Полная версия
Призвание варягов
Здесь есть несколько интересных моментов, но один вопрос нас интересует больше всего: так кто же всё-таки пахал в этих местах в столь давние лета? Ведь такое пренебрежение к местным племенам как бы подчёркивает, что уровень развития пришлых славян якобы был выше проживавших здесь угров. Отнюдь. На самом деле культура балтов и угров нисколько не уступала культуре славян, а в некоторых случаях и превосходила её. Сейчас можно сказать только одно: угорские племена, проживавшие не только в Поволховье, а и севернее этих мест, землю обрабатывали. Об этом говорится в известном финнском эпосе «Калевала». Кратко передам содержание первых двух рун, а затем приведу фрагмент из третьей руны.
В первой руне рассказывается о рождении вещего песнопевца Вяйнямёйнена от дочери воздуха Ильматар. Именно благодаря стараниям Ильматар и волею случая и возникла наша Земля в том виде, в котором она существует и поныне. После своего рождения, а Вяйнё родился уже взрослым, он ещё девять лет жил в море, пока не выбрался на сушу.
Во второй руне даётся описание, как Вяйнямёйнен решил обустроить пустынную Землю и посеял семена разных трав и деревьев. И Земля преобразилась. После этого он решил посадить ячмень, но тот не дал всходов. И тут синица подсказала Вяйнё, что надо сделать, и он взялся за работу: вырубил лес, выкорчевал пни, расчистил участок и сжёг срубленные деревья. Подготовив таким образом землю Вяйнё, посеял в золу семена ячменя. Только после этого ячмень дал всходы и вскоре поспел. То, как Вяйнё подготовил землю под посадку ячменя, можно смело назвать: протоформой подсечно-огневого земледелия.
Вяйнё вырубает лес
Поскольку сам Вяйнё родился от матери-богини, то понятно, что эпос уводит нас во времена, ну очень далёкие. Таким образом, ещё в глубокой древности на севере, в землях Калевалы и Похьолы, люди занимались земледелием. Об этом говорится в третьей руне. Передаю фрагмент из этой руны:
«Если этих знаний мало,знаю кое-что другое,ведаю дела важнее:Север на оленях пашет,пашет Юг на кобылицах,Лаппи – на быках матерых»(Калевала. 3: 165–170; пер. Эйно Киуру и Армас Мишин)Следует заметить, что Север и Юг здесь указаны, как две местности, далеко расположенные друг от друга. Сама Калевала – это скорее всего Карелия и это – Юг. Север обозначен в эпосе, как местность, где есть горный массив, который расположен на западе, что указывает на Скандинавские горы. Кстати, Похьола от финнского Pohjola [Похьола] – Север. Ну, а то, что Лаппи, то есть Лапландцы на быках пахали, это мне и самому было прочитать интересно.
Возможно, кто-то может усомниться в достоверности эпоса: мол, «мало ли, что там в сказках написано». В таком случае не лишне будет ознакомиться с более достоверным документом, в котором говорится, что на севере землю пахали. Причём не где-нибудь, а в самой Скандинавии.
Английский король Альфред (849–899/901) при переводе труда Павла Орозия (385–420) под названием «История против язычников», вставил в свою работу и описание германских и северных земель по рассказам двух современных Альфреду мореплавателей, посетивших эти места – сакса Вульфстана и норвежца Оттара. Нас больше интересует донесение Оттара. Вот отрывок из этого донесения:
«Он был в числе первых людей этой страны: хотя у него было всего двадцать голов крупного скота и двадцать овец, и двадцать свиней; а то немногое, что, он пахал, он пахал на лошадях. […] Он сказал, что земля норманнов очень длинная и очень узкая. И вся земля, пригодная для пастбищ или для пахоты, лежит близ моря…»
(«Орозий короля Альфреда»)
Как видим на севере землю пахали. Отличие лишь в том, что в Скандинавии пахали на лошадях в то время, как в эпосе говорится о пахоте на оленях. Не суть. Возможно, что Квены, Саамы и Бьярмы действительно пахали именно на оленях.
Археологические работы выявили ещё один распаханный слой земли на Земляном городище (раскоп 3), который соответствует уже второй половине VII – первой половине VIII в.в. Вот теперь можно смело говорить о славянском присутствии. Осмелюсь предположить, что Словени первоначально осваивали левый берег Волхова. Во второй половине VII века они вышли к месту, где Волхов делает зигзаг и где позднее возникло Земляное городище. Место это было уже окультурено уграми, так что Словени пришли, можно сказать, на готовенькое.
О чём это нам говорит? В те времена далёкие свободных земель чистых от леса было мало. Под посадку культур приходилось вырубать деревья, выкорчёвывать пни, сжигать хворост для получения золы. Понятно, что все эти работы проводились рядом с домом или недалеко от него. В таком случае, если пахотный слой на месте земляного городища был, стало быть, рядом было и поселение кого-то из угров, а потом и Словен. И появилось словенское поселение, возможно, в середине или в конце VII века. Эта датировка вполне увязывается со временем нападения Словен на крепость-на-Любше. Иными словами, Словени сначала вышли к месту будущего Земляного городища и завладели пахотным кусочком земли, устроив здесь поселение. Местному племени это не понравилось, возникла ссора, в результате которой Словени захватили ещё и Любшанский острог.
Со Словенями всё более-менее ясно. А что там Кривичи?
Глава 4. Кривичи
Как и в случае со Словенями (венедами), мы не станем подробно разбирать пути движения Кривичей на север. Тема эта очень обширная, по-своему интересная, но выходит за рамки нашей книги. Отметим лишь, что по Кривичам есть две версии: летописная и научная. Научную версию мы оставим за скобками, сосредоточившись на летописной. Так мы быстрее подойдём к рассмотрению нашего основного вопроса.
Уже в самом начале книги мы говорили о том, что летопись существует не одна – их несколько. Тогда же мы договорились, что за основу возьмём «Повесть временных лет» по Лаврентьевскому списку, но по необходимости будем дополнять её и вносить коррективы из других списков и летописей. Но чтобы нам было проще вести исследование, мы списки также будем считать за летописи. Кстати, официально они так зачастую и обозначаются.
Так вот теперь о Лаврентьевской летописи. Есть в ней несколько фрагментов, в которых как раз и говорится о том, куда пришли Кривичи и кто они вообще такие. Таких фрагментов – четыре, и именно они стали источником споров как по этнической принадлежности Кривичей, так и по их расселению. Такое возможно, если брать к рассмотрению отдельные куски отдельной летописи, что не совсем правильно. Мы же рассмотрим все эти фрагменты по порядку, проанализируем их и на основе со-поставления сформулируем собственные выводы. Начнём с первого фрагмента.
1. Первый фрагмент связан с общим описанием расселения славян после исхода их от Дуная и прихода части славян к реке Полота, которая впадает в реку Двину (Западную Двину).
«…инии сѣдоша на Двинѣ и нарекошасѧ Полочане рѣчьки ради ѩже втечеть въ Двину имѧнемъ Полота ϖ сеѧ прозвашасѧ Полочане»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора
«Иные сели на Двине и назвались Полочанами – по речке, что втекает в Двину, именем Полота. От неё прозвались Полочанами»
Здесь никаких Кривичей мы пока не наблюдаем. Летописец начал издалека и в самом первом фрагменте знакомит читателя с тем, что славяне (в летописи – Словене) пришли от Дуная к слиянию двух рек Полоты и Западной Двины. Там они поселились возле реки Полоты, построили город, назвали его Полоцк и по названию реки стали называть себя «Полочане».
Почему летописец дважды повторяет, что пришедшие славяне сами стали называть себя Полочанами по названию реки Полота? Потому что тем самым он даёт понять, что «Полочане» – не племенное название, а всего лишь прозвище людей, поселившихся возле реки Полоты. К примеру, точно так же, как живущих на берегах реки Волги, называют «волжане» или «волгари». Но ведь волжане – не отдельный народ или племя. Точно также и здесь. Но, пойдёмте дальше.
2. Второй фрагмент говорит о том, что у каждого племени было своё княжение.
«И по сихъ братьи держати почаша родъ ихъ кнѧженьє в Полѧхъ а в Деревлѧхъ своє а Дреговичи своє а Словѣни своє в Новѣгородѣ а другоє на Полотѣ иже Полочане ϖ нихъже Кривичи же сѣдѧть на верхъ Волги а на верхъ Двинъı и на верхъ Днѣпра ихже градъ єсть Смоленскъ туда бо сѣдѧть Кривичи»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«И от тех братьев (Кий, Щек и Хорив – С. Вишнёв) начал род их княженье в Полянах. В Древлянах своё (княжение – С. В), а Дреговичи своё. А Словени своё в Новгороде. А другое (княжение – С. В.)на Полоте, где Полочане. От них же Кривичи сидят в верховье Волги, в верховье Двины, и в верховье Днепра. Их же город Смоленск, там и сидят Кривичи»
Вот с этого фрагмента уже начинаются трудности в понимании. Обратите внимание: Полочане и Кривичи здесь указаны как отдельные общности. Это привело к превратному пониманию данного фрагмента и, как следствие, к не верному переводу. Так, например, в академическом переводе под редакцией Д. С. Лихачёва фраза «от нихъ же Кривичи седять…» переведена как: «От этих последних произошли кривичи…». То есть, получается будто бы Кривичи произошли от Полочан. Весьма странное толкование.
Чтобы показать абсурдность такой логики, приведу аналогию. Как вам такая фраза? – «Вот сижу я, а от меня на стуле сидит кот Мурзик». Разве кто-то решит, что кот Мурзик произошёл от меня? Конечно, нет. Надо иметь достаточно больное воображение, чтобы так понять.
Если с котом Мурзиком разобрались, вернёмся к Кривичам и увидим, что никакого происхождения Кривичей от Полочан нет. Летописец чётко обозначил места, где сидят эти две общности: Полочане у Полоты, а от них в верховьях трёх рек – Волги, Западной Двины и Днепра – сидят Кривичи. Именно так и указано в нашем переводе. По-моему, всё ясно и понятно. Что ещё может показаться странным и на это следует обратить внимание, так это на то, что Смоленск уже был городом Кривичей. Интересно. Запомним это и пойдём дальше.
3. В третьем фрагменте говорится о коренном населении в некоторых городах.
«В лѣто 6372 (864) …и приѧ власть Рюрикъ и раздаѧ мужемъ своимъ градъı ωвому Полотескъ ωвому Ростовъ другому Бѣлоωзеро и по тѣмъ городомъ суть находници варѧзи а перьвии насельници в Новѣгородѣ Словѣне въ Полотьски Кривичи…»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«В год 864 …и принял власть Рюрик, и раздал людям своим города: одному – Полоцк, одному – Ростов, другому – Белоозеро. И по тем городам, по сути, варяги пришлые, а первые поселенцы в Новгороде Словене, в Полоцке – Кривичи…
Вот это поворот! Так первыми поселенцами в Полоцке оказывается всё-таки Кривичи были. Тогда причём тут Полочане, о которых мы прочитали в первом и во втором фрагментах? Всё дело в том, что летописец, рассказывая о расселении славянских племён, в некоторых местах перескакивает «с пятого на десятое». Тем не менее, определённая последовательность тут есть. И если подойти к рассмотрению не поверхностно, а внимательно – она просматривается здесь достаточно чётко.
Ранее мы говорили о том, что большая этническая славянская общность, в летописи она обозначена, как Словене, располагалась на большой территории в Придунайских землях. Понятно, что такая большая масса состояла из отдельных племён, и каждое племя имело своё племенное имя. После исхода славянских племён от Дуная одни племена на новых местах сохранили свои племенные имена, другие же получили прозвища – по месту их обитания (поле – Поляне; лес, дерево – Древляне), либо по имени вождя (Вятко – Вятичи, Радим – Радимичи).
Что касается Кривичей, то это изначально было их племенным именем. Откуда мы это можем знать? Только что в предыдущей главе в параграфе 3.1 был приведён пример того, как на латышском языке будет «русские» – Krievu [Крыеву]. А Крыеву – это ничто иное, как Кривичи. Если взглянуть на карту, то видно, что река Полота и Полоцк находятся довольно близко от границы расположения большого племени Латгалов, на основе которого сформировался народ Латышей.
А это значит, что славянское племя Кривичей изначально имело своё самоназвание «Кривичи» и в своём движении на север вышло к границам племени Латгалов. Одна часть Кривичей осела в районе реки Полоты и стала называться Полочанами, по названию реки. Другая часть прошла вдоль реки Западная Двина вверх по её течению и осела в верховьях трёх великих рек – Волги, Днепра и Западной Двины. Третья часть вышла к южным берегам Чудского озера. Эту часть историки почему-то определили, как «Псковская группа». О группах мы поговорим чуть позже, а пока продолжим обзор фрагментов и перейдём к последнему, четвёртому фрагменту.
4. В четвёртом фрагменте Кривичи упомянуты в связи с южным походом Олега.
«В лѣто 6390 (882) Поиде Ѡлегъ поимъ воѧ многи варѧги Чюдь Словѣни Мерю и всѣ Кривичи и приде къ Смоленьску съ Кривичи и приѧ градъ и посади мужь свои ωтуда поиде внизъ и взѧ Любець и посади мужь свои»
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора:
«В лето 6390 (882). Пошёл Олег, взяв воинов много: варягов, Чудь, Словен, Меря и всех Кривичей. И пришёл к Смоленску с Кривичами, и принял город и посадил людей своих. Оттуда пошёл вниз и взял Любеч и посадил людей своих»
Весь состав войска нас не интересует, а вот то, что Олег вместе с Кривичами подошёл к Смоленску и принял его, это уже интересно. Начнём с того, что ранее во втором фрагменте было сказано, что Смоленск уже был городом Кривичей. И вот Олег подступает к городу с Кривичами, в котором уже сидят Кривичи, и принимает его.
И как это понимать? Этот вопрос мы рассмотрим в конце этого параграфа. А пока попробуем найти объяснение тому, что значит Олег «принял» Смоленск. Я это к тому, что часто можно увидеть у разных исследователей, что Олег «взял», то есть завоевал Смоленск. Здесь ключевой момент – формулировка «приѧ градъ». Она ясно отличает ситуацию со Смоленском от случая с Любечем, который Олег действительно взял, судя по всему, именно завоевал. Смоленск же был принят, что, вероятно, указывает на мирную передачу власти.
Это предположение подтверждается «Устюжской летописью», где очень красочно и обстоятельно описывается, как жители Смоленска встретили Олега с Игорем и добровольно признали последнего государем, отдав ему город:
«В лето 6389 (881). Олгово княжения. Слыша яко Оскольд и Дир княжиста в Полянех, и поиде из Новаграда воевати и налезоста Днепр реку и приидосте под Смоленеск и сташа выше города и шатры иставиша многи различными цветы уведавше смоляне изыдоша старейшины их к шатром и спросиша единаго человека кто сеи прииде, царь ли или княз в велице славе и исшед Олег ис шетра имы на руках у себя Игоря, и рече смольником сеи есть Игорь князь Рюрикович руски и нарекоша его смоляне государем и вдася весь град за Игора и посади в нем намесники а сам поиде по Непру внис»
(Устюжская летопись. Список Мациевича)
Перевод автора:
«В год 6389 (881). Олегово княжение. Прослышал как Аскольд и Дир княжат в Полянах и пошёл из Новгорода воевать. И пошёл по реке Днепр и пришёл под Смоленск. И стал выше города и шатров расставил много различных цветов. Увидели Смоляне, пришли старейшины их к шатрам и спросили одного человека: «Кто это пришёл, царь ли или князь в великой славе?» И вышел Олег из шатра имея на руках у себя Игоря и сказал Смолянам: «Это есть русский князь Игорь Рюрикович». И назвали его Смоляне государем и отдался весь город Игорю. И посадил (Олег – В. С.) в нём наместников, а сам пошёл по Днепру вниз»
И всё-таки может показаться странным, что Олег пришёл с Кривичами к городу, в котором уже сидят Кривичи. Но это только на первый взгляд. Всё упрощается, если знать, с какими Кривичами подошёл Олег к Смоленску и почему именно с ними. И вот теперь самое время поговорить о том, какие были Кривичи и на какие группы их условно разделили историки.
Попытка определить, кто именно такие Кривичи, сталкивается с тем, что в историографии их условно разделяют на несколько групп:
• Полоцкие
• Тверские
• Смоленские
• Псковские
• Пелопонесские
Существование так называемых «Пелопоннесских Кривичей» вызывает серьёзные сомнения. Эту гипотетическую группу предложил советский и российский лингвист О. Н. Трубачёв, основываясь на соображениях, не получивших широкой поддержки в научной среде. В моей первой книге «Варяги Русь» уже был рассмотрен пример спорной интерпретации Трубачёвым этнонима «Пруссы». В случае с «Пелопоннесскими Кривичами» ситуация представляется ещё менее обоснованной. Такое определение не имеет подтверждения ни в письменных источниках, ни в археологических данных. В связи с этим рассматривать данную группу в рамках настоящего исследования нет никакого смысла.
С определением «Полоцкие Кривичи» всё достаточно ясно. Оно отражает реальную историко-географическую ситуацию, и мы это определение использовать будем. Следует лишь помнить, что выражения «Полоцкие Кривичи» и «Полочане» в историческом контексте тождественны. Логично предположить, что и эти Кривичи участвовали в походе Олега и вместе с ним подошли к Смоленску.
Определение «Тверские Кривичи», на мой взгляд, не вполне удачно и не соответствует летописным свидетельствам. Хотя Тверь расположена на реке Волге, сравнительно недалеко от истока этой реки (в пределах 140–150 км от озера Селигер), важнее другое: согласно летописи, Кривичи расселились у верховьев трёх рек – Волги, Днепра и Западной Двины.
Таким образом, более точным и обобщающим обозначением для этой группы является термин «Верхнереченские Кривичи», указывающий на их географическое положение в истоках трёх крупных речных систем.
«Смоленские Кривичи». С таким определением можно частично согласиться, если понимать его в узком смысле – применительно только к жителям самого Смоленска. Однако, как уже говорилось, по летописному свидетельству Кривичи «сидели» в верховьях трёх рек, и Смоленск был их главным городом. Следовательно, эта группа также подпадает под определение «Верхнереченские Кривичи».
Так называемые «Псковские Кривичи» – это ещё один пример наименования, не вполне соответствующего историческим реалиям. Мы только что ознакомились с Лаврентьевской летописью и ни о каких Псковских Кривичах там и близко разговора нет. Более того, как можно назвать Кривичей «Псковскими», когда на момент прихода варягов-Русь во главе с Рюриком и его братьями самого города Пскова ещё вообще не существовало? Вместо него главным центром в той местности был Изборск. Об этом прямо говорится в «Степенной книге»:
«Еще бо граду Пскову не сущу но бяше тогда началный градъ во странѣ той зовомый Изборескъ идѣже преже господъствуя Трувор братъ перваго рускаго великаго князя Рюрика иже бѣ свекоръ сея блаженныя Ольги ея же молитвою и пронареченiемъ наздася преславный градъ Псковъ»
(Степенная книга)
Перевод автора:
«Ещё города Пскова не существовало, но был тогда главный город в стороне той называемый Изборск, где прежде господствовал Трувор брат первого русского великого князя Рюрика, который был свёкром этой блаженной Ольги. Её же молитвой и предсказанием раздался преславный город Псков»
Как видим, главным городом на юге Чудского озера, «в той стороне», как сказано в Степенной книге, был Изборск. Это только позднее, благодаря княгине Ольге, был основан Псков, который разросся и обрёл первостепенное значение. То есть, если и были там Кривичи, то назвать их «Псковские» ну никак не можно. Кстати, так были там Кривичи или нет? Ответ находим в другом первоисточнике – в Устюжской летописи:
«Первы Рюрик седе в Новеграде други Синеус сед на Белеозере трети Трувор во Изборску а то пригородие псковское тогда был в кривичах больши город»
(Устюжская летопись. Список Мациевича)
Перевод автора:
«Первый, Рюрик сел в Новгороде. Другой, Синиус сел на Белоозере. Третий, Трувор сел в Изборске. А то пригород псковский, тогда был у Кривичей большим городом»
Это свидетельство подтверждает, что южное Причудье действительно входило в сферу расселения Кривичей, а также то, что первым и главным на юге Чудского озера был Изборск. Вероятнее всего, именно с этими Кривичами и вышел Олег в свой знаменитый южный поход, в ходе которого он и подошёл к Смоленску.
Определение «Псковские Кривичи» не соответствует исторической действительности. Более правильное определение – «Причудские Кривичи».
Южный поход Олега. Смоленск
Глава 5. Меря
До этого момента мы рассматривали только славянские племена – Словен ильменьских и Кривичей. Теперь очередь за племенами угорскими – Мерей и Чудью. Поскольку вопрос с Чудью – основной, сложный и запутанный, а с Мерей особых трудностей нет, то вот с неё мы и начнём. Разобраться с этой общностью, казалось бы, несложно – она везде упоминается под своим именем и даётся её местоположение:
«а на Ростовьскомъ ωзерѣ Мерѧ, а на Клещинѣ ωзерѣ Мерѧ же
(ПВЛ по Лаврентьевскому списку 1377 г. Издание 1846 года)
Перевод автора
«А на Ростовском озере Меря, а на Клещином озере тоже Меря»
Упомянуты два места – два озера. И вот что здесь интересно: если вы попытаетесь найти эти озёра под указанными в летописи названиями, то, скорее всего, ничего не выйдет. Но всё проясняется, если знать их исторические соответствия.
Первое озеро – Ростовское. Своё название оно получило от города Ростов. Сейчас это озеро Неро. Что касается самого города Ростова, то в данном случае речь, разумеется, идёт не об известном всем городе Ростов-на-Дону. Упомянутый в летописи Ростов – один из древнейших городов, расположенный в излучине реки Волги.
Второе озеро – Клещино. Сохранились сведения, что некогда существовал городок Клещин, стоявший на берегу небольшого озера, которое и называли Клещино. Позже этот городок был разрушен, а неподалёку построен новый – Переяславль-Залесский. Ну, а озеро теперь известно, как Плещеево.
Ростовское и Клещино озёра. Меря
С озёрами понятно. Не понятно может быть теперь другое. Варяги, были мореходы и приходили они со стороны Балтики. Если взглянуть на карту, то возникает вполне логичный вопрос: каким образом могли варяги с Балтики добраться до Волги и, в частности, до этих самых Меря? Может летописец что-то напутал? Нет, не напутал. Когда будем говорить о путях варягов, вот тогда и узнаем, каким образом они добирались до этих мест. А пока, чтобы не забегать вперёд, ограничимся тем, что примем за факт изложенное в летописи: варяги у Меря действительно были.
Глава 6. Чудь
Вот мы и подошли к тому, чтобы найти ответ на вопрос: кто же была та самая летописная Чудь? «Повесть временных лет» по Лаврентьевскому списку конкретики не даёт, а порой и вовсе уводит в сторону, создавая заблуждения в понимании этого вопроса. Уже в самом начале летописи даётся перечень племён и событий таким образом, что местами допускает двоякое толкование. С этим мы и попробуем разобраться. Для этой цели рассмотрим некоторые племена более обстоятельно – это Лопь, Водь, Ижора, Весь и даже Емь/Ямь. Но для начала посмотрим все те места, где в летописи упоминается Чудь и обсудим их.
1«в Афетовѣ же части сѣдѧть Русь Чюдь и вси ѩзъıци Мерѧ Мурома Весь…»
Перевод автора
«В Афетовой же части сидят Русь, Чудь и все народы: Меря, Мурома, Весь…»
Этот обзор народов уже с первых строк даёт повод к превратному представлению – будто бы Русь существовала задолго до призвания варягов. Мы не будем здесь обсуждать интерпретации отдельных исследователей – важно лишь одно: ни о Кривичах, ни о Словенях здесь нет ни слова, зато Чудь почти приравнена к Руси. Впрочем, Русь мы пока оставим в покое, а вот из прочитанного можно сделать вывод об определённой значимости Чуди и даже её боевой силе.
2«а се суть инии ѩзъıци иже дань дають Руси Чюдь Мерѧ…»
Перевод автора:
«А это, по сути, иные народы, которые дань дают Руси: Чудь, Меря…»
Здесь равенство исчезает. Чудь уже данник Руси, хотя и упомянута первой среди других подвластных народов. Первые два пункта были приведены скорее в целях ознакомления – для обсуждения они нам не столь важны. Самое интересное начнётся с третьего и последующих пунктов, когда в летописи будут появляться конкретные даты и события.
3«[6367 (859)] Имаху дань варѧзи изъ заморьѧ на Чюди и на Словѣнех на Мери и на всѣхъ Кривичѣхъ»
Перевод автора:
«В год 859 имели дань варяги из-за моря на Чуди и на Словенях, на Мери и на всех Кривичах»
Фактически, вот с этого 859 года и начинается вся история. И снова Чудь стоит на первом месте – даже перед Словенями. Это создаёт впечатление, что Чудь была неким большим и сильным племенным образованием.