Василиса и «Книга Аттцов»

Тьма клубилась вокруг. Капитанаотбросило в сторону так, что его не было видно. Девочка шмыгнула носом, чихнулаи поняла, что жива.

После смерти должен быть свет итоннель в иную жизнь. Гордеева младшая была в этом абсолютно уверена. Её должнывстречать: и апостол Петр, гремящий ключами, и Первозванный Андрей с ведромпескарей, и Эраст Кочубей с серебряной саблей в руке, ведущий за собой воинствонебесное. Но никого не было! Вообще!!!

– Дядя Рой! – позвала девочка. –Ты где?

Слева раздался шорох:

– Вот тебе, Лисонька, и Юрьевдень. – вздохнул во мраке Дик. – Всё, баста! Суши вёсла. Теперь мы будем здесьжить, как Робинзон и Пятница на необитаемом острове. До тех пор, пока запасыкислорода не кончатся. Недели две, если повезёт.

– Какие вы, взрослые, – нытики! –возмутилась Василиса. – Корабль даже не загорелся! Дыма нет. Может быть, всё нетак уж и плохо!

– Ну да! – капитан зажёг фонарик,и луч света запрыгал по рубке. – Да это просто короткое замыкание. Пробкивыбило. Делов-то!

Девочка нахмурилась. Она понимала,что дядя иронизирует. Но что такое «пробки» и что с ними не так – не ясно.

Дик, тем временем, поднялся наноги, поколдовал над пультом управления и свет, как по волшебству, зажегся.

– Так не может быть! – вдругсказала Василиса. – Это антинаучно. При столкновении с любым физическим телом вкосмосе сила удара такова, что никакая обшивка выдержать не может. Вакуум ужедолжен был вытеснить весь воздух. Так?

–В целом, ты права. – почесал в затылке капитан. – Возможно, мы уже мертвы,а то, что сейчас видим – это агония. Ну, или, в лучшем случае, – кома.

– У нас только бароновирусом всевместе болеют. – обиженно возразила Василиса. – А в кому впадают и умирают –каждый сам за себя, поодиночке. Нам не может видеться одно и то же!

– Ну, тогда это – чудо. – равнодушнопожал плечами Рой. – Однако, более важно найти твою маму и Грина с Михалычем.

Василиса встала. Голову кружило.Тошнило. Никуда не хотелось идти. Но девочка пересилила себя:

– Я готова!

Капитан критически огляделГордееву младшую:

– Сомнительно, конечно. Но нельзяже тебя оставлять одну. Пошли.

Овальный люк дверей, приприближении людей, послушно ушёл в стену, освобождая проход.

– Потрясающе! – удивился Дик. –Как будто и не было столкновения. Чего-то я, явно, не понимаю. Лиса, держись,на всякий случай, за моей спиной и не отставай.

– Так точно! – девочка приложиладва пальца ко лбу, отдавая честь.

– К пустой голове руку неприкладывают. – механически буркнул капитан.

Василиса смутилась, но возмущатьсяне стала.

С той стороны люка по коридору, навстречу,уже спешили роботы и Снежана. Все были живы.

Когда команда собралась в рубке,капитан ткнул пальцем в Грина:

– Скажи-ка, друг любезный, какполучилось, что мы столкнулись с чужим кораблём? Ты что: ворон считал?

– Он сочинял сонеты в честьнесравненной Констанции. – фыркнул механик. – Или Константы. Я не разобрал.

Никто даже не улыбнулся.

– Допустим. – Дик резкоразвернулся к Михалычу. – А ведь ты начисто лишен всяческого романтизма. Что вотношении тебя?

Дрон смутился, потупился, какшкольник, не выполнивший домашнего задания. – Я слушал музыку механизмов. Ониработали как часы.

Капитан вздохнул:

– Получается, у нас на корабле дваробота – и оба идиоты.

– Романтики. – робко поправилГрин.

– Для психиатрии это – одно итоже! – отрезал Дик. – И что с вами делать? Обнять и отправить на переплавку?

– Дядя Рой, не надо их убивать! –встряла Василиса. – Они исправятся. Дайте им шанс!

Дик со Снежаной удивленнопереглянулись: они не ожидали, что ребенок воспримет эти слова буквально.

– Ладно. – вздохнул капитан. –Сначала выберемся из передряги, потом займемся разбором полётов. Сейчас нужнопрояснить обстановку. Давайте, мужики, поднатужьтесь, просканируйте системужизнеобеспечения, выясните уровень повреждений, уточните наши координаты вкосмосе, просчитайте возможности нырнуть в ближайшую точку разрывавременно-пространственных отношений.

– Да я и так всё знаю. – унылосказал Михалыч. – Инерция полёта полностью погашена. Это очевидно. Я не слышумоторов. Совсем. Возможно, ступени с резервным топливом оторвало при ударе. Но,даже если это не так, все равно, разогнаться, чтобы войти в ноль-постранство,мы уже, точно, не сможем.

– Вот умеешь ты приободрить,настроение поднять. – вздохнул капитан.

– Да чья бы курица квохтала, атвоя бы, братик, – молчала. – засмеялась Снежана. – Роботы, как известно, последолгого совместного проживания с одним хозяином, становятся похожими на этогочеловека даже внешне.

– Опять ты со своими сказками! –фыркнул Рой. – Вот чему ты ребёнка учишь? Она же у тебя и так в ангелов верит!

– И что? – разом обиделись обеГордеевы, они одновременно сложили руки на груди, сузили глаза и надулись,точно мыши на крупу.

Капитан посмотрел на сестру, наплемянницу и махнул рукой:

– Ну, в целом, это не моё дело,Снежка. Твоя дочь – твоя и ответственность.

– Вот именно! – подняла вверхуказательный палец женщина. – Пусть тебе кто-нибудь ребенка родит – ивоспитывай его потом, как вздумается.

Дик помрачнел, но ничего несказал.

Василиса почувствовала, что маманарушила какое-то негласное табу. Что-то у дяди с наследниками не клеилось.Или, что ещё вероятнее, – не складывалось с женщинами.

Ситуацию спас Грин. Биробототкашлялся и сказал:

– Простите, что вмешиваюсь, но сканированиесистемы завершено. У меня потрясающие данные.

– Да мне и первого потрясениявполне хватило. – покачал головой капитан.

– У нашего корабля восемнадцатьразрывов обшивки, семь из них – критичны. – сказал Грин. – Но, вот чтоудивительно: повреждения не контактируют с открытым космосом. Наши пробоиныочутились внутри чужого корабля. Мы вошли в эсминец как пробка в бутылку.Именно это нас и спасло. Теперь мы одно целое с чужим, возможно, давно мёртвым,судном. Если наши корабли попытаться разъединить – нам кранты. Так что, вцелом, мы – везунчики. Но есть и плохая новость. Я не вижу на борту эсминца,вообще, никакого движения: ни разумных существ, ни крыс. Даже биороботы илипростые дроны не подают признаков активности. Но кислород есть. В общем, этопохоже на корабль-призрак!

– Их же не бывает! – уверенновозразила Василиса. – Это мифы. Скорее всего, перед нами обычное заброшенноесудно – не более того.

– Сильно в этом сомневаюсь, Василиса!– выступил вперед обидевшийся Грин и, поправив локон своих растрёпанных волос,добавил. – Болтающийся в космосе эсминец очень быстро превращается в початуюконсервную банку. Рано или поздно обшивку пробивают шальные метеориты. И вкораблях потом нет: ни воздуха, ни горючего, ни съестных припасов – этобесполезная гора металлолома. В нашем же случае: ступени с топливом висправности и даже полны. Моторы разогреты, находятся в режиме ожидания. Чужойкорабль может совершить не один, а несколько гипер-прыжков и, значит, мы можетдвигаться в любом направлении.

– Вот-вот! – проворчал Михалыч. –Но проблема в том, что нам необходимо покинуть «Амиго», потому что наше судно влюбой момент может вырвать из эсминца – и тогда ничто уже не поможет. Болеетого, есть вероятность, что «Амиго», даже если он останется в полном покое,вскоре разорвет изнутри из-за разницы давлений и усиливающейся утечки именно нашегогорючего.

– Перейти на чужой корабль,запустить его и догнать Влада. – задумчиво протянула Снежана. – Как всёзамечательно складывается! Или только я одна чувствую в воздухе запах обмана?

– Ха-ха! – меланхолично заявилдрон. – О том и речь: бесплатный сыр, обычно, в мышеловке. Даю ключ «девять надвенадцать» с наивной подписью «На память»: наше столкновение – не случайность.Кому-то очень нужно: и заманить нас на борт, и в живых оставить. Совпадений небывает! Всё в жизни – рисунок неотвратимой, просчитанной судьбы, от которойникому не сбежать. Это не фатализм, а здравый смысл. Осталось только понять,чего от нас хотят.

– Согласен. – биоробот развёлруками. – В стратегии достижения своих целей злодеи, обычно, стремятся не убитьсоперника, а переманить на свою сторону. Я не верю в космических пиратов, потой простой причине, что никогда ни одного из них не видел. Но это не отменяетсуществования враждебно настроенных рас и даже агрессивных людей. Допускаю, чтокто-то очень не хочет, чтобы до Влада Гордеева дошла ваша, девочки, информация,потому что в ней есть что-то опасное для наших врагов. Исходя из этого тезиса,любая наша задержка – на руку противнику. Может быть, нас и не убьют. Но ВладГордеев, в результате, потеряет что-то ценное.

– Я даже знаю что! – проворчала Василиса.– Книгу! Волшебную рукопись аттцов! В прошлый раз мы ведь именно за ней илетали! Но, в конце концов, пиратам не обязательно оставлять гримуар у себя.Это же бесценный раритет, артефакт исчезнувшей цивилизации! Он должен стоитьбаснословных денег! Пираты могут работать и под заказ. Почему нет?

–Ха-ха! – меланхолично, отчётливо, по слогам, сказал теперь уже и Грин,демонстрируя степень своей насмешки. – Боевой эсминец допотамов в исправномсостоянии жертвуется, чтобы задержать двух дамочек, в сопровождении капитана ипары роботов. Не слишком ли вы себя высоко цените? Пиратам жизнь другихсовершенно не важна, особенно, если от нее нет никакой материальной выгоды.

Снежана помрачнела:

– Знаешь, братец, а команду ты, всамом деле, подобрал подходящую. У тебя каждый чайник – скептик, каждыйпаяльник – меланхолик.

Биоробот закатил кверху глаза,всем своим видом показывая, как его раздражают кухарки, пытающиеся управлятькосмическим кораблём.

Михалыч подозрительно заскрежеталсвоими шестеренками. Это походило наутробный смех.

– Но выбора, сестрица у нас,все-таки нет. – капитан подошел к сейфу и набрал секретный код замка: «семьединиц». – Мои помощники дело говорят: «Оставаться на борту «Амиго» нельзя. Но ипередвигаться по чужому кораблю – опасно».

Сейф распахнулся. Внутринаходились новенькие, еще в заводской, промасленной бумаге, модели современныхбоевых бластеров войск специального назначения «Омега». Индикаторы у прикладовподмигивали синими полосками полных энергетических зарядов.

– Дик! – вырвалось у Снежаны. –Ну, ладно, – ионовая пушка – её без лицензии не установить, но новое оружие –это же контрабанда!

– Протестую! Это – шанс вернутьсядомой! – отрезал капитан. – После горячего приёма на Третьей планете всозвездии Дев нужно быть полным кретином, чтобы отправляться в очередной полёт,вооружившись только пушкой да теорией «Общей линии эволюции». История учит, чтопобеждает не хваленный интеллект, не зашкаливающий айкью, а простая житейскаяхитрость да хорошая дубина в натруженных, крепких руках.

– Я всегда говорила: большаяразница в возрасте между братьями и сестрами порождает пропасть непонимания. –Снежана воздела вверх указательный палец. – Ибо…

Но Рой перебил:

– Ибо – не фиг! Заканчивай ликбез.Бери оружие, пошли внутрь эсминца.

– Что за дела?! – возмутилась Василиса.– А как же я? Где мой бластер? Вот выскочат на меня из тёмных коридоров злыеинопланетяне, и как мне отстаивать собственную независимость?

Взрослые оценивающе посмотрели надевочку.

– Предлагаю выдать Василисекосмический пулемет Джонатана Горького и нескончаемые патроны к нему. – сказалМихалыч, забирая из сейфа свой бластер.

– Даже юмор у твоей команды –чёрный! – возмутилась Снежана.

– Категорически не согласен! – фыркнулГрин, взяв другой бластер. – Это – расизм! В приличном обществе, в коем мы,несомненно, сейчас находимся, нельзя говорить слово «чёрный»! Оно оскорбляетчувства верующих в Чёрный Нал!

– Юмористы, блин! – топнула ногойСнежана, но оружие для себя, все-таки, вытащила.

– Я только одного не понимаю: Нал– это дух дьявольского пантеона? Ну, раз он чёрный? – осторожно уточнила Василиса.

– В некотором смысле – да! –хохотнул капитан. – От него всё зло в мире. Все убийства, преступления,предательства, всё подлое и непростительное совершается именно во имя Нала:хоть белого, хоть чёрного.

Василиса перевела недоумевающийвзгляд на мать:

– О чём он говорит?

– О бумажных деньгах, Вася. Раньшебыли только они. До электронных расчетов тогда не додумались.

– Чёрных банкнот не существует. –убежденно возразила Василиса.

– Имеется в виду прибыль, скоторой не уплачены налоги. – вздохнул капитан. – Объясню на пальцах. Вот был уменя корабль, я платил налоги: на движимость, на прибыль, на роскошь, ибо иметьсвой корабль необходимостью не является. Теперь, как понимаешь, «Амиго» нет, авсе налоги да проценты по кредиту – они со мной до конца, до смертного одра,пока кто-то один: я или они не победят окончательно! А чёрный нал – это когдаты никому ничего не платишь и живёшь спокойно. Но не долго. До первого визитарэкетиров или коллекторов.