Чистая сила. Часть II. Толпились черти на кончике иглы…

Егорыч задумался. Ему было не привыкать срываться в срочные командировки, но там он, по крайней мере, представлял, чем ему придется заниматься… Здесь же было ничего не понятно, а сама манера, в которой был составлен инструктаж, предполагала, что задача будет не из тривиальных. Да и о какой тривиальности могла идти речь, если инструкции, используя неизвестные ему, инженеру, технологии, передавал говорящий кот, а задачи будет ставить не то дремучая бабка из сказок, не то его институтская преподавательница, не то пожилая медсестра, а на самом деле – представитель могучей внеземной цивилизации… Но ответов на все эти вопросы пока все равно не было, а потому Егорыч пришел к выводу, к которому на его месте пришел бы любой русский человек, а именно к тому, что «утро вечера мудренее»… И, утешая себя этой нехитрой истиной, он повернулся к домовому:

– Ефимыч, а не сделаешь ли ты нам чайку, пока я собираться буду…

Егорыч шагал по осеннему лесу. Дождя сейчас не было, но после вчерашнего еще оставшаяся на деревьях листва блестела от влаги, а под ногами периодически хлюпало. Лушка бодро бежала впереди, не забывая обнюхивать все попадавшиеся на пути норы. Время от времени она задерживалась: то нора была прикрыта валежником, который требовалось разобрать, чтобы засунуть нос в дыру в мокрой земле, то какие-то одной ей доступные запахи заставляли ее замереть у очередного куста с дрожащим от возбуждения хвостом. Но Егорыч резко ее отзывал, послушная такса быстро его догоняла и снова шла челноком по подлеску, наполненному такими восхитительными ароматами.

Егорыч шел к месту встречи с котом Василием. Он первый раз шел этой дорогой один, без деда Ильи и Заливая, поэтому внимательно вглядывался в окружающий лес, боясь пропустить какой-нибудь ориентир. Заблудиться он не боялся. Он боялся опоздать на встречу. Первый раз его вызывали не на обновление матрицы сознания, а по какому-то еще неизвестному ему, но, судя по всему, немаловажному делу, и он не хотел начинать работу с опоздания.

Бежавшая впереди Лушка вдруг резко остановилась и навострила уши. Через пару секунд и Егорыч услышал где-то невдалеке потрескивание валежника, а еще через секунду из-за старой разлапистой ели метрах в двадцати перед ними появился волк. Егорыч узнал его: это был вожак волчьей стаи, которая сопровождала лешего. «Главное, чтобы сам леший был где-нибудь неподалеку, – подумал Егорыч, – не хватало еще без оружия Лушку у них отбивать!».

А Лушка тем временем, подняв шерсть на загривке, с негромким рычанием смотрела на приближающегося волка. Егорыч посмотрел по сторонам, не увидел ничего подходящего и взял первую попавшуюся палку потолще. Держа ее перед собой, он подошел к Лушке и встал рядом с ней. Волк остановился метрах в десяти перед ними, продолжая буравить таксу желтыми глазами. Валентина поразило, что за все это время зверь даже не взглянул на него.

– Да он тебя знает, – раздался хрипловатый голос сзади. – Не волнуйся, не тронет он собаку.

Егорыч резко повернулся. В нескольких шагах за ним стояла фигура в мешковатом дождевике, который топорщился многочисленными складками. Егорыч вспомнил, что дождевик этот на самом деле состоял из сосновой коры. Но вот голос… Голос был не лешего. Голос был…

– Григорьич? – Валентин сделал шаг вперед.

Фигура в дождевике пошла навстречу ему, широко раскинув руки, в одной из которых был длинный, в рост самого хозяина, посох. Егорыч осторожно обнял хозяина дождевика и заглянул под капюшон. На него глазами деда Ильи смотрело существо, которое выглядело, как если бы портрет старика пытались вырубить не очень острым топором из не самого податливого дерева. А вот глаза были все те же: голубые, чуть выцветшие от времени, но все такие же внимательные, с легкой хитринкой…

– Что, не похож? – спросил с усмешкой леший.

– Ну, как тебе сказать, – замялся Егорыч.

– Да не прикидывайся, я же знаю. Я в свое время сам просил, чтобы не очень похоже делали, а то представь: идет кто-то из деревенских по лесу и вдруг натыкается на деда Илью. А дед-то уже, почитай, месяц, как на погосте обосновался…

– Как ты, Григорьич? – Валентин даже не знал, что спросить, настолько неожиданной была эта встреча…

– Да нормально все… Вот, привыкаю к новому обличью, к умению перекидываться, к силе своей…

Егорыч вспомнил, как предыдущий лесной хозяин во время знакомства одним небрежным движением оттолкнул падавшую на них с Заливаем сосну. Вдруг он понял, что уже какое-то время не слышит Лушкиного рычания. Он обернулся. Посередине полянки сидел Заливай, придерживая совершенно счастливую таксу передними лапами. Лушка лежала на спине, смешно дрыгая всеми четырьмя задранными вверх ногами и явно была в восторге от встречи с давним приятелем. Волк спокойно лежал в нескольких метрах перед собаками и насмешливо смотрел на их возню.

– Заливай, – позвал пса леший, – иди поздоровайся!

Заливай пружинисто вскочил, своей фирменной рысцой подбежал к Егорычу и, не снижая скорости, боднул его в бедро. Егорыч не устоял на ногах, но, падая, успел схватить пса за шкирку, они вдвоем покатились по влажной траве. Егорыч встал, стал отряхиваться, а Заливай уселся перед ним и, неотрывно глядя ему в глаза, подал переднюю лапу. Лушка восторженно носилась вокруг хозяина и приятеля, Григорьич-леший скрипуче хохотал, а волк щурил желтые глаза и спокойно наблюдал за происходящим.

– Ну, короче, – отсмеявшись, продолжил свой рассказ дед Илья, – три недели назад меня нарядили в этот макинтош и выпустили в белый свет работать лешим. Предыдущий лесной хозяин меня десять дней поводил по подведомственной территории – верст по пятьдесят каждый день делали, хорошо я не устаю теперь никогда. А неделю назад мы с ним попрощались, умотал он в свои тропики.

– В Африку, – вспомнил Егорыч, что ему говорила Хозяйка.

– Нет, переиграли, – сказал дед Илья. – В Южную Америку отправили, куда-то в сельву – там лес вырубают уж очень активно, понадобился опытный специалист по борьбе с порубщиками…

И леший Григорьич тихонько захихикал… Потом он посерьезнел:

– Ладно, это все лясы-балясы, а тебе идти надо. Шагай к Василию, потом еще увидимся, поболтаем… Только давай я тебя с волком познакомлю, все мне спокойнее будет – я-то с Заливаем хожу, а в лесу всякое может приключиться… Глядишь, поможет, если меня рядом не будет.

Он повернулся к волку и подал какой-то знак. Волк встал, потянулся и вразвалочку подошел к Егорычу.

– Ты спокойно стой, не дергайся, – тихо сказал леший. – Сейчас будет ясно, примет он тебя или нет.

А волк вдруг встал на задние лапы, положил передние Егорычу на плечи и стал тщательно его обнюхивать: лицо, уши, волосы… Егорычу было не по себе, особенно, когда зверь пару раз ткнулся носом ему в шею. Валентин подумал, что вряд ли кто-либо успеет что-то сделать, если волк останется недоволен своим обследованием. Но зверь ткнул его напоследок носом в подбородок, поднял голову и вдруг крепко, с нажимом лизнул его в нос. После чего опустился на все четыре лапы и, похоже, совершенно потерял к нему всякий интерес.

– Ну вот, поздравляю, – облегченно промолвил леший Григорьич, – теперь ты в лесу совсем свой…

Они обнялись на прощанье, и леший, свистнув Заливаю, повернулся, чтобы уходить.

– Илья Григорьич, погоди, – остановил его Егорыч. – Ты, часом, не в курсе, зачем меня Хозяйка вызывает?

– Нет, – коротко ответил леший. – Единственное, что знаю, это то, что времени тебе на работу потребуется много, недели, может, три, а то и больше, поэтому Хозяйка меня просила твою машину пока спрятать. Ты ключи не забыл оставить?

– Нет, конечно, меня же предупредили, – сказал Егорыч. – А ты что, сам машину отгонишь?

– Ну да, – кивнул головой леший. И, увидев недоверчивое выражение на лице Егорыча, расхохотался:

– Да не волнуйся ты! И отгоню, и пригоню потом. Я, Егорыч, теперь столько всего умею – аж самому страшно!..

И, сопровождаемый огромным псом и волком, леший скрылся в ближайшем ельнике.

Через пятнадцать минут Егорыч с Лушкой вышли на знакомую поляну. Егорыч огляделся – Василия нигде не было видно. Он с облегчением скинул с плеч рюкзак, достал из него флягу с водой, отхлебнул и присел на пенек.

– Ложись, Луша, отдохни пока, – сказал он таксе, – еще успеешь лапы натоптать.

– Это точно, – раздалось из-за ближайшего куста орешника.

– Привет, Василий! – поздоровался Егорыч с кустом и на всякий случай прицепил поводок к Лушкиному ошейнику. Куст зашевелился, и из-за него – почему-то на задних лапах – вышел черный кот.

– А чего это ты на задних лапах маршируешь? – улыбнулся Валентин.

– А ты на своего бойца посмотри, – самодовольно ответил Василий. Егорыч взглянул на Лушку. Та сидела и во все глаза смотрела на кота.

– Ты же сам говорил, как она у тебя кошек не любит, – вот, гляди теперь!.. – и Василий, не спеша, направился к таксе.

Егорыч глазам не верил: Лушка заерзала на месте и начала потихоньку придвигаться к хозяину. Упершись в него спиной, она как будто воспряла духом и даже изобразила нечто напоминающее рычание. Но все равно ее поведение разительно отличалось от того неистовства, с которым она бросалась на их банника, когда тот был в образе черно-белого кота. А Василий прошел в полуметре от нее и сел рядом с Егорычем.

– Да ладно, Луш, – протянул он примирительно, – давай лучше дружить.

Такса перестала рычать и потянулась носом к коту – обнюхать. Василий спокойно погладил ее лапой по голове.

– Ничего не понимаю, – покрутил головой Егорыч. – Что за фокус, Василий?

– Нормальный разрыв шаблона, – небрежно ответствовал тот. – С одной стороны, она видит кота. С другой, – кот ходит на задних лапах и разговаривает с хозяином человеческим языком… При этом хозяин воспринимает это как должное. А как бы ты поступил на ее месте?

– Ну, не знаю. – Егорыч потер лоб, – наверное, попробовал бы понаблюдать, познакомиться поближе, прежде чем делать какие-то выводы…

– Вот! – радостно завопил Василий, подняв в воздух один палец, из которого торчал длинный изогнутый коготь. – Так она это и сделала! Она же меня обнюхала и успокоилась. Она сделала вывод, что я не опасен и более того – дружелюбен! Что, в свою очередь, говорит о ее интеллекте…

– Это говорит только о том, что она тебя еще плохо знает, – откуда-то сверху раздался чуть шепелявый бас. Егорыч взглянул на небо, но никого не увидел. Лушка завертела головой, как будто пытаясь определить, откуда грозит новая опасность.

– Вот теперь держи ее крепче, – посоветовал кот. – А то у нее не то что шаблон, а вся психика напрочь порвется…

– А почему я, Горыныч, тебя не вижу? – спросил Валентин.

– А потому что я в режиме невидимости, – ответил ему бас сверху. – Это мелкую скотинку, вроде кота, собачка может не испугаться, а ко мне еще привыкнуть надо.

– Отлично, змей, зачетно подколол, – Василий беззвучно поаплодировал мягкими лапами. – Но имей в виду, «мелкую скотинку» я тебе не забуду…

На дальнем конце поляны послышалось хлопанье крыльев, и в ту же секунду метрах в двух над травой и папоротником нарисовалась громадная фигура зависшего в воздухе Горыныча. В передних лапах он держал какую-то круглую конструкцию. Змей еще пару раз махнул крыльями и грузно плюхнулся на задние лапы. Сидевший на пеньке Егорыч почувствовал, как под ногами содрогнулась земля. Лушку он уже взял на руки и чувствовал, как у нее колотится сердце.

Он посмотрел на приближавшегося Горыныча. Теперь он видел, что круглая конструкция в передних лапах у змея не что иное, как огромная – метров двух в диаметре – плетеная корзина с двумя толстыми ручками по краям. Егорыч вопросительно посмотрел на кота, но Василий, судя по всему, был удивлен не меньше его самого.

– А, извините, ничего, что со дня на день снег пойдет? По грибы не поздно ли собрались, монсиньор? – несмотря на ернический тон, в голосе кота слышалось реальное любопытство.

– Лодки поблизости может не случиться, – пробасил Горыныч, – да и тащить ее в прошлый раз было неудобно. Пришлось лесовичкам корзину заказать. А грибами в ней сегодня вы будете.

– Это ты что, Горыныч, по собственной инициативе решил нас подбросить? – теперь Василий, похоже, был действительно удивлен.

– Так Хозяйка еще вчера сказала, что мне в ближайшее время придется таксистом поработать, – ответил змей. – Вот я вечером и попросил нашего нового лешего лесовичков озадачить, полчаса назад закончили корзину плести. Давайте, залезайте, там мешки с травой – на них садитесь.

Они полезли в корзину. Василий не переставал брюзжать: «Вот сказали же Горынычу, что возить должен, а я так на своих лапах километры топчи…».

– Не обижайся, кот, я все равно не смог бы тебя сюда подвезти. Мне же корзину надо было успеть забрать, – примирительно пробасил Горыныч.

Егорыч, придерживая свернувшуюся калачиком на его коленях Лушку, молча сидел на мешке, от которого приятно пахло смесью сухих луговых трав, и прислушивался к своим ощущениям. Чувствовалось, что он находится в компании старых приятелей, для которых эти постоянные взаимные подначки составляли немаловажную часть их определенно дружеских отношений. Ему вдруг стало как-то очень тепло на душе. «Все-таки хорошие они ребята, – подумал он, – повезло мне с ними встретиться». Он осознавал, что постепенно становится частью этого мирка, доступ в который непосвященным был закрыт напрочь. И это вызывало в нем осторожную неуверенность, опасение не суметь соответствовать ожиданиям – чувства, которые не посещали его уже лет тридцать с лишним, но которые раньше всегда подстегивали его, заставляли внутренне собираться и настойчиво расталкивать свои еще не до конца проснувшиеся возможности для выполнения поставленных перед ним задач. Однако сейчас он прекрасно понимал, что к своим годам он уже использовал почти весь потенциал: будить было уже практически нечего, и вся надежда была теперь только на никогда не угасавший в нем спортивный азарт.

Они долетели до избушки быстро, минут за десять. Хозяйка в образе Бабы Яги сидела на ступеньках крыльца и что-то перетирала в большой медной ступке. Увидев приземляющегося Горыныча, она отставила ступку, встала и направилась к ним.

Первым из корзины выпрыгнул Василий, за ним последовала сидевшая все это время на руках у Егорыча Лушка. Не обращая никакого внимания на Бабу Ягу, такса сделала круг по полянке и побежала обнюхивать Горыныча, который сидел на траве и внимательно рассматривал свое левое крыло. Убедившись, что огромный говорящий зверь так же, как и черный кот, не представляет немедленной опасности, Лушка подошла к Бабе Яге и села перед ней, внимательно вглядываясь той в глаза. Старуха улыбнулась:

– Вот недаром, Егорыч, говорят: все собаки похожи на своих хозяев. Другая уже лаять охрипла бы, а твоя умница со всеми, смотрю, познакомилась и спокойна, как подоенная корова.

– Она и с Пафнутием Ефимычем раньше меня познакомилась, – сказал Валентин. – Вот только банника нашего недолюбливает, когда он в кошачьей шкуре.

– Собаки характер чувствуют, – бросил проходивший мимо к избушке Василий. – А у банника твоего, кем бы он не перекинулся, характер не мед.

– Даже странно тогда, – послышался голос Горыныча, – почему она до сих пор тебя не съела…

– Тьфу ты, господи, – не выдержал кот, – ну зачем тебя говорить научили! Шипел бы себе или каркал, как твой прототип, – и то приятнее было бы слушать!..

Горыныч сделал вид, что не расслышал, и принялся за изучение правого крыла.

– Что такое, Змеюшка, никак опять крылья шелушатся? – обеспокоенно спросила Хозяйка.

– Есть немного, – пробасил Горыныч, – у тебя мази не осталось той, которую ты мне зимой давала?

– Есть еще, не улетай пока, сейчас помажем тебе крылья.

И она повернулась к Егорычу:

– Егорыч, вы идите с Лушей в избу, я там на стол накрыла, Вася сейчас чайку сделает. Так что вы перекусите пока, а я скоро подойду, и займемся нашими делами.

* * *

Глава III

Хозяйка и Егорыч сидели за столом, пили чай. Василий ушел за печку, чем-то там шуршал и негромко бормотал явно нелицеприятное.

– Что-то не так, Василий? – окликнула его Хозяйка, которая опять была в облике институтской преподавательницы Егорыча.

– Нет, ну ладно, – послышалось из-за печки, – одну гравицапу мы в том году использовали, когда Горыныч соседкину метлу сломал. Вторая-то куда делась? У меня же три в запасе было, а теперь одна лежит.

– Вот ты жмот! – восхитилась Хозяйка. – Да я ее взяла, просто не успела тебе сказать… Нужно было кое-что тяжелое передвинуть, а вас с Горынычем рядом не было. На подоконнике она лежит, посмотри внимательно.

Егорыч не мог не спросить:

– А, простите, гравицапа – это как?

Из-за угла печки выглянула черная кошачья морда:

– Нейтрализатор гравитации местного действия, индекс десять точка три, радиус нейтрализации до пяти метров. Коротко – гравицапа. И да, Егорыч, ты угадал: название я спер из фильма. Очень уж оно к прибору подошло: цап гравитацию – и нет ее! Временно, конечно… И в ограниченном пространстве… Кстати, насчет жмота, – кот повернулся к Хозяйке, – вы помните, сударыня, сколько из меня на Нансене кровушки выпили, пока я им доказал, что нам здесь необходимо иметь запас важнейших запчастей? У нас там центральный склад на Земле Франца-Иосифа, – объяснил кот, увидев вопросительный взгляд Егорыча. – Я же не для себя все это барахло собираю, – обратился он снова к Хозяйке, – а чтобы вам ваши нежные ножки по чащам да буеракам не сбивать. Да и соседкам вашим периодически от щедрот перепадает…

– Ладно, – примирительно сказала Хозяйка, – главное, все нужное на месте. Кстати, гравицапу сейчас Горыныч заберет: ему машину Валентина Георгиевича надо в овраге спрятать. Леший сообщил, что дорога совсем заросла, он не хочет молодые деревья валить.

И, заметив уже привычный вопросительный взгляд Егорыча, добавила:

– Горыныч с весами до тонны легко справляется, но ваша же машина потяжелее будет, так?

– Почти две с половиной, – кивнул Егорыч.

– Ну вот, значит, гравицапа ему в помощь…

Хозяйка встала из-за стола, повернулась к двери в прихожую и тут же развернулась обратно. Егорыч уже неоднократно видел, как она принимает очередное обличье, но каждый раз это производило на него сильное впечатление. Теперь перед ним стояла миловидная женщина лет сорока пяти в строгом деловом костюме и с непреклонным выражением видавшего виды руководителя на лице.

– Василий, будьте добры к нам присоединиться, – сказала она тоном, не подразумевавшим возможности каких-либо колебаний или, паче чаяния, возражений со стороны того, к кому она обращалась. Василий, похоже, прекрасно знал, что означает такой тон, поскольку он тут же появился из-за печки, степенно вытер лапы кухонным полотенцем и забрался на лавку.

– Так, – сказала Хозяйка, подняв глаза на Егорыча и кота, – мы, кажется, упомянули остров Нансена.

Кот кивнул головой.

– Тогда, Валентин Георгиевич, вам необходимо знать, что там расположен не только центральный склад, говоря канцелярским языком, «материальных ценностей», но и штаб-квартира Кураторов нашего восточного полушария. Или попросту База.

– Прямо на острове? – спросил Егорыч

– Нет, практически под ним. Раньше штаб-квартира располагалась на горе Брокен в Германии, но где-то с сороковых годов восемнадцатого века это место стало слишком популярным у местных и приезжих восходителей. Не в последнюю очередь этому способствовали местные легенды и сказания о ведьмовских шабашах, проходивших на этой горе. Не все сотрудники, знаете ли, серьезно относились к необходимости маскировать свои передвижения. А передвигались они зачастую не самым традиционным способом – ну, вы понимаете: всякие метлы, ступы…

– Некоторые на драконах прилетали, – глядя в сторону, как бы про себя произнес Василий.

Хозяйка взглянула на кота, но тот с невинным видом смотрел в подслеповатое окошко.

– Это тебе Горыныч рассказал? – ледяным тоном спросила Хозяйка. – Тебя-то самого тогда даже проектировать было еще некому…

Кот встрепенулся:

– Нет-нет, Горыныч тут не при делах, это я от домового одного слышал, когда мы с тобой соседку навещали…

– Хороший ты, Вася, друг, – усмехнулась Хозяйка, – только Горыныч мне сам повинился, что тебе все разболтал. Сказал, что в запале проговорился, когда ты не поверил, что он две тысячи верст без остановки пролететь может…

Василий что-то пробормотал себе под нос по-немецки.

– Что такое? – переспросила Хозяйка.

Кот соскочил с лавки и, стоя на задних лапах, прижав одну переднюю к сердцу и нещадно жестикулируя другой, произнес заунывно-приподнятым тоном провинциального чтеца-декламатора:

Златом волос затмевая ночное светило,

Дева нагая, античной скульптуры прекрасней,

Словно бы новоявленная леди Годива,

Но не на лошади, а на свирепом драконе

К Брокену путь пролагала чрез зимнее небо…

Закончив декламацию, кот обессиленно уронил передние лапы вдоль туловища и склонил голову в поклоне.

– Ну, и что это за бред? – поморщилась Хозяйка.

– Почему же сразу бред, – обиделся Василий. – Это те самые стихи, которые астроном читал у бургомистра. Я их в интернете на одном немецком сайте нашел… Перевод, может, и сыроват, но зато вполне передает суть дела…

– Какая там суть, – отмахнулась Хозяйка, – вранье сплошное. Во-первых, летели мы не к Брокену, а уже как раз в противоположную сторону. Во-вторых, ну какая к шуту обнаженка в первых числах декабря? У меня даже лицо было пуховым платком замотано. И вообще седло на Горыныче было в форме глубокого кресла – удивительно, что этот пиит вообще смог в нем седока рассмотреть. Да и не принято как-то у нас в таком фривольном виде к руководству появляться… Наврал, конечно, как все поэты.

Она повернулась к Егорычу:

– Генерировать режим невидимости тогда еще толком не научились, а мне срочно на Базу нужно было… Туда-то мы в облаках добрались, а после полуночи облака растянуло, ну вот нас на пути обратно один саксонский астроном-любитель и заметил в свою трубу. Да не только заметил, а еще и на рождественском приеме у бургомистра городка Вернигероде зачитал свои вирши об этом случае. Ну и поползли слухи, дошло до курфюрста Ангальтского, в чьих владениях тогда был Брокен, а тот, на беду, еще и любитель был по горам полазать. Вот курфюрст и решил летом организовать поход на Брокен, дабы лично проверить слухи и легенды. Кураторам тогда пришлось серьезно потрудиться, чтобы дюжине аристократов с солдатами, прислугой и местными проводниками глаза отвести и не дать им наткнуться на замаскированную Базу…

Егорыч понимающе кивнул. Мир не менялся. В его куда более поздние времена разгильдяйство подчиненных тоже периодически было источником головной боли у руководства.

– Но это все «дела минувших дней», – продолжала Хозяйка. – А вот что нам преподносят дни сегодняшние…

За следующие полчаса Егорыч узнал, что нынешняя база Кураторов представляет собой достаточно немаленький комплекс помещений, где размещаются центр контроля и управления, информационно-аналитический отдел и отдел технического обслуживания и логистики – как раз то подразделение, которое «попило кровушки» у тороватого кота Василия. Все это хозяйство расположено на глубине порядка семидесяти метров в естественной каверне, находящейся в скальном основании одного из маленьких островков чуть юго-восточнее острова Нансена.

– Понятно, что пещеру пришлось несколько расширить, распланировать, благоустроить и, несмотря на то, что она глубоко под водой, хорошенько замаскировать, – говорила Хозяйка. – Сейчас там работает порядка двух десятков Кураторов. Помимо Кураторов на базе присутствует вспомогательный персонал: два биомеха с некоторыми возможностями трансформации. Они помогают при выполнении задач, связанных с физическими усилиями и всякими несложными техническими работами, например, с регулярным обслуживанием аппаратуры связи и получения информации на местных необитаемых островках архипелага.

Егорыч слушал, привычно вычленяя основные значимые факты и логические связи. Из рассказа Хозяйки следовало, что где-то года полтора назад База получила для проведения испытаний в условиях реальной работы разработанное людьми приложение на основе искусственного интеллекта.

– Мощнейшая программа с практически безграничными способностями к самообучению. Но вы же понимаете, Валентин Георгиевич, что, с одной стороны, в память искусственного мозга можно, конечно, загрузить самую детальную информацию из всех областей знаний, всю известную на данный момент историю Земли и ее обитателей. Однако для корректной оценки искусственным интеллектом текущей ситуации и получения от него актуальных рекомендаций необходимо непрерывное пополнение массива его знаний о нашей планете, ее обитателях и, в особенности, тех природных, антропогенных и социальных процессах, которые находятся в постоянном развитии. Вот и прислали эту программу на Базу для испытаний и калибровки ее, так сказать, в «полевых» условиях и в режиме реального времени.