В объятиях лотоса. Книга 1. Воспоминания о зле

Запах гнили и сырости, смешанный с металлической вонью крови, заполнил его ноздри, вызывая тошноту. Он шагал следом за Сигурдом, чувствуя, как холодный воздух пещеры обвивает его, словно невидимые руки, тянущие в темноту. Узкий проход сужался, и стены, покрытые слизью и мхом, казались живыми, готовыми поглотить их.

Каждый шаг отдавался эхом, и в тишине слышался лишь звук капающей воды, Кириан не мог избавиться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает. Даже летучие мыши, которые обычно заполняли такие места, давно покинули этот уголок, оставив его в полном одиночестве.

Наконец, их взору открылось огромное пространство, напоминающее зал, вырезанный в самом сердце горы. Стены были покрыты блестящими сталактитами, свисающими с потолка, как натянутые струны, готовые издать мелодию при малейшем прикосновении. Свет факелов, установленных вдоль стен, отражался от влажных камней, играя на их лицах.

На лицо Таргоса упало пару капель, его лицо вмиг превратилось в презрительную гримасу. С омерзением он начал плеваться и вытирать лицо рукавом.

– Гадство, – раздраженно произнес он.

Кириан, не удержавшись, с ухмылкой добавил:

– Поправь платье, принцесса.

Таргос обернулся, его глаза сверкнули от гнева. Он уже открыл рот и собирался накинуться на Кириана, обозвав того грязным псом, когда Сигурд заткнул его:

– Нельзя нарушать покой в священном месте. Один крик, и я оторву вам обоим голову, до появления духа феникса.

Слова Сигурда повисли в воздухе. Таргос замер, его гнев сменился на трепет перед преподавателем, а затем на страх. Кириан, почувствовав, как атмосфера вокруг них изменилась и быстро закрыл рот, осознав, что лучше лишний раз не провоцировать Таргоса, хоть это и было ужасно весело.

В глубине пещеры возвышались огромные врата, внушающие благоговейный трепет. Эти массивные двери, вырезанные из темного камня, были украшены изысканными иллюстрациями, изображающими сцены из мастерской Вуленд – Сварги.

На воротах разверзались огненные потоки, которые, словно гигантские деревья, вспыхивали столбами, устремляясь к верху пещеры. Пламя, подобно живому существу, танцевало и извивалось, создавая завораживающие узоры.

На верхней части ворот красовались артефакты, созданные Вулендом. Мечи, сверкающие как звезды на ночном небе, и щиты, украшенные древними символами, отражали свет факелов, создавая иллюзию, что они вот-вот оживут, готовые к бою. Каждый артефакт был не просто предметом, а носителем силы, способным изменить ход истории.

Каждая иллюстрация была насыщена символикой: в них можно было увидеть не только мощь и величие, но и тонкую связь между миром людей и миром богов.

По углам зала возвышались каменные колонны, обвитые зеленым мхом и лишайниками, словно старинные деревья, пережившие века. Каждая колонна была уникальна, с рельефами, которые рассказывали истории о героях и магических существах, когда-то бродивших по этим землям.

– Рутен известен своим упрямством и вспыльчивостью. Тщательно подбирайте слова, прежде чем сказать что-то фениксу.

С этими словами Сигурд уверенно направился к вратам, мужчина едва дотронулся до их холодной поверхности, и они сами распахнулись перед ним, словно подчиняясь его воле. В глаза им ударил ослепительный свет.

Студенты, стоя в тени своего учителя, не смея шагнуть вперед, выглядывали из-за его спины, как любопытные птенцы, стремящиеся узнать, что их ждет за пределами гнезда.

Пространство за воротами напоминало волшебный сад, утопающий в ярких цветах и зелени. В воздухе витал сладковатый аромат цветущих растений. Вокруг росли деревья с золотыми листьями, которые переливались на свету, как новенькие монеты.

В центре сада находился небольшой пруд с кристально чистой водой, отражающей яркие цвета окружающей природы. Вода в пруду искрилась, и время от времени на поверхности появлялись круги от легких касаний светлячков, которые порхали над прудиком.

Посреди сказочной обители возвышался огромный дуб, величественный и могучий. Его ствол, обхватить который могли лишь восемь взрослых мужчин, был покрыт корой, изрезанной глубокими трещинами, каждая из которых хранила в себе историю веков. Ветви дерева раскинулись в стороны, образуя широкую крону.

На одной из самых высоких ветвей, словно корона на голове короля, располагалось гнездо феникса. Оно было сделано из золотистых перьев и веток, искусно сплетенных в гармоничную конструкцию.

Феникс сидел в своем гнезде, его огненные перья переливались золотом, словно языки пламени, готовые вспыхнуть в любой момент. Свет, исходящий от него, наполнял пространство вокруг, сам Рутен служил для этого места источником света, окружая все вокруг. Раскосые глаза духа, как два глубоких оникса, светились мудростью и умом, а клюв – большой и мощный, запросто мог расколоть голову тигру.

Рассматривая дуб, Таргос тихо произнес:

– Со стороны эта горная пещера не казалась такой большой.

– Это техника скрытия пространства, – ответила Винделия.

Удивительно, как легко вспыхивал Таргос. В его глазах зажглись искры раздражения, и он почувствовал, как гнев поднимается в груди. Он решил, будто Винделия считает его глупцом. Неужели она думает, что он не узнал эту магическую технику? Его глаза злобно сверкнули.

–Я и без тебя знаю! Высказывай комментарии своему тупому дружку – выпалил он.

Его голос звучал очень резко и громко, поэтому ледяной как лезвие взгляд Сигурда не заставил себя долго ждать. Таргос слегка покраснел, осознав, что его вспышка гнева привлекла внимание, и отвернулся, чтобы скрыть смущение.

Винделия, заметив реакцию Таргоса, лишь вздохнула. Она знала, что юноша не наигранно самоуверен и искренне считает себя лучше всех на свете, единственный человек, который мог заставить его так робеть – это Сигурд и его отец.

В этот момент, услышав крики, Рутен поднял голову и обратил взор на вошедших людей.

– Приветствую, путников, добравшихся до моей обители, – произнес он, его голос звучал ровно и громко, даже слегка механически.

Таргос, забыв о своем смущении, вновь обратил внимание на феникса, его гнев уступил место любопытству.

– Приветствую, почтенного духа, – произнес Сигурд, слегка поклонившись. Указав ладонью на студентов, он добавил. – Эти молодые люди желают пройти ваше испытание и получить священное оружие.

Рутен расправил свои великолепные крылья, размах которых был огромен. Слегка вспорхнув, он приземлился напротив них с грацией, которая могла бы затмить танцы самых талантливых танцовщиц.

Сигурд даже глазом не моргнул, оставаясь спокойным и собранным, в то время как его ученики, охваченные волнением, закрыли лица руками, чтобы защитить глаза от пыли и мелких камушков, которые феникс поднял вокруг своим приземлением.

Кириан, стоя в центре этого зрелища, почувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно барабан, призывающий к сражению. В отличие от учителя, он впервые увидел настолько могущественного духа, и это зрелище захватило его воображение.

Феникс, без лишних слов, опустил клюв в свое оперение и, вырвав три длинных пера, пульнул их в трех молодых людей. Перья, сверкающие как звезды, пронзили воздух, оставляя за собой искрящиеся следы, которые казались живыми, словно сами стремились к цели.

Если бы не Сигурд, который молниеносно среагировал, поставив защитный барьер, перья пронзили бы в их плоть. Защитная магия вспыхнула вокруг студентов, образуя невидимую преграду, которая поглотила свет и силу, исходящие от перьев, и они с треском отскочили в сторону, не причинив вреда.

– Как ты смеешь противиться? – прогремел Рутен, его голос звучал как гром. Глаза духа сузились, и его тело начало сиять ярче, словно горящий лес, охваченный пламенем.

Кириан, Таргос и Винделия, стоя под защитой Сигурда, ощутили, как их сердца забились быстрее от страха и восхищения. Своим действием он проявил неуважение к Рутену, фамильяру Вуленда, и это было оскорблением самого Бога. Мысли о том, что их учитель мог вызвать гнев такого могущественного духа, заставили его сердце сжаться.

Сигурд, оставаясь спокойным и собранным, встретил взгляд Рутена, в его глазах не читалось никаких эмоций, лишь холодная решимость.

– Я не позволю моим ученикам пострадать. Прошу прощения у уважаемого Феникса, но не могли бы вы сначала рассказать все, а уже потом пронзать детей перьями?

Эти слова повисли в воздухе, и в тишине, которая последовала, можно было услышать, как потрескивает огонь, именно такой звук исходил от феникса. Рутен не сводил взгляд с очень смелого человека перед ним, оценивая уверенность и отвагу Сигурда.

Кириан и Винделия обменялись взглядами. Большие глаза девушки были полны беспокойства. Чтобы немного ее подбодрить, Кириан одарил ее улыбкой, обнажив белые зубы, и беззвучно произнес что-то.

Винделия, внимательно следя за его губами, прочитала: «Все будет хорошо, это же Сигурд». Она улыбнулась ему в ответ и кивнула.

Тем временем Рутен, все еще оценивая Сигурда, начал медленно опускать свои крылья, и свет, исходящий от него, стал менее ослепительным, но не менее мощным. В его голосе звучала уверенность, и в воздухе повисло ощущение ожидания.

– Я уважаю твою заботу и смелость, – произнес он, его тон стал более мягким, но все еще величественным. – Но не стоит беспокоиться. Вам должно быть известно, что испытание пройдет лишь тот, кто сможет противостоять искушению и соблазну, проявив истинную доблесть.

Он обратился к молодым людям, его взгляд был проницательным и полным мудрости.

– Мои перья погрузят вас в сон, – продолжал Рутен. – Если вы чисты и жертвенны, вам нечего бояться.

На самом деле тревога не покидала Кириана еще до того, как они вошли в Кросторн. Он сразу начал беспокоиться, что не пройдет испытание. Юноша искренне считал себя низким и грязным, неспособным держать свою похоть в узде. После слов духа, он почувствовал себя дурно, на него начала накатывать тошнота, и голоса окружающих стали гулкими и далекими, словно он находился под водой.

Как он сможет отказаться от сладкой иллюзии, которая даст ему все то, о чем он мечтает, если не может контролировать себя в реальности?

В этот момент касание теплой руки привело его в чувство.

– Кириан, ты хороший человек, – произнесла Винделия, ее голос был мягким и ободряющим. – Не сомневайся в себе.

Но от этих слов ему стало еще хуже. Горькое чувство вины прожигало сердце, как раскаленный металл. Он знал, что не соответствует тому образу, который она видела в нем. Он чувствовал, что не заслуживает ее доверия и поддержки, и это осознание давило на него, как тяжелый камень.

– Ну что, Сигурд Калверт, теперь не будешь уничтожать мои перья? – произнес Рутен, его голос звучал с легкой иронией.

Сигурд, не теряя самообладания, кивнул и отошел в сторону, оставляя пространство для испытания.

Одно мгновение, и Кириан почувствовал, как острый конец крыла прошел через его одежду и вонзился в плечо.

– Приготовьтесь. Испытание начинается. Если не сможете покинуть иллюзию – останетесь в вечном сне.

– Что?! – вырвалось у Кириана.

Сигурд метнулся к Таргосу, который был ближе всех, чтобы вынуть перо, но было поздно. Все трое уже свалились на землю и впали в иллюзию, погружаясь в мир, где реальность и фантазия переплетались в неразрывный узор.

– Ты обманул меня?! – в глазах Сигурда отражалась злость, брови свелись к друг другу, образуя глубокую морщинку.

В ладони Сигурда появился золотой свет, который быстро преобразовался в меч. Это было его священное оружие – Сияющая правда. На его навершии красовался магический камень, увеличивающий мощь оружия в несколько раз. Он был окружен изящной филигранной оправой, выполненной из тонкого золота.

Меч был известен среди всех воинов, его лезвие сверкало, как звезда, и было одновременно грозным и изящным. Он сразил не одного демона и повидал много сражений.

– Не горячись, а то умрешь первым, – произнес Рутен, его голос звучал спокойно, но с легкой насмешкой. – Раз привел сюда своих учеников, значит, уверен в них. Жди, они проснутся.

Сигурд, сжимая в руках Сияющую правду, не мог сдержать гнев. Злобно смотря на духа, мужчина грязно выругался. Какой бесчестный поступок! Жаль, что он правда ничего не мог сделать. Шансы на победу есть, однако убийством фамильяра Вуленда, он может обернуть гнев бога против людей.

Мужчине пришлось убрать меч.

Кириан открыл глаза и осознал, что рядом с ним уже никого не было. Он оказался на мрачной поляне среду глухого леса. Поляна была усеяна телами мертвых воинов. Из их тел текла кровь, образуя лужи, которые смешивались с землей, а некоторые из воинов были охвачены посмертными судорогами, словно в последний раз пытаясь вырваться из объятий смерти. Складывалось ощущение, что всех этих людей только что убили.

– Кириан… – раздался тихий и до боли родной голос.

Юноша обернулся, и его сердце замерло. Кровь застыла в жилах и превратилась в ломкий лед.

В одном из лежавших перед ним трупов он узнал свою мать. Ее лицо было искажено страданием, а глаза, когда-то полные жизни и тепла, теперь превратились в безжизненные белые пустоты без зрачков. Кириан с ужасом вспомнил, как он уже видел свою мать такой в день ее смерти – это был уже не человек, а кости, обтянутые серой кожей.