Федя Кострома и пропавшее обещание

Варя Любина

Федя Кострома и пропавшее обещание

Глава 1

Обещание прозвучало

Федя Кострома не сразу понял, что это было обещание.

Сначала папа просто сказал: – Да, да… конечно. Обещаю.

Сказал между делом, не глядя, одной рукой застёгивая куртку, другой проверяя телефон. Слово «обещаю» прозвучало быстро, как будто оно было не самым главным в предложении.

Но Федя его услышал.

Он вообще редко пропускал такие слова. Они звучали по-особенному. Не как «ладно» и не как «потом». У обещаний был вес. Их нельзя было просто сказать и пойти дальше, как ни в чём не бывало.

Федя замер посреди комнаты, с носком в руках.

– Ты правда обещаешь? – уточнил он, не потому что не поверил, а потому что так было правильно.

Папа уже стоял в коридоре. – Правда, – ответил он. – В субботу.

Вот тут Федя понял.

Он аккуратно положил носок на кровать. В голове у него появилось ощущение, будто рядом, совсем близко, что-то появилось. Не видно, но понятно, что есть. Как тёплый комочек. Как будто слово «обещаю» не просто прозвучало, а осталось.

Федя мысленно отметил: обещание принято.

Он не стал прыгать, кричать или задавать лишние вопросы. Почти взрослые так не делают. Он просто кивнул и сказал: – Хорошо.

Но дальше день пошёл совсем иначе.

Вечером папа пришёл поздно. Ужинали быстро. Потом все куда-то спешили: кто в ванную, кто за уроки, кто просто устал. Про обещание никто не говорил, но Федя не волновался. Оно же уже было. Зачем про него говорить ещё раз?

Во вторник папа снова был занят. В среду – тоже. В четверг Федя уже начал считать дни до субботы, но делал это незаметно, чтобы никто не подумал, будто он торопит.

В пятницу он даже приготовил куртку. Положил её на спинку стула, чтобы утром не искать. Куртка была готова. Федя был готов. Обещание – тоже.

Так ему казалось.

Суббота началась правильно. Даже слишком правильно. Папа был дома. Завтракали вместе. Федя ждал.

Он ждал, когда папа скажет: – Ну что, пойдём?

Но папа сказал: – Сейчас только отвечу на одно сообщение.

Потом: – Через минуту.

Потом: – Давай чуть позже.

И наконец: – Потом.

Это слово Федя не любил.

Оно было скользкое. Оно не означало ничего конкретного. И самое неприятное – после него часто случалось ничего.

Федя почувствовал, как что-то внутри него слегка сдвинулось. Не больно. Просто как будто тёплый комочек, который он держал внутри, вдруг поехал куда-то вниз.

– Ты же обещал, – сказал Федя тихо.

– Я помню, – ответил папа. – Просто сегодня не получится. Потом, ладно?

Федя кивнул. Почти взрослые не спорят сразу. Но когда он ушёл к себе в комнату, он вдруг понял одну странную вещь.

Ему было не просто обидно.

Ему казалось, что обещание… куда-то делось.

Не исчезло. Нет.

А именно делось.

Как будто его уронили.

И теперь оно лежит где-то рядом, но не на своём месте.

Федя сел на кровать и посмотрел на пол.

– Ничего, – сказал он вслух, хотя в комнате никого не было. – Я найду.

Он ещё не знал как.

Но почти взрослые сначала находят решение,

а уже потом объясняют его другим.

Обещание прозвучало.

Значит, оно должно быть.

И Федя собирался выяснить – где именно.

Глава 2

Версия первая: обещание уронили

Федя не стал никому ничего объяснять.

Во-первых, объяснять было рано.

Во-вторых, если сказать взрослым, что у них пропало обещание, они начнут смеяться или говорить странные слова вроде «да ты что» и «не выдумывай».

А обещание – дело серьёзное. С ним не выдумывают.

Федя сел на корточки посреди комнаты и внимательно посмотрел на пол.

Если обещание уронили, оно должно было упасть где-то здесь.

Логично.

Он медленно прошёлся взглядом от двери до кровати. Пол был обычный. Слишком обычный. На нём лежали крошки, пылинки и один маленький болтик, происхождение которого никто в семье давно не помнил.

Федя нахмурился.

– Если ты здесь, – сказал он шёпотом, – я тебя вижу.

Он встал и пошёл в коридор. Именно там папа говорил «обещаю». Значит, именно там обещание могло выскользнуть.

Коридор был подозрительный.

В нём всегда что-то происходило: обувь менялась местами, куртки путались, ключи исчезали, а потом находились не там, где их искали.

Федя остановился у коврика.

Коврик был старый и немного кривой. Федя давно подозревал, что под ним прячутся важные вещи.

Он аккуратно приподнял край.

Под ковриком было… ничего особенного. Пыль. Песчинки. И всё.

Федя вздохнул, но не расстроился. Настоящие расследования редко заканчиваются сразу.

– Хорошо, – сказал он коврику. – Я понял.

Он двинулся дальше и вдруг заметил папин пиджак. Тот висел не на своём месте, а был брошен на спинку стула. Рукав почти касался пола.

Федя замер.

Это было неправильно.

Пиджак всегда вешали на вешалку. Если вещь лежит не там, где должна, значит, с ней что-то случилось. А если с пиджаком случилось что-то странное, обещание вполне могло быть рядом.

Федя осторожно подошёл и наклонился.

– Ты ничего не ронял? – спросил он пиджак.

Пиджак молчал.

Но Федя и не ожидал ответа. Он знал: настоящие вещи не разговаривают. Они показывают.

Федя заглянул под стул. Потом под пиджак. Потом снова под стул, потому что вдруг с первого раза он смотрел недостаточно внимательно.

Ничего.

Тогда Федя сделал то, что делают почти взрослые, когда обычные способы не работают.

Он принял решение.

Федя пошёл за фонариком.

С фонариком всё выглядело серьёзнее. Свет сразу показал мир таким, каким его не видно днём: с тенями, блеском и местами, куда обычно никто не смотрит.

Федя водил лучом по полу, по стенам, по ножкам стула. Потом снова по пиджаку.