Я в твои годы

– О чём задумалась?

Валя смутилась:

– Ни о чём, – и, чтоб сменить тему, спросила: – А что это у тебя на столе за коробка стоит? На которой ручки нарисованы?

– Какая коробка? А-а… та? Так это и есть коробка с ручками, там внутри синие ручки.

– Зачем тебе столько? – удивилась Валя.

– Ой, да я их теряю постоянно, вот мне и накупили. И ещё карандашей! Тоже всё время куда-то деваются.

Чем-то эти слова неприятно царапнули Валю. Ещё не до конца понимая, она неуверенно спросила:

– Это какие-нибудь специальные ручки?

Таисия вытаращила глаза:

– Какие специальные? Самые обычные, шариковые. Вот, смотри.

Она открыла коробку и показала ряды не деревянных, не картонных, не… какие они там ещё могли быть? Валя не знала. Но это были действительно самые обычные пластиковые ручки.

А Таисия продолжила:

– Представляешь, беру в понедельник в школу пять ручек, а в среду уже ни одной нет! Серьёзно, так бывает. Я их за четверть, наверное, сто штук теряю!

В голосе у неё прозвучала нотка гордости.

– Ну ты даёшь! – честно сказала Валя.

Час спустя она уже сидела дома. Бабушка, вызвонившая внучку от подружки: «Хватит по гостям ходить, уж вечер скоро!» – ушла в магазин. На кухне Валя первым делом полезла в мусорное ведро и, вздыхая, выудила оттуда две пластиковые бутылки: из-под молока и кефира. Сложила в отдельный пакет, как у Таисии дома. Подумав, заглянула в холодильник. Яйца в коробке – тоже пластик. Кажется, бывают картонные упаковки? Согласятся ли родители такие покупать? Наверное, да, яйца ведь не станут хуже…

Что ещё? Папа всегда покупает целую упаковку бутылок с водой и потом по одной берёт на тренировку. Может, уговорить маму подарить ему специальную бутылку, как у спортсменов? Это даже круто.

А вот мусор сортировать – бабушку не уговоришь. Никакие рассказы про птиц и бедную-бедную черепаху (Валя содрогнулась) не помогут. Она махнёт рукой и скажет: «Что мы одни сделаем? Это надо, чтобы весь дом…» А у них во дворе нет мусорного контейнера для пластика. Все эти бутылки и упаковки нужно нести в соседний двор, и придётся это делать Вале, больше некому… Что ж, главное – не забывать. Лучше всего поставить себе напоминалку на каждый день.

И только всё как следует продумав, Валя села и посмотрела на телефон. Она уже давно заметила, что он мигает синим огоньком. Наверняка пришло сообщение от Таисии. Но Вале сейчас было не до фотографий. Она сидела и никак не могла решиться: нужно было сказать Таисии, что её потерянные ручки – тоже пластик. Целая куча вредного опасного пластика!

А вдруг она обидится? Как тогда в кинотеатре из-за линейки? Вдруг раздружится с Валей, а они только-только начали! И с кем тогда возвращаться из школы и ходить в кино? Опять одной или с мамой, с папой? Может, лучше подождать несколько дней или даже недель, пока они покрепче подружатся?

Но ведь ждать нельзя! Как она сказала? Я этих ручек за четверть, наверное, сто штук теряю. Сто ручек! Нет, кто-то должен ей сказать, потому что…

Валю передёрнуло. Глубоко вздохнув, она потянулась к телефону.

Перед глазами у неё стояла черепаха.

Однажды я встретил

Я это сказал. Сказал!

Не сразу, конечно. Сперва я ему сказал, что во всём виновата Татьяна Олеговна, это она всё придумала. А он начал своё: «Нечего на учительницу сваливать, это не по-мужски…» Вот тогда я и сказал.

На самом деле я уже с утра был злой, потому что опаздывал на первый урок. Из-за этого я поругался с папой. Он не выносит опозданий, сразу начинает злиться и кричать. Так что в школу я прибежал вовремя и даже в начищенных ботинках. Настроение у меня было отвратительное.

Я плюхнулся за парту. Посмотрел вокруг и на секунду закрыл глаза. Представил, что сейчас май и я в пятом классе. Рядом со мной Антон, впереди Макс и Андрей… Открыл глаза – сентябрь, и я в шестом. Лучше б не открывал.

– Несчастный ты человек, – сказал мне сосед по парте.

Он, оказывается, всё видел. Вербин – его фамилия. Паша. Или Саша? Я здесь всего две недели, ещё не запомнил.

За урок я немного отошёл и почти повеселел, потому что вторым и третьим у нас по средам технология. Наш технолог старенький и добрый. Всем, кто хочет, он разрешает уйти. Это, конечно, запрещено, категорически запрещено! Но Захару Геннадьевичу уже шестьдесят восемь лет, он последний год работает в школе и хоть сейчас готов на пенсию – он сам так говорил. Поэтому правила его не слишком волнуют. Иногда я даже жалею, что мне не шестьдесят восемь.

Пацаны в моём классе сматываются с технологии в спортзал. Физрук их туда пускает. Наш класс прямо помешан на баскетболе, они даже собираются баскетбольную команду создать. А я… Я ухожу в библиотеку. Не потому, что меня в баскетбол не берут. Я сам его не люблю. Кроме того, все они давно друг друга знают, а я новенький. Единственный новенький в классе. Может, будь я не один, меня бы быстрее приняли. Впрочем, я с самого начала невезучий. Нет, меня не гонят, они ребята нормальные, но… Я им разговаривать мешаю, я же вижу. Хочу назад, в свой настоящий класс! В старую школу! В этой мне только библиотека нравится. Я библиотекарше сказал, что по средам физкультуру пропускаю, потому что освобождён до конца сентября. Пришлось наврать.

Но сегодня мне даже в библиотеке не везло. Потому что там уже побывал директор.

– Велел тех, кто технологию прогуливает, не пускать, – сказала мне библиотекарша и поджала губы.

Понятно. Больше мне здесь, вруну и прогульщику, во время уроков сидеть не дадут. Ещё и библиотекарша рассердилась, я вроде как её обидел, обманул. Хотя мне самому обидно.

– Извините, – пробормотал я.

У неё немного потеплели глаза, и она с сожалением развела руками.

Ладно. Я подумал и решил спуститься вниз к баскетболистам. А то нарвусь на кого-нибудь из учителей или ещё хуже. Лучше там пересижу.

Но не тут-то было. Когда я вошёл в спортзал, я просто обалдел. Потому что пацаны из моего класса сидели на скамейке, рядом топтался красный физрук, а перед ними стоял директор!

– Чтобы я больше такого не видел, ясно вам? После уроков можете играть хоть до посинения, но только после! – гремел он.

Я так и застыл. Хорошо, что он ко мне спиной стоял. Пацаны вытаращили на меня глаза, но оказались молодцами. Никто не проболтался, что я пришёл, хотя могли бы. А мой сосед по парте, который Паша-Саша, даже незаметно рукой махнул, мол, сматывайся быстрее! И я смотался. До следующего урока прятался в туалете и по этажам. Смотрел в окна. Спортивная площадка здесь была круче, чем у нас – со стадионом! Только мне было всё равно. Как подумаю, что весь год тут учиться… А ведь ещё только начало сентября!

На сдвоенный русский я пришёл со звонком. Первый урок был как всегда: домашнее задание, новая тема. А на втором Татьяна Олеговна раздала листочки и написала на доске: «Однажды я встретил…»

– Творческое задание, – сказала она. – Напишите полстранички или даже страницу на тему «Однажды я встретил…». Можете взять любое существо, главное, чтобы оно было сказочным.

Мы все немного ошалели. Татьяна Олеговна вообще любит придумывать странные задания, я это уже понял. Никогда не знаешь, чего ждать.

– Совсем любое сказочное существо? – спросила Соня Авдеева.

Её фамилию я хорошо запомнил, потому что если по журналу спрашивают, то её всегда первой. Не повезло человеку.

– Любое, – сказала Татьяна Олеговна. – Хоть Бабу-ягу, хоть Кощея.

Все засмеялись, кроме меня. Потому что я опять был злой и меня всё раздражало. Так-то смешно, конечно. Мы в шестом классе, какие Кощеи? Скорее уж зомби. Соня так и сказала:

– Лучше уж: «Однажды я встретил зомби»!

– Да хоть йети! – ответила Татьяна Олеговна и потом ещё объяснила, что йети – это снежный человек. Оказывается, не все знали.

Но Соня не унималась:

– А если однажды я встретил фавна?

– Пожалуйста, пусть будет фавн. Ты что, «Хроники Нарнии» читаешь?

– Ага. А, – тут у неё даже голос тоньше стал, – Аслана можно?!

– Можно. Даже Гэндальфа можно, если знаешь, кто это.

Тут до всех стало доходить, что задание весёлое.

– А Гарри Поттера можно? А Волан-де-Морта?

– А из игр можно? Или только из фильмов и книг?

– И что с ними делать, со сказочными? Ну, повстречали, дальше что писать?

– А что хотите, – сказала Татьяна Олеговна. – Можете поговорить, можете написать, как выглядели. Мне самой интересно прочитать, что вы выберете.

Тогда все повеселели и начали писать. Кроме меня. У меня совсем не было настроения этим заниматься. Я даже думать не мог про всяких сказочных. Сидел и злился на эту школу, потому что она не моя. И на директора. Вот чем я ему в библиотеке помешал, а? Ладно бы математику пропускал, тогда понятно. Но технологию! Всё равно мы там за один урок всё успеваем, на втором ничего толком не делаем, сидим болтаем.

А баскетболисты чем помешали? Лучше в баскетбол играть, чем в телефоне зависать. Все нормальные взрослые так считают, а этот! Представляю, какие пацаны злые будут на следующей технологии.

– Аркадий, пиши, пожалуйста, а не мечтай, – сказала Татьяна Олеговна.

Это вот так мечтают, да? Ну ладно!

Я взял листок и написал: «Однажды я встретил доброго директора школы. Это было сказочное существо. В нём было два метра роста, и он обожал играть в баскетбол. Каждую среду он сбегал в спортзал и учил шестиклассников попадать в кольцо, а если приходила завуч, они все вместе прятались под кучей матов. Потом добрый директор приходил в библиотеку и проверял, привезли ли туда последнюю книгу из серии “Зомбак. Начало”. И если в библиотеке во время уроков не было никого из школьников, он ужасно расстраивался! Он шёл на урок литературы и требовал, чтобы учительница читала вслух Зомбака…»

Я плёл и плёл, меня прямо несло. Вдохновение, что ли, напало? В какой-то момент понял, что Паша-Саша Вербин читает у меня через плечо. Я встретился с ним взглядом. «Во!» – прошептал он и поднял вверх большой палец. А потом им же покрутил у виска.

Прозвенел звонок. Татьяна Олеговна забрала у меня листок, и я первым, чтобы ни с кем не разговаривать, срулил из класса и опять всю перемену прошатался по этажам. Представляю, какое лицо у неё будет, когда она прочитает! Ничего, ей такое можно, она нормальная, подумал я и пошёл на географию.

Там меня ждал сюрприз. Во-первых, урок отменили, и Паша-Саша, задумчиво поглядывая на меня, вдруг предложил вместе со всеми сходить в кофейню у школы. А во-вторых… Именно тогда меня вызвали к директору.

Вот невезуха! Я шёл и всё выискивал, что бы пнуть по дороге. В этой школе даже пнуть нечего, хоть свой рюкзак бросай. Приплёлся в кабинет директора и увидел, что он сидит в кресле и двумя пальцами держит какой-то листок. Это было моё сочинение. То самое творческое задание. Он его так держал, будто на помойке подобрал.

Я замер. Я-то думал, меня сюда из-за технологии пригнали. Всем же влетело за прогулы, а мне ещё нет. Неужели я здесь из-за сочинения?

– Ну и что это? – спросил он. – На шутку не похоже.

Конечно, не похоже, если чувства юмора нет! Но я всё-таки попробовал пошутить:

– Это Татьяна Олеговна виновата. Она придумала тему про сказочных существ. Все брали Гарри Поттера, Зомбака, а я решил, что добрый директор – тоже сказочное существо…

Он поморщился и сказал, чтоб я перестал валять дурака, Татьяна Олеговна ни при чём, что за детский сад… И пока он это говорил, я терпел. Ну нет у человека чувства юмора, что поделать. Я даже терпел, когда он сказал, что на учительницу сваливать – это нехорошо! Так и сказал, как пятилетке. Но потом он добавил:

– Нехорошо и не по-мужски, Аркадий.

Вот тут-то я не выдержал и как-то очень тихо взорвался.

Я сказал:

– Ты перетащил меня в новую школу, не спросив. Орёшь теперь в два раза больше, если я опаздываю… Следишь за мной. Мои сочинения читаешь. Сегодня вообще моих одноклассников из спортзала выгнал. Думаешь, это по-мужски? Это…

– Ну? Договаривай, – сказал он.

– Это по-директорски, – сказал я. – Очень по-директорски. Но не по-отцовски.

Выставка шоколада

– Шоколад, шоколад! – напевал Егор.

Он был счастлив. Двадцать восьмое февраля, последний день зимы. Весна! Весна завтра! Вместо математики и хореографии четвёртый «В» шагает по улице. Ирина Александровна ведёт их в музей. И не на картины смотреть, а на выставку шоколада!

– Шоколад, шоколад!

Весь класс знал, что в музее есть башня из шоколада и шоколадный пингвин, совсем как настоящий. Весь класс видел у Ирины Александровны фотографии. И теперь они шли смотреть сами, поздним солнечным утром, пока другие сидят на уроках! От радости Егор запел громче. Кто-то подхватил – и, когда они подходили к музею, пели уже все. Даже Ирина Александровна.

Егор пел и показывал, как он на выставке перекусает всё шоколадное: клац-клац зубами! Он даже забыл про зуб, который шатался и ныл, стоило дотронуться языком. Клац-клац!

Перед входом в музей Ирина Александровна выстроила класс и ещё раз напомнила, что кусать и портить ничего нельзя. В музее надо вести себя прилично.

– А не как обезьяны в зоопарке! Обещаете?

Четвёртый «В» пообещал, и Егор громче всех.

Внутри их встретила молодая женщина-экскурсовод и с порога заявила:

– На выставке можете трогать руками всё, что хотите!

За это она сразу всем понравилась. Не то что старая гардеробщица, которая ворчала, пока класс снимал куртки. Особенно на Егора. И шумит он, и разговаривает слишком громко!

– Шапку на вешалку нельзя, нужно в рукав куртки. И в первый ряд куртку не вешай, это для сотрудников.

Она была худая и высокая, волосы кудрявые и какие-то серые. А сама тёмно-зелёная, как крокодилица. Ну то есть костюм на ней был зелёный.

Но хоть гардеробщица ему и мешала, Егор всё равно разделся первым и подбежал к экскурсоводу. За спиной у неё был большой зал с разными фигурами на столах. Ближе всех – маленький фокстерьер с жёлтым теннисным мячиком в зубах. У ног его лежали ещё два мяча. Пёс стоял как живой, чуть наклонив голову и упираясь лапами в стол. Кажется, протяни руку, и зарычит.

– Эта собака тоже из шоколада?

– Конечно, – улыбнулась экскурсовод.

– А мячики?

– И мячики из шоколада.

– Как настоящие! – восхитился Егор. – Можно я посмотрю?

И тут же попытался пройти. Экскурсовод засмеялась и загородила ему проход, растопырив руки.

– Нет уж, давай всех подождём.

Да где они, чего копаются?! Егор с досадой посмотрел в сторону гардероба, откуда только начинали выходить одноклассники. Плетутся как черепахи!

– Давайте быстрее! – не выдержав, крикнул он.

Ребята ускорились, самые первые побежали. И всё равно пришлось ждать, пока остальные соберутся. Последними подошли трое вечных копуш и с ними Ирина Александровна и тёмно-зелёная гардеробщица. Эта сразу начала:

– Молодые люди, вы не на стадионе! Нельзя в музее бегать!

– Но мы же ещё в зал не вошли, мы только по коридору! – вступился за класс Егор.

– Всё равно нельзя! Это музей, а не спортзал. И кричать нельзя.

– Егор, хватит. Они больше не будут, – пообещала Ирина Александровна и долгим взглядом посмотрела на притихший класс. Потом повернулась к экскурсоводу:

– Ну что, начнём шоколадную экскурсию?

– Ура!!! Ой…

Егор сам не понял, как это вырвалось. Экскурсовод прыснула от смеха, за ней – остальные. И только гардеробщица сказала:

– Какой невоспитанный…

В зале у всех разбежались глаза, столько там всего было. Сперва бросились к фокстерьеру. Погладили по голове, потрогали лапы, уши, нос. Пёс на ощупь был прохладным, из чего-то твёрдого. Если не знать, что из шоколада, никогда не догадаешься! Егор взялся за мячик в пасти, чуть-чуть потряс и тихо зарычал:

– Ррр!

– Не сломай. А то опять на тебя ругаться будут, – сказала Соня Виноградова.

– Я осторожно.

Он отпустил мяч и тут же взял другой – тот, что рядом лежал. Подбросил на ладони. Если в руках не держать, даже не заметишь, что ненастоящий. Егор поднёс мяч к носу. Странно, тот совсем не пах шоколадкой.

От стола он отошёл последним. И то потому, что Соня Виноградова, главная копуша, его позвала:

– Пойдём уже! Они там пингвинов смотрят. Егор, пойдём, положи мяч!

Егор покрутил мячик в руке и сделал вид, что собирается запустить в Соню. Та пригнулась. В шутку, конечно.

– Ну, ещё что придумаешь?!

За спиной у него откуда-то возникла гардеробщица. Сердито глянула, отобрала мячик и положила на место, бормоча:

– Нашёл игрушку. Придумали тоже, всё можно трогать. А как сломают, кому отвечать? Иди давай к своим, нечего баловаться!

– Да я и не балуюсь!

Соня потянула его за рукав, и он вместе с остальными пошёл смотреть на пингвинов. А потом на орлов, лисиц, кошек… Они обошли зал, и экскурсовод перешла в следующий.

– Ого!

Здесь стояла та самая башня, фото которой показывала Ирина Александровна. Эйфелева, из Парижа. Она была размером с Ирину Александровну и стояла, огороженная ленточками.

– Извините, её трогать нельзя, – с виноватой улыбкой сказала экскурсовод. – Зато вон там стоит рояль из шоколада, за ним можно и посидеть, и поиграть.

Рояль?

Егор первым рванул от башни к белому роялю. Опасливо покосился на табуретку, но она, к счастью, оказалась не шоколадной. Сел, положил руки на клавиши – шоколадные клавиши! Замер… Вот это да! Он за шоколадным роялем!

Одноклассники толпились вокруг.

– А вот смотрите, что у нас для этого рояля есть!

С этими словами экскурсовод вытянула откуда-то длинный кусок ткани с проводами… Электронная клавиатура!

– Теперь играй, – сказала она и положила её поверх клавиш.

Егор принялся нажимать. Звук, конечно, был так себе. Особенно если не умеешь.

– Это что? – вдруг спросил он.

И ткнул пальцем в угол рояля, хотя сам уже понял.

– Это? – вздохнула экскурсовод. – Это след от зубов. Не удержался кто-то. Цапнул.

Егор сглотнул и уступил место Соне – она в музыкальной школе учится, может, что-нибудь сыграет, а сам принялся разглядывать рояль. Неизвестный отгрыз небольшой кусочек. Интересно, каково это, рояль ведь крепкий? Ему пришлось кусать изо всех сил, как когда они с двоюродным братом нашли у бабушки в шкафу кубик шоколада? Тот валялся так давно, что поседел, и они оба чуть зубы не сломали, пока пытались его разгрызть.

У Сони выходило даже что-то похожее на музыку. Экскурсовод рассказывала Ирине Александровне, что шоколадная выставка успела пройти через три города и рояль укусили в последнем.

– Дети, конечно. Теперь ещё внимательнее следим. В этом музее, к сожалению, камер нет…

– Да какие камеры, – махнула рукой Ирина Александровна. – У нас город маленький, никакой настоящей старины в музее нет. Что тут охранять… Пойдёмте дальше, ребята!

– Я бы тоже что-нибудь укусила, – шепнула Соня.

Она подошла к Егору вместе с Владой, своей лучшей подругой. Втроём они смотрели на тонко нарезанные ломтики красной рыбы и сыра.

– Всё-таки это глупость – делать из шоколада еду. Так неинтересно, – заявил Егор.

Влада вскинула на него глаза и ничего не сказала. Обычное дело, она почти никогда не говорила, слова от неё было не добиться. Зато Соня, конечно, ответила:

– Тогда тебе туда! – и показала на деревянный ящик, из которого торчали молоток, пассатижи, отвёртка и маленький топорик, похожий на тот, что был у Егора на даче.

Больше всего Егора поразили не шоколадные инструменты, которые с виду ничем не отличались от настоящих, а сам ящик. Старый, из грубых и тёмных от времени досок, он тоже был из шоколада! Егор несколько раз ощупал его, борясь с искушением хотя бы лизнуть. Какой он на вкус, деревянный из шоколада?

В конце концов Егор не выдержал. Когда одноклассники стали отходить от стола, он несильно дёрнул Соню за руку.

– Загородите меня от всех, – шепнул он девочкам.

Те сразу поняли. Но Соня всё равно спросила:

– Ты чего, молоток решил покусать? Или отвёртку?

А Влада молча встала так, чтобы Егора не было видно учительнице и экскурсоводу. Соня прикрыла его сбоку. Егор слегка нагнулся, готовый вцепиться зубами в ящик. Вот сейчас, как только последний отойдёт от стола! И вдруг увидел гардеробщицу. Она стояла около Эйфелевой башни, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на него убийственным взглядом.

Чёрт! Егор покрутил в руках шоколадный молоток и сунул обратно. Зевнул.

– Пойдёмте уже, – сказал он.

Влада удивлённо подняла брови. Соня открыла было рот, но Егор показал глазами на гардеробщицу, мол, аккуратнее!

Стараясь не смотреть в сторону башни, они нагнали остальных.

Весь класс смотрел на полку, где стояли разноцветные гири. «1 кг», «2 кг», «3 кг» было написано на каждой. На последней слегка облупилась краска.

– Что тут такое? – тихо спросил Егор.

Ему ответил Никита Токарев, с которым они осенью сидели вместе, пока Егора не пересадили за первую парту.

– Угадываем, какая из гирь настоящая. Первая! На которой один килограмм! – крикнул он.

– Нет! Которая посередине! – возразили ему.

Жаль, что гири нельзя было потрогать! Или хотя бы понюхать. «Их специально высоко поставили, чтоб мы дотянуться не могли», – понял Егор и прищурился. Но сколько он ни вглядывался, не находил ничего шоколадного. С виду самое настоящее железо, даже пробовать страшно.

– Три кило! – крикнул он вместе с Соней, просто чтобы быть услышанным.

– Трёхкилограммовая, – поправила Ирина Александровна.

– Двухкилограммовая! Посередине! – завопили остальные, и Егор увидел, как Влада шевелит губами. Голоса её, конечно, было не слышно. Влада, она как золотая рыбка в аквариуме.

– Первая! Где один килограмм!

– Третья! Трёхкилограммовая!

– Тише, ребята!

Егора вдруг осенило. Как же он раньше не понял!

– Знаю! Здесь вообще нет шоколадной гири! Они все железные!

Класс замолчал так внезапно, словно в музее выключили звук. В наступившей тишине экскурсовод сказала:

– Э-э… В принципе, правильно, только наоборот. Здесь все три гири шоколадные.

Что тут началось!

– Так нечестно! – завопил четвёртый «В».

Егор захохотал, Соня топнула ногой. Влада, тихо смеясь, зажала уши ладонями и держала так, пока Ирина Александровна наводила порядок: «Ребята, ребята! Мы в музее, а не в зоопарке!»

– Эх, жаль мы раньше не знали про гири! – сказал Егор Соне.

– Почему?

– Зашли бы в спортзал, взяли у физрука настоящую и заменили на шоколадную, пока никто не видит! А шоколадную – съели! Как вышли из музея, я бы сразу у неё ручку – ам! И откусил!

– И мне половину! Нам с Владой! Да, Влад?! – обрадовалась Соня.

Влада кивнула, и Соня продолжила:

– Мы бы пошли ко мне, взяли у дедушки пилу и распилили гирю на три части. Чтоб каждому по килограмму!

– Да-а!

Егор даже глаза прикрыл, так ему захотелось шоколадной гири.

– А гардеробщица опять смотрит, – тихо сказала Влада.

– Где?

Они обернулись – тёмно-зелёная старуха теперь сидела в углу на стуле. Через весь зал Егор встретился с ней взглядом и тут же отвёл глаза.

– Чего она пристала?! – прошипел он.

– По-моему, она догадалась, что ты хочешь что-нибудь съесть. Ты всё время про это говоришь.

– Я один, что ли, такой?! На Никиту посмотри!

Никита Токарев стоял в спортивном уголке и, разинув рот, показывал, как будет заглатывать хоккейную клюшку из шоколада. Рядом Костя Орехов демонстративно облизывался.

– С ними Ирина Александровна. Понятно, что они не по-настоящему. И вообще, ты самый заметный, – тихо сказала Влада.

Соня бросила на неё быстрый взгляд.

– Почему это я заметный? – обиделся Егор.

– Потому что все в форме, а ты в свитере. Ты тут один такой синий!

Егор посмотрел на одноклассников в бордовых жилетах и оттянул рукав синего свитера. Он и сам не знал, когда его надел. Просто пришёл в школу, и вдруг оказалось, что он не в форме. Наверное, задумался утром.

Соне идея понравилась.

– Точно, она тебя по свитеру помнит! Можешь, когда она отвернётся, его по-быстрому снять?

– Могу. Только… У меня под ним футболка с тигром.

– Ну ты вообще! – возмутилась Соня.

– Я ж не знал, что мы будем за шоколадом охотиться.

Егор покосился на гардеробщицу. Та сидела, поджав губы, с каменным выражением лица. Не человек, а памятник. Можно подумать, её саму из шоколада сделали. Из самого твёрдого, без сахара, с перцем!

– Пойдёмте к остальным, – жалобно сказала Влада, чувствуя себя неуютно под тяжёлым взглядом. – А то она так смотрит, что я не могу… Ну пожалуйста!

– Ладно, пойдём, – согласилась Соня. – Всё равно, пока она за нами следит, Егор ничего попробовать не сможет.