Полная версия
Повесть про Димку, который обиделся
Галина Одинцова
Повесть про Димку, который обиделся
Глава 1
Все права повести защищены. Даже часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами — будь то электронные площадки или пространства интернета — без письменного разрешения правообладателя. Отдельные материалы заимствованы из открытых источников интернета. Книга написана в жанре фантастики, а точнее — сновелистики.
Все персонажи являются вымышленными, а любые совпадения с реальными лицами или событиями — чистая случайность.
Фантастическая повесть о Димке, который обиделся
Друзья, я недавно открыла для себя удивительный мир — начала писать книги для подростков. Сказывается опыт работы в школе, глубокий интерес к возрастной психологии, к мотивам поступков и решению сложных, почти неразрешимых вопросов. Меня увлёк новый литературный жанр — сновелистика. Именно он даёт редкую возможность заглянуть в подсознание подростка, извлечь на свет сокровенные мысли и желания, помочь найти выход из запутанных лабиринтов взросления. Я верю, что мои книги будут не просто увлекательным чтением, но и станут источником знаний, расширят горизонты понимания мира, кругозор. И, возможно, дадут ответы на те вопросы, которые взрослеющие дети так и не решаются задать взрослым вслух.
СЕМЕЙНЫЕ ТАЙНЫ
В городе Б. жил мальчик по имени Дима. Он был единственным ребёнком в семье, окружённый безграничной любовью и заботой родителей. Каждый день для него был наполнен яркими игрушками, весёлыми прогулками по парку, захватывающими походами в кино и волшебными цирковыми представлениями.
После детского сада Дима пошёл в школу и вскоре перестал быть просто Димой, вмиг превратился в Димку, озорного и непоседливого. Впрочем, он и не возражал, даже находил в этом приятельскую теплоту. А ещё его по-дружески называли по-взрослому — Димыч.
В школе Димка обрёл друзей и погрузился в их мир. Особенно он сдружился с Витей — с ним начал общаться ещё в детском саду. Они стали «не разлей вода», что говорило об их неразлучности: в школу — вместе, домой тоже вместе. Со временем их ещё больше объединило увлечение каратэ.
Неожиданно Димка узнал: у его друзей есть братья и сёстры. Он никогда не задумывался об этом, особенно о том, что когда-нибудь и у него дома может появиться младший брат или сестра.
Когда родители заговорили о братике или сестричке, Димка не придал их словам особого значения — он просто не поверил, что скоро в доме может поселиться новый член семьи.
— Димочка, сынок, а ты хочешь, чтобы у тебя был братик? Или сестричка? — однажды ласково спросила мама.
Димка, недолго думая, отозвался:
— А зачем? Мне и одному отлично. Я был у Генки в гостях — у него есть братья, от них такой шум стоит! И они вечно дерутся. Нет, я не хочу ни брата, ни сестру. А у Вити сестра Кирка — и что? Капризная такая, хоть ей и четыре года! Постоянно жалуется на Витю родителям.
— Дима, но они вырастут, и всё изменится, — мягко возразила мама. — Зато у тебя будет самый близкий друг, с которым можно делиться тайнами, дружить всю жизнь и…
— Мама, у меня есть с кем делиться тайнами. Мы с Витей дружим с детского сада! Он часто говорит, что хорошо бы я вместо его сестры был ему братом. И я не против иметь такого брата, как Витя. Поэтому мы и друзья навек! Встречаемся, когда нам хочется, вместе идём из школы домой. Мы даже Толика не принимаем в компанию.
Мама с лёгкой горечью посмотрела на Димку и тихо сказала:
— Димочка, ты вырастешь и поймёшь: близкие люди — самое ценное в жизни. Конечно, здорово, что у тебя есть друзья. Но семья — это нечто иное. Это важнее всего на свете…
Шло время, и Димка совсем забыл о том разговоре. Он перешёл в восьмой класс, продолжал ходить в спортивную секцию и по-прежнему крепко дружил с Витей. Витина сестра Кира подросла и уже не мешала мальчикам дружить. Когда Димка приходил к Вите в гости, она занималась своими девчачьими делами, и ребята спокойно делали уроки или играли на компьютере.
В доме Димки снова заговорили о братике. Он нервничал и упорно уходил от этой темы — и от разговоров, и от мыслей о новом члене семьи, который, возможно, вот-вот ворвётся в их тихий мирок.
Неожиданно Димка почувствовал перемены: он заметил, что родители с затаённым нетерпением о чём-то постоянно шепчутся на кухне и замолкают, когда Димка входит. Папа стал относиться внимательнее к маме — не отпускал одну в магазин, сам тащил тяжёлые сумки с продуктами домой. На столе появилось много разных фруктов, которые Димка терпеть не мог, кроме мандаринов, а папа постоянно маме подносил на блюдечке то яблочко, то очищенную грушу, то смузи из бананов и тыквы, приговаривая:
— Витамины, витамины…
Димка наблюдал за идиллией родителей и не понимал, при чём тут витамины: мама же не маленькая девочка.
А мама… мама оставалась прежней — ласковой, как всегда. Она по-прежнему обнимала Димку, целовала в макушку, а на ночь читала вслух любимые книги. Её голос лился мягко, убаюкивая. Димка любил эти минуты, хотя учился уже в восьмом классе и считал себя абсолютно взрослым. Он сам выбирал книгу, клал на тумбочку рядом с кроватью и с нетерпением ждал маму.
А иногда они просто разговаривали: Димка рассказывал о том, что произошло в школе, о Вите, который поддержал его во время соревнований, о девочке Соне, которая ему нравилась…
Мама внимательно выслушивала Димку, давала советы. Больше всего Димка ценил беседы о Соне.
— А расскажи мне о Соне, сынок, какая она? — спрашивала мама.
Он робел, смущался, искал нужные слова:
— Ну-у-у, такая она, представляешь, мама, она выше всех девчонок в классе! Она первая стоит на физкультуре. И у неё волосы тоже такие… ну… такие… длинные… И вообще... Она такая! Она...
Мамины глаза улыбались, а Димка путался в словах, делясь переживаниями, сравнивал её с героиней анимации.
— Мама, она похожа на Асуну Юки, представляешь?
— Не помню. Это кто такая?
— Да Молния из игры «Мастер меча онлайн»!
— Ну ладно, ладно! Лучше бы тебе нравилась Алиса из Страны чудес! Тебе ещё столько девочек понравится!
— Ну, мама! Скажешь тоже…
Димка любил вечерние беседы, мамины слова находили отклик и утешали его. Мама советовала не расстраиваться, если Соня пока не проявляет интереса к нему. Она говорила, что нужно набраться терпения, и, возможно, в будущем Соня заметит Димку и позволит ему провожать её после уроков. Эта идея наполняла Димку надеждой, приносила умиротворение и облегчение.
Но он чувствовал: что-то неуловимое, необъяснимое витало в воздухе. Родители всё чаще шептались о том, кого ещё нет, о будущем, которое уже дышало в затылок. А однажды бабушка, папина мама, женщина строгая, с острым взглядом и хрипловатым голосом, произнесла, качая головой:
— Ну всё, Димка, жди теперь брата. Привыкай. Скоро им до тебя никакого дела не будет. Надумали тоже… одного им мало.
Димка не понял этих слов, но они кольнули его, как ранний осенний холод, и поселили в душе тревогу — тихую, но упрямую, словно полуденная тень — та вечно упрямо тащится следом и не отстаёт от шагов.
Папа же сиял, как солнце в разгар нынешнего жаркого лета. Он хлопал Димку по плечу и восклицал с задором:
— Ну всё, брат! Держись! Будешь старшим. А это — о-го-го, какая ответственность!
И от этих слов Димке становилось ещё тоскливее — мир, к которому он привык, рушился, уступая место неизвестному.
Димка пришёл к другу и выдал опасения:
— Витян, прикинь, мои предки-то что затеяли… малого ждут. Шуршат только об этом, отец уже кроватку приволок. Сказал, сам соберёт, никому не доверит.
Витя попытался ободрить друга, хотя в голосе звучала тоска:
— Да ладно, выживешь. Я же выжил с Киркой. Крикунья была — свет не видывал! Меня ещё заставляли с ней сюсюкаться. Век не забуду! Сейчас тоже трясутся над ней: платьица, бантики, заколки… кукол целый арсенал натащили! А она уже во втором классе!
— Эх, Витян, как я тебя понимаю… Мне что, тоже через это пройти? Не вынесу, точно не смогу. Сбегу!
— Я сбега́л. Не помогло… Только часок в поезде прокатился. На следующей станции проводница сдала меня. Ох и влетело тогда!
— Да-а-а, помню тот день. Ты потом два дня в школу носа не казал.
— Так отец ремнём, да по самому мягкому месту, со всей дури…
— Больно? Меня ещё не били…
— Терпе-е-ел… Мать отобрала ремень, спасла меня тогда. А эта Кирка потом… гладила меня по голове. До слёз довела своей жалостью. Лучше бы не подходила.
— Да… представляю. Не хочу так. Но я уж так убегу, чтобы и следа не нашли.
— Пойма-а-ают. Я на своей шкуре испытал, как они это умеют, не спрячешься. Эта проводница как клещ вцепилась в воротник, в купе заперла, и всё. Правда, чаем напоила с печеньем. Есть хотелось, пока на вокзал добирался, поезда ждал.
— А к кому ехал?
— К бабушке Лене. В Москву. Добрая она, приютила бы.
— М-да… У меня такой бабушки нет. Все живут в этом городе. Надо маршрут заранее продумывать.
— Да ты заранее-то не думай. Вдруг и не понадобится. Может, он ещё ничего будет.
— Кто – он?
— Да будущий брат твой. Ты же не знаешь, каким он уродится…
Друзья потом часто обсуждали эту тему. Витя как никто понимал Димку, жалел его, рассказывал про сестру, но уже без обиды и жалоб. Сестра подросла, завела подружек в школе, и уже не приставала к брату.
Глава 2
ВИТЯПеред Новым годом семья Вити неожиданно переехала в другой город. Такие разговоры давно шли в Витиной семье, но ребята как-то мало придавали этому значение, своих дел было полно. Мало ли что там родители затеяли. Но настал день, когда Витя пришёл к Димке:
— Прикинь, Димыч, а ведь мы переезжаем! Сегодня вещи вывезли из квартиры. Кирка пляшет до потолка! В Москву, в Москву! Дурочка, что там делать, в той Москве-то? В Благовещенске— я понимаю, всё своё, знакомое. А там что?
— Жалко. Папа мне рассказывал про Москву, он там был. Восторг полный. Так что тебе повезло. А вот я тут как без тебя? С Колькой, что ли, дружить? Не тянет он на друга. Ненадёжный. А Толян этот… Нет, только не с ним.
— Может с Игорёхой? Из секции каратэ. Вроде не болтун, серьёзный.
— Нет, Витян, такого, как ты, уже не будет.
Друзья долго сидели обнявшись, молчали, думая каждый о своём.
— Будем перезваниваться? — тоскливо спросил Витя.
— Конечно, будем!
Через неделю Витя принёс Димке «Книгу будущего путешественника» Евгения Рудашевского:
— Читай, изучай, на всякий случай. Батя подарил после того, как ремнём меня отвоспитал. Интересно. Может, пригодится. Только бежать из дома бесполезно, думаю. Ну сам решай. Если что — ко мне. Вот адрес, спрячь. У мамы выпросил на всякий случай.
Мальчики по-мужски крепко обнялись на прощание. И у Димки в городе Благовещенске не стало настоящего друга. Он долго тосковал, словно потерял часть себя. Мальчишки перезванивались почти каждый день, но это было не то. Витя с восторгом рассказывал про Москву, про метро, как испугался поезда, внезапно выскочившего из тоннеля, как прокатился первый раз на лестнице-чудеснице, как сходил в зоопарк и кого там видел.
Димка слушал друга и завидовал: какая же интересная жизнь у того началась! Успокаивало одно — Витя не нашёл в Москве друга, такого как он, Димка. А Димка так и жил без настоящего друга рядом в Благовещенске.
Вскоре мама попала в больницу. Димка был дома и очень испугался, когда мама вскрикнула:
— Началось!
Папа забегал, засуетился, схватил заранее собранную сумку, а Димку загнал на кухню, высыпал из вазы конфеты на стол и сказал дрожащим голосом:
— Ешь сколько хочешь и никуда не выходи. Скоро бабушка приедет.
Бабушка появилась так же стремительно, как и скорая. Момент их встречи казался фантастичным: она впорхнула в распахнутую дверь, когда маму, поддерживаемую врачом и отцом, выводили из квартиры.
— Слава богу! — воскликнула бабушка, взмахнув рукой и прижимая Димку к своей необъятной груди. Из этого короткого удушья Димка вырвался и убежал в комнату, где тихо разразился слезами. Вскоре до его слуха донеслось бабушкино торжествующее:
— Мальчик! Ну наконец-то! Пусть мальчик, это хорошо, когда два мальчика.
И тогда Димка заплакал ещё горше. Он ощутил себя совсем одиноким.
Глава 3
ОБМАНИ вот, мама вернулась домой с крохотным свёртком на руках. Дом, до этого пропитанный страхом ожидания, вмиг наполнился радостной суетой. Малыша уложили в кроватку, бережно развернули пелёнки. Все склонились над ним, словно над диковиной, а Димка стоял в стороне, демонстративно отвернувшись, делая вид, что ему совершенно безразлично, кто там шевелится в кроватке. Мама подошла, приобняла его за плечи, коснулась губами макушки.
— Подойди, Димочка, не бойся, это твой брат.
Димка упирался, но мама мягко подтолкнула его вперёд. Все расступились, и взгляды обратились к нему. И малыш, словно почувствовав его присутствие, устремил на Димку огромные доверчивые глаза и растянул губы в беззубой улыбке.
Но Димка остался равнодушен. Этот младенец совсем не походил на того брата, которого он рисовал в своём воображении.
Петенька — так его назвали — постоянно плакал, по ночам не давал спать никому в доме. И папа, и мама теперь уделяли всё внимание только ему — новому, требовательному комочку счастья.
— Пап, там задача трудная по математике, помоги решить.
— Да? Ладно, помогу маме выкупать Петеньку и приду. Пока сам решай.
И не приходил. Димка решал задачу сам, потому что она была лёгкая, но он так ждал помощи папы.
— Мам, проверь, как я стихотворение выучил.
— Да, давай, только тихо, Петенька только уснул.
Димка начинал рассказывать стихотворение, но в эту минуту Петенька просыпался, и мама, не дослушав его, убегала.
Димка обижался, сердце его ныло от одиночества. Он старался привлечь внимание — то приносил домой двойки, то громко болтал за ужином, — но родителям было не до него, они витали в вихре забот о младенце. И Димка всё больше ощущал себя лишним.
Ему так хотелось вернуть вечерние посиделки с мамой перед сном, хотелось рассказать о Соне, как она взглянула на него и улыбнулась, когда он поднял упавшую с её парты ручку, как, болтая с подружками, она повернула голову в его сторону и смотрела так, что он споткнулся и чуть не упал.
Но мама стала лишь изредка прибегать в его комнату, спешно целовать в макушку, пожелав спокойной ночи, и тут же убегала к Петеньке.
Однажды, в порыве отчаяния, Димка схватил термометр, положил его на горячую батарею и притворился больным. Градусник нагрелся, и ртуть подскочила до разметки 39,2. Мама всполошилась, уложила Димку в постель, начала поить горячим малиновым морсом и дала таблетку от температуры.
— Димочка, сынок, где же ты мог так простудиться? На, таблеточку выпей, температура спадёт, и тебе станет легче. Держи, я сейчас водички принесу.
И мама умчалась на кухню за водой.
Дима таблетку ловко спрятал под подушку и продолжал лежать, изображая слабость.
— Так, вот вода, запей. Где таблетка?
— Мама, я её уже проглотил. Нечаянно…
— Пей водичку, пей больше. Мальчик мой, как же я проследила? И Петенька капризничает всё время. Ты ж говори мне, Димочка, когда тебе нездоровится…
Мама говорила и говорила, Димка слушал её голос и радовался, что она рядом и жалеет его. Димке нисколько не было стыдно за обман, он так скучал по маминой заботе.
Папа пришёл с работы и тоже долго сидел у постели Димки, нежно трогал его лоб и вздыхал, полный тревоги и печали. Димке нравилось это тёплое, долгожданное внимание — оно ласкало душу. В тот день даже Петенька не плакал, словно инстинктивно понимал: маме и так непросто ухаживать сразу за двумя детьми.
Глава 4
КАНИКУЛЫНаступили весенние каникулы. Петенька заболел и маму вместе с ним положили в больницу. Отец, измотанный работой, спешил туда каждый вечер, а Димка оставался в пустой квартире наедине с мыслями до самого позднего часа. Возвращаясь, папа пытался завести разговор, но усталость валила его с ног, и он засыпал прямо на диване на полуслове.
Вскоре приехала бабушка и забрала Димку к себе. Димке совсем не нравилось жить у бабушки. Она заставляла его есть ненавистный борщ со свёклой, а Димка свёклу вообще не переносил, от одного вида красного бульона его передёргивало. Мама это знала и не варила так. Зато селёдку под шубой Димка обожал! И мог уплетать её сколько влезет.
Но бабушку переспорить было невозможно. Она стояла над ним, словно надзиратель, пока тарелка не пустела. И Димка, давясь этим «красным супом», как он его окрестил, сдерживал слёзы. Иногда удавалось остатки вылить в раковину, но предательская свёкла застревала, Димке приходилось разминать овощи, чтобы они быстрее проваливались в канализационную трубу.
— Ешь, внучек, ешь, — ворчала бабушка скрипучим голосом. — Ишь, довели мальчонку совсем, кожа да кости! Всё Петеньке, Петеньке! А Димочка сам себе хозяин. Может, останешься у меня насовсем, внучек? А?
Димка содрогался от этой мысли. Жить с бабушкой, которая суёт свой длинный нос во все его дела, — это был настоящий кошмар. Она и с одноклассниками встречаться не позволяла, и против секции карате возражала яростно:
— Травматизм один от этого спорта! Зачем он тебе, Дима? Ты и так в движении — в школу, из школы бегом. Довольно с тебя!
Димка страдал. Каникулы кончались, а он так никуда и не выбрался. А ведь папа обещал сводить его на выставку динозавров, показать новые экспонаты в краеведческом музее — чучела диковинных зверей и птиц! И вообще, он просто хотел домой. Отец лишь однажды навестил его, устало потрепал по плечу:
— Держись, Димыч! Скоро мама вернётся, и я тебя заберу.
Хорошо, что Витя звонил и скрашивал трудные дни Димки. Разница во времени с Москвой в целых шесть часов, конечно, досаждала, но драгоценные минуты, выкроенные для разговоров, позволяли излить душу, поделиться самым сокровенным. Иногда Димка звонил Вите ночью. Витя в это время в Москве только просыпался и собирался в школу.
— Провалились мои каникулы в трубу. Света не видел, нигде не был, — жаловался Димка другу.
— Эх, Димка, как я тебя понимаю! Скорее бы твой брат уже подрос. Может, он и ничего пацан будет. Свой, понятливый! Но пока дождёшься этого! Плохо, что у меня брата нет.
— Да, ещё и бабушка глаз с меня не спускает, следит за каждым шагом! Книжки читать заставляет. Представляешь, Витян?! Каникулы, называется. А у тебя как?
— Нормально. На Красную площадь ездили. Красота неописуемая! Храм Василия Блаженного, оказывается, состоит из одиннадцати церквей, которые соединены между собой, и яркая колокольня с разноцветными куполами — это что-то! Всё надо видеть, Димка, самому. А напротив храма на Красной площади находится памятник Минину и Пожарскому. Экскурсовод сказала, что он сооружён предводителям народного ополчения 1612 года. Его установили в начале 19 века в честь окончания Смутного времени и несколько раз меняли месторасположение. Представляешь?
— Не-а, — шептал Димка, чтобы бабушка не услышала поздние разговоры. — Не представляю. На картинке только видел.
— Да много всего там. Мы почти весь день ходили по площади, слушали экскурсовода. В следующие выходные поедем в Исторический музей и на территорию Кремля. Прикинь? Там Царь-пушка и Царь-колокол… По Золотому кольцу России собираемся проехать.
— Круто! Вот бы и мне везде побывать!
— Приедете, побываете кругом, обязательно. А ещё в ГУМе мороженое ели. Обычное, пломбир как пломбир, но все нахваливают. Смотрели смену караула. Сразу столько людей набежало! И знаешь, Димыч, я решил — в армию пойду. Вот бы в этот полк попасть, так же вышагивать, как они, и стоять, не шелохнувшись. Выдержка — стальная! Папа сказал, что туда ребят отбирают строжайше, всё-таки это самый главный пост! Потом к Вечному огню подошли, цветы возложили. Долго стояли, смотрели на пламя. У мамы слезы ручьём текли. Её брат сейчас на СВО, вот она за всех там и переживает.
— Да, Витян, у тебя жизнь бьёт ключом…
Ребята изливали друг другу душу, делились всем на свете. И эти редкие минуты становились для Димки глотком свежего воздуха.
И вот однажды, когда утреннее весеннее солнце робко заглянуло в окно,
бабушка объявила:
— Всё, Дима, собирайся! Едем домой!
Радости не было предела. Домой! Он заметался по комнате, кинулся
собирать вещи, попутно размышляя, как изменился Петенька, как долго он сможет обнимать маму и папу.
Мама встретила Димку с Петенькой на руках, поэтому Димке пришлось просто подставить щёку для поцелуя, а он так мечтал об обнимашках с мамой. Папа по-мужски похлопал Димку по плечу:
— Димыч, я рад, что ты снова дома. Извини, что так получилось на этих каникулах! Летом обязательно наверстаем! Петенька подрастёт, поедем все вместе в путешествие по стране.
Димка прошёл в свою комнату, следом зашла бабушка с Димкиными вещами.
— Ну вот, Дима, ты и дома. Если что, возвращайся ко мне. А то тут… видишь, не до тебя: Петенька совсем кроха, всё внимание ему. Ох, придумали тоже… второго им подавай…
Бабушка, ворча, разложила вещи в шкафу и вышла из комнаты, а Димка остался один с комом в горле. За дверью слышалось умильное бабушкино агуканье, довольный бас папы и нежный, льющийся как песня, мамин голос, что-то ласково напевающий Петеньке.
Глава 5
ПЕТЕНЬКАО Димке вспомнили лишь к ужину.
— Ну, рассказывай, Димыч, как провёл время у бабушки? — поинтересовался папа.
— Да-да, Димочка, чем вы занимались? — подхватила мама.
— Ничем. Ел борщ и читал книжки. Вы ж знаете бабушку, не отстанет, пока не почитаю на ночь что-нибудь.
Папа громко рассмеялся, а мама, наконец-то, подошла близко-близко и поцеловала Димку в макушку. Димка от счастья снова чуть не заплакал. Но тут проснулся Петенька, и родители, словно по команде, ринулись к его кроватке. Димка зашёл следом. Петенька, широко распахнув огромные наивные глаза, посмотрел на Димку и заулыбался. Димка несмело ткнул его пальцем в крошечный носик, но отец тут же воскликнул:
— Димыч, так нельзя! Ты руки мыл?
Димка одёрнул руку и отступил от кроватки. Мама выпроводила их из комнаты, объяснив, что пора кормить малыша. Папа и Димка вышли. И тут папа, забыв обо всём, принялся рассказывать Димке, как тайком пробирался в больницу, как умолял пустить его к маме и Петеньке, как тосковал в пустом доме. Димка слушал, кивая в такт папиным словам, и в его сердце росло сочувствие к отцу, переживающему за младшего брата.
Весь вечер говорили только о Петеньке. В девять часов мама напомнила, что пора спать, проводила Димку в комнату, поправила постель, обняла крепко и поцеловала в обе щеки. Димке так хотелось рассказать маме о своих печалях, о том, как он скучал, как ему было одиноко у бабушки, о ненавистном борще и скучных книгах. Но тут дверь открылась, и папа тихо позвал маму:
— Петенька плачет, я не знаю, что делать…
И мама ушла.
— Вы меня совсем не понимаете, — воскликнул сквозь слёзы Димка. —Я найду того, кто меня поймёт! Поеду к Вите в Москву!
Глава 6
НЕПРИЯТНОСТИУтро ворвалось в квартиру дребезжанием беспощадного будильника, началась суета, все проспали, даже Петенька крепко спал. Димка наспех съел бутерброд и пулей вылетел из дома. На урок он, конечно, опоздал. В рекреации школы на него обрушился гневный голос завуча Елены Петровны:
