Тайна Плачущего смотрителя

Марина Шамшина

Тайна Плачущего смотрителя

Глава 1

Лика неспешно шла по направлению к школе. День обещал быть чудесным: уже по-летнему тёплое майское солнце мягко заливало асфальт, и в его лучах золотились стены невысоких одноэтажных домов. Сирень, которая росла в каждом дворе, наполняла улицу терпким ароматом, соревноваться в яркости с которым могла только свежеиспечённая сдоба в булочной «У Степаныча».

Где-то вдали, за домами, слышался негромкий рокот морского прибоя. Его перебивали крики чаек, круживших над крышами, и доносящаяся из парка дробь дятла. Со стороны порта раздавались гудки рыболовных катеров.

Лика шла, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать. До каникул всего неделя, экзаменов в 8 классе не было. Всё вокруг пело о скорой свободе и тёплом море. Она улыбнулась пожилой женщине в цветастом халате, которая выбивала половик на резном крылечке, увернулась от мальчишек, несущихся к морю с удочками наперевес, и тут же присела, чтобы почесать за ушком старого корги Петрушу, который грелся на солнышке на тротуаре.

Возле школы её внимание привлёк полицейский автомобиль.

– Им-то что понадобилось здесь ни свет, ни заря? – ухмыльнулась про себя Лика и зашла в здание.

В коридорах было непривычно тихо. Никто не бегал, не обсуждал текущие сплетни на подоконниках и даже возле кабинета алгебры никто не дрожал в попытках выучить урок в последние минуты. Всё это было очень подозрительно. Лика автоматически проверила время на телефоне. 7:50. Урок ещё не начался. Куда тогда все подевались?

Она шла по первому этажу, пока со стороны школьного музея не услышала характерный гул, который бывает, когда много людей говорят одновременно. Лика решительно направилась именно туда. Казалось, что там собралась вся школа – протолкнуться сквозь толпу учеников было просто нереально. Недалеко от входа в музей стоял её одноклассник Макс и изо всех сил старался заглянуть в главный зал. Но в дверях надёжно расположилась директриса и никого не пускала. Макс увидел Лику и энергично замахал ей, явно подзывая. Теперь будет делать вид, что всё хорошо и они по-прежнему друзья. Фигушки. Лика демонстративно отвернулась. Но уйти просто так она не могла – любопытно же, что за внеочередное собрание.

– Что произошло? – она подошла к мальчишке невысокого роста, который тоже остался на задворках и никак не мог пробиться вперёд.

– Говорят, кто-то ночью обокрал школьный музей, – ответил тот, с серьёзным видом поправив на носу очки.

– Музей? – Лика скептически приподняла бровь. – Интересно, что там можно было украсть такого ценного?

Мальчик лишь пожал плечами. В этот момент раздался звонок на урок.

– А ну быстро все разошлись по классам! – услышала Лика голос Тамары Петровны, их директора. – Нечего тут толпиться. Ничего криминального не случилось.

Дети нехотя начали разбредаться по кабинетам, проходя мимо Лики и делясь друг с другом отрывками того, что им удалось узнать о краже.

– Фигню какую-то спёрли, – махнул рукой мальчик с рюкзаком размером с него самого.

– Наверное, это ночной сторож, – с видом опытного следователя ответил его приятель.

– Да нет, вы что! – воскликнул третий. – Это же Плачущий Смотритель!

Его друзья громко расхохотались:

– Дурында! Тебе сколько лет, что ты в эти сказки про призраков веришь?

Мальчишки прошли дальше, а Лика застыла на месте, будто её ноги вросли в пол, и не могла пошевелиться. Плачущий Смотритель. Не может быть. При чём тут он? Надо срочно выяснить, что всё-таки произошло в музее. Она протолкнулась сквозь редеющую толпу учеников, уличила момент, когда Тамара Петровна отвлеклась на разборки со школьниками, и пробралась в музей. Внутри помещение было ярко освещено. Возле одной из витрин Лика заметила участкового и быстро метнулась за пыльную портьеру с выцветшим узором, пока её не обнаружили. Сквозь плотную шершавую ткань сложно было что-то разглядеть, но был шанс что-то услышать.

– Что скажете, Аркадий Валентинович? – донёсся до Лики взволнованный голос директора, которая наконец-то разогнала детей по классам и вернулась в музей.

– Да что тут скажешь? – проскрипел участковый, с трудом разгибая спину после осмотра витрины. На самом деле, ему бы уже давно пора на пенсию, но работать участковым в маленьком городке никто не хотел, а Аркадий Валентинович был человек с крайне выраженным чувством ответственности, поэтому не мог оставить без преемника пост, на котором проработал всю жизнь.

– Замок не взломан, – продолжил он, почесав затылок. – Кто-то открыл ключом и забрал железяку.

– Только кто? – вздохнула Тамара Петровна.

Лика видела лишь смутные силуэты, но даже этого было достаточно, чтобы заметить, как директор вскинула руки вверх в порыве отчаяния. Её можно было понять – конец года, в выпускных классах экзамены, а тут ещё это. Казалось, от ужаса её и без того пушистые волосы ещё сильнее вздыбились.

Участковый закончил осмотр и, шаркая ногами, направился к выходу, проигнорировав заданный вопрос. Вслед за ним быстро зацокали неизменные каблучки Тамары Петровны. Несмотря на пышные формы и уникальную особенность цепляться этими самыми формами за все предметы вокруг, она всегда ходила в аккуратных туфельках на небольшой шпильке, будто бросая вызов законам физики и гравитации. Она быстро догнала служителя закона и схватила его за руку.

– Кто?

– Уважаемая, – участковый тяжело вздохнул. – Ну как я могу сразу сказать кто? Надо дело открывать, расследовать, возможно, следственный комитет подключать.

– Не надо следственный комитет! – запротестовала Тамара Петровна. – Только их мне тут ещё не хватало накануне экзаменов. Выпускники и так все белые от нервов ходят.

Она подошла ещё немного ближе к участковому и понизила голос:

– Аркадий Валентинович, миленький, а давайте сделаем вид, что ничего не произошло? Подумаешь, кусок железяки какой-то пропал. Наверное, кто-то из детей на металлолом прихватил. Ну и Бог с ним. Не весть какая древность.

– Не произошло, так не произошло, – страж порядка широко зевнул. – Зачем тогда меня позвали?

– А пойдёмте я вас чаем угощу, – взяла его под руку Тамара Петровна и вывела из музея.

Лика услышала, как щёлкнул выключатель, хлопнула дверь и повернулся ключ в замке. Лишь тогда она выбралась из своего укрытия. Дневной свет проникал в музейную комнату сквозь полураскрытые портьеры, поэтому было хорошо видно, куда идти. Первым делом она направилась к той витрине, которую осматривал участковый.

Сердце бешено колотилось внутри, ладошки похолодели, несмотря на то, что в помещении было жарковато, а ноги вмиг стали ватными. Лика уже понимала, что именно пропало из музея, но до последнего отказывалась в это верить. Она подошла к стеклянной витрине и прочитала табличку: «Ключ системы запуска старого маяка. 1935г». Взгляд скользнул в сторону – на красном выгоревшем на солнце бархатном полотне остался лишь тёмный след от резного ключа, который лежал на этом самом месте с тех пор, как построили школу и открыли при ней музей.

Ком застрял в горле, к глазам подкатили слёзы.

– Прости, дедуля, – охрипшим голосом произнесла Лика и провела дрожащей рукой по витрине.

– Я бы не советовал тебе что-то трогать тут руками, – раздался резкий голос у неё за спиной.

Он неожиданности Лика вскрикнула и тут же оказалась зажата в чьих-то сильных руках, одна из которых закрывала ей рот, мешая позвать на помощь.

– Тише, тише, ты сейчас опять тут всю школу соберёшь, – прошептал ей прямо в ухо голос. – Если обещаешь не кричать, отпущу.

Она кивнула. Хватка ослабла. Лика резко обернулась и не поверила своим глазам – перед ней стоял её одноклассник.

– Антон? – она буквально прошипела его имя, – Ты-то тут что делаешь?

– Полагаю, тоже, что и ты, – протяжно ответил Антон. – Я подошёл к музею, когда всех уже разгоняли на урок, но мне стало безумно интересно, что такого тут хранилось, что это захотели украсть. Пришлось задержаться, чтобы посмотреть.

– А может, это ты и украл? – Лика прищурилась и обошла одноклассника по кругу. – Говорят, преступники часто возвращаются на место преступления.

– Тогда могла и ты, – парировал Антон. – Ты ведь тоже тут.

– Я не могла, – грустно ответила Лика. – Этот ключ – семейная реликвия. Ещё моя бабушка принесла его в музей. Она хотела, чтобы люди на него смотрели, знали, кто его изобрёл и чем пожертвовал. Зачем мне воровать то, что является предметом моей гордости?

– Кажется, я ничего не понимаю, – сказал Антон, почесав затылок.

⠀ – Ты же новенький тут… – снисходительно протянула Лика. – Но старый маяк на набережной хоть видел?

Антон кивнул.

– Мой прапрадед, Семён, всю жизнь работал на этом маяке смотрителем, – начала Лика историю, сев на пол рядом с витриной и устремив взгляд куда-то в даль. – Городок у нас маленький, цивилизация сюда очень медленно добиралась. Поэтому, когда на маяке сломался механизм, дед Сёма сам там что-то придумал, починил и восстановил маяк. Моя прабабушка, его дочка, говорила, что он очень любил всё мастерить. У него были золотые руки. Ключ, который украли – его изобретение. Без него маяк не работал.

– В смысле его изобретение? – в голосе Антона смешались нотки восторга и недоверия. – Он один починил маяк? Просто обычный смотритель?

– Он был больше, чем просто смотритель, – Лика улыбнулась одними губами. – Он постоянно чему-то учился. А во время войны, когда фронт уже подбирался к нашему городу, мирные жители начали отсюда уезжать. Конечно, кому было куда уехать. У деда было шестеро детей. Понятно, что он не мог ими рисковать и отправил жену с ребятнёй к своему брату в Казахстан. А сам остался. Сказал, что следить за маяком – его долг, что он должен подавать сигналы нашим судам. Говорят, что работающий маяк сыграл тогда важную роль, не дав нашим попасть в западню. Но это на уровне рассказов. Сколько я не перебирала архивных документов, нигде ничего не нашла.

Лика замолчала. Антон стоял рядом, не шевелился и не решался что-то сказать, чтобы не спугнуть. Ему очень хотелось узнать продолжение.

– После войны семья дед Сёмы вернулась в город. Но самого его никто больше не видел. Ни живым, ни мёртвым. Прабабушка всю свою жизнь искала отца. Она умерла два года назад, поручив мне узнать, где он похоронен и рассказывать своим детям и внукам, каким он был героем. Всё, что от него осталось – это маяк со сломанным механизмом, этот ключ, который был в нашем школьном музее, как напоминание о героизме деда и пачка архивных документов с его чертежами.

Лика снова притихла, а потом неожиданно усмехнулась.

– Ну и ещё история о Плачущем Смотрителе, который воет на маяке по ночам и пугает задержавшихся допоздна гуляк.

– Ты веришь в призраков? – поднял бровь Антон.

– Не знаю, – слегка вздохнула Лика. – Иногда мне хочется верить в то, что это действительно мой прапрадедушка ходит там и защищает весь наш город.

Повисла пауза.

– Слушай… – наконец сказал Антон. – А если ключ не найдётся?

Лика резко подняла на него взгляд.

– Тогда… – она замялась. – Тогда будто сотрут что-то важное. Не только про маяк. Про нас.

Антон нахмурился.

– Но ведь память – она в людях, а не в вещах.

– Ты просто не понимаешь, – тихо ответила Лика. – Когда остаётся только память, её слишком легко переписать.

Она опустила глаза, чтобы спрятать подступившие слёзы.

– Я не позволю им сделать вид, что его никогда не было.

– Даааа уж, – протянул Антон и сел на пол рядом с Ликой. – Получается, что эта кража касается тебя лично. Как будто из дома унесли. Представляю, как тебе неприятно.

– Неприятно – не то слово, – вздохнула она. – Это как будто дед Сёма всегда был рядом, а теперь он на самом деле умер. Если и маяк снесут, как обещают, от его памяти вообще ничего не останется. – Лика не заметила, как по щеке побежала слезинка. – Ещё и участковый этот ничего не хочет расследовать. Я слышала, как директриса предлагала ему замять дело, а он был вовсе не против.

– Подожди, а почему маяк должны снести? – Антон подвинулся ближе к Лике.

– Ты с луны что ли свалился? – воскликнула она, но тут же поджала губы и оглянулась по сторонам – за музейной дверью было тихо. Понизив голос, она продолжила:

– Ну да, ты же недавно тут. В нашем городе живёт бизнесмен всея Руси. Его за глаза так называют, потому что он думает, что раз у него есть деньги, то он тут главный. И вот он решил набережную красивую замутить, а на месте маяка построить ресторан с панорамным видом. И в этом все его поддержали, потому что в город совсем обветшал, а эти красоты вдохнут в него жизнь. Говорят, уже даже проект готов.

– Бизнесмен – это который папа Макса?

Лика кивнула. На своего одноклассника Макса она особо злилась за то, что он не поддержал её в идее организовать митинг против сноса маяка. Папочку он видите ли испугался. Ничего, она и без него справится. Тоже ещё ухажёр нашёлся! То цветы дарил и домой провожал, а чуть жареным запахло, сразу в кусты.

– Мы сейчас выяснили, что у меня не было мотива воровать ключ, – перевела тему Лика. – А что насчёт тебя?

Антон пожал плечами:

– А мне просто незачем это делать. Вот посуди – я круто разбираюсь в компах, могу найти любую инфу, даже что-то взломать не сильно сложное. А что делать с этим ключом я понятия не имею. – Он встал и начал разминать затёкшие ноги. – Признаться честно, я даже ещё не был в этом музее и не знал о существовании экспоната. Не представляю, как он выглядит.

– Это легко исправить, – Лика тоже поднялась с пола, достала из заднего кармана джинс телефон и показала ему фото. Ключ был отлит из тёмной латуни. Его короткий и толстый стержень посередине огибали три глубокие кольцевые бороздки, чтобы ключ не выскальзывал из руки. Рабочая часть ключа напоминала не привычные зубцы, а стилизованный компасный цветок. На плоской части рукояти шилом выгравированы две буквы: С и Л.

– А твой прапрадед тот ещё эстет и романтик, – голос Антона был мягким. – Как будто он старался сделать ключ не просто функциональным, а настоящим произведением искусства. Л – это кто?

– Лидия, его жена и мать шестерых детей. – Лика убрала телефон в карман. – Прабабушка мало знала своего отца, но говорила, что он всегда всё делал с любовью и старался, чтобы было красиво. Ключ – живое этому подтверждение.

– Тогда мы просто обязаны его найти, – подытожил Антон.

– Мы? Но как?

– Предлагаю вспомнить все фильмы про детективов и начать с осмотра места преступления.

– Отличный план, только мистер Я-устал-и-не-хочу-ничего-расследовать здесь тёрся всё утро. Даже если что-то и было, он уже всё затоптал.

– А мы посмотрим не только возле витрины. Давай мыслить масштабнее, – предложил Антон. – Заодно и выход отсюда поищем. Пока мы тут заперты, вора мы точно не найдём.

Только сейчас Лика сообразила, что дверь музея закрыта на ключ, и они с Антоном не могут выйти наружу.

– И как мы будем выбираться? – голос Лики дрогнул от волнения. Ей вовсе не нравилась перспектива сидеть целый день в музее. Кто знает, когда его снова откроют для посещения. Тем более, что сейчас старшеклассники готовятся к экзаменам, а все остальные считают дни до каникул. До музея никому дела нет.

– Предполагаю, что должен быть чёрный ход, – уверенно заявил Антон. – Но сначала улики.

Они обошли весь зал музея, но кроме подтверждений заключений участкового о том, что замок на витрине не сломан, не нашли ничего интересного. Тогда они направились в служебное помещение. Там было темно, поэтому пришлось включить свет. Как только щёлкнул выключатель, Лика вскрикнула – на полу у двери, которая находилась на противоположной стене и, судя по всему, вела на улицу, лежал засушенный цветок иван-чая. Она подошла, бережно подняла находку и прижала к груди. Антон с недоумением посмотрел на девушку.

– Иван-чай – любимое растение дед Сёмы, – пояснила она. – Он собирал его, сушил, ферментировал и пил только этот чай. И жене своей всегда дарил розовые цветочки. Эта традиция до сих пор у нас в семье хранится. Понятно, что сами мы чай теперь не собираем, но всегда пьём и каждый раз вспоминаем истории, которые нам рассказывали бабушка и прабабушка.

– Получается, что преступник что-то знает об этом эпизоде вашей семьи. – Антон опёрся на дверь и вывалился наружу – дверь оказалась не заперта. – Вот тебе и раз, – прокряхтел он, вставая с земли. – То ли доблестный сторож утром забыл закрыть двери…

– То ли сам сторож забрал ключ, – закончила за него Лика.

– Это нам ещё предстоит выяснить, – заключил Антон. – А пока предлагаю по домам. Уроки всё равно уже почти все закончились. Я постараюсь что-нибудь нарыть в интернете про Смотрителя. Надо узнать, откуда вору известно про иван-чай.

– А я пойду схожу к бабушке. Мне кажется, она рассказала нам уже все истории, которые знала. Но вдруг вспомнит что-то интересное, что сможет нам помочь.

На этом они простились, уходя каждый со своими мыслями: Антон – в предвкушении интересного приключения, Лика – с надеждой на возвращение памяти прапрадеда.

Глава 2

Бабушка как знала, что внучка заглянет к ней в гости – напекла её любимых пирожков и заварила вкусный чай в самоваре. Вместе они часто болтали обо всём на свете. Так было и сегодня. До тех пор, пока разговор не зашёл о Смотрителе. Бабушка замолчала, перебирая край скатерти, словно решаясь, стоит ли говорить. Потом вздохнула и тихо сказала:

– Ты знаешь, он ведь не таким был, как про него сейчас рассказывают.

Лика подняла голову.

– Каким?

– Чудищем, которое пугает людей возле маяка, – бабушка слабо усмехнулась. – Обычный человек. Даже слишком. Не герой, не страшилище. Упрямый только. Всю жизнь – упрямый.

Она встала, подошла к буфету, достала старую чашку с отколотым краем, наполнила её ароматным горячим чаем и поставила перед Ликой.

– Я ведь тоже его совсем не знала. Но мне очень много говорила про него мама. А ей – её мама. Не удивлюсь, если информация уже исказилась, но одно знаю точно. Прапрадед твой… – она запнулась, словно говорила что-то запретное. – Он маяк не любил поначалу. Говорил, что механизм древний, работать с ним невозможно. А потом создал свой, который работал хоть и не идеально, но намного лучше.

– И тогда он полюбил маяк? – Лика откусила кусочек горячего пирожка.

– Нет, – бабушка покачала головой. – Проникся ответственностью. Он злился, когда свет тух. Не на механизм – на себя. Говорил: если кто-то в море не дойдёт, значит, я недосмотрел. Даже если шторм. Даже если война.

Она замолчала, потом добавила уже тише:

– Потому никто в нашей семье и не верит, что он просто погиб.

Лика удивлённо посмотрела на неё.

Бабушка отвела взгляд, будто сказала лишнее.

– В бумагах, конечно, так написали, – сказала она. – Пропал, значит погиб. Удобно. А он… он не из тех, кто исчезает просто так. Педант до мозга костей. Не ушёл бы, не погасив свет в комнате смотрителя. А он горел, когда пришли наши. Это было в рапорте. Ну и потом… если уж он остался на маяке, то погиб бы только под его руинами.

Она вдруг всплеснула руками, словно спохватилась:

– Да что я тебе это всё… Сейчас только и думают, как отнять последнюю святыню. Будто и не было никого. Снесут маяк и всё, не останется памяти. А призрак? Куда ему, бедному, деваться?

– Бабуль, ты веришь в призрака? – спросила Лика, дожёвывая пирожок.

– А как же не верить?! – развела руками бабушка. – Каждую ночь свет моргает в его каморке. Я всегда выхожу на холм, чтобы посмотреть и пожелать спокойной ночи.

Лика не стала даже пытаться объяснить бабушке про блики от фонарей. Ей и самой было теплее от мысли, что призрак Смотрителя рядом, хотя сама она в это категорически не верила. Посидев ещё немного, она отправилась домой. Путь лежал через набережную, в конце которой стоял старый маяк. Погода была чудесная, сидеть взаперти не хотелось, поэтому Лика решила прогуляться и навестить старого великана.

А маяк и вправду был как древний великан. Грубый, почерневший от дождей и времени, он будто врос в скалу. Ржавые балки, на которых он держался, упирались прямо в воду, а к самому основанию вплотную подбирались огромные валуны, которые море за столетия отполировало до блеска. Тяжёлая дубовая дверь внизу почернела, по ней пошли трещины, но всё равно выглядела несокрушимой. На ней висел массивный замок, уже порядком проржавевший от времени.

Лика часто приходила сюда просто чтобы побыть в тишине, послушать шум прибоя и подумать. Она села на траву, густо растущую вокруг маяка и облокотилась на старую дверь, когда до неё донеслись голоса. Два рыбака привязывали свои лодки к старому деревянному пирсу за маяком.

– …а позавчерашней ночью, в самую бурю, я тебе говорю, свет наверху видели! – с энтузиазмом говорил один из них. – Не мигал, нет. Горел ровно, минуты три, а потом – раз! И погас.

– Полно тебе, – отмахивался второй но в его голосе слышалось сомнение. – Отражение это, от фар машины.

– Какие фары на краю набережной в шторм? Это он. Плачущий. Чует, что к его детищу опять руки тянут. Вот и бродит, огонь зажигает. Слышал, за неделю до того, как ключ из музея пропал, тут будто бы молотком по железу били? Стучал, значит. Сердитый. Может, и ключ он сам забрал. Не зря столько лет маяк никто не трогал… – рыбак перешёл на шёпот. – Боялись. И с чего вдруг взбрело в голову ресторан тут строить? Смотритель чужих не любит.

– Думаешь… думаешь будет теперь мстить? – также шёпотом спросил его собеседник.

– Ну мстить, не мстить, но он явно не доволен.

Лика замерла, вслушиваясь. «Стук молотка по железу»… Это звучало куда реальнее, чем призрачный свет. Кто-то был на маяке? Или просто старый флюгер пронзительно скрипел во время шторма. Не проверишь – не узнаешь – решила Лика, встала с травы и прикоснулась к висячему замку на двери. Он поржавел от времени, но в области личинки ржавчина была как будто содрана. Замок открывали. Но кто? Явно не призрак. Она вытащила из волос шпильку и начала ковыряться в замке. В кино у героев обычно это легко получалось, но как Лика ни старалась, замок не поддавался. Лишь на ржавчине появились новые царапины.

Лика достала телефон, чтобы позвонить Антону, но обнаружила, что уже почти 5 вечера, а на экране 10 пропущенных от мамы. Ещё в школе она включила беззвучный режим и не слышала звонков, а со всеми этими событиями напрочь забыла предупредить домашних, что зайдёт к бабушке. Пришлось вприпрыжку бежать в сторону дома, на бегу набирая номер мамы. Ох и попадёт же.

Но Анастасия Игоревна, мама Лики, ругалась не за позднее возвращение. Ей позвонила классный руководитель и сообщила, что дочь прогуляла уроки. Лика. Отличница, пример для всех детей, которая ни разу не то, чтобы не прогуливала, с невыученным домашним заданием в школу не приходила. А тут не явилась на занятия. Ещё и на звонки не отвечала. Ещё и эта кража, про которую уже по всему городу сплетни разлетелись. Понятно, что мама подняла панику.

– Мамуль, прости, – выпалила Лика с порога. – Просто мне было очень любопытно, что пропало из музея, а потом меня в нём заперли. Пока нашла выход уже смысла не было идти на уроки.

Лика решила не рассказывать про Антона и про то, что они решили сами разобраться, кто украл ключ, чтобы лишний раз не волновать маму. Она и так дёргалась по каждому поводу и без – очень уж боялась, что с её единственной дочкой что-то может случиться.

– Что-то странное происходит вокруг нашего Смотрителя, – вздохнула мама и села в кресло. – Сначала маяк решили снести, теперь ключ. Видимо, пришло время найти покой его призраку.

– Мамуль, ты что тоже в привидения веришь? – усмехнулась Лика.

– Не знаю. Но с этой верой мне было как-то спокойнее. Как будто он всё время был рядом.

– Мне тоже, – Лика села на рукоятку кресла и обняла маму. – Но маяк мы им так просто не отдадим.

– Что значит не отдадим? – Мама отстранилась, и её голос стал серьёзным, а сама она побледнела. – Пообещай мне… Лика, я требую, чтобы ты мне пообещала, что не будешь лезть во все эти дела!