Капризная реликвия, или Как помочь призраку

Младшая сестра Элька, нынче замужняя дама Элина Петровская, проживала на Крестовском острове. Уютная двушка в новостройке встретила Влада вкусными запахами и радостной суматохой. И если с кофе и лимонным пирогом постаралась сестренка, то шум, в основном, создавали четвероногие обитатели этого дома. Не успел Влад войти в дверь, как в коридор наперегонки нагрянула греческая парочка. Ну, а как можно назвать живность со звучными именами Фенистокл и Спортузовий? Правда, для своих делалось послабление, и лис фенек благосклонно откликался на Феньку, а красавец-далматинец признавал, что имя Туз ему вполне подходит.

Пообнимавшись с Элькой, очень уютной и домашней в бирюзовом плюшевом спортивном костюме, и погладив крутившихся у ног зверей, Влад проследовал за смешно переваливающейся сестрой на кухню – большую, светлую с яркими пятнами оранжевых штор и веселых полотенец.

– Как там мой племянник, не хулиганит? – спросил он, кивнув на весьма приличный живот хозяйки.

– Сегодня всю ночь в футбол играл, похоже, – засмеялась та, ласково поглаживая предмет внимания будущего дяди. – Когда Лис в командировке, с ним вообще никакого сладу нет, господин начальник.

Лис, Элин муж, работал в «ТехноКоме» под непосредственным руководством самого Влада, и шпильку сестры он сейчас вполне оценил.

– Ладно, – притворно сурово проворчал он, – сделаю ему скидку на ваше беременное состояние. Пусть пока в Питере посидит, здесь тоже всегда работы хватает.

В благодарность брата чмокнули в макушку и поставили перед ним большую чашку кофе и тарелку, на которой исходил пряным цитрусовым ароматом солидный кусок пирога.

– Я сильно удивилась, когда ты позвонил, – вопросительно взглянув на гостя, Эля присела напротив. – Ведь чтобы ты оторвался от работы в середине дня, должно произойти что-то совсем уж экстраординарное.

– Так и есть, – задумчиво протянул старший Разницкий, делая первый глоток кофе и одобрительно кивая. – Помнишь твою встречу с туманной дамой?

Конечно, она помнила, и этот вопрос со стороны брата был чисто риторический. Возможно, именно благодаря той таинственной истории*, Влад достаточно спокойно воспринял и свое неожиданное приключение, произошедшее накануне.

*Все подробности про туманную даму, Эльку, Лиса, а также Фенистокла и Спортузовия можно прочитать в моей книге «Корабликовые истории».

Элина до сегодняшнего дня была первой и единственной в семье Разницких, кто непосредственно столкнулся с мистической стороной Санкт-Петербурга. А вот теперь, видимо, пришла очередь и старшего из их братско-сестринской троицы.

– Естественно, я помню, – ответила сестра, подтверждая правильность размышлений родственника. – А что это ты вдруг об этом решил заговорить? Опять будешь меня убеждать, что я страдала кратковременными галлюцинациями на фоне отсутствия личной жизни? – насмешливо подколола она, не удержавшись.

И она имела на это полное право – когда братья первый раз услышали от нее описание эпопеи общения с призраком фрейлины Анны Иоановны, реакция с их стороны была однозначной – они восприняли все, как удачную шутку, и долго ржали в два голоса над Элькиным рассказом, порекомендовав ей начать писать приключенческие романы. Но постепенно, выслушивая все новые и новые подробности, начали проникаться доверием к услышанному, хотя и с изрядной долей скептицизма. В итоге, сошлись на классической мудрости: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.».*

*У.Шекспир «Гамлет»

Не удивительно, что сегодняшний интерес старшего брата к этой теме весьма озадачил Элину.

– Я, кажется, вчера тоже познакомился с призраком, – не стал ходить вокруг да около Влад и, подняв глаза на сестру, увидел на ее лице настоящее изумление, сильно приправленное любопытством.

– Ты тоже встретил туманную даму? – затаив дыхание, спросила Элька.

– Можно сказать и так, – усмехнулся ее собеседник, – только совсем другую.

После чего подробно описал свои вчерашние похождения около затерянного фонтана на глухой аллее парка.

– Даже не знаю, что на это сказать, – потрясенная девушка покачала головой. – Мне надо выпить водички, срочно. А лучше – ромашкового чаю для успокоения нервов.

Сестра налила в свою чашку кипяток и бросила пакетик, от которого по кухне моментально поплыл приятный травяной аромат.

– Что-то подсказывает мне, – задумчиво подув на получившийся напиток, продолжила она, – эта история грозит обернуться настоящей драмой, и я совру, если скажу, что меня это не беспокоит. Может, – она настороженно взглянула на брата, – ты не будешь в это лезть?

Влад во многом был согласен со всем, что Эля говорила. Да, черт возьми, он и сам высказался бы точно так же, услышь нечто подобное, например, от Вовки! Но… Все дело в том, что сам он не хотел забывать эту историю. Слишком хорошо он помнил выражение отчаяния, исказившего тонкие черты прекрасного лица незнакомки. Его мужское «я» требовало защитить, помочь и вообще наказать всех врагов, которые посмели обидеть эту страдающую девочку.

– Я не могу, – буркнул он, упрямо сдвинув брови.

Увидев это выражение лица, госпожа Петровская четко поняла, что спорить бесполезно. Слишком хорошо она помнила, где уже видела такое же – в зеркале, когда родственники убеждали ее в чем-то, с чем она была категорически не согласна.

– Но что ты можешь сейчас предпринять с такими скудными данными? – тяжело вздохнув и смиряясь с неизбежным, спросила она.

– Пока не знаю, – покачал головой гость, и вдруг встрепенулся, – слушай, а помнишь, у тебя был альбом с модными туалетами разных эпох? По ним можно достаточно точно определить время жизни моей призрачной подруги. Конечно, у меня есть догадки, но хотелось бы удостовериться.

– Да, конечно, – подтвердила хозяйка, поднимаясь на ноги, – сейчас найду. А ты, пока я буду искать, посмотри, какую прелесть подарил мне Лис перед отъездом.

Проговорив это, Эля потянула с холодильника и положила мужчине на колени большую красочную книгу «Шедевры Третьяковской галереи», после чего вышла из кухни. Влад начал задумчиво перелистывать плотные страницы, вспоминая, как маменька пыталась им с братом привить интерес к искусству. Но что его самого, что Вовку, в отличие от сестры, мало интересовали произведения живописи, даже самые знаменитые – вся информация влетала в одно ухо и моментально вылетала в другое, абсолютно не задерживаясь в памяти. Поэтому сейчас картины в книге для него были совершенно незнакомой территорией.

И вдруг, перевернув очередной лист, Разницкий застыл, как громом пораженный – там, на картине, была она. Ну, или кто-то очень похожий.

– Элька, – завопил он так, что Туз с Фенькой с испуга поддержали его, кто лаем, а кто визгом, – я ее нашел!

Элина, притопавшая на зов с максимально возможной для нее сейчас скоростью, застала брата в состоянии лихорадочного возбуждения. Он широкими шагами мерил кухню, каждый раз задерживаясь у стола, на котором лежала раскрытая книга, потом запускал руки в волосы, от чего те стояли дыбом, придавая мужчине слегка диковатый вид. Да еще эти горевшие азартом глаза добавляли красок ситуации.

– Хорош! – оценила Эля состояние Влада. – Хоть сейчас на броневик с речью о захвате Зимнего!

– Ты что, не понимаешь?! – с воодушевлением воскликнул тот. – Вероятность, что я увижу эту картину – один к миллиону!

Элька, не в силах бороться с любопытством, отодвинула пребывающего в экстазе братца с прохода и подошла, наконец, к альбому, в котором так необыкновенно вовремя обнаружился, весьма полезный в сложившихся обстоятельствах, шедевр.

– Боровиковский «Портрет Лопухиной»? – оживленно отметила она, с удовольствием разглядывая одно из своих любимых произведений русской живописи. – Ты уверен, что это она? Портрет написан в 1797 году, а ты говорил, что она выглядела, как девушка начала двадцатого.

– Вот для этого я и попросил у тебя «Историю женского костюма». А вдруг я ошибся? Но одета она, действительно, была совсем иначе. А вот лицо – практически один в один.

– Сейчас, – девушка направилась вновь в другую комнату, – ты так заорал, что я со страху все уронила. Как раз нашла перед твоим тарзаньим кличем.

Через минуту брат и сестра сидели рядышком и старательно рассматривали черно-белые иллюстрации в толстенном томе.

– Вот, очень похоже, – ткнул, наконец, пальцем Влад в одну из фотографий, подпись к которой гласила: «Платье для малых выходов и прогулок», 1910 год. – И прическа, кстати, тоже аналогичная, – девушка на изображении находилась практически спиной к зрителю, и высокий пучок был отлично виден.

– Ну, вот кое-что мы уже и знаем о твоей таинственной подруге, – подвела итог научным изысканиям Эля, – она явно имеет отношение к роду Лопухиных и жила в 1900-х годах.

Влад упруго вскочил на ноги и направился к выходу, но был остановлен насмешливым:

– Надеюсь, ты не собираешься бежать в этот парк прямо сейчас? Уже, вообще-то, девятый час. Еще не хватало по темноте там шарахаться, да еще и с призраком на пару.

Влад с удивлением глянул в окно, где, действительно, уже было практически темно.

– И вообще, оставайся-ка ты лучше сегодня у меня, – сурово потребовала хозяйка, – мне так спокойнее будет. Ты же не хочешь волновать беременную сестру? – ехидно добавила она, пресекая все возможные возражения.

– Манипуляторша, – проворчал мужчина, но скорее для порядка, нежели по-настоящему сердито, – будь по-твоему. Заодно и со Спортузовием погуляю, тебе тоже нечего в это время на улице делать.

Далматинец, услышав заветное слово, моментально нарисовался в дверях кухни, бешено крутя хвостом и сжимая в зубах поводок. Вот кто никогда не откладывал в долгий ящик то, что хотелось сделать прямо сейчас.

Утром, насладившись в кои-то веки домашним завтраком, который приготовил не он сам, Влад активно собирался в прихожей. Провожающие его обитатели гостеприимной квартиры все втроем внимательно наблюдали за его сборами. Фенька рвался еще и поучаствовать в процессе, но брат с сестрой были категорически против – вытаскивать верещащего лиса из рюкзака никто из них не горел желанием. Поэтому фенек обиженно пыхтел на руках у Эльки. Зато Туз улыбался во всю пасть и стучал хвостом по полу.

– Держи меня, пожалуйста, в курсе, – попросила Элина, готовясь закрыть за старшим братом дверь.

Клятвенно пообещав требуемое, Разницкий резво побежал вниз по лестнице, не заморачиваясь вызовом лифта. Ждать вечера он не собирался. Азарт поиска и желание вновь увидеть свою незнакомку требовали немедленных действий. Поэтому уже через пару минут внедорожник цвета мокрого асфальта влился в утренний поток машин, а его хозяин, чувствуя себя нетерпеливым мальчишкой перед первым свиданием и посмеиваясь сам над собой, уверенно рулил в сторону еще до недавнего времени абсолютно ему не известного парка, так неожиданно оказавшегося самым интересным местом в родном городе.

Завидев знакомые кованые ворота, Влад быстро припарковался и выскочил из машины, на ходу застегивая молнию куртки, после чего быстрым широким шагом направился по знакомой аллее. Погода сегодня благоприятствовала всяческим прогулкам, желтые листья, медленно кружась, падали на дорожку, создавая ощущение яркости.

Уже заметив впереди белую статую фонтана, Разницкий затормозил – ему стало не по себе от внезапно пришедшей мысли – вот сейчас он выйдет на то самое место встречи, и там никого не будет. Мужчина с неприятным холодком внутри представил, как он стоит пять минут, десять, и ничего. Проходит полчаса, потом час… Живое воображение нарисовало печальную картину, как директор «ТехноКома», съежившись и набросив на голову капюшон, сидит на лавочке, ожидая свою призрачную подругу, а вокруг сгущаются осенние сумерки, и никто так и не приходит. «Зато наутро можно будет смело ехать сдаваться в ближайший дурдом, куда меня примут с распростертыми объятиями, когда я начну в красках описывать, как познакомился с призраком красавицы, а на втором свидании она меня продинамила, и у меня случилась от этого психологическая травма», – с невеселым смешком проговорил про себя Влад.

Однако, и дальше топтаться на одном месте было уже реально нелепо, и мужчина решительно направился вперед. Подойдя вплотную к фонтану, он огляделся по сторонам и с усмешкой подумал, что все очень похоже на его воображаемую историю. Но накрутить себя по-настоящему директор «ТехноКома» не успел.

– Вы и правда пришли, – раздался рядом тихий мелодичный голос, – я Вам так благодарна.

Резко развернувшись, Разницкий с необычным для себя трепетом стал вглядываться в тонкие черты лица своей таинственной незнакомки. Она слегка улыбалась, и во взгляде мягко светилась настоящая признательность.

– Боюсь, – слегка охрипшим от волнения голосом начал Влад, – что особо ничем я Вас порадовать не сумею.

– Даже то, что Вы просто сдержали свое слово и вернулись, очень много значит для меня, – девушка взволнованно стиснула ладони перед собой, – но что-то Вы все-таки узнали? – с робкой надеждой зацепилась она за скрытый смысл слов собеседника.

Влад утвердительно кивнул и достал из кармана телефон.

– Дааа, – задумчиво протянул он, забивая в поисковую строку название столь потрясшей его картины, – я нашел портрет, на котором изображена дама, очень похожая на Вас. Вот, взгляните, – мужчина повернул экран, на котором высветился шедевр Боровиковского.

– Кто это? – прошептала пленница парка, с огромным вниманием рассматривая изображение.

– Это Мария Лопухина.

Не успел Разницкий произнести эти слова, как его собеседница вскрикнула и даже отшатнулась, не в силах справиться с волнением.

– Лопухина…, – повторила она, поднимая на Влада заблестевшие от слез глаза. – Лопухина, – еще раз прошептали побледневшие губы, чтобы через секунду уже уверенно заявить:

– Да, абсолютно точно, да! Это моя фамилия. Я Анна Лопухина, – неверяще прошептала уже не незнакомка, потрясенно глядя на замершего перед ней в таком же шоке мужчину.

Не в силах стоять на месте, девушка всплеснула руками и закружилась, подняв счастливое лицо к светло-серому осеннему небу. Разницкий, потрясенный до глубины души, смотрел на происходящее перед ним, а в голове билась возбужденная мысль: «С ума сойти! Сработало! А я и не надеялся на такую удачу!».

Внезапно Анна остановилась и виновато взглянула на собеседника:

– Правда, это моя девичья фамилия. А вот какая по мужу, я, увы, абсолютно не представляю. Как стена какая-то встает, как только я пытаюсь вспомнить.

– Не торопитесь, – попытался утешить девушку мужчина. – Возможно, нужно больше времени, чтобы память начала включаться активнее.

– Может быть, – задумчиво протянула представительница династии Лопухиных, – но мне кажется, что дело не в этом.

– Не в этом? – заинтересованно переспросил директор «ТехноКома». – А в чем тогда?

– Просто моя фамилия напрямую связана с тем, почему я не могу окончательно покинуть этот мир, – прошептала Анна.

При этих словах сильный порыв ветра, неожиданный в это тихое утро, зло завывая в кронах застонавших деревьев, пронесся по замершей аллее. Подхватив ворох лежащих около бордюра листьев, он закрутил их, подбрасывая в воздух, а затем метнул в застывшего от тревожного предчувствия Влада. Осыпав побледневшего мужчину мягким дождем, листья вновь оказались на земле, где и замерли в неподвижности, так как в парке вновь воцарился полный штиль.

– Уф, – осторожно выдохнул Разницкий, неловко усмехаясь и стряхивая с плеча задержавшуюся там кленовую красно-желтую лапку, – это было сильно. И что все это значит? – поинтересовался он у собеседницы, которая, похоже, тоже не ожидала такой реакции окружающего мира на свои слова.

– Видимо, мы на правильном пути, – нервно засмеялась в ответ Анна.

– Так Вы теперь знаете, что держит Вас тут? – задавать этот вопрос было страшно, но Влад решился, ибо отступать теперь уже было вот совсем не комильфо, как сказала бы его бабушка.

– Да, – уверенно кивнула девушка. – Я не выполнила клятву, данную матушке. Я целовала крест в том, что передам своему старшему ребенку нашу семейную реликвию – браслет. Но почему-то не смогла этого сделать.

Глава 3. Усадьба Грозновых

– Сонька, ну как тебе мой план? – Сергей с усмешкой наблюдал на экране ноутбука, как скривилось от такого обращения лицо сестры.

Известный блогер, меценат и, вообще, светская львица София МАли терпеть не могла, когда ее имя сокращали до «простонародного» Сонька, однако старший брат не мог удержаться, чтобы иногда не подразнить ее.

Женщина, с которой господин Малявин сейчас беседовал по видеосвязи, в свои тридцать лет находилась в самом расцвете своей привлекательности, одним своим видом вызывала восхищение, зависть и уважение. Многие, видя ее милое личико в первый раз, ошибочно считали, что перед ними очередная пустышка, как большинство тех, кто вещает в соцсетях ходовые, на данный момент, умные глупости про наполнение силой мысли денежной емкости или дыхание маткой для привлечения супер-пупер миллиардера.

Но Сергей не понаслышке знал железный характер своей сестрицы и ее бульдожью хватку в вопросах бизнеса. Вот сколько раз он звал ее обратно в Россию, надеясь уговорить работать вместе с собой! Ему, владельцу одной из крупнейших сетей супермаркетов «Ешь и пей», свой человек такого уровня профи был, ой как, не лишним. Но Сонька уперлась рогом в свою свободу и на посулы брата вестись категорически отказывалась. Ей нравилось жить в Дубае, вести свой блог про инвестиции на фоне шикарных небоскребов или бескрайней сини Персидского залива. Но в этот раз господин Малявин надеялся, что приманка будет достаточно вкусная, чтобы госпожа Малявина перестала ныть о том, что осенняя серость на родине навевает депрессию, и почтила его своим присутствием лично.

София же, отлично зная планы брата насчет себя, старательно подыгрывала ему, изображая аристократическую оскорбленную натуру, едва услышав это плебейское «Сонька». На самом деле она тоже сильно соскучилась, но первой идти на уступки и говорить об этом мешала природная вредность, так что сегодняшний звонок старшего братца был очень даже вовремя. Последний ее проект как раз был закончен, за новый она еще не принималась. Более того, если расширение торговой сети ее мало привлекало, то вот свежая идея брата зацепила, и сильно.

– Как давно ты все это задумал? – не скрывая заинтересованности, осведомилась она.

– Ага, оценила! – с удовольствием отметил брат, удобнее устраиваясь в кресле и с удовольствием делая глоток из большущей чашки с изображением Медного всадника.

София усмехнулась – ни дать, ни взять – русский барин на отдыхе. Брат в свои тридцать два был хорош – высокий, широкоплечий, не расплывшийся и не обзаведшийся пивным брюшком или лысиной, как многие из их богатой тусовки. В его голове постоянно кипели какие-то идеи расширения бизнеса, и он с удовольствием инвестировал в новые проекты. Но если раньше это было что-то приземленное, типа собственного молокозавода, то сегодняшний разговор показал, что и вложения в культурную часть жизни господину Малявину также интересны.

– Задумал давно, – продолжил между тем Сергей, – да вот только подходящего антуража не мог подобрать. Хотелось чего-то фундаментального, с легендой или мрачной тайной. Ну, или не мрачной. Главное, чтобы было вокруг чего пиар раскручивать. Ну, да чего я тебе объясняю, госпожа блогер, ты всю эту кухню лучше меня знаешь.

– Иии? – поторопила Соня задумавшегося брата.

– Да все как-то не складывалось. До одного дня.

***

За полгода до описываемых событий

– Сергей Алексеевич, встречу на 17.00 с мэром подтверждаете?

Вопрос помощника вырвал господина Малявина из раздраженных размышлений. Он всегда бесился, когда долго не мог решить хоть какую-то задачу, и тогда просто начинал переть вперед, пока не сносил все преграды. Так было и в школе, и в институте, и теперь, в бизнесе. Мама и сестра за такую черту характера шутя называли его носорогом. Да вот только, став взрослым, до него дошла простая мысль – не все решается исключительно бешеным напором. Понимать-то он понимал, только такие ситуации раздражали невероятно. Вот как сейчас.

Казалось бы – элементарная проблема – найти подходящее здание под дом-музей типа «родовое гнездо». Его команда уже и концепцию разработала – спектакли в «живых» дореволюционных дворянских интерьерах, мастер-классы ремесел, литературные чтения и камерные концерты, выставки и эрмитажи… Да много всего еще интересного придумали. Сам господин Малявин буквально загорелся этой идеей, надоело только про надои и рост продаж думать, хотелось чего-то духовного. «Старею, наверное», – с усмешкой думал мужчина про себя в такие моменты, но интерес к задуманному даже и не думал утихать. Уже и инвесторы копытом бьют – такие же прагматики, как он, которые хотели и на своем внимании к культуре засветиться. А они все на месте топчутся, потому что, мать их за ногу, нету подходящей натуры!

«Все подобные места уже давно разобраны либо под «семейные поместья» потомков (чаще всего с приставкой «якобы»), либо местная власть сама там какие-то музеи организовывает. Вы же знаете – возрождение национальной идеи, туризм и все такое», – со злостью вспомнил Сергей невнятное блеяние своего директора по развитию. Конечно, какие тому усадьбы! Где Петрович, а где тонкие материи?! Вот место под постройку завода выбить – это да, его. А не вот это вот все! Перед глазами владельца сети «Ешь и пей» всплыло страдальческое лицо его зама, когда начальник озадачил его поисками «дворянского гнезда».

«Черт возьми, ну где взять эту гребаную усадьбу?!» – взвыл про себя господин Малявин, в гневе саданул кулаком по столу, заставив застывшего в ожидании ответа помощника подпрыгнуть от испуга.

– Сергей Алексеевич, я что-то не то сказал? – осторожно поинтересовался парень, с опаской поглядывая на не совсем адекватного босса.

– А, нет, – махнул тот рукой, выныривая из своих невеселых мыслей. – С мэром встречусь, как договаривались.

– Может, я еще чем-то помочь смогу? – решился все-таки спросить исполнительный сотрудник.

– Да чем тут поможешь?! – с досадой фыркнул Сергей. – Если только у тебя на примете есть свободная старинная дворянская усадьба, – не мог не подколоть напоследок шеф.

Каково же было его изумление, когда помощник, совершенно не смутившись, задал встречный вопрос:

– А усадьба Грозновых Вам подойдет?

– Это ты сейчас о чем? – бизнесмен едва не открыл рот от удивления, услышав такой спокойный ответ своего подчиненного.

– Но, Вы же сами спросили про пустующее старинное поместье, разве нет? – парень непонимающе смотрел на застывшего в кресле босса.

Тот, между тем, с силой потер ладонями лицо и приказал:

– Так, четко, по порядку, подробно. Что. Где находится. Откуда знаешь.

После чего выжидательно уставился на явно засмущавшегося от такого пристального внимания помощника. Сергей же в свою очередь вспоминал все, что ему известно про этого сотрудника. Итак, Николай Никаноров работал в его компании около года, справлялся нормально, нареканий не вызывал, был исполнительным, но достаточно незаметным, с излишней инициативой не лез. В общем, обычный работник. Однако, если его идея выгорит, стоит присмотреться к парню и дать ему шанс продвинуться по карьерной лестнице. Решив так, господин Малявин ободряюще кивнул собеседнику, поощряя начать рассказ.

– Расположена она где-то километрах в ста от нашего города, – начал тот торопливо, не желая, видимо, дополнительно испытывать терпение шефа, – там еще деревня Грозновка находится, видимо, по фамилии помещика названа. Я сам родом из тех мест, только давно там не был.

– И как же ты там сейчас оказался? – начальственная привычка задавать вопросы не дала Сергею быть просто молчаливым слушателем.

– Там недалеко турбаза есть, где мы с друзьями как-то зависали, – пояснил Николай, – так мы там все окрестности облазили и на эту усадьбу однажды случайно набрели. А потом местных порасспрашивали, интересно же, а вдруг там клад какой имеется, до сих пор не найденный? А я про него ничего не знаю? Я, если честно, думал, что от нее уже и следа не осталось.

– Ну и чего, стоит еще? И клад имеется? – насмешливо поинтересовался Сергей.

– Да нет, – помощник отрицательно потряс головой, – про клад никто ничего не слышал, а дом ничего так, стоит. А о том, что ничейное это все, аборигены сокрушались сильно. Там в деревне-то работы не сильно много, хотя ферма большая хорошая имеется, но развлечений практически никаких. В общем, с моего детства ничего не изменилось.

Бизнесмен с трудом мог поверить в такую удачу. Это же именно то, что ему было нужно!

– А природа там как, красивая? – поинтересовался он еще одним немаловажным аспектом с точки зрения развития туризма в отдельно взятой российской деревеньке.

– Красивая, – уверенно сообщил главный кандидат на премию в номинации «Лучший работник года». – Дом прямо на берегу озера стоит. Там вокруг парк раньше был, говорят, уж больно красивый. Сейчас, конечно, заросло все. А еще речка недалеко. У нас турбаза как раз на ее берегу располагалась.