Ты меня поймал

Наверное, певица, – про себя решаю я. – Начинающая.

– Ну, вам же нравится, – подмечаю я очевидное, которое она неумело пытается скрыть.

– А вам, кажется, даже больше, – дерзит незнакомка и пытается смотреть на меня крайне сурово. – Поэтому отпустите мои ноги, вы явно нездоровы.

Она такая искренняя в своих реакциях, что мне кажется, не встречалось таких целый век, а ещё … эта лунная бабочка меня не знает. Вот совсем!

Разыграть такой спектакль не каждому под силу, но я могу и проверить…

– Желаете стать моим доктором, мадам … – тяну последнее слово с намёком на её имя.

– Желаю, чтобы вы отпустили мои ноги.

– И всё!? – с намёком изгибаю бровь, якобы другого шанса познакомиться поближе у девушки не будет.

– Боюсь, мне придётся повториться, но лучше отпустите мои ноги.

Вид «Бабочка боевая» встречается мне так же редко, как и «Ромашка обыкновенная». Теперь же когда передо мной «два в одном», но оно не желает меня знать, что вызывает в душе лёгкую досаду.

– А если я откажусь? – почти нежно шепчу ей, не забывая при этом разминать маленькие пальчики, возвращая в них тепло. – Плеснёте мне в лицо содержимое вашего стакана? Что вы там пьёте?

Розовые губы поджимаются, а во взгляде мелькает озарение. Видимо, моя идея ей пришлась по вкусу.

– А даже если так? – чеканит бабочка и делает большой глоток из стакана.

– А вы знаете, кто я такой? Не боитесь?! – давлю взглядом бунт на милом личике, но, кажется, напрасно.

Незнакомка в мою игру вступать не желает.

– А надо? – смело бросает мне и, едва я отвлекаюсь на смену её настроения, дёргает ногами.

Ступни со шлепком ударяются об каменный пол, но их хозяйка даже глазом не ведёт. Очень быстро подтягивает лапки под свой стул и на ощупь пытается найти туфли.

– Надо.

– Отлично. Тогда я уже начала вас бояться, и уверена, что лучше мне это делать подальше.

Краем глаза вижу, что одна туфля уже найдена, следовательно, ещё через пару секунд моя бабочка упорхнет.

А как-то не хочется уже с ней расставаться. Без имени.

Едва собираюсь ухватить её запястье с целью извиниться за моё неподобающее поведение и представиться, как на балкон фурией вылетает блондинка с громким визгом «Как ты могла?!».

Немая сцена. Мы все трое друг на друга переглядываемся, замирая в пространстве.

Глава 3

Лара

Визг Наталии со стороны выхода с балкона возвращает мозг в реальность, и мне даже удаётся сбросить с себя оцепенение.

Я не знаю, кто этот мужчина, но его взгляд, как у графа Дракулы, лишает меня ясности мысли, а ещё его руки. Волшебные пальцы действительно сняли напряжение с болящих стоп за эти жалкие пару минут нашей «дикой» беседы. Отрываюсь от созерцания шикарного профиля незнакомца и сосредотачиваюсь на гневе подруги. Вознесенская сейчас устроит мне взбучку за побег из зала.

– Натали, прости … – начинаю я, но меня тут же прерывает её ангельский лепет.

– Ой, Ларочка, Мотылёк ты мой любимый, я думала, что тебя потеряла! – и, театрально прижимая руки к красиво оформленному бюсту платья, спешит ко мне.

Я непроизвольно морщу нос при упоминании моего прозвища при свидетелях и бросаю короткий взгляд на мужчину. Естественно, он не глухой, и его вновь изогнутая бровь демонстрирует свой интерес.

– Нат, я в порядке. Не переживай, – пытаюсь подыграть подруге, хотя больше хочется стукнуть по её красивому носу.

От членовредительства Вознесенскую спасает моя нелюбовь к свидетелям при личных разборках, и, по сути, она только что меня выручила, избавляя от навязчивого внимания этого любителя женских стоп.

– Ну, Клара! Как так можно?! Сбежала, и след тебя простыл, – не унимается подруга, хотя я ей уже сигнализирую как могу.

Прекрати этот балаган! Наконец-то подруга с меня переключается на третьего участника этой встречи.

– Не знаю, как вас благодарить, Лев Николаевич, что своевременно нашли мою любимую подругу. Мы с ней с детства не разлей вода.

В её обращении столько патоки, что я снова дёргаю кончиком носа и, чтобы скрыть свою реакцию, тут же одним махом допиваю сок.

И когда во рту почти не остаётся напитка, меня озаряет – Лев Николаевич … точно не Толстой, а значит … Третьяков!

Цель нашего визита на этот светский раут и причина моих страданий сидит с надменной улыбкой напротив нас.

Остатки сока сразу же идут «не в то горло», вынуждая разразиться меня громким и надсадным кашлем.

Натали начинает заботливо хлопать меня по спине, но чувствую, что она нервничает и явно не рассчитывает силу ударов. Отхожу от неё в сторону, забывая, что вторую туфлю нормально так и не надела.

Каблук, подлый убийца, тут же подкашивается, отправляя моё тельце в полёт. Успеваю сделать вдох и поймать лишь воздух свободной рукой, пока длится моё позорное падение.

Ударяюсь носом об твёрдую мужскую грудь, когда меня ловит сам граф. Носу больно, а ещё очень резкий запах парфюма бьёт прямо по мозгам. И горячие пальцы Третьякова обжигают мою талию сквозь тонкую ткань платья.

Жмурюсь от стольких незнакомых эмоций за раз.

– Бабочка, ты крылья свои где позабыла? – тихо шепчет для меня одной.

– Простите, – неразборчиво бормочу я.

Пытаюсь оторваться от его широкой груди, но глаз выше его чёрной бабочки на сильной шее не поднимаю. Страшно и слишком … интимно, что в груди так сдавило – ни вдох, ни выдох. А ещё понимаю, что с перепуга вцепилась пальцами свободной руки в лацканы его шедеврального по стоимости пиджака.

Это мне ещё повезло, что я сок допила, а то оплачивать мне в лучшем случае счёт за химчистку, а в худшем – покупку нового костюма.

– О боже, Лев Николаевич, какая у вас отменная реакция. Вы будто супермен! – радостно восклицает Вознесенская где-то за моей спиной и во второй возвращает мне связь с действительностью.

– Простите, – начинаю снова барахтаться в его руках, пытаясь одновременно надеть нормально туфлю, отцепить пальцы от мужчины и побороть сопротивление с его стороны.

Почему-то граф Дракула продолжает меня удерживать, хотя дальше мне падать точно некуда. Делаю вымученный вдох и просто отталкиваюсь от его груди, понимая, что если Третьяков продолжит меня так яростно обнимать, то хотя бы Наташа поймет, что мне нужна помощь, я тут вообще-то сопротивляюсь.

– О, Клара, давай я тебе помогу! – осеняет подругу, и она тут же подхватывает мой локоть, буквально вытаскивая на свободу.

– Да-да. Спасибо вам обоим. Огромное, – бормочу, снова покрываясь румянцем.

Теперь, когда на моей талии нет мужских рук, я всё равно их остро чувствую. И это смущает. Понимаю, что невидимкой мне не стать, поэтому надо ускорить своё отбытие.

– О! Мы даже вам не представились, – воодушевлённо начинаю, делая шаг в сторону от графа, но подталкиваю к нему на шаг ближе Вознесенскую. – Наталья Павловна Вознесенская, моя любимая подруга, уроженка старого княжеского рода Вознесенских.

Всё, моя миссия выполнена!

Натали – умничка, сразу выдаёт самую ослепительную улыбку из своего арсенала и элегантно протягивает руку для поцелуя. Кажется, один взмах мужских ресниц, и моя подруга расплывется перед ним лужицей, обозначив это реверансом.

– Третьяков Лев Николаевич, – отчужденно и, кажется, на автопилоте отвечает мужчина и коротко пожимает ладонь Наты. – А вы?

Он смотрит на меня, ожидая моего имени, но это лишняя информация.

Вспоминаю поговорку: не знаешь, что делать – улыбайся. Сразу стараюсь изобразить придуманное. Мои губы под его пристальным взглядом начинают дрожать, хочется закрыть их ладонью. Неужели у меня там помада размазалась!? Но одергиваю себя, желающую тут же проверить и исправить оплошность.

– А мне пора. Меня там … ждут. Муж, – зачем-то вру я, начиная пятиться назад как рак. – Приятного вам вечера. Прощайте. Натали, спасибо.

Губы стянуло словно застывшим воском, так что затыкаю свой поток прощальных любезностей и, отвернувшись от графа с подругой, уверенно шагаю с балкона.

Ноги стали путаться в подоле, так что, подхватив юбку, ускорила шаг.

Ужас! Наверное, этот пронизывающий до костей взгляд графа мне ближайшие пару дней сниться будет. Надо бы сделать так, чтобы больше ни разу не встретиться. И даже случайно.

Оставляю стакан на встречающемся по пути подносе у официанта и несусь на выход. Побег – это, конечно, не очень красиво, но в моём критическом случае всё возможно.

Едва не забываю забрать в фойе своё пальто, а там ведь ключи, деньги и мобильный.

– Спасибо, – отрывисто и с жалкой улыбкой на лице, что приклеила ещё на балконе, благодарю милую девушку-гардеробщицу.

Накидываю поверх плеч и спешу вниз по ряду каменных ступеней.

– Вот же Золушка! – бормочу под нос, когда чуть не теряю туфлю, но вовремя успеваю вернуть потеряшку на место.

Едва оказываюсь на ровном асфальте подъездной территории, к моим ногам подкатывает машина с горящими на крыше шашечками.

– Сервис, – неожиданно для себя язвлю вслух, но рывком открываю дверь.

И когда одна нога у меня уже в тёплом салоне такси, я на кой чёрт задираю голову, чтобы ещё раз посмотреть на здание.

В глаза бросается балкон и мужская фигура на нём.

Граф, чёрт его подери!

Между нами много метров пустоты, я не вижу даже его лица, но почему-то чуствую его взгляд на себе.

Дракула! Передергиваю плечами, скидывая теперь знакомое оцепенение в присутствии этого человека. Короткий кивок в знак прощания, а затем поскорее прячусь в машине. Через железо его демонические способности меня не тронут.

Надеюсь!

Лео

Сбежала, да ещё и врушка. На пару со своей подругой.

Идеальных не бывает! И теперь меня должно посетить лишь разочарование в своей дефектной бабочке, но его нет. Зато интерес никуда не делся. Тем более источник связи и информации находится у меня за спиной.

Когда такси, увозящее девушку, скрывается за поворотом, разворачиваюсь лицом к Наталье.

Вознесенская, грациозно сложив ноги, сидела на том же стуле, где и Лара, открывая самый лучший обзор прелестей своего тела.

Прекрасная, молодая, порочная. Вожделение на её лице читалось без всякого труда. Всё как я люблю.

После ухода своей подруги девушка ещё минут пять рассказывала небылицы про счастливую семейную жизнь её Мотылька. Я слушал вполуха, уже зная о преднамеренной лжи. Наташа просто избавлялась от соперницы в моих мозгах.

Одинокая и торопливо сбегающая из моего замка фигурка с жидким пеплом вместо волос стала финальным аккордом их баллады.

– Может, потанцуем? – нисколько не смущаясь затянувшегося молчания с моей стороны, предлагает Наташа.

Мой задумчивый взгляд, остановившийся на её ногах, она принимает за скрытый интерес и идёт в атаку. Красивые ноги, но не лучшие из сегодня мною увиденных и даже частично ощупанных.

– Может, – неоднозначно отвечаю, всё ещё решая, как с ней поступить.

Девушка как хищная кошка плавно поднимается со стула и плывет ко мне. Горящий взор голубых глаз буквально пожирает меня, уже снимая с меня одежду.

Мне даже не надо шевелить пальцами или что-то говорить, чтобы она стала моей. Достаточно просто не сопротивляться, и жаркая ночь в цепких объятиях блондинки мне обеспечена.

Её ладони скользят по лацканам пиджака, что мне чудом не оторвала её подруга, и сразу торопятся под них. Девушка умело гладит через тонкую ткань рубашки мою грудь и живот, слегка царапая алыми ногтями.

Все её действия кричат, что самка готова к спариванию, и инстинкт охотника мне тут абсолютно без надобности.

Решаю, что она в будущем мне пригодится, и я даже готов потерпеть головную боль от последствий проведенной с ней ночи.

А они точно будут. Вознесенской нужен не я, а мой титул и деньги. Так что девчонка надеется мною манипулировать через постель, связи и даже возможную беременность.

В принципе я её не осуждаю. Сам такой.

Кладу ладони на тонкую талию и впечатываю в свою грудь мощным рывком. Наташа наигранно выдыхает и хлопает огромными ресницами, но играть скромницу сейчас – это абсурд.

Осуждающе качаю головой, и девушка расплывается в сладкой улыбке.

– Я так хочу тебя, – шепчет мне, но её голос только сбивает.

– Молчи. Я предпочитаю танцы в тишине, – обрываю поток похотливых признаний, намекая, что лучше любых слов- это действие.

Она покорно кивает и впивается в мои губы жадным поцелуем. Развратная и несдержанная. Про таких говорят, огонь- девка!

Отвечаю на поцелуй, чувствуя, как тело откликается на зов женской плоти. Сминаю в кулаках ткань её платья, уже зная, как именно хочу завершить эту встречу.

– Не здесь, дорогая, – торможу её порывы лишить девственности балюстраду моего балкона. – Пошли.

Беру её ладонь и веду через скрытый переход в обход бальной залы с гостями. Наташа безропотно следует за мной, стараясь прижаться ко мне всем телом, словно секунда промедления грозит ей смертью. От самопроизвольного оргазма.

Неподалёку мой кабинет, где я вполне могу осуществить задуманное.

– Раздевайся, – коротко бросаю ей, едва закрываю тяжёлую дверь на замок.

Свидетелей своих свиданий я не люблю.

– А ты? – кокетничает девушка, но уже расстёгивает потайной замок на боку платья.

– И я.

Наташа закусывает нижнюю губу, когда я кладу руки на ремень, расстегнув пряжку.

Сейчас она не играет, она действительно безмерно возбуждена, что не может не найти отклик в нижней части моего порока.

– К столу. Ко мне спиной. Руки положи на столешницу.

Указываю ей, как только Наташа скидывает метры шёлка с себя, оставаясь лишь в бюстгальтере без лямок и стрингах.

Часто дыша, она торопится исполнить мой приказ, дополнительно прогибаясь в спине, изображая дикую кошку.

– Не люблю прелюдии, дорогая, – предупреждаю я, хотя уже поздновато.

Я почти в ней.

– Как скажешь, дорогой. Я всё равно уже готоооо-ваааа, – последнее слово растворяется в протяжном стоне девчонки. – О, да!

Наше соитие длится всего пару минут, так как, едва напарница получает желаемое, я спешу завершить нашу встречу.

Поправляю боксеры, застегиваю ширинку и, уже вгоняя ремень в шлевку, встаю перед зеркалом, чтобы оценить ущерб моей внешности. Мне всё-таки надо вернуться к гостям.

– Одевайся, Наташа, – прошу распластанную на моём рабочем столе девушку.

Морщусь, замечая беспорядок, устроенный мной. Я немного переусердствовал, вспоминая точечные щиколотки и жидкий пепел на моей груди. Помимо бумаг и прочей канцелярии, на пол улетела настольная лампа, превращаясь в груду осколков.

Жаль. Редкая работа.

– Я сейчас вызову уборщицу, – ускоряю Вознесенскую, которая в отражении моего зеркала, пошатываясь на шпильках, идёт к брошенному на пол платью.

Надо отдать ей должное. Характер у неё отменный. Ни тени упрёка в голубых глазах в ответ на моё отнюдь не джентельменское поведение.

– Мне нужно вернуться в зал, – обозначаю свой дальнейший план, делая акцент на первом слове.

Она не дура и сразу понимает, что в её сопровождении я не нуждаюсь.

– Я, наверное, уже поеду домой. Утомилась немного, – с хрипотцой в голосе после громких стонов тоже делится своими планами. – Но я не против повторить нашу встречу. И даже не единожды. И я люблю итальянские рестораны.

А вот и шахматная партия на десерт.

– Напиши мне свой номер. На полу много бумаги и ручек. Я позвоню, как буду в городе и как будет свободное время.

Если её рот сейчас спросит «когда», то эта бумажка с ровными цифрами, которые полуголая Наташа старательно выводит, сразу отправится в мусор.

– Хорошо. Буду ждать, – с придыханием шепчет Вознесенская, верно выставляя фигуры на доске.

Следующий раунд точно состоится. Хотя бы потому, что в данный момент я абсолютно свободен, а Наташа вполне соответствует моим требованиям.

Не жду её, так как уверен, что девушка вполне способна найти выход.

Уже в дверях бросаю прощальный взгляд на Наталью, пытающуюся привести себя в порядок.

– Тогда до встречи, передавай привет своей подруге и её семье.

Девчонка улыбается, кушая мою мнимую веру в её обман. Теперь инстинкт соперницы забыт, ей больше не придёт в голову мысль о сокрытии от меня своего Мотылька по имени Клара.

А я собираюсь поохотиться.

Глава 4

Клара

Прошёл почти месяц с злополучного бала, в течение которого я вынуждена выслушивать бесконечные разговоры Наты о её любимом и абсолютно бесчувственном графе.

А ещё о их подвигах в постели. И это, кажется, самое сложное.

– Мотылёк, ты меня слушаешь или ушла в астральную связь со своей картиной?!

Раздражённый голос Вознесенской напоминает о том, что дома я не одна.

– Слушаю, конечно! – спокойно отвечаю, пытаясь всё-таки решить, как исправить горбинку на носу заказанного портрета. Уж больно сильно просил муж будущей юбилярши облагородить лицо любимой женщины. – И могу только слушать, если ты сейчас возьмёшь кисти и краски и доделаешь за меня работу.

Разворачиваюсь лицом к подруге, протягивая ей обозначенные предметы. Натали смотрит на них как чёрт на ладан и едва не крестится. Хочется рассмеяться, но сдерживаюсь. Она у меня на спор и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет.

– Ну и договорились! Я рисую, ты рассказываешь, – подвожу итог и возвращаюсь к мольберту.

– Снова портреты! – сердито пыхтит Нат, и её чашка с недопитым чаем звонко ударяется о блюдце. – А кто-то пару лет назад с пеной у рта доказывал мне –ни за что и никогда.

Вздыхаю и молчу. Упрёк вполне заслуженный, так как малевать портреты на заказ – это для меня лишь средство для заработка, как в принципе и стены квартир и коттеджей у богатеев.

– Времена меняются, Наташ, и я тоже. Тогда меня уверили, что я непризнанное светило пейзажа, надо только немного подождать.

– И как? Ждёшь? – печально отзывается она, хотя прекрасно знает мой ответ, но всё равно регулярно его задаёт.

– Нет. А кушать-то хочется, а ничего другого я делать, увы, не умею, – повторяю почти как робот привычный ответ, стараясь не реагировать на звенящие в груди осколки боли.

Мой талант ушёл вместе с жизнью родителей. Вдохновение и лёгкие мазки краски легли в одинаковые гробы под шорох осенней листвы и мелкую барабанную дрожь по зонту.

– Лар, прости. Я такая бесчувственная в последнее время стала, – раздаётся совсем рядом у меня за спиной.

Теплые ладошки ложатся на мои плечи, крепко их сжимая. Наташа шепчет извинения в районе шеи, задевая выпавшие из высокого пучка пряди волос, и даже оставляет короткий поцелуй в висок.

Я же застываю. Мужской парфюм, что, кажется, пропитал её кожу и одежду, врезается в сознание, воскресшая образ персонального Дракулы. И снова, будто не было этих дней, я чувствую его пальцы у себя на талии, а мягкий баритон с насмешкой звучит у меня в голове: «Бабочка, ты крылья свои где позабыла?»

Так НЕЛЬЗЯ!

– Ничего. Всё в порядке, Наташа. Это просто прошлое, – легко вру я, и сегодня она даже не замечает моей фальши.

– Хорошо, что так, Мотылёк. Хорошо, – с облегчением выдыхает подруга, выпуская моё тело из сочувствующих объятий. – А то хватает одного моего нытья на нас двоих.

– Всё образуется, – пытаюсь поддержать Вознесенскую, хотя, мне кажется, это графу де Бомарше скоро понадобится поддержка, так как терпение подруги на исходе.

– Да как!? Как оно должно образоваться, если Котик Лео отказывается сдавать свои неприступные стены.

– Ну, на то они и неприступные, – шучу я, но мой юмор проходит мимо цели.

– Смешно тебе. А что мне делать-то?! Секс с ним, конечно, хорош, но уж очень однообразен. Начинаю чувствовать себя его куклой – пришёл, быстренько «поиграл», оставил оплату за потраченное время в виде презента и снова исчез.

С трудом сглатываю сухой комок в горле, когда в моей больной голове расцветают цветными красками моменты их «игры». Третьяков, судя по рассказам Натали, очень горячий мужчина и местами даже дикий. Свидетельством их страсти были периодические синяки на руках и бедрах подруги, укусы на шее и порванная одежда. И если в первые недели её всё устраивало, то в последнюю она начала ныть.

– Мне нужно его как-то сдвинуть с этой мёртвой точки, – размышляет вслух, и что-то в её интонации меня выдергивает на поверхность.

Предчувствие очередной аферы. Бросаю портрет, что всё равно теперь не рисуется, и разворачиваюсь лицом к подруге.

– Наташ, не злись, но мёртвая точка потому так и зовётся, что после неё ничего нет, – и пока она не начала сердиться, продолжила свою мысль. – Может, надо с ним поговорить. Рассказать о своих чувствах.

Натали смотрит на меня как на диковинную зверушку, но ведь я не предложила ничего сверхъестественного.

Лео

Именно когда тебе кажется, что в жизни всё хорошо и отлажено, возникает проблема, откуда ты её меньше всего ждёшь. И как это бывает… беда не приходит одна.

В этот раз меня подвёл отец, а точнее, его здоровье. Казалось бы, регулярные осмотры команды врачей должны исключить такого рода неожиданности как микроинфаркт, но … он случился. И меня накрыло волной хаоса.

Я привык работать с шестнадцати лет, не вкалывал, конечно, на заводе и не рвал спину тяжёлыми грузами, но бесконечная череда документов и четыре стены родительского офиса на двадцать первом этаже стекляшки стали моей пыткой.

Сейчас, когда мне под тридцать, а за плечами свой жизненный опыт, работа стала частью меня. Но, как оказалось, осилить всю империю нашего семейства в одного я не в силах. Если только клонироваться, а иначе находиться в одно и то же время в разных частях планеты крайне проблематично.

Спас Сирил и его «цифровое клонирование» моего тела посредством записей, онлайн-совещаний и прочих прелестей века технологий, которые отец до последнего не признавал. Предпочитал личные встречи со своими стариканами.

В итоге империя и де Бомарше старший в порядке, а я, кажется, скоро слягу в реанимацию от переутомления.

– Лев Николаевич, прибыли. Выходить будете? Или домой?

Голос моего водителя Захара выдернул меня из тяжёлой дрёмы, но я никак не мог вспомнить, куда должен был приехать сразу из аэропорта.

На заднем сиденье личного авто было тихо и уютно, что мне не хотелось даже шевелиться.

– Ресторан «Белый лотос». Ужин с Натальей Вознесенской.

Голос парня был размеренный и спокойный, но в глазах, что смотрели на меня через зеркало заднего вида, блестело сочувствие. Значит, выгляжу совсем дерьмово, если вызываю такие жалобные взгляды у собственных сотрудников.

– Спасибо, Захар. Понимаешь с полуслова. Через часок заберёшь.

– Конечно, Лев Николаевич.

Естественно, я как юная девица опаздываю на встречу, и Натали уже нервно постукивает острым носком лаковых туфель по ножке стола.

– Не порти нервные клетки мои и свои тоже, – без приветствия начинаю первым и усаживаюсь в кресло напротив. – Я прямо из аэропорта, сейчас вечерние пробки, так что моё опоздание вполне логично. И это именно ты настояла на сегодняшнем ужине.

– С чего ты взял, что я нервничаю из-за тебя? – изгибаясь дугой, она откидывается на спинку своего кресла.

Теперь моему взору предоставлена её грудь в довольно смелом вырезе малинового платья, но именно сегодня меня это совсем не трогает.

Может, потому, что ещё в самолёте принял решение завершить эти отношения.

– А из-за чего тогда? – поддерживаю беседу и тянусь за папкой с меню на краю стола.

– Мой аперитив, кажется, потерялся и никогда ко мне не прибудет, – капризно дует губки и для убедительности своего вранья оглядывается по сторонам в поисках официанта.

– Это вовсе не удивительно, Наташа. Сегодня вечер пятницы, и столик здесь ты смогла забронировать только благодаря моему имени.

– Да-да. Котик, не сердись, пожалуйста. Я поняла, что оторвала тебя от дел и сегодня не тот день, но я придумала, как тебе помочь с отделкой детского отделения твоей новой больницы.

Вознесенская с радостной улыбкой смотрит на меня и, кажется, ждёт чего-то от меня. А я никак не пойму, к чему эта смена её деятельности.

Раньше мы обсуждали … даже не помню, что именно, но это точно не касалось моего бизнеса, клиники и тем более желания девушки в этом поучаствовать.

Всё-таки моё решение о расставании, кажется, запоздало, и Наталья перешла во вторую фазу наступления – вливание в струю моей жизни.

– Нат, это … хорошо, что ты об этом подумала, – со скрежетом в голосе пытаюсь подобрать слова, чтобы как можно мягче сообщить девушке о нашем разрыве. – Но думаю…

– Лео, ты прежде выслушай, а потом решай, благодарить меня или отказываться.

Просто киваю, решая, что пара минут в моём случае ничего не изменят. Натали в принципе неплохо скрасила тяготы этого месяца своей отзывчивостью в постели, несмотря на мою бешеную занятость и усталость.