Полная версия
Призвание варягов
Далее события развивались так, что в 862 году вышеупомянутые племена – дружно, как будто по команде – восстали против варягов, отказались платить дань и изгнали их. Тут же после этого переругались, передрались, помирились и решили идти за князем к Руси. И кто бы вы думаете был в составе делегации? Ну конечно же, наша Чудь. Более того, она и в этот раз на первом месте, что опять же указывает на высокую значимость этой самой Чуди:
«рѣша Русь Чюдь Словѣни и Кривичи всѧ землѧ наша велика и ωбилна»
Перевод автора:
«Сказали Руси Чудь, Словени и Кривичи: «Вся земля наша велика и обильна …»
5После смерти братьев Рюрик стал единовластным правителем. В это же время летопись называет народы и земли, где они жили. Этот отрывок большой, поэтому зачитывать его не будем, но в нём есть одна странность: летописец упоминает всех – кроме Чуди. Где жила Чудь – не указано. Упущение? Намёк? Пока оставим вопрос открытым.
6«[6390 (882)] Поиде Ѡлегъ поимъ воѧ многи варѧги Чюдь Словѣни Мерюи всѣ Кривичи»
Перевод автора:
«В год 882 пошёл Олег, взяв воинов много: варягов, Чудь, Словен, Мерю и всех Кривичей»
Двадцать лет о Чуди ни слуху, ни духу – и вот она снова появляется в летописи, в составе Олегова войска. Да ещё как! На втором месте после варягов, обгоняя Словеней и Кривичей. Видно, сильна была Чудь.
7«[6415 (907)] Иде Ѡлегъ на Грекы Игорѧ ωстави в Києвѣ поѧ множество Варѧги Словенъ и Чюди Словене и Кривичи и Мерю…»
Перевод автора:
«В год 907 Пошёл Олег на Греков, Игоря оставил в Киеве. Взял множество варягов и Словен, и Чудь и Словеней, и Кривичей и Мерю…»
В этом походе Чудь уже на третьем месте, но это не умаляет её значимости, тем более что народу Олег взял с собой довольно много для этого похода.
8В 988 году князь Владимир решил построить города вокруг Кыива и поставил по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне.
«и поча нарубати мужѣ лучьшиѣ ϖ Словень и ϖ Кривичь и ϖ Чюди и ϖ Вѧтичь и ϖ сихъ насели градъı бѣ бо рать Печенѣгъ и бѣ воюѧсѧ с ними и ωдолаѧ имъ»
Перевод автора
«И начал набирать мужей лучших от Словен, и от Кривичей, и от Чуди, и от Вятичей, и от них населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними и побеждал их»
Во как! Новые города-то Владимир заселял не только славянами – Словенями, Кривичами, Вятичами и прочими, но и Чудью. Уважал значит. И доверял. А поэтому то, что произошло через 42 года кажется на первый взгляд абсолютно непонятным. А произошло следующее…
9«[6538 (1030)] […] в семь же лѣт Иде Ѩрославъ на Чюдь и побѣди ѩ и постави градъ Юрьєвъ»
Перевод автора
«…В тот же год (1030) пошел Ярослав на Чудь, и победил их, и поставил город Юрьев»
И как это понять? Что случилось? Почему после столь длительного доброго отношения к Чуди вдруг всё изменилось? Так вот – не «вдруг» и, собственно говоря, ничего не изменилось. Путаницу создала сама летопись. Просто та Чудь, с которой воевал Ярослав, была совсем не той Чудью, которая обозначена в начале летописи, которая была в составе войска Олегова и которой населял новые города Владимир.
6.1. Предварительное расследование
Чудные дела творятся вокруг этой самой Чуди. Она вроде как бы есть, и в то же время – её как бы и нет. Перелопатил всю летопись от корки до корки, но хоть убей – ни одного прямого указания, где располагалась эта самая Чудь, так и не нашёл. Упоминается она в летописи часто, а вот конкретики – никакой.
Первое, о чём хотелось бы узнать: Чудь – это большое этническое сообщество или отдельное конкретное племя? Ответы я попытался найти в двух летописях. Привожу выдержки:
«Въ времена же Кыева и Щека и Хорива новгородстии людие рекомии Словени и Кривици и Меря Словенѣ свою волость имѣли а Кривици свою а Мере свою кождо своимъ родомъ владяше а Чюдь своимъ родом …»
(Новгородская Первая летопись младшего извода)
Перевод автора:
«Во времена же Кыя и Щека, и Хорива, новгородских людей, называемых Словени и Кривичей, и Меря Словене свою волость имели, а Кривичи свою, а Мере свою: каждый своим родом владеющий, а Чудь своим родом…»
И ещё одна:
«Въ времена же Кыева и Щека и Хорива новгородстии людие и Кривичи и Меръ новгородци свою власть имѣаху а Кривичи свою а Меръ свою а Чюдь своими владѣхоу»
(Псковская вторая леопись)
Перевод автора:
«Во времена же Кыя и Щека, и Хорива, новгородских людей и Кривичей, и Меря: новгородцы свою власть имели, а Кривичи – свою, а Мере – свою, а Чудь своими владела»
Обе летописи в первую очередь говорят о том, что в то время, когда на юге жили три брата – Кый, Щек и Хорив, на севере уже были Кривичи и Словени, причём последние уже прозывались Новгородцами. Далее обе летописи поясняют, что и Новгородцы, и Кривичи, и Меря, и Чудь имели свои волости, то есть земли, которыми они владели, и каждый из них владел своим родом.
Это напрямую указывает на то, что Чудь имела свой род и власть на той земле, где жила. То есть это вовсе не какое-то абстрактное и собирательное понятие, а самое что ни на есть конкретное племя, проживавшее на своей конкретной территории. Наша задача как раз и заключается в том, чтобы определить на какой территории проживала Чудь, и кто скрывается в летописи под этим именем.
6.2. География в помощь
Итак, славяне (Кривичи и Словене) вышли к южным рубежам расселения доселе незнакомого им народа и, не делая различия между племенами, и не вдаваясь в подробности их самоназваний, окрестили все эти племена одним словом – Чудь. А местные племена, это все угорские племена. Располагались они на довольно обширной территории. На стр.42 приведена схематическая карта «Все Угры-Чудь», на которой показано приблизительное расселение угорских племён, получивших от славян общее прозвище «Чудь».
Все Угры-Чудь
Впоследствии, по мере знакомства и общения, славянам стали известны некоторые племена по их самоназваниям, не входящих в общее определение «Чудь»: Меря, Мурома, Весь, Мордва, Заволочская Чудь, Пермь, Печёра, Ямь, Угра…
Положение самой Чуди становится более определённым – от Балтийского моря до Белого озера, где сидела Весь. Это и видно на приведённой на этой странице карте-схеме «Чудь и другие угорские народы».
Чудь и другие угорские народы (начало летописи)
Со временем из, условно говоря, общей Чуди выделились племена к западу от Волхова и стали известны Новгородцам под своими племенными именами – Водь, Лопь, Ижера, Корела, Емь.
Остальная Чудь как бы разделилась, опять же условно, на «чужую» и «свою». «Чужая» сидела к западу от реки Наровы – и это Эсты. «Своя» сидела к востоку от реки Волхов и почти до Белого озера. Третья, самая непонятная, сидела к северу и к востоку от озера Белого и до Белого моря.
Такое расположение северных племён представлено на нижеприведённой карте-схеме «Чудь летописная», где ещё более конкретно видно на каких землях находились все только что перечисленные народы и где находилась та самая «Чудь летописная».
Понятно, что нас может интересовать только «своя» Чудь и немного «чужая». Однако разговор о них мы поведём несколько позже, а пока давайте попробуем выяснить откуда появилось это прозвище – «Чудь»?
Чудь летописная
6.3. Почему именно «Чудь»?
«СПРАВКА: Существует несколько версий происхождения слова «чудь». Согласно народной версии, оно происходит либо от слова «чудной» – мол, язык у них был странный, непонятный, либо от слова «чужой». Есть и другая линия – в угорских языках схожим словом обозначается мифологический персонаж.
В академической среде более популярна версия, что этим словом обозначали восточных германцев, возможно, готов и термин «чудь» мог происходить от готского слова þiuda – «народ», с праиндоевропейскими корнями»
Из справки мы видим, что объяснений того, откуда пошло такое название «Чудь», немало и на любой вкус. Самая популярная – народная версия. Но она никак не устраивает официальные научные исторические круги, называющие эту версию именно «народной», то есть – безграмотной.
Историки вообще по большей части такие люди, что лёгких путей не ищут, поэтому «народные версии» для них не указ. Вот от германцев или Готов, или от каких-то надуманных ими же самими индоевропейцев – так это должно быть более правдоподобно. Но, должен заметить, «я ведь академиев не проходил, я их не закончил», поэтому позволю себе обратиться всё-таки к народной версии и как следует её исследовать.
В разговоре мы часто употребляем слова: чудо, чудесный, наичудеснейший и т. д. Какой смысл вложен в эти слова? Под этими словами мы подразумеваем нечто «удивительное, прекрасное, изумительное», то есть то, что нас поражает – своей красотой или своей необычностью. Так и восклицаем: «Ах, как чудесно!» или восхищаемся, говоря: «Чудно-чудное…».
Но в то же время производные от слова «чудо» имеют насмешливую и даже негативную окраску. Достаточно вспомнить наши выражения: «чудак-человек» или «Ну, ты, и чудишь, парень!», или «Хватит чудить, займись делом». Примером более яркого негативного оттенка может служить слово «чудаковатый», в смысле «придурковатый». Ну, и как самый крайний случай негатива, это такие слова с корнем «чуд», как – «чудище, чудовище».
Получается, что слово «чудь» с самого начала могло нести в себе двойственную оценку: удивление и настороженность, восхищение и страх. А могло ли понятие о необычном, прекрасном и в то же время страшном отразиться каким-то образом на некой общности?
Так и произошло: древние славяне, подойдя к землям новых, странных, «непонятных» племён, не стали вдаваться в этнографические тонкости. Им хватило одного слова – «чудь», чтобы обозначить всех, кто вызывал у них удивление, страх или просто недоумение. поражая своей непохожестью – внешней, языковой, поведенческой.
6.4. Чудеса от Чуди для Словен
Словеням хватило лишь добраться до Ильмень-озера, чтобы начать удивляться. А чем дальше они двигались к Ладожскому озеру вдоль Волхова, тем чудес становилось всё больше. Так что же это были за чудеса такие?
Вероятно, первое, что поразило пришедших Словеней, – это украшения на одеждах местных женщин: какие-то интересные блестящие перламутровые шарики. Это был речной жемчуг – не крупный, 4–6 мм в диаметре и неправильной формы, но сшитые вместе бисером шарики смотрелись сказочно красиво.
Как оказалось, в местных реках, ручьях и озёрах водятся моллюски – перловицы, внутри некоторых из них и находятся жемчужные шарики. Ножки из этих раковин шли в пищу, жемчуг шёл на женские украшения, а сами раковины – на иные поделки. Так в более поздние времена, из раковин перловиц делали перламутровые пуговицы. Именно речным жемчугом впоследствии украшали царские одежды.
Пресноводный жемчуг и изделие из него
Вот как описан один из нарядов женской одежды народности Ижор:
«Поверх ааннуа надевали передник полле, тканный из шелка или шерсти и украшенный пятью одинаковыми рядами бисера, а шестой его ряд, шире первых в 5 раз, был вышит сложным узором из жемчуга и имел внизу привески из «змеиных голов»
(О. И. Конькова «ИЖОРА. Очерки истории и культуры»)
Тут сразу же следует уточнить: описание женского наряда из жемчуга приведено для наглядности. На момент прихода Словен к Ильмень-озеру Ижора находилась за рекой Невой и в Приильменье её не было. Здесь жили другие племена угров и балтов. Вот они как раз и использовали речной жемчуг в женских нарядах. Что это были за племена вкруг Ильмень-озера историки умалчивают, и мы допытываться не будем. Одно можно сказать, что впоследствии предприимчивые Новгородцы быстро оценили перспективы получения барышей на этом товаре и брали дань с угорских народов и пресноводным жемчугом.
В Приильменье есть места, где бьют соляные ключи, и местные племена давно научились варить соль. Как доказательство этому на гербе города Старая Русса изображена солеварня – это неслучайно, ведь уже в XV–XVI веках город приносил богатые доходы. В 1771 году, по указу Екатерины II, был организован новый казённый завод. Это позже. Но для пришедших Словен увидеть, как из воды добывают соль, было настоящим волшебством.
Герб города Старая Русса
Другое чудо оказалось не менее странным – грязь. Не обычная, а целебная. Местные шаманы и знахари использовали её при лечении ран, опухолей и суставов. Чудно? Чудно.
«СПРАВКА: В 1828 году в город Старая Руса приехал лейб-медик Г. Раух. От жителей господин Раух узнает о целебных грязях, которые использовались «… жителями Старой Руссы и окрестностей с давних лет для омовения тела от ломоты, язв…». В 1834 началось строительство курорта и первыми пациентами стали солдаты, нуждающиеся в лечении после ранений или заболеваний»
Это всё есть и сейчас в округе славного города Старая Русса.
Как видим чудес на севере хватало. Земля казалась полной тайн, дремучей, сказочной. Поэтому всё это чудное, удивительное и непонятное Словени связали с народами, жившими вокруг Ильмень-озера – с Чудью. Однако на этом чудеса не закончились – это были только первые чудеса. Дальше Словеней ждали новые встречи. От Ильмень-озера они пошли вниз по реке Волхов на север к озеру Ладожскому, где встретились с загадочным племенем Лопь. Вот тут и начались настоящие чудеса.
Глава 7. Лопь
Какие племена встретили Словени на пути к Ильмень-озеру – точно неизвестно. Да и с кем пришлось столкнуться дальше, когда они двинулись вниз по течению Волхова, летопись говорит расплывчато: «Чудь». Но одно можно сказать с уверенностью – одним из первых, кто стоял на пути Словен к Ладожскому озеру было племя Лопь. Народ этот был весьма особенный и своеобразный.
«СПРАВКА: Саамы (саами, допари, лапландцы; самоназвание – кильд. Саамск. сāмь, сев. Саам. Sámit, sapmelaš; фин. Saamelaiset, нюнорск Samar, швед. Samer) – угорский коренной народ Северной Европы. Саамы называют свою страну Sápmi (Сапми)»
Издревле Саамы занимали обширную территорию, охватывавшую Скандинавский полуостров, почти всю территорию современой Финляндии и южные берега Ладожского озера. По мнению ряда историков, именно Саамы под именем Finn («финны»), упоминаются в описаниях народов у различных античных авторов. Первым высказался о них Тацит в I в н. э.:
«46. …У Феннов – поразительная дикость, жалкое убожество; у них нет ни оборонительного оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; их пища – трава, одежда – шкуры, ложе – земля; все свои упования они возлагают на стрелы, на которые, из-за недостатка в железе, насаживают костяной наконечник…»
(Корнелий Тацит «О происхождении германцев и местоположении Германии»)
Насколько Тацит был прав, мы узнаем чуть позже. А пока рассмотрим второе прозвище Саамов – «Лапдандцы». Когда с востока, от Урала пришли угорские племена, они вклинились между саамскими группами, разделив их на северных и южных. Северные Саамы стали отступать всё дальше на север, в то время как южные оказались в окружении угров к югу от Ладожского озера. Одно из крупных угорских племён – Суоми (Suomi) – заняло юг современной Финляндии.
По истечении определённого времени имя «Finn» перешло от Саамов к уграм Суоми. С тех пор так и сложилось: весь мир называет страну «Финляндия», тогда как сами жители зовут себя и свою страну Suomi. С этого момента угры Соуми, ставшие теперь уже «финнами», в свою очередь дали новое имя Саамам – Lappalainen / Lappalaiset, а земли их проживания стали называть Lappi [Лаппи]. Скандинавы в свою очередь переняли от угров Суоми название Саамов, переиначили их на свой лад и стал называть Саамов: lappar или lapper, а новгородцы – «лопари», «лопляне» или «лопь»
Иордан, живший в VI веке, в своём труде «Гетика» также упоминал финнов (Саамов) среди народов Скандзы:
«…кротчайшие финны – наиболее низкорослые из всех обитателей Скандзы…»
(Иордан «О происхождении и деянии Гетов»)
Интересно, что «кротчайшие финны» (Саамы), какими их представил Иордан в VI веке, у Саксона Грамматика в IX веке выглядят уже совсем не такими уж «кроткими»:
«Следует напомнить, что финны – это жители Крайнего Севера, и для своего обитания они избрали земли, которые почти непригодны ни для обработки, ни для жизни людей. Они весьма искусны в обращении с копьём, и ни один другой народ не умеет метать копья лучше них. В бою они пользуются большими и толстыми стрелами. Они часто прибегают к волшебным заклинаниям и являются искусными охотниками. У них нет постоянных жилищ, они кочуют, останавливаясь, всякий раз там, где охотятся на зверей. Используя изогнутые доски, они могут передвигаться по покрытым снегом горным вершинам»
(Саксон Грамматик. «Деяния Данов» 5.13.1)
И далее Саксон добавляет:
«Дело в том, что с помощью гладких досок из дерева Финны умеют очень быстро скользить [по снегу], самостоятельно определяя необходимую им скорость передвижения. Считается, что они способны одинаково быстро оказаться рядом и столь же внезапно исчезнуть»
(Саксон Грамматик «Деяния Данов» 9.4.24)
А вот ещё один интересный фрагмент из Старшей Эдды:
«Жили три брата – сыновья конунга финнов, – одного звали Слагфид, другого Эгиль, третьего Вёлунд. Они ходили на лыжах и охотились»
(Старшая Эдда. Песнь о Вёлунде)
Возможно, во времена Тацита – это середина I-го и первая половина II-го веков – Саамы действительно были такими, какими он их описал в своём труде. Но Саамы VII–IX веков были уже другими. У них появились железные изделия: топоры, ножи, мечи, наконечники стрел и копий. Причём владели они ими мастерски. Именно Саамы первыми научились делать лыжи, а без топора сделать лыжи попросту невозможно. Уже сама идея выстрогать доски, распарить, загнуть носки, приделать крепления требует инженерной мысли и сноровки.
Что касается описания финнов у Саксона Грамматика. В этом нет сомнения, что под «финнами» он имел в виду именно Саамов. В своей девятой книге «Деяний Данов» он отдельно подчёркивает их искусство в стрельбе из лука и рассказывает, как, используя свою подвижность на лыжах, они умело потрепали самого Рагнара Лодброка, зазимовавшего в Бьярмии. Кстати, по времени это был рубеж конца VIII – начала IX веков.
Единственное, что не изменилось со времён Тацита, – это облик самих Саамов: и в XVI веке они по-прежнему носили меховую одежду. Об этом наглядно свидетельствует гравюра Олафа Магнуса, выполненная на дереве.
Олаус Магнус (ок. 1490–1557). Гравюра на дереве, изображающая трёх саамов в одежде из меха, едущих на лыжах; у двоих – луки со стрелами, у третьего – копьё и некое подобие сабли. (Historia de gentibus septentrionalibus, книга 4, напечатано в 1555 году)
Российские исследователи народов Севера в XIX веке так отзывались о лопарях:
«небольшого роста, физически сильны, подвижны и ловки, но при этом трусливы, на контакт с чужими идут не охотно, а военных действий вообще стараются избежать»
Не исключено, что в XIX веке так оно и было. Однако, как мы только что видели у Саксона Грамматика, Саамы воевать умели. Правда, воевали преимущественно партизанскими методами, не вступая в открытый бой.
Саамы не были единым народом – ни по этническому составу, ни по образу жизни, ни по роду занятий. По внешности одни из них имели ярко выраженные монголоидные черты, другие были типичными европеоидами, а третьи – представителями смешанного типа. В тундре жили оленеводы, в горах – оленеводы и охотники, в лесных районах – рыболовы, охотники и, опять же, оленеводы. Некоторые вели кочевой образ жизни, другие – оседлый. Объединяло всех Саамов одно: они были невысокого роста (в среднем до 150 см), но крепкого телосложения. Цвет волос варьировался от чёрного до светло-соломенного. Что же касается глаз, то у большинства они были светлыми. Нас же в первую очередь интересуют южные Саамы, именно с ними и столкнулись ильменские Словене. Вот уж, действительно – Чудь!
Но начать следует не с людей, а с их жилищ. Приволховские лопари вели оседлый образ жизни, занимались охотой и рыболовством, а потому их дома отличались от жилищ кочевых Саамов. Кочевники использовали переносные жилища на манер чукотского чума, которые у Саамов назывались кувакса.
Кувакса (1) и вежа (2)
Это каркасное жилище, выполненное из жердей, поставленных под углом друг к другу. С внешней стороны на жерди натягивались шкуры оленей. Куваксы были разборными, что очень удобно при перекочёвке с места на место.
Жилище осёдлых Саамов напоминало куваксу. Отличие состояло лишь в том, что с внешней стороны на жерди накладывались пласты берёзовой коры. Поверх берестяного слоя укладывали дёрн, которым обкладывали всю конструкцию – от основания до вершины, оставляя только дымовое отверстие. Чтобы дёрн не сползал, сверху клали толстые берёзовые брёвна. Через год корни трав прорастали между кусками дёрна, превращая его в плотный сплошной слой. В итоге жилище принимало вид усечённой пирамиды и называлось «вежа». Кстати, летом из-за выросшей травы на стенах вежи, саму вежу можно и вовсе не заметить. Вежа может иметь прихожую, которую пристраивают к основному помещению. Именно вот такие вежи с дерновым покрытием и увидели Словени при встрече с южными Саамами.
Но не только это. Почти рядом с каждой вежой стояло необычное сооружение – примитивный сруб, поднятый над землёй и стоящий на своеобразных опорах. Опорами служили вывороченные с корнем стволы деревьев. Корневая система обеспечивала устойчивость всей конструкции. Постройка была без окон, и имела лишь маленькую дверцу.
Амбар Саамов
Со стороны казалось, что это избушка стоит на огромных «куриных ногах» – без окон и дверей. Кстати, эта избушка ничего не напоминает? Ну как же:
«Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон и дверей…»
"Руслан и Людмила" – А. С. Пушкин
Большинство исследователей сходятся во мнении, что это был амбар. Амбар служил для хранения продуктов, а высокое его положение над землёй делало содержимое амбара недоступным для диких зверей. Правда, глядя на фото, может показаться странным, что жилище Саамов имеет довольно примитивный вид в то время, как амбар выглядит уж очень «цивилизованно». Всё объясняется очень просто. Реконструкция амбара выполнена по современной технологии. Амбары Саамов, были такими же примитивными, как и их жилища. Срубная конструкция присутствовала, но такой отделки стен, естественно, не было.
Но и это ещё не всё. Шаманством пришлых Словен было удивить трудно – у самих волхвы были. Но сведения о них скудны и противоречивы. Мне же был интересен обряд, совершаемый волхвами. В этом плане также провал. Поэтому полагаясь исключительно на свои восприятия, могу предположить, что бубен и заунывное песнопение, это всё-таки характерно для азиатских шаманов. Отсюда делаю вывод – словенские волхвы в бубен не били и под этот бой песни не пели.
А вот Лопари били в бубен и пели песни Йойк (с. – саамск. juoigan, luohti, норв. joik) – уникальный творческий жанр Саамов. Характерной особенностью исполнения песни заключается в особом ритме. Слова, как правило, повторяются на протяжении всей песни, лишены какого-либо смысла, но звучат красиво. У песни нет начала и нет конца, её начинают петь просто неожиданно, но и заканчиваются также неожиданно в любой момент. Это не столько музыка, сколько способ чувствовать, вспоминать и общаться – с природой, людьми, предками, духами.
«СПРАВКА: Сейчас можно услышать йойк в разных вариантах, от современного в исполнении норвежской певицы Мари Бойне (Mari Boine – It Sat Duolmma Mu), саамской певицы Айвёр (Шаманский бубен йойк саамская певица йойк – Мир Шамана) и традиционное исполнение (Йойк – традиционная песня саами. flv)»
И вот представьте себе: подходишь к такой деревне, видишь вежи, полуневидимые в траве, и амбары на корнях…, да ещё и пение, что завораживает и пугает. Да тут любой скажет: «чур меня»!
Пришли Саамы откуда-то в эти места или были автохтонами, историки сказать затрудняются, и мы допытываться не будем. Нас больше интересует такой вопрос: присутствовало ли племя Саамов у Ладожского озера на момент прихода Словен? Ответ находим у историка Анатолия Николаевича Кирпичникова: