Ганнибал Барка. Гений Карфагена - 2. Цикл - "Герои древнего Мира"

Замар удивлённо поднял бровь. Беро, гений подземной войны, был слишком ценен, чтобы рисковать им в таком походе.

— Зачем?

— Царь приказал. Беро должен оценить масштабы пещер, составить план систематической разработки, построить укреплённый лагерь на берегу и, главное… создать систему «последнего аргумента».

— Какую ещё систему? — нахмурился Замар.

— Если крепость «Феникс» будет неминуемо падать под натиском врага, который, не дай Баал, узнает о ней… гарнизон должен иметь возможность не просто сжечь склады. Он должен уничтожить сами пещеры. Обрушить входы, похоронить залежи под сотнями тонн камня. Беро должен заложить заряды «Плоти Баала» в ключевых точках с расчётом на тотальное разрушение. Ключ от этого аргумента будет у коменданта крепости. Это приказ.

Замар молча кивнул. Логика была безупречной и страшной. Они готовились не просто охранять сокровище, а гарантировать, что даже в случае поражения оно не достанется врагу. Война за ресурс велась на условиях тотального уничтожения.

— Понял. Беро и его команда будут на борту. Что с деревней мавров?

— Этим займётся Мато. Его люди уже в пути по суше, под видом кочевников. К моменту вашего возвращения деревни не будет. Бухта станет проклятым местом. Удачи, Замар. Привези нам будущее.

На следующее утро, с первыми лучами солнца, эскадра снялась с якоря. Гружёные «круглые корабли» медленно и тяжело выходили из гавани, ведомые на буксирах галер. «Стрелы» заняли позиции впереди и по флангам, их низкие силуэты резали воду беззвучно, словно призраки. На берегу за ними молча наблюдали немногие допущенные. Среди них был и местный финикийский старейшина, старый, как сам Гадес. Он смотрел на уходящие в туман у горизонта «Стрелы» и перекрестился в сторону своего бога, Мелькарта.

— Они несут с собой смерть, — прошептал он своему внуку. — Не ту, что от меча. Другую. Тише и страшнее. Запомни, мальчик: мы служим новым господам. Мы торгуем. Мы улыбаемся. Но мы НИКОГДА не спрашиваем, что везут их корабли на юг, за пределы мира. Никогда.

Плавание и земля обетованная

Плавание заняло две недели. Они шли строго вдоль пустынного африканского побережья, держась в отдалении от любых знакомых торговых путей. Замар неуклонно вёл эскадру по данным разведки. Экипажи нервничали. Эти воды считались краем света. Здесь кончались карты и начинались легенды о морских чудовищах, кипящем солнцем океане и землях, населённых людьми с пёсьими головами.

На пятнадцатый день впередсмотрящий на флагманской «Стреле» закричал:

— Земля! Мысли на горизонте! Прямо по курсу!

Вскоре все увидели их: высокие, почти отвесные скалы рыжего песчаника, обрывающиеся в океан. Берег был негостеприимен, без единого признака зелени или бухты. Но Замар, сверившись с шифрованной картой, отдал приказ идти ближе. И тогда, обогнув мыс, они увидели её: узкий, скрытый проход между двумя скальными исполинами. Ворота в ад или в рай.

С величайшей осторожностью, промеривая глубину, «Стрелы» первыми вошли в проход. За ними, на канатах, повели грузовые суда. Проход был извилист и тесен, скалы нависали с обеих сторон, почти смыкаясь над головой. Но через полмили он неожиданно расширился, открывая перед ними картину, от которой у самого Замара перехватило дыхание.

Перед ними лежала почти идеально круглая бухта диаметром в несколько стадий, защищённая со всех сторон неприступными стенами скал. Вода в ней была спокойной и прозрачно-зелёной. А в дальнем конце бухты, у подножия самой высокой скалы, зияли чёрные провалы — входы в пещеры. И даже отсюда, с воды, было видно странное, бледное сияние вокруг них: кристаллы селитры, покрывавшие камень толстым, мерцающим на солнце слоем.

На узкой полоске галечного пляжа уже ждали люди. Двадцать разведчиков Калликрата, измождённых, загорелых до черноты, но с горящими глазами. Они махали факелами, указывая на безопасное место для высадки.

Высадка была сложной и долгой. Но к вечеру на берегу уже стоял укреплённый лагерь с частоколом из привезённых брёвен, а к пещерам проложили настил из досок. Беро, едва ступив на землю, схватил факел и почти побежал к ближайшему входу. Замар последовал за ним.

Войдя внутрь, они остановились. Свет факелов выхватывал из тьмы не просто пещеру, а фантасмагорический, инопланетный пейзаж. Своды уходили ввысь на десятки метров. Стены и пол были покрыты гигантскими, причудливыми наплывами белого, жёлтого и серого вещества. Это были кристаллы селитры, выросшие за тысячелетия. Они свисали с потолка сталактитами и росли с пола сталагмитами, образуя целые леса из солёного камня. Воздух был сухим, пыльным и имел специфический, едкий запах. От факела кристаллы местами искрились.

— Духи мёртвых… — прошептал один из нумидийских воинов, крепко сжимая амулет. — Это не земля. Это чрево каменного демона.

— Это богатство, — поправил его Беро, и в его глазах, отражавших мерцание кристаллов, зажёгся тот же огонь одержимости, что горел при подрыве Нуманции. — Смотрите! — Он ударил киркой по ближайшему сталагмиту. Тот с гулким звоном раскололся, обнажив внутренность, сплошь состоящую из чистых, прозрачных кристаллов. — Почти не надо очищать! Руби и вези! Здесь… здесь запасов на сотни лет! На тысячи!

Замар обошёл первую пещеру. Она была огромна. А за ней, как сообщили разведчики, были другие. Целая система. Он отдал тихий приказ, и его люди начали разгружать инструменты. На следующий же день началась добыча.

Работа кипела день и ночь, при свете факелов и масляных ламп. Скрежет пил по камню, глухие удары кирок, лязг тачек на деревянных рельсах — этот новый шум нарушил вековую тишину пещер. Кристаллы грузили в мешки из плотного холста, которые несли к берегу и складывали в ожидающие лодки для переправки на корабли. Уже через три дня первые грузовые суда, стоявшие на глубокой воде в центре бухты, начали принимать драгоценный груз. Трюмы быстро заполнялись белым, мерцающим камнем.

Беро же, помимо организации работ, занялся своим главным заданием. С группой самых надёжных сапёров он начал обследовать всю систему пещер, отмечая на грубом плане слабые места: узкие проходы, точки, где своды опирались на тонкие колонны, места слияния туннелей. В этих точках его люди начали закладывать небольшие, но мощные заряды «Плоти Баала», маскируя их под груды камня или в нишах. Провода (пока ещё просто промасленные пеньковые шнуры, пропитанные селитрой для быстрого горения) сводились в скрытую камеру глубоко в скале, которая должна была стать командным пунктом коменданта. Туда же были занесены несколько ящиков с «Искрами Баала». Система «Последнего аргумента» создавалась. Крепость «Феникс» получала не только стены, но и ядро самоуничтожения в своём сердце.

Через две недели тяжёлой работы все десять грузовых судов были загружены до предела. Их осадка увеличилась настолько, что Замар сомневался, смогут ли они безопасно выйти через узкий проход. Но выхода не было. Они не могли оставаться здесь дольше.

Накануне отплытия Замар, Беро и новый комендант крепости, суровый иберийский ветеран по имени Луско (не вождь, а тёзка, специально отобранный за беспрекословную преданность), собрались в пещере-командном пункте.

— Гарнизон — восемьдесят человек, — отчитался Луско. — Половина — твои нумидийцы и иберы, Замар. Половина — наши разведчики, которые уже здесь. Запасов еды и воды на полгода. Оружия — в достатке. И… ключ, — он кивнул на нишу в стене, где на каменном выступе лежала массивная бронзовая штанга, соединённая с системой шнуров. Это был механический детонатор. Если выдернуть штангу и ударить по ней — искра воспламенит ведущие шнуры, и через несколько минут вся система пещер рухнет, завалив входы навеки.

— Используй только в самом крайнем случае, — сказал Замар. — Ваша задача — продержаться. Мы вернёмся через три месяца со следующим караваном и сменой части гарнизона. До тех пор — никаких огней на скалах по ночам. Никаких выходов за пределы бухты. Вы — мёртвые для мира. Понятно?

— Мы — тень Царя, — без тени улыбки ответил Луско. — Мы будем его тенью, пока он не прикажет нам стать пламенем.

На рассвете эскадра, теперь тяжело гружёная, стала выходить из бухты. Это был ювелирный и опасный манёвр. «Стрелы» снова шли первыми, промеряя фарватер. Грузовые суда, одно за другим, с величайшей осторожностью выводили на канатах через узкий проход. Последним вышел корабль Замара. Он обернулся, глядя на скалы, скрывающие сокровище. На самой высокой точке, у входа в пещеру, он увидел крошечную фигурку. Луско. Он стоял и смотрел на уходящие корабли, один на один с самой страшной тайной империи.

Обратный путь был напряжённым. Перегруженные суда едва слушались руля, их борта глубоко сидели в воде. Любая серьёзная волна могла стать фатальной. Но, к счастью, погода благоволила. Они шли медленно, и лишь через три недели, уже почти без припасов и с измученными экипажами, впередсмотрящий увидел знакомые очертания скалы Гадеса.

Весть об их возвращении опередила их. Когда эскадра вошла в гавань, её встречала не просто обычная толпа. На причале, окружённый своей свитой и охраной, стоял сам Ганнибал. Он прибыл из Рима на самой быстрой «Стреле», едва получив сигнал с дозорной башни.

Замар, грязный, заросший, но с горящими глазами, сошёл на берег и преклонил колено.

— Владыка. Задание выполнено. Все десять судов загружены. Крепость «Феникс» основана и готова к обороне. Гарнизон на месте. Груз… — он обернулся рукой к кораблям, с которых уже начинали сгружать первые мешки, — груз соответствует самым смелым ожиданиям.

Ганнибал не стал смотреть на мешки. Он положил руку на плечо капитана.

— Встань, Замар. Ты привёз не груз. Ты привёз будущее. Теперь оно у нас в руках. И благодаря тебе и людям в «Фениксе»… оно останется в наших руках навсегда.

В тот вечер, в доме наместника Гадеса, Ганнибал впервые за многие месяцы позволил себе роскошь — кубок неразбавленного вина. Он смотрел на груды белого камня, сложенные на освещённом факелами складе у гавани. Этот камень был надёжнее любой армии, сильнее любой стены. Но он же был и проклятием. Теперь его империя держалась на двух столпах: на железе «Титанов» и на соли пещер «Феникса». И защитить второй столп было сложнее, чем построить первый. Тень, которую они отбросили, убив Сосибия, стала лишь длиннее и гуще. Впереди были новые Сосибии, новые Филиппы, новые «Сыны Реи». И с каждым шагом в светлое технологическое будущее им предстояло погружаться во всё более тёмное настоящее заговоров, убийств и беспощадной необходимости.

Но пока в его руках был этот холодный, солёный на вкус камень, будущее всё ещё было его. И он был готов заплатить за него любую цену. Даже если эта цена — его собственная душа.

Глава 5

Глава пятая: Оловянные драконы северных морей

Прошло полгода. Полгода каторжного, ни на миг не прекращавшегося труда. И теперь результат этого труда зримо и грозно являл себя в водах Тибра, превратившихся в самую защищённую и смертоносную акваторию в мире.

Стоя на вершине новой, специально построенной смотровой башни «Око Феникса», Ганнибал обводил взглядом свою армаду. Его детище. Его стальная воля, воплощённая в дереве, пеньке и бронзе. Воздух был наполнен не просто запахом смолы и моря, а специфическим, горьковатым запахом прогресса — гарью от пробных выстрелов, дымом кузниц и свежеструганного дуба.

«Титаны» — их было уже три. Первенец, «Феникс», и два новых собрата — «Атлант» и «Тартесс». Они возвышались над всем, как плавучие крепости. Их длинные, стремительные корпуса, окрашенные в кроваво-красный цвет ниже ватерлинии и в угольно-чёрный выше, казались вырезанными из ночи. Три могучих мачты несли сложное парусное вооружение — прямые паруса на реях и косые на бушприте и бизань-мачте. Но главной их силой было не это.

По каждому борту «Титана», на двух орудийных палубах (ещё одно революционное решение, позаимствованное из смутных воспоминаний о линейных кораблях), зияли квадратные орудийные порты. По десять с каждого борта. Двадцать «Громовержцев» калибром в два пальма. Но и это была не вся мощь. На высокой кормовой надстройке, на специальной вращающейся платформе, были установлены четыре «Горных дракона» уменьшенного калибра, но с удлинёнными стволами для большей точности. Их задача — кинжальный огонь по курсу и в погоню. Двадцать четыре ствола на корабль. Цифра, не укладывавшаяся в голове у любого адмирала Средиземноморья, привыкшего считать силу в вёслах и таранах.

Рядом с «Титанами», как стая стремительных акул вокруг китов, теснились «Стрелы». Их было уже восемь. «Молния», «Ураган», «Вихрь», «Шквал»… Их имена говорили сами за себя. Это были корабли-охотники, разведчики и истребители. Одно мачтовое вооружение, один ряд вёсел для экстренного манёвра, невероятная скорость под парусом. Их вооружение было скромнее, но не менее смертоносно: по шесть «Громовержцев» на борт и две кормовые пушки. Их сила была в скорости, манёвренности и внезапности. Они могли настичь любое судно и разнести его в щепки, прежде чем оно успеет развернуться для абордажа.

А на стапелях, покрывая весь южный берег Тибра на милю вниз по течению, клонились в небо скелеты ещё шести «Титанов» и двенадцати «Стрел». Грохот сотен молотов был постоянным, как шум моря. Это был уже не эксперимент. Это было конвейерное производство. Стандартизированные килевые балки, шпангоуты, выкройки парусов, отлитые по единой форме стволы орудий и лафеты. Судостроение превратилось из искусства в индустрию. И сердцем этой индустрии была нескончаемая река белого кристаллического камня, приходившая караванами из «Феникса». Без этого ресурса всё это было бы невозможно.

Рядом с Ганнибалом стоял Гелон, его главный инженер. Грек держал в руках планшет с расчётами, но его взгляд тоже был прикован к флоту.

— Поставки с «Феникса» идут по графику, владыка. Каждый месяц по три гружёных каравана. Мы накопили запас селитры на год бесперебойного производства пороха. Лаборатории «Долины Смерти-2» работают в три смены. Мы можем вооружать новый «Титан» каждые сорок дней. Но есть проблема.

— Какая? — не отрывая взгляда от «Атланта», спросил Ганнибал.

— Медь и олово. Для бронзы орудий. Испанские рудники богаты медью, но олова… олова катастрофически не хватает. То, что мы получаем через галльских посредников из Британии — капля в море. А без олова нет бронзы. Нет бронзы — нет новых «Громовержцев». Мы исчерпали все бронзовые статуи Рима и Капуи. Нам нужен собственный, надёжный источник. Не посредники. Руда.

Ганнибал кивнул. Он ждал этого. Олово — кровь бронзового века, остававшаяся критической и в веке железном для его специфических нужд. Британия… легендарные Касситериды, Оловянные острова. Миф для других. Насущная необходимость для него.

— Экспедиция готова? — спросил он.

— Готова. Как ты и приказывал. Три «круглых корабля» — «Весна», «Лето», «Осень». Переоборудованы под северные моря: усиленные корпуса, дополнительные помпы, угольные печи в трюмах для команды. И три «Стрелы» для эскорта — «Север», «Норд» и «Борей». Команды укомплектованы добровольцами с тройным жалованьем. Груз для торговли: стеклянные бусы, дешёвые, но яркие ткани, железные инструменты (топоры, ножи), амфоры с вином и оливковым маслом. И, конечно, немного оружия для демонстрации силы — два десятка фалькат и два десятка пилумов нового образца. Командует экспедицией… капитан Филон.

Старый корабел, когда-то главный скептик, а ныне — фанатичный последователь нового флота. Он сам выпросился в этот поход. Ему не терпелось испытать свои творения в настоящем, незнакомом море.

— Он знает задачу?

— Знает. Разведка, установление контактов с местными вождями, закупка максимального количества олова в слитках и зерне, разведка месторождений. И, если представится возможность, основание торговой фактории. Название уже есть — «Гавань Баала». Дипломатия прежде силы, но сила — всегда наготове.

— Пусть выходят с рассветом, — сказал Ганнибал. — И передай Филону: я жду не только олова. Я жду карт, течений, описаний берегов и народов. Его глаза — мои глаза. Пусть смотрит в оба.

В холодные воды

Экспедиция капитана Филона покинула устье Тибра на восходе. Вид шести кораблей, уходящих на север, был одновременно торжественным и зловещим. Три неуклюжих, но вместительных «круглых корабля» и три стремительных, низких «Стрелы» под парусами цвета воронова крыла. На борту «Севера», флагмана эскорта, Филон стоял на корме, чувствуя под ногами привычную уже вибрацию нового судна, но глядя в неизвестность.

Их путь лежал вдоль побережья Этрурии, через Лигурийское море, мимо Massalia (Массилии, союзного, но ревниво наблюдающего за ними греческого полиса), далее вдоль гористых берегов Галлии к проливу, который римляне называли Mare Gallicum, а карфагеняне — Северными Воротами. Плавание было тяжёлым. Летние ветры в тех широтах были капризными, часто налетали шквалы с запада, принося с собой стены холодного дождя. Команды «Стрел», привыкшие к тёплому Средиземноморью, кутались в звериные шкуры, взятые про запас.

Через три недели плавания они миновали последние знакомые ориентиры — торговый пост финикийцев у соляных болот (нынешняя Бретань). Дальше был океан в полном смысле слова — Атлантика. Бескрайняя, серая, с длинной, тяжёлой волной, не похожей на средиземноморскую зыбь. «Круглые корабли» тяжело переваливались с борта на борт, команду постоянно мутило. Даже на «Стрелах», с их острыми килями, плавание стало испытанием. Но корабли держались. Конструкция, проверенная в испытаниях, работала.

Филон, пользуясь редкими моментами затишья, вёл дневник, делая заметки о течениях, птицах (по ним определяли близость земли), и странных, длинных волнах, идущих с запада. Он был учёным в душе, и этот поход был для него величайшим исследованием.

Ещё через неделю впередсмотрящий закричал: «Земля! Справа по носу!» На горизонте вырисовывалась полоска высоких, зелёных, неприветливых берегов. Это была Британия. Но не та её часть, о которой ходили слухи. Берег был диким, скалистым, изрезанным фьордами. Они шли на север, следуя указаниям галльских лоцманов (те сопровождали их только до пролива, дальше отказались, ссылаясь на «духов гневных вод»).

Наконец, они вошли в широкий залив, где, по словам перекупщиков, находилось одно из главных мест торговли оловом. Бухта была глубокая, с высокими холмами по берегам. И она была… пуста. Ни костров, ни лодок, ни признаков жилья. Лишь ветер гулял по воде да кричали чайки.

— Высаживаем разведку, — приказал Филон.

Две шлюпки с лучниками и несколькими моряками отправились к берегу. Они вернулись через несколько часов. Разведчики были бледны.

— Капитан… там есть поселение. Вернее, было. Остатки. Обгоревшие столбы, развороченные хижины. Кости. Много костей. И на частоколе… головы. Десятки голов. Свежие, не больше месяца.

Пираты. Или междоусобная резня. Филон скомандовал усилить вахты. Корабли встали на якорь на середине бухты, развернувшись бортами к берегу. Пушки были заряжены картечью. Ночь прошла в напряжённом ожидании. Но нападения не последовало.

Утром Филон принял решение. Они не могли уйти с пустыми трюмами. Он приказал одной «Стреле» («Норду») остаться охранять грузовые суда, а на двух других («Север» и «Борей») с отрядом в пятьдесят человек он отправился дальше на восток, вдоль побережья.

Их настойчивость была вознаграждена на третий день. Они обнаружили ещё одну бухту, меньшую, но хорошо защищённую. И там дымились хижины, а у деревянного причала качались десятки примитивных, но мореходных кожаных лодок-куррагхов и несколько более крупных деревянных судов. На холме над бухтой стоял частокол — крепость местного вождя.

Их появление вызвало переполох. С берега закричали, забегали люди — рослые, светловолосые, в шкурах и тканых плащах. Многие схватились за длинные мечи и круглые щиты. С холма к воде стали спускаться воины.

— Не стрелять! — крикнул Филон. — Шлюпку! Переводчик!

У них был с собой галл из племени венетов, который немного знал язык бриттов. Вместе с ним и четырьмя гребцами Филон на утлой шлюпке направился к берегу, держа в руках не оружие, а блестящий бронзовый таз и кусок пурпурной ткани — дары.

Переговоры были напряжёнными. Вождь, огромный мужчина с рыжей бородой и синими узорами на руках (татуировки или краска?), по имени Бреннос (невероятное совпадение с именем галльского вождя, разорившего Рим веком ранее), встретил их настороженно. Он видел корабли-призраки с тёмными парусами и чувствовал исходящую от них угрозу. Но Филон, через переводчика, говорил о мире и торговле. Он показал образцы товаров. Особый интерес вызвали железные топоры и ножи — сталь была качественнее, чем у местных кузнецов.

— Зачем пришли? — спросил Бреннос, его маленькие, хитрые глазки изучали чужака.

— За оловом. И за дружбой. Мы предлагаем выгодный обмен. Железо, ткани, вино — за твой металл. И защиту.

— От кого защита?

— От тех, кто сжёг поселение в большой бухте на западе.

Лицо вождя потемнело. — Это были люди с Севера. Морские волки. Они приходят на драконоголовых ладьях, жгут, берут рабов. И вы… вы похожи на них. Ваши корабли тоже странные.

— Мы не похожи, — твёрдо сказал Филон. — И мы можем доказать это. Пригласи своих старейшин. Завтра, в полдень, мы устроим… показательную стрельбу. Чтобы ты понял силу наших друзей и опасность наших врагов.

На следующий день, когда на холме собралась вся знать племени, «Север» и «Борей» проделали небольшой манёвр. В полумиле от берега они сблизились с пустым, полуразрушенным куррагхом, который бритты сами предоставили в качестве мишени. По команде Филона, с «Севера» грянул залп всего борта — шесть «Громовержцев», заряженных каменными ядрами.

Грохот, дым и всплески воды, поднявшиеся вокруг лодки, а затем и её полное уничтожение одним точным попаданием — всё это произвело на бриттов эффект разорвавшейся бомбы. Одни попадали ниц, другие в ужасе побежали, третьи замерли, остолбенев. Бреннос стоял, не двигаясь, но его руки сжали рукоять меча так, что костяшки побелели. Он понял всё без слов. Эти люди могли стереть его посёлок с лица земли, даже не высаживаясь.

После этого переговоры пошли иначе. Филон щедро одарил вождя, подчеркнув, что это дар друга, а не дань. Он заключил договор: его люди получают право строить в бухте небольшой укреплённый посёлок — факторию. Они будут покупать олово по цене, на треть выше, чем предлагали галльские перекупщики. А в обмен они будут охранять эти воды от «морских волков» и поставлять железо, вино и другие товары. Более того, Филон предложил взять нескольких сыновей местной знати «в гости» в Рим, чтобы они увидели мощь новой империи и выучили язык. Это был классический приём мягкой силы, и Бреннос, ослеплённый дарами и напуганный демонстрацией мощи, согласился.

В следующие две недели работа закипела. Грузовые суда были вызваны из первой бухты. Началась разгрузка товаров и погрузка олова — тяжёлых, тусклых слитков «свинцового» металла, который для Карфагена был дороже серебра. Местные приносили его в изобилии. Кроме того, стали поступать и другие товары: меха (лисы, волки, медведи), грубая шерстяная ткань, бочки с солониной и даже несколько охотничьих собак невиданной породы.

На скалистом мысу, прикрывающем бухту, началось строительство «Гавани Баала». Небольшой, но крепкий частокол с двумя башнями, внутри — склад, казарма на двадцать человек гарнизона и дом для начальника фактории. Им стал один из офицеров «Севера», суровый ибер по имени Тур. Он оставался с десятком добровольцев, двумя «Громовержцами», снятыми с «Борея» и установленными на башнях, и запасом провизии на год. Его задача была удержать точку и обеспечить регулярность рейсов.

Возвращение и триумф

Обратный путь был не менее трудным, но теперь команды шли с подъёмом. Трюмы были полны. Через два месяца плавания, когда уже опадали листья, дозорные на стенах Остии увидели долгожданные паруса. Сначала три тёмных паруса «Стрел», а за ними — тяжёлые «круглые корабли», оседающие в воду под тяжестью груза.

Весть о возвращении экспедиции с быстротой молнии облетела Рим. Когда корабли входили в Тибр, на берегах стояли толпы людей. Они видели, как с грузовых судов выгружали невиданное: не только слитки, но и тюки с ценными мехами, и даже нескольких живых медвежат в клетках, вызвавших бурный восторг.

Ганнибал встретил Филона на верфи. Капитан, похудевший, загорелый, но с сияющими глазами, преклонил колено и положил к ногам царя два предмета: слиток олова и карту.