Отборное счастье

Рядом с ней стоял тот самый волшебник, что привёз меня во дворец — худощавый, в длинной мантии, с бесстрастным лицом.

Король перебирал бумаги за столом.

— А, леди Лорея, — сказал он. — Вовремя. Мы как раз обсуждаем вас... Присаживайтесь. Возможно, вам будет любопытно.

Тётка Стелла всплеснула руками.

— Ваше Величество, я лишь хотела предупредить! Девочка крайне неблагоразумна. У неё были сомнительные связи, несостоявшаяся свадьба

Я села на свободный стул, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Несостоявшаяся? — переспросила я. — Какая именно? Та, о которой я слышу впервые?

Она повернулась ко мне с выражением скорбной праведности.

— Лорея, не заставляй меня говорить неприятные вещи.

— Не заставлять? Это удивительно, тётя. Обычно вы их обожаете.

Король тихо кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

Стелла заметила это — и окончательно потеряла самообладание.

– Лорея, не уходи от разговора. Ты должна признаться королю в том, что у тебя был жених. Вы были обручены. И ты сбежала, оставив бедного молодого человека у алтаря.

Я смотрела на тётю Стеллу и понимала - эта ложь может сильно навредить мне. Самая наглая, самая бессовестная ложь, которую только можно было придумать.

— Это неправда, — сказала я спокойно.

— О, конечно, ты так скажешь! — всплеснула руками тётя. — Но у меня есть письма! Свидетельства! Даже священник, который должен был вас венчать. Он готов подтвердить мои слова!

— Священник, которого вы подкупили, — я не повышала голос. Это было трудно. Очень трудно. — Как и всех остальных свидетелей.

— Как ты смеешь! — тётя Стелла вскочила с кресла, её лицо побагровело. — Ваше Величество, вы же видите — она неуправляема! Она лжёт! Она...Она всегда была неблагодарной! После всего, что я для неё сделала

— Например? — осведомился король.

— Я взяла её под опеку!

— И её наследство тоже.

Тётя побледнела.

Король отложил бумаги.

— Видите ли, леди Стелла, — произнёс он почти дружелюбно, — я очень не люблю ситуации, в которых приходится гадать, кто именно врёт. Это утомляет. Поэтому предпочитаю проверенные методы.

Маг протянул ему шкатулку.

Внутри лежал перстень с прозрачным камнем.

— Перстень Алгеты? — выдохнула Стелла, она побледнела еще больше.

Что ж она не знала, чем все обернётся.

— Именно. Прелестная вещь. Совершенно не переносит лжи. И хочу сразу вас предупредить, отказаться от проверки вы не можете. Вас в ту же секунду возьмут под стражу.

Он надел кольцо тетке. Я видела, как дрогнула её рука.

Камень засветился холодным серебром.

— Итак. У леди Лореи был жених?

— Да, конечно, — быстро ответила тётя.

Камень вспыхнул красным.

Наступила тишина.

Неловкая.

Почти неприличная.

— Любопытно, — сказал король. — Попробуем ещё раз. Вы присваивали деньги вашей племянницы?

— Нет!

Красный.

Тетка Стелла попыталась перекрыть перстень рукой.

— Подделывали документы?

Молчание.

— Леди Стелла, я жду.

— Эти... документы были оформлены по всем правилам...Нет!

Красный.

— Подкупали свидетелей?

– Нет...- уже обреченно ответила Стелла.

Красный, красный, красный — камень горел, как сигнальный маяк, освещая ложь во всех её подробностях.

Тётя Стелла откинулась на спинку кресла. Её лицо было серым.

— Это возмутительноПерстень ошибается!

Король снял кольцо и устало потёр переносицу.

— Леди Стелла, вы производите на меня странное впечатление. Обычно люди хотя бы пытаются лгать изобретательнее. Вы пришли сюда, чтобы разыграть спектакль, но даже не подумали, что я захочу удостовериться в ваших словах?

Она дышала тяжело, с ненавистью глядя то на меня, то на него.

— Вы не понимаете, — прошипела она. — Девчонка не умеет распоряжаться деньгами. Ей нельзя было оставлять такое состояние!

— Возможно, — спокойно согласился король. — Но это не даёт вам права его воровать.

Он взял один из документов.

— Имущество леди Лореи возвращено ей в полном объёме. Ваши права опекуна аннулируются. Кроме того, будет проведена проверка ваших счетов.

Стелла застыла, как каменное изваяние.

— Вы не можете

— Могу. В этом, собственно, и заключается одна из особенностей монархии.

Она поднялась.

На мгновение мне показалось, что она сейчас бросится на меня.

Но вместо этого тётя выпрямилась и сказала почти спокойно:

— Ты ещё поймёшь, как ошиблась. Ты обязана была сознаться! Ты никто!

— Хоть я так и не должен говорить. Но теперь никто — это вы. — сказал король ей в спину, — И нигде, кроме как у себя дома. Ваше имя внесено в список неблагонадёжных. Дворец для вас закрыт. Прощайте, леди Стелла.

После этих слов Стелла ахнула, резко выскочила за дверь громко ей хлопнув.

Я сидела неподвижно.

Два года унижений, страх оказаться без крыши над головой — всё вдруг закончилось так быстро, что разум отказывался верить.

Король внимательно смотрел на меня.

Не торопил.

— Вам нехорошо? — спросил он наконец.

— Наоборот. Слишком хорошо. Это подозрительно.

Он усмехнулся.

— Понимаю.

Я провела ладонью по лицу.

— Вы всё это подготовили заранее?

— Ещё вчера.

— Но зачем?

Он ненадолго задумался.

— Затем, что эту несправедливость можно было исправить за один вечер работы с бумагами.

Король смотрел на меня спокойно.

—Вы свободны, — продолжил он, будто прочитав мои мысли. — Можете покинуть отбор в любой момент. Я принял на себя смелость отпустить вашу тётю. Но если вы хотите, можете начать судебное преследование... Напомню только, что у неё останутся две дочери.

Без жалости.

Без мужского самодовольства.

Он разговаривал со мной так, будто я была равным по статусу человеком.

Это оказалось неожиданно редким ощущением. За последние два года.

— Теперь у вас есть деньги и вам не нужен приз отбора. — повторил он — Можете уехать. Никто вас не будет держать

Я подняла глаза.

— А вы хотите, чтобы я осталась?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела себя остановить. Но уже произнося эти слова, понимала, что хочу остаться я.

Он не ответил сразу.

Подошёл к окну.

За стеклом серело зимнее небо.

— Я хочу, — медленно произнёс он, — чтобы вы принимали решения не из страха. Остальное уже не так важно.

Это было не признание.

И всё же сердце у меня почему-то дрогнуло.

— Ваше Величество ночью произошло ещё кое-что.

Он повернулся.

И я рассказала всё.

Про коридор.

Про Амару.

Про глаз.

И даже про мои догадки насчет Искрис.

Король слушал молча, сцепив руки за спиной.

— Я подозревал, что она сорвётся раньше. — сказал он наконец.

— Тогда почему Амара всё ещё здесь?

— Потому что подозрения — плохой фундамент для обвинений.

— Но вы же король.

— Именно поэтому я обязан быть осторожнее остальных. С её стороны не было открытой агрессии, угроз, нападений. Однако... я не бездействую. Теперь за ней следят. Установлена дополнительная охрана. Если она сделает хоть один неверный шаг — мы будем готовы.

Он подошёл ближе.

— Власть очень быстро развращает человека одной простой мыслью: «Я и так знаю правду». После этого законы начинают казаться досадной формальностью.

— А если из-за промедления кто-то пострадает?

Его взгляд стал тяжёлым.

— Тогда это будет и моя вина тоже.

Некоторое время мы молчали.

— Вы боитесь? — спросил он неожиданно.

Я хотела солгать.

Но слишком устала это делать.

— Да.

— Хорошо.

— Хорошо?!

— Это значит, что вы будете на чеку. Иногда страх — полезная вещь. Главное, чтобы он не начал принимать решения за вас.

Он говорил спокойно и уверенно.

И я вдруг поняла, почему люди ему верят.

Из-за ощущения, что рядом с ним мир становится немного устойчивее и надежнее.

— А Искрис? — спросила я. — Вы ведь понимаете, платье – это её работа?

— Я в этом абсолютно уверен.

— И?

— И я пока не могу доказать её виновность.

Я раздражённо выдохнула.

Он заметил.

— Вы считаете меня слишком мягким.

— Я считаю, что вы позволяете опасным людям слишком многое.

Король кивнул.

— Есть одна проблема, леди Лорея. Когда убираешь с доски открытого врага, часто остаются скрытые. И скрытый враг будет более изощрённым, поскольку будет знать, что отныне все внимание приковано к нему. Поэтому пусть Амара думает, что я занят исключительно разборками с Искрис.

— Вы используете Искрис как приманку?

— Скорее как лакмусовую бумагу. В её присутствии люди быстро показывают истинное лицо. Вы же понимаете, девушки, которые общаются с ней – не останутся при дворе после отбора.

— Цинично.

— Ну... Управление государством редко бывает нравственным занятием.

Он сказал это без гордости.

Скорее с усталостью.

Я подошла к двери, но у самого порога остановилась.

— Альфреда не заслужила того, что случилось.

— Знаю.

— И всё же вы позволили ей принять решение об уходе...

Король долго молчал.

— Иногда нам необходимо единолично принимать важные решения. — сказал он наконец. — После публичного унижения это важнее утешений. Но, если вас это успокоит, то я собирался поговорить с ней еще раз вечером.

Я кивнула.

И вдруг поняла, что его фраза относительно принятия решений относится не только к Альфреде.

— Доброго дня, Ваше Величество.

Он усмехнулся уголком губ.

— Взаимно, леди Лорея. Берегите себя...

****

Когда я вернулась в комнату, Корделия спала. Похоже теперь негласно эта комната принадлежала нам двоим.

Да, сегодня мне тоже нужен дневной сон. Интересно из каких источников Ноктис заранее знал о замысле Стеллы. В досье было о том, что она готовит на меня поклеп.

Так хватит на сегодня раздумий.

Сняв туфли, и я устало опустилась в кресло — и только тогда заметила серебряный отблеск на столе. Подошла к нему.

Серебряный цветок.

Маленький, изящный, с тонкими лепестками и хрупким стеблем.

Синяя роза – та самая, что была на фамильном гербе де Арканум.

Символ надежды. Цветок, который означает – чудо возможно.

Я взяла его. От него исходило странное тепло — будто кто-то держал его в ладонях перед тем, как оставить здесь.

Записки не было.

И всё же я сразу поняла, от кого подарок.

— Спасибо, Доминик — прошептала я в пустоту.

Это не было романтическим жестом.

И не попытка очаровать вниманием к деталям. В данном случае к моему гербу.

Скорее моральная поддержка после столкновения со Стеллой. И Амарой.

Я села у окна, держа подарок.

За стеклом снова пошел снег вперемешку с дождём.

Странно, почему бы не установить волшебный купол, как над фермерским двором.

Старый замок трещал балками, дышал сквозняками и, вероятно, скрывал ещё достаточно тайн, чтобы свести с ума половину королевства.

Но впервые за долгое время мне не хотелось бежать. Думаю, можно не рассуждать о том, почему я решила остаться.

Потому что иногда человеку достаточно одной вещи, чтобы выдержать тьму.

Не любви.

А надежды.

И уверенности, что, если исчезнешь — он это заметит.