Ген хаоса: аномалия

САЖ ПУАССОН

Ген хаоса: аномалия

ПРОЛОГ. ГРОБНИЦА СПЯЩЕГО

«Есть вещи, которые не стоит выкапывать. Не потому, что они мертвы. А потому, что они просто ждут, когда кто-то уберёт с них землю, чтобы сделать вдох».

– Из личного дневника профессора Арнста (запись изъята Инквизицией, уровень доступа «Обсидиан»).

ПЯТЬ ЛЕТ ДО ОСНОВНЫХ СОБЫТИЙ.

СЕКТОР ЭИР. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ УЧАСТОК «НОЛЬ».

Ветер на Эире не просто дул. Он ненавидел.

Он бился в обшивку вездехода с ритмичным, скрежещущим звуком, словно кто-то царапал металл тысячей ледяных когтей. Внутри кабины пахло перегретой электроникой, старым прелым жмыхом кофе и сладковатым потом людей, которые слишком долго жили в тесноте.

Профессор Арнст потёр запотевшее стекло иллюминатора. Снаружи была только белая мгла. Температура за бортом упала до минус восьмидесяти.

– Буры встали, сэр, – голос техника звучал в наушниках с треском статики. – Мы наткнулись на слой, который не берет лазер.

– Увеличьте мощность, – Арнст натянул перчатки. Они были жёсткими от холода, несмотря на систему обогрева.

– Не могу. Головки плавятся. Это не лёд, профессор. Это металл. И он… он поёт.

Арнст замер.

– Поёт… в каком смысле ?

– Да. Низкая частота. Вибрация идёт по буру прямо в руки. У парней зубы сводит от напряжения.

Профессор дёрнул рычаг шлюза. Тяжёлая дверь вездехода поползла в сторону, и внутрь ворвался холод. Это был не просто мороз – это была пустота, мгновенно высушившая слизистую носа и горла. Арнст почувствовал металлический привкус крови во рту – капилляры лопнули от резкого перепада давления.

Он спрыгнул в траншею.

Свет прожекторов выхватывал из снежной бури черную стену.

Она была идеальной. Ни шва, ни царапины, ни следа коррозии. Материал поглощал свет, не давая бликов. Казалось, что перед ними дыра в пространстве, вырезанная в форме корабельного борта.

Арнст подошёл ближе. Его магнитные ботинки с трудом цеплялись за ледяную крошку.

Он снял перчатку.

– Сэр, не советую! – крикнул начальник охраны. – Мы не знаем радиационный фон!

– Фон нулевой, – отмахнулся Арнст.

Он приложил голую ладонь к черному металлу.

Он ожидал обжигающего холода. Или мёртвого холода камня.

Но металл был тёплым. Странно…

Теплее человеческого тела. Примерно тридцать семь и пять. Температура лихорадки.

Под пальцами прошла дрожь. Мелкая, едва ощутимая вибрация, похожая на мурлыканье гигантского кота.

ТУМ… ТУМ… ТУМ…

Ритм.

Сердцебиение. Очень медленное – один удар в минуту. Но мощное.

– Он не спит, – прошептал Арнст, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом под шлемом. – Он просто ждёт.

Внезапно сканер в его руках взвизгнул. Экран покрылся красной рябью глитчей, цифры превратились в бессмысленный набор символов.

– Скачок энергии! – заорал техник. – Сэр, отойдите!

По поверхности черного металла пробежала серебряная рябь, как по воде.

Прямо перед лицом Арнста, беззвучно и плавно, металл начал расступаться. Это был не механический люк. Корабль раздвигал свои «ребра», открывая проход, похожий на зев хищного цветка.

Оттуда пахнуло воздухом.

Не затхлым воздухом гробницы, простоявшей во льдах миллионы лет.

Оттуда пахнуло озоном, грозой и стерильной чистотой операционной.

В глубине прохода зажегся свет. Тусклый, фиолетовый.

Арнст увидел коридор. Стены были не из панелей, а словно выращены из единого куска неизвестного полимера. И в центре коридора, паря в невесомости, хотя гравитация планеты должна была прижимать всё к полу, висел объект.

Кристалл.

Он пульсировал в такт «сердцебиению» корабля.

– Мы нашли их… – выдохнул Арнст, забыв про страх. – Мы нашли Садовников.

– Сэр, у нас гости! – крик охранника разорвал благоговение.

Над краем карьера появились огни.

Белые, холодные прожекторы десантных ботов. На бортах чёрных кораблей сиял золотой символ: Двойная Звезда Империи.

– Инквизиция, – Арнст побледнел. – Они знали. Они ждали, пока мы откопаем вход.

Первый выстрел с орбиты ударил не в корабль. Он ударил в генератор лагеря археологов.

Взрывная волна швырнула Арнста на тёплый, вибрирующий борт «Странника».

Последнее, что он почувствовал перед тем, как потерять сознание, было странное ощущение: черный металл под ним стал мягким, словно пытаясь поглотить его, втянуть внутрь, спрятать.

Корабль защищал того, кто его разбудил.

Но Империя не оставляет свидетелей.

ГЛАВА 1. ХОЛОД ЭИРА

«Нуль – это не отсутствие числа. Это точка отсчёта. Если ты чувствуешь, что превратился в ноль, радуйся. Значит, дальше ты можешь только расти».

– Эней, лекция по теории вероятностей (до исключения из Академии).

СЕКТОР ЭИР. ПОВЕРХНОСТЬ ПЛАНЕТЫ.

ТЕКУЩАЯ ТЕМПЕРАТУРА: -62°C.

Первым вернулся звук.

Сначала это был тонкий, противный писк в правом ухе. Сигнал тревоги системы жизнеобеспечения.

Пип… Пип… Пип…

Потом навалился гул. Это ветер пытался оторвать кусок обшивки спасательной капсулы, под которой лежал Эней. Металл стонал, изгибаясь под порывами урагана.

Эней открыл глаза.

Мир был мутным. На внутреннем стекле шлема намёрз иней – его собственное дыхание, превратившееся в лёд.

Он попытался пошевелиться и закричал.

Крик получился жалким, хриплым, словно у него в горле была битая стекловолоконная крошка.

Боль пронзила левую ногу. Она была не острой, а тупой, пульсирующей, как будто кость сжимали в тисках.

– Статус… – прохрипел он. Голосовой модуль скафандра не ответил. Динамики молчали.

Эней моргнул, переключая зрение.

Он не нуждался в дисплее. Его мозг сделал это сам.

Реальность дрогнула. Поверх мутного стекла шлема, поверх снега и искорёженного металла, проступила Сетка.

Тонкие, светящиеся голубые линии расчертили пространство.

[ОБЪЕКТ: СПАСАТЕЛЬНАЯ КАПСУЛА МК-4]

[СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ. РАЗРУШЕНИЕ КОРПУСА 87%]

[ВЕКТОР ВЕТРА: СЕВЕРО-ЗАПАД, 42 М/С]

[ТЕМПЕРАТУРА СРЕДЫ: -64°C (ПОНИЖАЕТСЯ)]

Эней перевёл взгляд на свою ногу. Цифры побежали быстрее, меняя цвет с голубого на тревожный оранжевый.

[БИОМЕТРИЯ СУБЪЕКТА: ЭНЕЙ]

[ЛЕВАЯ НИЖНЯЯ КОНЕЧНОСТЬ: ПЕРЕЛОМ БОЛЬШЕБЕРЦОВОЙ КОСТИ. СМЕЩЕНИЕ 1.2 СМ.]

[ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 35.1°C (ГИПОТЕРМИЯ 1 СТАДИИ)]

[РЕСУРС ЭНЕРГОЯЧЕЙКИ КОСТЮМА: 14%]

– Четырнадцать процентов, – прошептал Эней.

В его голове мгновенно выстроилось уравнение.

E = mc²… Нет, не то.

T (время жизни) = Энергия / Расход на обогрев.

При текущей температуре и пробитом контуре терморегуляции у него оставалось…

Цифры вспыхнули перед глазами: [РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ДО ОСТАНОВКИ СЕРДЦА: 42 МИНУТЫ].

– Оптимистично, – усмехнулся он. Губы треснули, и он почувствовал солёный вкус крови.

Он упёрся руками в ледяной пол. Перчатки скафандра, рассчитанные на вакуум, задубели и скрипели, как старая кожа. Пальцев он не чувствовал – они были просто деревянными обрубками.

Эней толкнул люк.

Привод зажужжал и сдох. Заклинило.

Эней посмотрел на люк.

Обычный человек увидел бы просто смятый металл.

Эней увидел Геометрию Ударной Нагрузки.

Он видел, где кристаллическая решётка металла была нарушена. Он видел микротрещины, невидимые глазу, которые светились в его сознании красными паутинками.

Вон там. Справа от петли. Точка напряжения.

Если приложить вектор силы именно туда…

Он нащупал рядом кусок арматуры.

Ударил.

Не со всей силы, а точно в узел напряжения.

КРАК!

Петля лопнула. Люк отвалился, уносимый ветром в белую мглу.

Внутрь ворвалась буря.

Она ударила его как физическое тело. Холод был таким плотным, что казалось, будто его окунули в жидкий азот. Датчики костюма взвыли.

[ТЕМПЕРАТУРА ВНУТРИ КОНТУРА: ПАДЕНИЕ. 30°C… 25°C…]

Эней выполз наружу.

Он оказался на склоне горы. Вокруг, насколько хватало глаз, а хватало их метров на пять, были острые черные скалы и снег. Снег здесь был не мягким. Это была ледяная крупа, которая била по шлему со звуком пескоструйной машины.

– Где остальные? – спросил он пустоту.

Он посмотрел на снег. Сетка снова развернулась.

[СЛЕДЫ ТЕПЛОВОГО ИЗЛУЧЕНИЯ: ОТСУТСТВУЮТ]

[ОБЛОМКИ: РАЗБРОС НА 2 КМ]

[ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ ЭКИПАЖА: 0.004%]

Он был один. Статистически – труп.

Но Метрианты не верят в статистику. Они верят в переменные.

Эней поднял руку с наручным компьютером. Экран был разбит, но сенсоры работали.

Он запустил сканирование эфира.

Шум. Статика. Помехи от магнитных бурь.

Но сквозь этот шум пробивался ритм.

…–… – …

SOS.

Но не обычный. Сигнал был цифровым. Идеально чистым. Слишком сложным для стандартного аварийного маяка.

Эней сфокусировался на сигнале.

В его зрении появилась тонкая золотая нить, уходящая вдаль, сквозь бурю.

[ИСТОЧНИК СИГНАЛА: НЕИЗВЕСТНО]

[ДИСТАНЦИЯ: 800 МЕТРОВ]

[АЗИМУТ: 240]

Восемьсот метров. Со сломанной ногой. При ветре 40 метров в секунду.

Эней посмотрел на заряд батареи. 12%.

Он посчитал калории, необходимые для движения. Коэффициент трения снега. Угол наклона склона.

Уравнение не сходилось.

Он должен был умереть на отметке 600 метров.

– Плевать на математику, – прохрипел Эней, вставая на здоровую ногу и опираясь на арматуру как на костыль. – Введём переменную "упрямство".

Он сделал первый шаг.

Боль в ноге была такой, что зрение на секунду погасло, а Сетка стала кроваво-красной.

Но он сделал второй шаг.

ГЛАВА 2. ГРУЗ ТИШИНЫ

«Тишина – это самый громкий звук во Вселенной. Потому что в тишине ты слышишь, как работает твой страх».

– Эней, бортовой журнал, запись №1.

ДИСТАНЦИЯ ДО ЦЕЛИ: 0 МЕТРОВ.

СОСТОЯНИЕ ЭНЕЯ: КРИТИЧЕСКОЕ.

Последние десять метров он не шёл. Он полз.

Арматура давно выпала из онемевших рук. Левая нога превратилась в чужой, тяжёлый предмет, привязанный к телу. Боль перестала быть острой – она стала фоновым шумом, гулом высоковольтных проводов в черепе.

Перед ним была расщелина.

Это не была пещера. Это был разрыв в металле, погребённый под вековыми наслоениями льда.

Эней ввалился внутрь, скатившись по гладкому пандусу.

И мир выключили.

Снаружи ревел ветер, способный содрать кожу. Здесь царила Тишина.

Она была такой плотной, что заложило уши. Воздух здесь не двигался. Он стоял, тяжёлый, густой, пахнущий не снегом, а жжёной корицей и озоном – запахом умирающей электроники.

Эней перевернулся на спину, жадно глотая этот затхлый воздух.

Его шлем оттаял. Сетка Метрики снова развернулась перед глазами, но теперь она была спокойной.

[ВНЕШНЯЯ СРЕДА: ЗАМКНУТЫЙ КОНТУР]

[ТЕМПЕРАТУРА: -10°C (ПРИЕМЛЕМО)]

[РАДИАЦИОННЫЙ ФОН: НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ]

Он включил фонарь на шлеме.

Луч света выхватил стены.

Они были черными, матовыми, покрытыми инеем. Но под инеем угадывалась структура. Это были не камни. Это были ребра жёсткости. Трубопроводы. Кабели, толщиной с туловище человека, свисающие с потолка, как лианы в мёртвом лесу.

– Корабль… – прошептал Эней. Голос прозвучал оглушительно громко.

Он пополз дальше, туда, откуда шёл цифровой зов.

…–… – …

Сигнал становился громче. Он вибрировал в затылке.

Эней выполз в небольшой зал.

В центре, сидя на ящике, прислонившись спиной к черной стене, сидел Он.

Мальчик.

Лет двенадцати на вид.

Он был одет в лёгкую белую тунику, совершенно неуместную на ледяной планете. Его кожа была бледной, почти прозрачной, сквозь неё просвечивала сетка голубых вен – но это были не вены, а оптоволокно.

Иней покрывал его ресницы и волосы, делая его похожим на статую из сахара.

Эней подполз ближе.

Мальчик не дышал. Его грудь не вздымалась.

Глаза были открыты.

Это были не человеческие глаза. У них не было зрачков. Только сплошная, молочно-белая радужка, в глубине которой тускло, на грани затухания, мерцал красный огонёк.

– Жуткий тип, – прохрипел Эней, чувствуя озноб, не связанный с холодом. – Ты кто такой?

Он протянул руку и коснулся шеи мальчика, там, где у человека должна быть сонная артерия.

Кожа на ощупь была ледяной и твёрдой, как керамика.

Но под пальцами Эней почувствовал вибрацию.

Зуммм… Зуммм…

Процессор работал. На аварийной частоте.

[ОБЪЕКТ: АНДРОИД КЛАССА "НЕИЗВЕСТНО"]

[СТАТУС: СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ЯДРА]

[ДОСТУПНЫЙ ИНТЕРФЕЙС: ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]

– Ладно, – Эней сел рядом, прислонившись к ледяной ноге андроида. – Ты звал. Я пришёл. Давай посмотрим, что у тебя внутри.

Эней достал из кармана скафандра универсальный кабель-коннектор.

На затылке мальчика, у основания черепа, был порт. Он не был стандартным USB или Data-Link. Это было гнездо из семи тонких отверстий.

– Надеюсь, не замкнёт, – Эней оголил провода своего коннектора и, скрутив их в нужную конфигурацию, но пальцы слушались плохо, приходилось помогать зубами, воткнул в порт.

Второй конец он подключил к своему наручному компьютеру.

– Метрика, – скомандовал он. – Режим Погружения.

Мир пещеры исчез.

Эней больше не сидел на холодном полу.

Он стоял на краю Пропасти.

Это была визуализация кода андроида.

Обычно код простых дроидов выглядел как аккуратная кирпичная стена. Код военных серверов – как крепость с пулемётами.

Код этого мальчика выглядел как Разрушенный Город.

Гигантские небоскрёбы из стекла и света висели в черной пустоте. Мосты между ними были обрушены. По улицам этого цифрового города гулял ветер из битых пикселей.

Все здания были серыми, обесточенными.

Только в центре, в башне, похожей на шпиль собора, горел тусклый красный свет.

– Архитектура Древних? – удивился Эней. – Нет… это гибрид. Кто-то пытался переписать его код поверх старого.

Эней шагнул на мост.

Под ногами хрустели цифры.

Он видел пробоины в защите. Они выглядели как дыры в асфальте, из которых сочился зелёный дым (вирусы).

– Так, – Эней поднял руки. В виртуальном мире у него не было сломанной ноги. Здесь он был Богом. – Давай-ка починим этот мост.

Он схватил обрывок кода: светящуюся балку и швырнул её через пропасть.

Формула зацепилась.

if (system_core == critical) { initiate_reboot } – написал он в воздухе, и буквы превратились в стальные скобы, скрепившие мост.

Он шёл к Башне.

Вокруг него возникали тени. Защитные программы.

Они выглядели как волки, сделанные из помех. Они рычали, но не нападали. Они боялись Энея, потому что его Метрика светилась ярче, чем их алгоритмы.

Эней подошёл к дверям Башни.

На них висел замок.

Это была не скважина. Это было Уравнение.

Сложное дифференциальное уравнение с тремя неизвестными.

Оно пульсировало, требуя решения.

– Ты серьёзно? – усмехнулся Эней. – Это же первый курс Академии.

Он провёл пальцем по воздуху, дописывая решение.

X = Hope (Надежда).

Замок щёлкнул. Двери распахнулись.

Энея вышвырнуло обратно в реальность.

Он снова был в холодной пещере.

Его голова раскалывалась. Из носа текла кровь, капая на белый пластик скафандра.

Кабель дымился.

Мальчик рядом с ним дёрнулся.

Щёлк.

Жуткий звук, будто сломалась пластиковая кукла.

Голова андроида повернулась.

Молочно-белые глаза моргнули.

И в их центре, медленно, как восход солнца, зажглись зрачки.

Ярко-голубые.

Они сфокусировались на лице Энея.

Губы мальчика дрогнули. Сухая, потрескавшаяся синтетическая кожа растянулась.

Звук, который вышел из его горла, был похож на скрежет старого модема, который постепенно превращается в человеческий голос.

– …Ты… решил… уравнение…

– Было не сложно, – прохрипел Эней, чувствуя, как сознание уплывает от боли и усталости. – У тебя там бардак, парень. Кто тебя так отделал?

Мальчик посмотрел на свои руки. Потом снова на Энея.

– Моё имя… Кейн.

– Я Эней. И если у тебя нет обогревателя, Кейн, то я умру через… – Эней посмотрел на таймер. – …двенадцать минут.

Андроид протянул руку.

Его ладонь вдруг раскалилась.

Не просто нагрелась, а начала излучать тепло, как печка.

Он положил руку на грудь Энея, прямо на замёрзший реактор костюма.

– Интеграция, – сказал Кейн. – Делюсь зарядом.

Тепло хлынуло в тело Энея волной, от которой он застонал. Это было больно – как кипяток на лёд. Но это была жизнь.

Эней закрыл глаза. Темнота наконец-то стала тёплой.

ГЛАВА 3. ЗЕРКАЛО ЗВЕРЯ

«Если долго всматриваться в бездну, бездна начнёт всматриваться в тебя. Но если всматриваться в зеркало Древних, ты увидишь не бездну. Ты увидишь того, кто эту бездну создал».

– Из запрещённых текстов Культа Машины.

ВРЕМЯ ПОСЛЕ КРУШЕНИЯ: 4 ЧАСА 12 МИНУТ.

ВНУТРЕННИЙ ПЕРИМЕТР КОРАБЛЯ.

Эней проснулся от ощущения, что его варят заживо.

Тепло было повсюду. Оно проникало в кости, вытесняя ледяной ужас Эира.

Он резко сел, ожидая боли в сломанной ноге.

Боли не было. Было только странное ощущение тесноты и дискомфорта.

Он посмотрел вниз.

Его левая нога, прямо поверх скафандра, была залита черной субстанцией. Материал напоминал застывшую смолу или вулканическое стекло. Он был твёрдым, как камень, но на ощупь – тёплым.

– Полимерная фиксация, – раздался голос из темноты. – Я использовал ремонтную пену обшивки. Она ускоряет регенерацию тканей на 200%.

Эней включил Метрику.

[БИОМЕТРИЯ: СТАБИЛЬНА]

[ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 36.6°C (НОРМА)]

[ЛЕВАЯ КОНЕЧНОСТЬ: ИММОБИЛИЗИРОВАНА. СРАЩИВАНИЕ: 2%]

Кейн сидел напротив. Он больше не выглядел как выключенная кукла. Он сидел в позе лотоса, идеально прямой, и смотрел на Энея своими жуткими глазами-объективами.

– Спасибо за гипс, док, – Эней попытался улыбнуться, но губы все еще болели. – Сколько я был в отключке?

– Четыре часа двенадцать минут.

– А мы… где?

– Внутри. Вход завалило льдом. Я рассчитал вероятность прокопать туннель руками. Она равна нулю. У нас нет инструментов.

Эней огляделся. Они были в небольшом шлюзовом отсеке. Стены пульсировали тусклым фиолетовым светом.

– Значит, мы в ловушке. Отлично. Просто курорт. Завтрак в постель подают?

Кейн наклонил голову. Его зрачки сузились, фокусируясь.

– Я не понимаю запроса. Здесь нет персонала. Здесь нет пищевых ресурсов. Если мы не найдём выход в течение 72 часов, ты умрёшь от обезвоживания. Это факт, а не предложение курортных услуг.

Эней поперхнулся воздухом.

– Это был сарказм, Кейн. Шутка. Юмор.

– Юмор – это защитная реакция на стресс. Нелогично тратить калории на смех, когда уровень энергии критический.

Андроид встал. Его движения были плавными, слишком плавными для человека. Жидкими…

– Идём. Я чувствую сквозняк. Вентиляция.

Они шли по коридорам корабля.

Эней опирался на стену. Черный материал под его перчаткой реагировал на прикосновение. Там, где он касался стены, зажигались мелкие огоньки, словно биолюминесцентный планктон.

Корабль знал, что он здесь.

– Ты знаешь, что это за место? – спросил Эней. Звук их шагов поглощался полом, создавая гнетущую тишину.

– Это Ковчег, – ответил Кейн, не оборачиваясь. – Класс «Странник». Построен… – он запнулся, и Эней увидел, как вокруг его головы на секунду возник ореол цифровых помех. – Данные повреждены. Очень давно.

– Кто его построил?

– Те, кто ушли.

Эней смотрел на Метрику.

Обычно он видел структуру любого здания: балки, перекрытия, нагрузку.

Здесь он видел Хаос.

Стены не имели прямых углов. Коридоры изгибались, как артерии. Формулы, описывающие геометрию этого корабля, были неевклидовыми.

Error… Logic Loop… Infinity. – его компьютер постоянно выдавал ошибки, пытаясь просчитать маршрут.

– Стой, – Кейн замер перед высокой аркой.

Она была закрыта мембраной, похожей на ртуть.

– Что там? – спросил Эней.

– Центр управления? Реактор? – Кейн коснулся мембраны. – Нет. Это… Зеркальный Зал. Память корабля.

Андроид прошёл сквозь ртуть, не оставив и следа.

Эней помедлил.

– Ну, хуже уже не будет, – пробормотал он и шагнул следом.

Ощущение было, будто его окунули в ледяную воду.

Он вышел в огромный круглый зал.

Стен здесь не было. Потолка тоже.

Вокруг была тьма, в которой висели миллионы крошечных огоньков – проекция Галактики.

А в центре зала стояло Оно.

Зеркало.

Это был монолит из идеально гладкого черного кристалла, высотой в три метра. Он не отражал звезды. Он поглощал их.

Эней почувствовал, как его тянет к нему. Не гравитация. Магнетизм души.

– Не смотри, – вдруг сказал Кейн. В его голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх. – Оно показывает не то, что есть. Оно показывает Потенциал.

Но Эней уже смотрел.

Он подошёл к черной поверхности.

Сначала он увидел своё отражение.

Бледное, измождённое лицо, щетина, шрам на брови, белый пластик скафандра.

Обычный человек, загнанный в угол.

А потом отражение моргнуло.

Эней стоял, широко раскрыв глаза. А его отражение моргнуло.

И улыбнулось.

Лицо в зеркале начало меняться.

Шрамы исчезли. Кожа стала идеальной, сияющей, как золото. Глаза… глаза наполнились белым светом, в котором крутились математические формулы.

За спиной отражения развернулись крылья. Не из перьев, а из геометрических фигур – треугольников, кругов, векторов.

Это был не человек. Это был Бог.

Или Демон.

– ТЫ ВИДИШЬ МЕНЯ, АРХИТЕКТОР? – голос прозвучал не в ушах, а прямо в мозге Энея.

Отражение подняло руку. В его ладони парили три Ключа.

Один сиял синим (Координаты).

Второй – красным (Энергия).

Третий – белым (Информация).

–ТЫ ХОЧЕШЬ ЭТУ СИЛУ? – спросило Отражение. – ТЫ ХОЧЕШЬ ПЕРЕПИСАТЬ УРАВНЕНИЕ ВСЕЛЕННОЙ?

Эней отшатнулся.

В зеркале он увидел не спасение. Он увидел разрушение.

За спиной его «божественной» версии горели планеты. Терра, Эир, Вулканус – все они превращались в пыль под воздействием идеального Порядка.

– Нет… – прошептал Эней. – Я не убийца.

– ПОКА НЕТ, – ответило Отражение. – НО ПЕРЕМЕННЫЕ УЖЕ ЗАДАНЫ.

Вдруг Кейн схватил Энея за руку и резко дёрнул назад.

– Разрыв контакта! – крикнул андроид.

Зеркало пошло трещинами.

Изображение Бога рассыпалось на тысячи осколков.

Из трещин хлынул свет.

И вместе со светом пришёл звук.

Сирена.

Глухая, утробная сирена корабля.

– Мы разбудили его, – констатировал Кейн, глядя на мигающие красные огни, которые зажглись по всему залу. – Системы безопасности активированы.

– Корабль хочет нас убить? – спросил Эней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Нет, – Кейн посмотрел на вход. – Корабль фиксирует вторжение. Снаружи. Кто-то пробивает лёд.

Эней посмотрел на Метрику.

[СЕЙСМИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: ВЗРЫВЫ НА ПОВЕРХНОСТИ]

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ СИГНАТУР: ИМПЕРСКИЙ ШТУРМОВОЙ БУР]

– Инквизиция, – понял Эней. – Они нашли нас.

– Нам нужно уходить, – Кейн указал вглубь корабля. – В Катакомбы. Зеркало показало тебе путь?

– Оно показало мне Ад, – ответил Эней, вытирая холодный пот.

– Значит, нам туда, – кивнул андроид. – Потому что Рай уже занят ими.

ГЛАВА 4. ЛАБИРИНТ ТЕНЕЙ

«В темноте все кошки серы. Но в темноте Ковчега Древних нет кошек. Там есть только вещи, которые разучились отличать ремонт от убийства».

– Кейн (из удалённого файла «Анализ Угроз»).

ВРЕМЯ ДО ПРОРЫВА ОБШИВКИ: 14 МИНУТ.

УРОВЕНЬ: ТЕХНИЧЕСКИЕ КАТАКОМБЫ.

Звук был похож на зубную боль планетарного масштаба.

ВЗЗЗ-КРР-РР…

Где-то наверху, через сотни метров льда и брони, имперский бур вгрызался в тело корабля.

Вибрация передавалась по стенам. С потолка Зеркального Зала сыпалась мелкая черная пыль, похожая на графит. Она пахла горелым металлом.

– Они близко, – сказал Эней, глядя на потолок. Метрика рисовала красные круги там, где вибрация была сильнее всего.

– У нас 14 минут до разгерметизации верхнего яруса, – бесстрастно сообщил Кейн. – Если они пробьют шлюз, сработает аварийная система запечатывания. Мы останемся здесь навсегда.