Жатва

– Спроси ее, – я думал. – Может ли она говорить на Всеобщем.

Снова беглый взгляд на символы в тетради. А потом она поднесла микрофон ко рту и стала что-то говорить, но больше это было похоже на треск и клацанье языком. Подождала. И ей ответили.

– Да, капитан! Она знает наш язык.

Я прокашлялся и сел поудобнее в кресле.

– Вас приветствует капитан исследовательского корабля «Ван Гог», Гордон-Миррор Фрибель О’Нил. Как вас зовут?

– У меня нет имени, которое похоже на Ваше. Оно очень древнее и для простых смертных оно непроизносимое.

Ее слова раздались треском. Это что-то как будто бы откуда-то из нутра. Грязное горловое пение. От ее голоса стало как-то по нехорошему странно. Перехватило дыхание. По телу пошли мурашки, а на лбу выступил холодный пот. Что это за чувство? Будто бы меня разрезали на несколько частей ржавым тупым ножом и вывернули наизнанку.

– Вы бессмертная? – я старался сохранить контроль.

– И да. И нет. Даже бессмертные умирают.

«Что это значит?», почувствовал я ком в горле.

– Это вы слали сигналы «SOS»?

– Да, я.

– Но как?

– Я рассылаю сигналы и сигналы идут глубоко в космос, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, пришел мне на помощь…

– Зачем?

– Я умираю, капитан Гордон-Миррор Фрибель О’Нил. Уже совсем скоро моей жизни придет конец. Мои соплеменники, все мои друзья, покинули меня. А я была такой красивой. Такой яркой. Я плясала. Я пела. Будущее казалось мне таким далеким. Таким недостижимым. Таким невозможным… И вот оно – мое будущее… Я никому не нужна.

– Как долго вы будете жить?

– Достаточно, чтобы исполнить свое предназначение.

– И какое же?

– Я осталась совсем одна. Без семьи. Без детей. Знаете, капитан Гордон-Миррор Фрибель О’Нил, как я хочу детей…

– Вы предлагаете осеменить вас? – я с недоверием переглянулся с командором Шекспиром. – Как вы себе это представляете?

– Это не совсем так… Во мне живут миллионы, если не миллиарды мельчайших живых организмов. Они могут воссоздать то, что так давно было утрачено. Только нужен код… – звезда помолчала. – Вы разрушили свою красивую и маленькую планету. А я могу вам родить другую. Она будет служить вам землей под ногами. Для всех восьми кланов. Вы будете чувствовать ветер, видеть деревья и траву. Видеть небо. Прекрасное, голубое и бескрайнее небо. Будете слышать птиц и всплески воды. Ощущать кожей дождь, бьющий по лицу и рукам. Я избавлю вас от старых кошмаров и подарю новую жизнь! И она, моя дочь, будет сиять еще ярче, чем я! Это последнее мое желание, капитан Гордон-Миррор Фрибель О’Нил.

– Откуда вы знаете, что мы уничтожили планету? – я нервно пальцами сжал подлокотники.

– Я не знаю, как вам это объяснить. Я просто чувствую.

– Почему мы должны верить вам?

– У вас нет выбора.

Нависло молчание. Шекспир жестом показал Гоголю отключить микрофон. А я лихорадочно соображал, пока весь экипаж внимательно изучал меня глазами.

С одной стороны, очень вкусное предложение. Такое предложение, от которого не стоит отказываться. Но что-то в этом было не так. Тревожное чувство в области груди все нагнетало и нагнетало обстановку с каждым словом звезды.

Я постукивал пальцами по подлокотнику.

– Капитан, – посмотрел мне в глаза Шекспир. – Что будем делать?

– Я не знаю, командор. Что ты думаешь сам?

– Мне это чертовски не нравится. Сомнительное предложение от какого-то живого объекта в безвоздушном пространстве, которая к тому же еще и читает мысли! Но с другой стороны, кланы устали от вечных поисков. Они хотят ступить на поверхность. Почувствовать землю под ногами. Мы вымираем, как пчелы Старого Мира! Сколько мы еще будем искать? Пока последний человек не умрет? Но опять же, это очень сомнительное удовольствие.

– Шекспир! Да ты растешь на глазах!

– Раньше не было такого ответственного выбора. Знаешь, что я думаю? Нужно созвать симпозиум. И коллективно решить, что нам предстоит сделать.

– Этот коллективный разум ничто иное, как попытка воссоздать Бога. И этот разум уничтожил в прошлый раз Ро. Как ты думаешь, что будет сейчас?

– Но он так же может спасти нас. Чем черт не шутит?

– Думаю, ты прав, друг мой, – я осмотрел экипаж. – Созовите совет! И это не терпит никаких отлагательств, ясно? Наша жизнь на кону. Даю вам полчаса связаться со всеми. Шекспир, Василиса-Анастасия, Зоя-Мария, Гоголь! Вы за мной! Эльзабетт остается за главную.