Капризная реликвия, или Как помочь призраку

– Отлично, – подвел итог беседы Сергей и, потирая руки, добавил:

– Берем.

***

– Вот так я, Сонечка, и нашел отличное место для своей задумки, – закончил свое повествование Сергей и замолчал, глядя в серые глаза сестры, в которых читалось явное одобрение.

– И что, действительно, стоящее поместье оказалось? – с доброй улыбкой уточнила София, рассматривая лучащегося энтузиазмом брата.

Тот поднялся на ноги, одернул легкий свитер-поло темно-синего цвета, и несколько раз прошелся туда-сюда по кабинету, разминая ноги. При этом он продолжал говорить, зная, что сестра не обидится за такое нарушение этикета:

– Более, чем.

Вернувшись обратно в кресло, он удовлетворенно выдохнул и еще раз повторил:

– Более, чем доволен. Ты даже не представляешь, насколько.

– А как же наличие легенды? – решила госпожа Малявина немного сбить столь восторженный настрой с брата, вообще-то, несвойственный ему.

Тот, понимая ее попытку подколоть его, одобрительно хмыкнул:

– Не утерпела, да? Думаешь, твой брат вообще старый стал, собственных слов не помнит? – и, становясь серьезным, закончил:

– А с легендой вообще неожиданный сюрприз получился. Можно сказать, я нам с тобой реально деле родовое гнездо приобрел.

– Как так? – вот сейчас София на самом деле не смогла сдержать удивления.

– А вот так, – Сергей задумчиво постучал взятым в руки карандашом по столу. – Я когда оформлением собственности занялся, с отцом интересный разговор имел. Он как название деревни услышал, сразу на меня такими глазами вытаращился, что тут и совсем дурак поймет, что дело нечисто.

Мужчина усмехнулся, вспомнив, как отец бегал по комнате, размахивая руками и восклицая: «Не может быть! Так не бывает!».

– Представляешь, даже хотел свою молодую женушку бросить без пригляда одну и к нам сюда из своих заграниц нагрянуть. Еле уговорил не дергаться.

– Да, это серьезно, – не могла удержаться от смеха женщина, представляя эту сцену.

Дело в том, что их отец, Алексей Иванович, имел интересную привычку – жениться на каждой из своих пассий. Не признавал он, видите ли, жизнь во грехе. Потеряв жену пятнадцать лет назад, мужчина погоревал для порядка, а потом – понеслось. Дети были отправлены учиться в элитный закрытый интернат в Лондоне, а папенька кинулся налаживать личную жизнь, которая окончательно налаживаться все никак не желала. Сегодняшняя госпожа Малявина старшая была уже шестой в этой череде объектов погони за счастьем и почти на десять лет моложе его дочери. И, как подозревали брат с сестрой, вряд ли станет конечной остановкой их любвеобильного родителя.

– Так что же его так поразило? – вернулась к теме беседы София.

– Ты не поверишь, но наша прапрабабка Лизавета родом как раз из этой самой Грозновки.

– Не может быть! – воскликнула собеседница. – Так не бывает!

Услышав такую реакцию, Сергей не смог сдержаться и засмеялся в голос.

– Ну, и чего ты ржешь? – обиженно уточнила сестра.

– Да, гены пальцем не задавишь, – едва смог проговорить Малявин, хватаясь за живот от смеха.

Поняв, на что намекает брат, женщина тоже зафыркала от смеха. Когда коллективный приступ веселья прошел, мужчина вновь принялся излагать интересные исторические подробности, касающиеся их предков:

– А матушка ее, Глафира, вообще в господском доме горничной работала. И Лиза у нее появилась задолго до того, как она замуж вышла.

– Заняяятно…, – протянула Соня, понимая, к чему клонит брат.

– Да тут даже ничего выдумывать не надо, – Сергей невесело усмехнулся. – Спорим, наш папенька уверен в своем наполовину дворянском происхождении? Наш же дед Иван, наоборот, старался не афишировать эту историю, хотя и жил большую часть жизни за границей, но с Советской властью дело поиметь ему пришлось, однако каким-то образом он смог смыться за кордон в самый разгар застоя. Но, судя по всему, успев хлебнуть лиха, Ванечка осторожность сохранял неуклонно и все время подчеркивая свои рабоче-крестьянские корни.

– А ты как считаешь? – София с интересом взглянула на собеседника.

– Да кто ж теперь точно скажет? – брат с силой опустил ладони на стол. – Но, если хочешь, можем объявить себя прямыми потомками последнего хозяина усадьбы. Пусть незаконнорожденными, но все же…

Женщина, представив, как она вещает своим подписчикам про всю эту историю, недовольно передернула плечами и поспешила отказаться от столь «заманчивого» предложения:

– Фи, какая банальщина – барин и горничная. Хуже только босс и секретарша. Ни дать ни взять – сюжет современного любовного романа с самиздата.

– Ну, раз не хочешь, – вновь пришел в хорошее настроение брат, – то будем напирать на внезапно проснувшуюся тягу к корням, которая нас и привела совершенно случайным, но счастливейшим образом в такое прекрасное место, как деревня Грозновка. Это сейчас не менее модно, чем иметь в своем роду череду высокородных предков, восходящих, естественно, к самым громким фамилиям России типа Шереметьевых, Юсуповых или Лопухиных.

– Согласна на такой вариант, – вынесла свой вердикт госпожа Малявина. – И на каком этапе сейчас находится твой проект?

В этот момент столь занимательную беседу брата и сестры прервал стук в дверь кабинета Сергея. Показав своей собеседнице на пальцах «две минуты», господин Малявин вышел из зоны видимости камеры. София, пользуясь паузой в разговоре, начала прикидывать, на какое время она может позволить себе взять отпуск от больших проектов, оставив себе только ежедневную рутину типа коротких эфиров и постов в соцсетях. Выходило, что даже полугодовая поездка не принесет каких-то особых проблем. Ее команда вполне справится при ее дистанционном руководстве и минимальном онлайн участии.

Записав пару идей в элегантный кожаный ежедневник и черкнув несколько сообщений в мессенджер, женщина задумчиво посмотрела в окно, где на фоне ярко-синего неба виднелись элегантные башни дубайских небоскребов. Кондиционер с легким шумом выдавал прохладный воздух, а Софии почему-то в этот момент нестерпимо захотелось ощутить на лице мелкую питерскую морось и прогуляться по заросшей с обеих сторон лебедой и крапивой тропинке. «Решено, – уверенно заявила госпожа Малявина сама себе, – еду в Россию».

– Сонь, ты где там витаешь? – вернул ее в реальность голос брата.

– Да так, – отмахнулась она, желая, чтобы ее еще поуговаривали, несмотря на уже принятое для себя решение.

– Короче, вот смотри, – энергично начал говорить Сергей, как будто их и не прерывали, – я тебе сбросил фотки, уверен, тебе понравится.

София открыла присланные вложения и восхищенно вздохнула, разглядывая высокий берег, заросший соснами над неширокой прозрачной речкой и красивейшее озеро, на берегу которого находилось потрепанное временем здание с колоннами. Но даже эти разрушительные следы прошедших лет не могли скрыть изящество и легкость трехэтажной постройки.

– Ну, я же говорил! – довольно заключил брат, все поняв по выражению лица своей любимой родственницы. – Это фотографии старые, с прошлого лета. Как мой помощник мне их показал, так я буквально пропал. Сейчас там ремонт полным ходом идет.

– И долго еще? – женщина все пролистывала и пролистывала присланные изображения, почему-то не в силах оторваться от этого занятия.

– Планирую закончить к началу сентября. Представляешь, какая красота там будет в золотую осень?!

Сестра только мечтательно вздохнула, полностью разделяя эмоции брата.

– Так ты приедешь? – с плохо скрываемой надеждой поинтересовался он.

– Приеду, – решительно ответила София.

– На открытие?

– Ну, почему же?! Я тоже хочу поучаствовать в восстановлении родового гнезда, – ехидно проговорила госпожа Малявина. – Ты же не будешь возражать, если мы на этом попиаримся вместе?

Громкий заразительный смех стал ей лучшим ответом.

Родословное древо Малявиных, построенное на основе фактов, догадок и предположений Сергея и Софьи:

Глава 4. Код человеческих судеб

Влад всегда мало интересовался историей, к огромному неудовольствию своих утонченных родственниц. Но что сделать, если цифры, схемы, графики, а потом и программные коды были ему всегда ближе и понятнее, чем ковыряние в старых документах, картах или биографиях, очень важных с точки зрения деяний, но не имеющих к нему самому никакого отношения людей? Нет, конечно, совсем уж невежей он не был и основные важные даты и имена, естественно, знал. Все-таки он жил в Питере, а это, как говорится, накладывает и обязывает. Но вот копаться в каких-то архивах, изучая родословные старинных дворянских семей? Нет уж, увольте. Разницкий был уверен, что не будет заниматься такой ерундой никогда.

Но вот поди ж ты, судьба очередной раз щелкнула по носу, напомнив известную истину: «Никогда не говори никогда». И вот уже целый день директор «ТехноКома» пытался разобраться в хитросплетениях человеческих судеб, зарывшись в сайты с информацией по составлению генеалогических деревьев и поиску предков.

Секретарь, принесшая начальнику очередную чашку кофе, чуть не уронила ее вместе с подносом, бросив взгляд на экран, в который уткнулся господин Разницкий, и заметив там вычурные изображения каких-то важных чуваков в старинных костюмах.

– Нам что-то заказало Российское историческое общество? – поинтересовалась Лара, с удивлением гладя на встрепанного шефа, в досаде ерошившего волосы, глядя на переплетение родственных линий рода Лопухиных.

– Лар, ну хоть ты мне мозги не делай, – раздраженно буркнул Влад, понимая, что ничего не понимает.

– А…, – любопытство начало грызть помощницу с новой силой, но закончить вопрос она не успела.

В кабинет влетел Владимир Брониславович, явно находившийся в состоянии, близком к взрыву.

– Влад, чем ты тут, вообще, занимаешься?! – сразу начал он с наезда, не успев закрыть за собой дверь в обитель начальника. – Там Петров копытами всех наших уже затоптал, у него программа не грузится, а до тебя дозвониться невозможно!

Влад, переведя меланхоличный взгляд на кипящего брата, неторопливо изрек:

– А я ему говорил, что не надо с двумя параллельными фирмами работать, а он пожмотиться решил.

– Вот ведь жук! – возмущенно-восхищенно вынес вердикт Владимир. – И с кем это он решил замутить? С «МОНОГрупп» что ли?

– С ними, родимыми, – подтвердил догадку брата старший Разницкий. – В их среду попытался нашу программулину втиснуть, прикинь, какие у них там баги полезли?!

Вовка зафыркал, представив, что сейчас творится с отчетностью в фирме хитрожопого Петрова.

– Так что пускай он там копытами-то не машет, – расслабленно откинувшись в кресле, выдал вердикт директор «ТехноКома». – Как надоест дурью маяться, пусть с нами полный договор заключает, и тогда наши ребята ему все нормально сделают. Отдай этот вопрос Лису на контроль, раз он у нас все равно на данный момент не выездной.

– Сейчас.

Разницкий младший, достав телефон, принялся что-то активно в нем строчить, передавая распоряжение руководства. Закончив с рабочим моментом, он пришел в гораздо более благодушное настроение и внимательно посмотрел на брата, чей вид несколько выбивался из обычного для того состояния невозмутимости.

– А у тебя что случилось? – решил на всякий случай поинтересоваться Владимир самочувствием родственника.

– Лара, – вместо ответа, Влад повернулся к своему секретарю, которая все еще находилась в кабинете, с тщательно скрываемым интересом наблюдая за происходящим, – сегодня, вроде, никаких важных встреч у нас не намечено?

– Нет, Владислав Брониславович, – подтвердила она.

– Тогда для всех меня сегодня уже не будет. Если что-то серьезное, звони, я на связи.

Получив от подчиненной утвердительный ответ, что она все поняла, главный босс IT-компании выключил компьютер и направился к шкафу за курткой.

– Володь, поехали, пообедаем, – предложил он брату, который с нарастающим удивлением следил за его действиями.

– Сейчас, вообще-то, еще и трех нет, – осторожно напомнил он своему родственнику-трудоголику.

– Знаю, – поморщился тот.

Владу и самому не нравилось собственное состояние – всегда любимая работа неожиданно перестала увлекать настолько, что в голову постоянно лезли мысли, ничего общего с ней не имеющие. Перед глазами то и дело возникало лицо красавицы Анны. То грустное и трагичное, как в тот момент, когда она рассказывала о том, сколько раз безрезультатно пыталась привлечь хоть чье-то внимание. То солнечно-радостное, озаренное пониманием, что она помнит свое имя. Короче, привычно холодная голова директора «ТехноКома» вела себя совершенно непривычно для ее хозяина. Может, беседа с язвительно-насмешливым братом сможет вернуть его из высоких сфер на грешную землю? Мужчина очень на это надеялся.

Владимир, с трудом скрывая изумление пополам с тревогой, молча последовал за Владом. В голове у младшего из братьев вереницей начали возникать вопросы: «У нас проблемы с бизнесом? Мы упустили крупный заказ? Или мы его провалили? Что-то с родителями? С Элькой? Со здоровьем самого Влада?». Только привычка держать покер фейс при любых обстоятельствах помогала младшему Разницкому не накинуться на старшего с вопросами прямо сию минуту.

В напряженном молчании оба брата погрузились в Крузер Влада. На протяжении всего недолгого пути к любимому ресторанчику, они так же не сказали друг другу ни слова. И только когда официант проводил их к уединенному столику у окна и, получив заказ, оставил их одних, Владимира прорвало.

– Или ты сейчас же объясняешь, что с тобой творится, – прошипел он, наклоняясь к мрачно глядящему перед собой Владу, – или…, – Вовка даже зажмурился, представив тот кошмар, которым он хотел припугнуть брата, но все-таки решился продолжить. – Или я скажу маме, что у тебя случилась несчастная любовь, и попрошу ее помочь в этом деликатном вопросе.

Эта угроза была, действительно, страшной. Лидия Вальдемаровна спала и видела своих мальчиков остепенившимися. И если какая-то бестолковая девица вдруг решилась на такое святотатство, что посмела не оценить свое счастье в виде внимания сЫночки мадам Разницкой, то к армагеддону нужно будет готовиться всем. Самому Владу – его будут учить, как именно надо производить впечатление на женщину, чтобы у той просто не было возможности сказать «нет». Родственникам – их нагрузят поручениями по воплощению в жизнь возникшего в голове маменьки плана по устройству личной жизни страдающего дитятки, и тут уклониться не светит никому. Ну, а про саму дуру-девку и говорить не стоит – как писалось выше, шанса отвертеться от крепких любящих объятий семьи Разницких у нее просто нет.

Младший брат уже приготовился услышать привычные громкие вопли старшего на подобный грубый шантаж, однако реакция Влада в этот раз сильно отличалась от ожидаемой, что еще больше напугало и так нервничающего Владимира. Родственник тоскливо вздохнул и выдал такое, что Вовка почувствовал себя так, как авторы фэнтэзи про попаданцев, которые он иногда почитывал на досуге, описывают состояние героя, осознавшего свое попаданство в другую реальность.

– Боюсь, что тут даже наша матушка будет бессильна, – прозвучал унылый голос старшего Разницкого, совсем не похожий на его обычную энергичную речь.

– Чегооо?.. – только и мог промямлить Владимир, вытаращившись на собеседника.

– Ну чего ты на меня так смотришь, как будто у меня отросла вторая голова? – усмехнулся тот, понимая состояние младшего брата, ведь он бы реагировал на его подобное заявление точно так же.

Все-таки братья Разницкие были очень похожи между собой, как внешне, так и характером.

В этот эпический момент официант очень вовремя возник около их столика с салатами и закусками, а также графином домашнего лимонада, остро пахнущего цитрусами и лемонграссом. Владимиру очень хотелось дополнить свой заказ чем-нибудь покрепче, так как, судя по началу, после раскрытия всех подробностей, это явно будет не лишним. Но победило желание иметь трезвую голову, поскольку у брата с этим явно наблюдались проблемы, хотя он и не выпил ни капли.

– Рассказывай, – потребовал младший Разницкий, едва их вновь оставили в одиночестве.

И Влад рассказал. В подробностях и красках. И о своих переживаниях, и о помощи Эльки, и о сегодняшних бесполезных попытках продвинуться в расследовании.

– Вот ведь тихушники, – с досадой проворчал Вовка, грозно глядя на вновь впавшего в задумчивость брата, – а мне ни слова ни один, ни вторая не сказали, что у нас тут такие страсти потусторонние кипят. Я, конечно, всегда знал, что вся наша семейка с прибабахом, еще после сестричкиной истории, но ты братец, походу, всех переплюнул.

Находясь под впечатлением от услышанного, Владимир даже не заметил, как смел со стола все заказанное, и сейчас с неудовольствием рассматривал стоящие перед ним пустые тарелки. К счастью, тут подоспел расторопный ресторанный работник и, убрав использованную посуду, водрузил перед замдиректора «Технокома» тарелку ароматного борща. Влад же, наоборот, интереса к еде не выказывал, пребывая в глубоких раздумьях о своих дальнейших действиях. На упреки брата же отреагировал лишь согласным хмыканьем, не проявляя, правда, особого раскаяния по поводу собственной скрытности.

– Нет, ну это надо до такого докатиться! – продолжал возмущенно фыркать Вовка. – Воспылать нежными чувствами к призраку! Тебе что, нормальных живых девок мало?! Да вон свистни, к тебе очередь из желающих выстроится!

Проговорив эту пламенную речь, мужчина пихнул брата под столом ногой и кивнул куда-то вправо, пытаясь обратить внимание Влада на парочку весьма заинтересованно пялящихся на него девиц, только что устроившихся за соседним столиком. Тот внимания к девицам не проявил, а серьезно посмотрел на своего разволновавшегося собеседника и выдал очередную глубокомысленную сентенцию:

– Ты не понимаешь, она совсем не похожа на всех этих современных охотниц за кошельком. Она совсем другая! Сейчас таких нет!

– Конечно, нет. Она же мертвая, – буркнул Владимир и тут же успокаивающе затараторил, глядя в наливающееся гневом лицо брата. – Тише, тише, я все понял. Осознал. Проникся. Теперь выражаюсь исключительно в уважительной форме и языком просто так не треплю. Ну, а если без шуток, что делать думаешь?

– Искать, – невесело усмехнулся брат, наконец-то пододвигая к себе нетронутый обед.

– Насколько я понял по твоему замороченному виду, ты уже начал? – младший не мог не подколоть старшего.

Влад вновь отложил вилку, которой только что пытался подцепить с тарелки тонкую пластинку копченого мяса, и недовольно зыркнул на веселящегося брата.

– Да ты ешь, ешь, – преувеличенно заботливо всполошился тот, чем вызвал еще более суровый взгляд своего непосредственного начальника. – И не надо на меня так смотреть, мы не на производственном совещании.

– Я вообще не понимаю, как там в этих архивах разбираться, там этих Анн Лопухиных – штук двадцать, подходящих по возрасту значится. И то это, возможно, не все. Голова пухнет хлеще, чем от самого замудренного кода! – старший Разницкий с силой вонзил несчастный столовый прибор, снова оказавшийся в руке, в ни в чем не повинный кусок огурца, заставив того со скрипом проехать по тарелке.

– Тише ты! Разбушевался! – успокаивающе проговорил Владимир, решив, что он уже достаточно потроллил брата. – Я вообще не понимаю, зачем ты сам в это полез, когда у тебя есть дипломированный историк под боком. Я про Эльку, если что.

– Да понял я, – буркнул Влад, – я уже и сам об этом подумал. Боюсь только, Лис нам голову откусит, если мы его жену начнем доставать просьбами.

Раздавшаяся трель телефона прервала эту бурную и плодотворную дискуссию.

– Ты смотри, как чувствует! – заметил Вовка, углядев возникшую на экране фотографию сестры.

Старший брат поспешил ответить на вызов. Задав несколько обязательных вопросов о здоровье, настроении и домашнем зоопарке, Влад начал коротко и четко излагать новые сведения и возникшие в связи с ними проблемы. Элина, хорошо представляющая, что значит для непосвященного копаться в старых документах и архивных материалах, моментально вызвалась помочь, даже без особых просьб со стороны родственника. Его робкие и не совсем искренние попытки отговорить ее от взятия на себя лишней нагрузки, вызвали у девушки только насмешливое фырканье.

– Я тут скоро от скуки на стенку полезу, – заявила она, решительно пресекая невразумительное бормотание брата. – Наконец-то хоть чем-то стоящим займусь, а то скоро мне с мужем и разговаривать будет не о чем, кроме как о содержании очередного сериала о бедной жертве несчастной любви или семейной тирании.