря. Что у него могло наступить – обезвоживание? Сколько времени он не ел?..

Доктор взглянул на нее, зажмурился на секунду, и глаза у него были такие же красные, как у самой Джекки.

– Сложно ответить наверняка. А не наверняка вам, скорее всего, и не надо? – уточнил он.

– Мне нужна любая информация, – призналась Джекки. – Вы верно заметили – я появляюсь не просто так.

– Хотите циккор? – внезапно предложил доктор и встал. – Попрошу принести, мне самому не помешает. – Он открыл дверь и крикнул кому-то в коридор, потом вернулся за стол, сел, скрестив на груди руки. – Вы задаете правильные вопросы.

Джекки ухмыльнулась, размышляя, отнести это к лести или к факту, который доктор с удовольствием бы не отметил.

– Младенцу неделя или чуть меньше, – размеренно начал он. – Мальчик, немного истощен, полагаю, у матери проблемы с молоком. Может, в этом причина, почему его подкинули? – Джекки пожала плечами. – Но без матери он пробыл недолго, максимум часа два-три. Он ухожен, был относительно сыт, не обезвожен, если за ним смотрела не мать, то кто-то, имеющий возможность следить и понимающий, что он делал. Шестой палец передается по наследству, вам стоит поискать его возможных родителей, подобные приметы всегда записываются в карточку при рождении, и, как вы понимаете, от этого непросто избавиться.

Джекки кивнула, рассматривая стол доктора. Он был завален бумагами, как и стол Рика Стентона, нагонял на нее тоску, и она понимала сопротивление Эйтана административной работе. У самой Джекки был влюбленный в бесконечную писанину Кин. Никто, кроме него, не воспринял бы всерьез совет доктора Фитцджералда поискать среди пары сотен тысяч людей кого-то с шестью пальцами, и именно скрупулезность и внимательность Кина, его любовь к копанию в иссохших от времени документах были поводом для того, чтобы Джекки бессовестно отщипнула его от кадров пожарного подразделения.

– Спасибо, – искренне сказала Джекки, больше уповая на дотошность Кина, чем на удачу, – эта информация нам поможет. Должна помочь. Вы знаете случаи, когда беременная женщина успешно притворялась не беременной и этого никто не заметил? И если это притворство ей удалось, то по прошествии какого времени она вдруг может решить положить младенца, рожденного с такими трудностями, на крыльцо дома на третьей линии?

Доктор слушал ее, хмурясь. В стеклах очков отражались блики лампы, и Джекки плохо видела его глаза.

– Материнство это непросто, – улыбнулся доктор и снова снял очки. – Матери охотно отдают детей в ясли. Правда, там всегда не хватает мест, в поселениях, по слухам, с этим получше. Что до того, что она скрывала беременность… Постоянное утягивание отражается на развитии плода, а если учесть, что мать ни разу не появлялась в госпитале, а я бы знал, что кто-то примерно в это время должен родить, – нет, она не была среди моих пациенток. Так вот, капитан, если родильница с девятой линии…

Он помолчал, что-то прикидывая, Джекки страдальчески скривилась, опасаясь, что доктор ищет, как бы половчее соврать, хотя ему даже не пришлось намекать на квартал Пару. Он прекрасно все знал и сам, понимал, что это знает и Джекки, никуда с девятой линии не свернуть.

– У жителей квартала Пару условия труда такие, что она бы не доносила ребенка до этого срока. Позже, когда ребенок немного окрепнет… или же наоборот, или же вы официально попросите меня об этом, я дам экспертное заключение с обоснованием своих выводов.

Джекки хмыкнула. Она не сомневалась, что доктор не лжет, но не собиралась ему признаваться, что не намерена разбирать его письмена еще раз.

– Я попрошу поговорить с вами доктора Руис, – она постучала пальцами по тыльной стороне крышки стола, и доктор вздрогнул от неожиданности. Джекки убрала руку. – С ней вы скорее найдете общий язык. Что, кроме смерти матери или отсутствия у нее молока, могло заставить ее отдать ребенка? Если она с девятой линии, если она не имеет квоты, она всегда могла сообщить о наступившей незапланированной беременности как о свершившемся факте, заявить, что хочет оставить беременность и ребенка под своей опекой после его рождения. Квоту ей могли и уступить, – подумав секунду, добавила она.

Если бы не буря, Джекки вцепилась бы в Линкольн и округ Марие – именно там все началось. Линкольн кажется близким, но сорок миль пешком по иссушающей жаре – приговор.

Оставалась девятая линия. Женщина, принесшая ребенка, могла скрываться только там.

– За нарушение квоты полагается наказание, один из видов как раз работа в яслях в течение полугода, как и в случае, если семейное положение женщины вообще исключает квоту, – продолжала Джекки, думая о своем. – Но если квота была, зачем она скрывала беременность, отказалась от медицинской помощи, рожала на каком-то немыслимом дне, когда она могла точно так же оставить младенца на пути патруля в квартале Пару или принести его в госпиталь? Смысл подбрасывать младенца на третью линию, если законом в любом случае разрешен социальный отказ, а при квоте он не наказуем?

Доктор смотрел на нее изумленным взглядом. Открылась дверь, пожилая сестра принесла поднос с двумя чашками циккора, поставила его на стол, деликатно кивнула и удалилась. Джекки мерещилось, что в госпитале даже циккор пахнет дезинфекцией.

– Быть женщиной… нелегко, капитан. – Доктор опять улыбнулся, в этот раз как-то невесело. – Я наблюдаю их десятки, сотни, тысячи, может быть, за всю мою жизнь. Ваши рассуждения немного пугают.

– В госпитале отмечают приметы младенцев, если они не выжили? – Джекки пропустила провокацию доктора мимо ушей. – Кто может ответить насчет госпиталя в Линкольне, доктор… Эванс, кажется?

– Все это так, так, – рассеянно пробормотал доктор. – Да, разумеется. Особые приметы сразу записывают, неважно, что новорожденного ждет… Меня больше волнует другое, об этом я тоже писал. Какое бы ни было течение родов, ни один врач или опытная сестра не применят прием, который применили при появлении этого младенца на свет.

Доктор взял чашку и, пока пил, молчал, а Джекки ждала и раздумывала, не поторопит ли его, если запустит в него своей чашкой. Как только он подошел к самому главному, принялся испытывать ее терпение, словно за что-то отыгрывался.

– Ума не приложу, сколько лет может быть человеку, который владеет этим приемом. Его запретили, еще когда я учился в средних классах, а это было, смею уверить вас, капитан, давно, и всю литературу, в которой он был описан, изъяли. Что я хочу сказать: ни один практикующий врач моего возраста его не применит, он знает обо всех осложнениях, а те, кто моложе меня, ему просто-напросто не обучены.

– Кто-то из тех, кто на пенсии, – предположила Джекки. – Кто-то из тех, кто лишен права практики?

В заброшенных поселениях архивисты натыкались на разные книги. Государственная стража изымала все, что могло представлять интерес, прочее забирала комиссия по историческим ценностям, после них наступал час службы снабжения и комиссии по культуре. Между нападением на архив и подкидышем в таком случае могло быть больше связи – если бы нападение произошло до того, как младенец появился на свет, а вынести из хранилища попытались книгу, а не картину.

Говорить, что доктор Фитцджералд наивно верит в людей и явно спешит с однозначными выводами, Джекки не стала. Не только архивисты рылись в забитых обломками и пылью домах, туда совершали набеги и седитионисты, и искатели ничего не значащих сокровищ и приключений. Первых до сегодняшнего вечера Джекки не принимала в расчет, а вторых регулярно ловили и отправляли на государственные работы, конфискуя все найденное. Кто-то мог зачитаться учебником по родовспоможению, запомнить прием и успешно его применить, но для этого требовалось одновременно много условий: нужное место, нужное время, нужный человек. Такие совпадения Джекки пока считала ничтожными.