Настоящий Спартак - 2 . Цикл "Герои древнего Мира"

Аристон кивнул, делая пометки.

— А что с главной целью? Леонтий и Махар?

— Здесь провал, — лицо грека стало мрачным. — Все наши попытки выйти на их след или на их поставщиков окончились ничем. Их цепочка снабжения идеально изолирована. Те, кто привозит им материалы, — это глухонемые рабы под охраной этих «Теней». Попытка захватить одного из возчиков привела к тому, что весь обоз был уничтожен охраной, а рабы отравились, судя по всему, заранее принятым ядом. Они скорее убьют себя и уничтожат всё, чем попадут в плен.

Красс впервые за долгое время выглядел искренне поражённым.

— Добровольная смерть рабов? Чтобы сохранить секрет? Что за дьявольская сила заставляет их так поступать?

— Не сила, — тихо сказал Аристон. — Вера. Они верят, что их смерть приблизит тот мир, о котором говорит Спартак. Это страшнее любой дисциплины.

Красс замолчал, обдумывая. Его план, построенный на деньгах, страхе и римской практичности, натыкался на абсолютно иррациональную, с его точки зрения, стену фанатичной преданности.

— Тогда мы бьём по символу, — решил он наконец. — Если нельзя украсть секрет, нужно дискредитировать того, кто им владеет. Наша жертва готова?

— Перебежчик? Да. Солдат из вспомогательных галльских отрядов. Он будет играть роль дезертира, который бежал, узнав «страшную правду». Документы подделаны идеально.

— Тогда запускаем. Пусть «сбежит» сегодня ночью. И чтобы его «случайно» поймали люди Крикса. Галлы у него… горячие. Они первыми поднимут шум.

---

Ночь перед маршем. Лагерь спал, если сон тысяч человек, готовых выступить на заре, можно так назвать. Только патрули и часовые бодрствовали.

У одного из постов на окраине лагеря союзников, где смешались спартаковцы и самниты, и произошло «чудо». Часовые услышали шум в кустах, бросились туда и вытащили оборванного, испуганного человека в потрёпанной римской тунике, но с лицом галла.

— Не бейте! Я свой! Свой! — вопил он, прикрываясь руками. — Я от Красса! Бежал! У меня информация для вождя Крикса! Смертельно важная!

Его, естественно, скрутили и, не мешкая, повели в лагерь. По пути, как и было рассчитано, мимо проходил отряд галлов из «Ударных когорт». Услышав родную речь, они заинтересовались. Через полчаса «перебежчик», уже с перевязанными ранами и с кружкой кислого вина в руках, дрожал в палатке одного из галльских десятников.

— Говори, тварь, — мрачно сказал галл по имени Бранн, племянник Крикса. — Что ты знаешь?

— Я служил в обозе… слышал разговоры… — тараторил «дезертир». — Красс знает всё! У него шпионы в самом вашем Совете! Он знает про планы идти в Умбрию! Знает про охрану огненных повозок! И… — он сделал драматическую паузу, — и он знает, что Спартак уже договорился с ним! Тайно! Через грека Аполлодора!

В палатке повисло гробовое молчание.

— Что? — тихо переспросил Бранн.

— Да! — «перебежчик» закивал с исступлённой готовностью. — После битвы у Грументума! Спартак и царь Митридат обменялись посланиями с Крассом! Царь хочет всей Сицилии и Южной Италии, Спартак — свободы для своих ветеранов и земли в Далмации! А вас, галлов, и самнитов, они планируют бросить на ударные позиции, чтобы вы покрепче сцепились с легионами, а сами ударят вам в спину или заключат мир! У меня есть документ! Спрятан! — Он судорожно стал рвать подкладку своей туники.

В этот момент в палатку вошёл сам Крикс. Его лицо, уже хмурое от боли в плече и тяжёлых дум, стало каменным, когда он услышал последние слова.

— Документ, — потребовал он.

«Перебежчик» вытащил из подкладки небольшой, испачканный свиток. Пергамент был качественным, почерк — изящным латинским. В нём, со множеством деталей, излагалась именно эта версия: тайные переговоры, распределение провинций после «условного поражения» восстания, предательство союзников. Подписи не было, но стояла личная печать Аполлодора, которую грек, по легкомыслию, использовал и для личной переписки. Печать была подделана римскими мастерами безупречно.

Крикс читал, и его лицо багровело. Всё сходилось! И внезапная «пассивность» Спартака в битве у Грументума, и его холодность к союзникам, и та безумная охрана повозок — он просто берег свой главный козырь для сделки с Римом!

— Схватить Аполлодора! — рявкнул он. — И привести ко мне Спартака! Немедленно!

Хаос начался мгновенно. Галльские воины, преданные Криксу, схватились за оружие. Весть поползла по лагерю со скоростью лесного пожара.

Но «механизм войны», созданный Спартаком, имел свои предохранители.

Ещё до того, как отряд галлов дошёл до царского шатра, их перехватили «Тени». Не вступая в бой, они просто встали стеной.

— Командир Агенобарб приказал: никто не движется к центру лагеря после отбоя без экстренного пароля, — сказал их главарь, безоружный, но с таким видом, что у галлов руки сами потянулись к мечам.

— Измена! — закричал Бранн. — Спартак предаёт нас! Мы идём за правдой!

— Правду доложите по команде, — холодно парировал «Тень». — Сначала — вашему командиру Криксу, чтобы он доложил командующему Спартаку. Таков порядок. Нарушение порядка приравнивается к мятежу.

Пока галлы препирались с непробиваемыми «Тенями», один из них, более сообразительный, побежал назад к Криксу. Но было уже поздно.

Крикс, в ярости, уже мчался к штабной повозке Спартака, сжимая в руке злополучный свиток. Его окружала толпа возбуждённых галлов. Они вломились в круг охраны командующего. Здесь их встретили не «Тени», а железные, непоколебимые ветераны «Железного легиона». Молча, со щитами, сомкнутыми в стену, они преградили путь.

— Вождь Крикс, — сказал центурион, человек с лицом, изуродованным ожогами ещё с времён гладиаторской школы. — Командующий спит. Утро — время для докладов.

— Он не спит! Он строит козни! — взревел Крикс, замахнувшись свитком. — Я требую объяснений! Здесь доказательства его измены!

В этот момент полог на повозке откинулся. На пороге появился Спартак. Он был без доспехов, в простой рубахе, но его глаза были ясными, без следа сна. За его спиной виднелись Дазий (вернувшийся по первому же сигналу тревоги) и Эномай.

— Какие доказательства, Крикс? — спокойно спросил Спартак. Его голос, тихий и ровный, перекрыл гул толпы.

— Это! — галл швырнул свиток к его ногам. — Переговоры с Крассом! Дележ Италии! Печать этого греческого змея, Аполлодора!

Спартак даже не наклонился, чтобы поднять пергамент. Он взглянул на Дазия. Тот поднял свиток, пробежал глазами и фыркнул — презрительно и громко.

— Грубая подделка, — сказал он. — Стиль плохого римского писца, пытающегося подражать греческой риторике. Что касается печати… — Он достал из складок своей одежды другой, точно такой же пергамент с той же печатью. — Аполлодор ставит её на все свои списки покупок для царской кухни. Украсть или подделать её ничего не стоит.

— А как же разговоры в обозе Красса? Перебежчик? — не сдавался Крикс, но в его голосе уже прозвучала неуверенность.

— Приведите этого «перебежчика», — приказал Спартак.

Но привести его уже не могли. Пока Крикс носился по лагерю, «Тени» Агенобарба, действуя по протоколу при попытке внесения раздора, изолировали источник. Они нашли галла в палатке. Тот был мёртв. При осмотре нашли крошечный, пустой сосуд с остатками быстродействующего яда в его рукаве. Самоубийство? Или его убрали свои же, римские кураторы, чтобы он не проговорился под пытками?

— Римская игра, Крикс, — сказал Спартак, глядя на тело. — Они пытаются расколоть нас. И ты, как мальчишка, клюнул на первую же удочку. Ты поставил под удар весь альянс. Из-за твоей вспыльчивости могла начаться резня между нами и понтами. Этого и ждал Красс.

Крикс стоял, опустив голову. Ярость сменилась жгучим стыдом.

— Но… почему он знал про Умбрию? Про охрану повозок?

— Потому что у Красса есть уши и глаза, — ответил за Спартака Дазий. — Возможно, это общие рассуждения любого толкового стратега. Возможно, утечка информации от союзников. — Он многозначительно посмотрел в сторону лагеря самнитов. — Наша задача — не поддаваться на провокации, а укреплять дисциплину и бдительность. И доверять тем, кто уже не раз доказывал свою верность.

Спартак спустился с повозки и подошёл к Криксу. Он положил руку ему на здоровое плечо.

— Ты мой брат по оружию, Крикс. С того дня в школе Батиата. Я не торгуюсь с Римом. У меня с Римом один разговор — на языке огня и меча. И этот разговор будет доведён до конца. Пойми: всё, что у нас есть — это доверие друг к другу. Если мы его потеряем, мы проиграем, даже не вступив в бой. Иди. Успокой своих людей. Утром мы выступаем. Все вместе.

Крикс кивнул, не в силах вымолвить слова. Он повернулся и, сгорбившись, пошёл прочь, разгоняя своих галлов.

— Ловко, — пробормотал Эномай, когда те ушли. — Но яд… это римляне его убрали?

— Неважно, — сказал Спартак, глядя в ночную тьму. — Важно, что система сработала. «Тени» сдержали горячих голов. Дазий был на месте с контраргументами. Охрана не пропустила толпу. Механизм проверен на вредительство. Он выдержал. Но песок в шестерни попал. И это только начало.

Он повернулся к Агенобарбу, появившемуся из темноты как призрак.

— Удвой слежку за всеми, кто имел доступ к информации о маршруте. И за нашими союзниками. Кто-то проболтался. Найди этого «кого-то». И сделай так, чтобы это больше не повторилось. Тихо.

Агенобарб кивнул и растворился во тьме.

— И всё-таки, — тихо сказал Дазий Спартаку, когда они остались одни, — было ли в том свитке хоть слово правды? Относительно… отдалённых планов?

Спартак посмотрел на него. В его глазах отражались далёкие звёзды и бездна холодной решимости.

— Мои планы не включают сделок с Римом, Дазий. Они включают его полное уничтожение. А что будет после… после будет видно. Но я не предам тех, кто пошёл за мной. Это единственная клятва, которая для меня что-то значит. Все остальные — инструменты. В том числе и Совет Трёх. И когда инструмент выполнит свою задачу… его можно будет переделать. Или выбросить. Но не раньше.

Он вошёл в повозку, оставив Дазия на холодном ночном воздухе с непривычно колючей мыслью: они все были частью великого, безжалостного механизма. И благодатью и ужасом было то, что этот механизм пока что вёл их к свободе. Но куда он свернёт завтра — не знал, наверное, даже сам его создатель.

Глава 5

ГЛАВА 5. ПУТЬ НА СЕВЕР И КРОВЬ ЭТРУРИИ

Три дня марша на север, в сторону извилистых долин Умбрии, стали проверкой на прочность не для армии, а для самого союза. Дороги, ещё хранящие следы римского мощения, вились между холмов, поросших виноградниками и оливковыми рощами. Воздух пахнул свободой и… тревогой.

Армия двигалась как единый организм, но внутри этого организма кипели свои процессы. Понтийская фаланга, непривычная к долгим переходам в тяжелых доспехах, отставала, создавая пробки. Самниты, легкие и стремительные, рвались вперед, постоянно нарушая заданный темп. И лишь «железный легион» Спартака и «ударные когорты» Крикса двигались с монотонной, неумолимой точностью метронома, задавая ритм всему маршу.

Спартак, как всегда, находился в седле в голове колонны, но его сознание было разнесено по всей длине растянувшейся на мили армады. Через систему конных курьеров и сигналов флагами (упрощенная семафорная азбука, введенная им и Дазием) он получал донесения каждые полчаса. Его «механизм» работал, но скрипел.

— Отряд Мутила снова ушёл вперёд на два перехода, — докладывал Бренн, подъехавший с разведки. Его лёгкая конница металась по флангам, как стая беспокойных птиц. — Они наткнулись на римский патруль у переправы через Кланис. Перебили его, но подняли шум. Теперь о нашем приближении знает вся Умбрия.

— Предупреждал его, — без эмоций сказал Спартак. — Его гордость дороже ему, чем общая стратегия. Крикс?

— Держит свой гнев в кулаке, — ответил Эномай, ехавший справа. — Но его люди шепчутся. После истории с перебежчиком они смотрят на понтов и самнитов как на потенциальных предателей. Искра тлеет.

— Её нужно погасить не приказом, а делом, — отозвался Спартак. — И дело скоро представится. Дазий, что по разведке впереди?

Дазий, выглядевший уставшим, но собранным, развернул походную карту.

— Впереди, в двадцати милях, город Спелло. Небольшая римская колония, но ключевой узел дорог. Гарнизон — не более двух когорт вспомогательных войск. Однако есть нюанс: там находится крупное поместье Луция Аррия, одного из поставщиков зерна для армии Красса. Складские амбары полны. И… — он сделал паузу, — по данным наших агентов, там содержится около пятисот рабов, в основном из Галлии и Фракии. Каторжан, работающих в каменоломнях.

В глазах Спартака вспыхнула та самая холодная искра, которая означала принятие решения.

— Идеальная цель. Первая совместная операция Совета Трёх. Бренн, твоя конница блокирует дороги, не давая уйти гонцам. Крикс и его галлы штурмуют поместье Аррия, освобождают рабов. Эномай со «Железным легионом» берёт городские ворота Спелло. Понтийская фаланга под командованием Неоптолема обеспечивает внешнее прикрытие и демонстрацию силы у стен. Мутил со своими самнитами… — Спартак на секунду задумался. — Мутил будет отвечать за разведку и захват окружных вилл, где могут скрываться римские солдаты. Каждой группе — свои чёткие задачи, свой сектор. Взаимодействие по сигналам. Никакой самодеятельности. Кто нарушит приказ — ответит перед Советом.