Отборное счастье

Ноктис замер. Затем его лицо медленно осветилось пониманием, а губы растянулись в широкой, восхищённой улыбке.

– Доминик… это блестяще. Чистой воды, абсолютно аморально и гениально. Ты заставишь наследниц древнейших родов и дочерей миллионеров ковыряться в навозе и гоняться за живностью. Это… это проверка на человечность в её самом базовом виде. На способность к труду без зрителей и к взаимодействию с тем, кто не понимает твоего титула.

– Именно, – кивнул король. – Терпение. Смирение. Способность видеть ценность в простом действии. И да – любовь к живому. Только совершенно пустой или жестокий человек равнодушен к животным. А я не собираюсь делить трон с пустотой или жестокостью. Искренняя улыбка, адресованная маленькому козлёнку, скажет мне о человеке больше, чем самый изысканный реверанс.

– Признайся, ты просто хочешь посмотреть, как Искрис будет уворачиваться от козла, – пошутил Ноктис, но в его глазах было одобрение. – Побочный, но приятный эффект.

Доминик невозмутимо смотрел на канцлера.

– Что ж, с испытанием все ясно. Остался последний вопрос, уже не столь весёлый. Горничная леди Лореи, Валерика. Она сегодня, искала моего совета.

Доминик наклонил голову с интересом.

– Надеюсь, не из-за недостатка подушек или ароматических масел?

– Куда интереснее. Её госпожа дала первое прямое поручение. Она желает получить информацию. Обо всех остальных участницах.

Тишина в кабинете повисла на мгновение, но не стала напряжённой. Доминик задумчиво постучал пальцами по ручке кресла.

– Любопытно, – произнёс он наконец. – Не попытка подкупить повара или вызнать расписание моих прогулок, а просьба добыть информацию. И каким образом горничная должна получить столь личные данные о девушках. Как будто опрометчиво. И слегка глупо.

– Согласен. Валерика – не резидент внутренней безопасности, она обратилась не по адресу. Горничная не знает, где такое взять, но обязана попытаться. Не самой же ей следить за всеми разом. Я думаю, она пришла ко мне только потому, что связана печатью Эота. Если она нарушит просьбу девушки, окаменеет.

Доминик медленно поднялся, подошёл к камину, хотя огня там уже не было. Его профиль, освещённый переливающимся светом сфер, был притягателен.

– Интересная выходка. – произнёс он наконец, и в его голосе звучало не раздражение, а живой, аналитический интерес.

– И что будем делать? – спросил Ноктис.

– Подыграем. Дай ей то, что она просит. – В его глазах горел тот же азарт, что и при обсуждении испытания.

Ноктис приподнял обе брови.

– Всю аналитику? Все наши оценки и уязвимости? Это риск.

– Не всю, – поправил Доминик. – Дай… адаптированную версию. Факты – без изменений. Характеристики – чуть менее длинные. Но суть, слабости, мотивации – пусть останутся. Мне интересно, что она с этим сделает. Как распорядится знанием. Станет ли оно для неё щитом, мечом или ядом.

Ноктис медленно кивнул, в его взгляде читалось понимание и доля того же азарта.

– Хитро. Превращаешь её инициативу в свое собственное испытание. Хорошо. Я подготовлю копию. А что передать горничной?

– Передай, что документ из кабинета короля. И что, в целях сохранения приватности всех наших очаровательных гостей, бумаги после прочтения следует предать огню. Я не хочу, чтобы подобный документ начал гулять по покоям, как дешёвый роман.

– Как скажешь, – Ноктис поднялся, поправил складки кафтана. Его движение было плавным, полным скрытой энергии. – На этом, полагаю, наш ночной совет закончен. Завтра будет… познавательно. Этот день будет полон аромата сена.

– Не сомневаюсь. – Доминик улыбнулся и проводил друга до двери едва заметным кивком. – Стой, Зейн, чуть не забыл, сделай все что необходимо для Альберты Годфри.

Зейн Нокс коротко кивнул и вышел из кабинета.

Когда дверь закрылась, король вернулся к креслу, но не сел. Остался стоять посреди кабинета, погружённый в тишину.

«Лорея де Арканум, – подумал он, и имя это звучало в его сознании с новой интонацией. – Ты просишь карту минного поля. Хорошо. Я дам её тебе. Посмотрим, станете ли вы с ней сапёром… или первой жертвой».

Он потянулся к книге на столе – ветхому тому «Хроник Бушующих Морей». Приоткрыл на седьмой главе. Улыбка тронула его губы, быстрая, почти невидимая.

Доминик выпил последний глоток уже остывшего напитка и пошел спать.

Глава 6

Глава шестая.

В которой король превращается в животновода, а я выясняю, что могу обуздать упрямца.

Если бы кто-то сказал мне две недели назад, что король первым делом поведет своих потенциальных невест не в тронный зал, а в коровник, я бы решила, что со мной говорит сумасшедший. И, возможно, предложила бы полечить голову у травницы тёти Стеллы.

Но действительность, как выяснилось, всегда найдёт способ переплюнуть любую самую нелепую выдумку.

Утро началось с того, что Валерика ворвалась в мои покои с таким видом, будто за ней гонится полчище разъярённых призраков.

– Вставайте, госпожа! Быстрее! Я принесла вам простое и прочное платье!

– Что случилось? – я протирала глаза, пытаясь сообразить, не случилось ли что в замке. – Пожар? Нападение?

– Хуже, – прошептала она, вручая мне простую домотканую серую юбку и грубую рубаху из небеленого полотна. – Испытание.

Я посмотрела на эти тряпки, потом на её перекошенное от ужаса лицо.

– Испытание… на способность носить мешки с картошкой?

– Близко, – кивнула она. – Очень близко. Вам придется поработать на скотном дворе.

Мой мозг медленно, с глухим скрежетом, начал перерабатывать информацию.

«Скот. Испытание. Простое платье».

Я посмотрела на своё роскошное новое платье нежно-голубого шёлка, присланное в числе других нарядов, портными накануне вечером, и почувствовала сожаление – сегодня мне не блистать.

На самом деле мне одновременно и льстило обладание таким великолепным гардеробом, и неимоверно расстраивало. Вовсе не хотелось, чтобы король считал меня до того жалкой, что решил одарить одеждой.

Через полчаса я уже стояла в тронном зале среди четырнадцати других, столь же ошеломлённых и нелепо одетых девушек. Мы напоминали сборище сбежавших из разных эпох служанок, случайно забредших в центр вселенской роскоши.

Искрис в грубой коричневой робе выглядела так, будто её только что публично разоблачили в краже и вели на казнь. Амалия в простом льняном платье цвета пыли казалась призраком самой себя. Сильвана Мортимер, похоже, не поняла задания и явилась в чём-то столь пёстром и неудобном, что напоминала попугая, попавшего в мышеловку.

Воздух был густой, как пар над навозной кучей – смесь недоумения, паники и глухой ярости. Шёпот был похож на гул потревоженного улья.

– Это шутка, – повторяла Илтания Ренджи, нервно теребя жемчужное ожерелье поверх грубой холщовой рубахи. – Дорогой и злой розыгрыш. Сейчас выйдет придворный шут и объявит, что всё это постановка.

– Я не шут, леди Илтания, – раздался ровный голос со стороны трона. – Хотя злым меня порой называют.

Король вошёл не через парадные врата, а через небольшую боковую дверь, словно только что вернулся с прогулки. На нём не было ни короны, ни парчовых мантий. Простой тёмно-серый камзол, сапоги, слегка забрызганные грязью и на его лице – выражение лёгкой, неприкрытой насмешки.

Он остановился перед нами, обвёл взглядом наш жалкий строй, и в уголке его рта задрожала та самая улыбка, которую я уже видела на балконе.

– Доброе утро, леди. Выглядите… бодро. Надеюсь, вы выспались. Вам понадобятся силы.

– Ваше Величество, – шагнула вперёд Амалия. Её голос был ледяным, но в нём слышалось металлическое дребезжание сдерживаемой ярости. – Прошу прощения за мою неосведомлённость. Не могли бы вы пояснить… цель нашего сегодняшнего… вида.

Он склонил голову, будто принимая комплимент.

– Цель проста, принцесса. Познакомиться с королевством поближе. Со всеми его аспектами. Даже с теми, что пахнут сеном и… э-э-э… жизненной энергией.

В зале повисла мёртвая тишина. Все словно онемели.

– Сегодня вы, – продолжил король, делая небольшой театральный жест, – почётные смотрительницы дворцового фермерского подворья. Ваша задача – провести день с одним из наших подопечных. Накормить, напоить, выгулять, прибраться за ним. Продемонстрировать заботу, терпение и… скажем так, близость к земным, базовым реалиям жизни.

Я увидела, как у Сильваны задрожала нижняя губа. У Эвридики Помпео по щеке скатилась крупная слеза. Корделия Элвани стояла спокойно, но её пальцы судорожно сжимали складки простого платья.

– Для справедливости, – король сделал знак слуге, – будет жеребьёвка.

К нам подошёл камердинер с небольшой деревянной шкатулкой. В ней лежали свёрнутые в трубочки бумажки.

– Каждая вытягивает листок. На нём – имя вашего подопечного на сегодня.

Началось.

Амалия вытянула листок, развернула, прочла и слегка побледнела. «Корова Буяна». Хм, ирония судьбы для снежной девы.

Искрис, сжав губы в тонкую ниточку, вытащила своё назначение. «Курица Эдит». Я видела, как в её глазах вспыхнула ярость.

Сильвана, почти рыдая, получила осла по имени Гектор.

Илтания Ренджи – «Овечка Белла».

Эвридика – «Гусь Генри». Услышав это, она тихо ахнула и схватилась за сердце.

Корделии досталась спокойная старая кобыла Луна.

А моя дрожащая рука вытащила листок, на котором было написано: «Козёл Каспер. Возраст: почтенный. Характер: независимый».

– Каспер? – не удержалась я. – У козла имя Каспер?

Король, стоявший неподалёку, услышал. Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул живой, почти озорной огонёк.

– В честь одного из моих предков, – пояснил он. – Тот тоже отличался упрямством и любовью бодаться с неподходящими предметами. Удачи, леди Лорея.

Нас повели в сторону парка, за ним показалась небольшая, но ухоженная ферма. Воздух здесь пах иначе – жизнью, землёй, навозом, сеном. Было странно и… отчасти знакомо. Это была заколдованная территория. На самом деле сейчас была зима. Но здесь все выглядело, как в разгар лета. Я тут же скинула верхнюю одежду.

Каспер ждал меня у загона. Он был не просто козлом. Он был очень стареньким козлом. Большой, костистый, с длинной седой бородой, мудрыми жёлтыми глазами и парой внушительных рогов, которые явно видели больше драк, чем я – балов. Он стоял, гордо выгнув шею, и смотрел на меня с выражением глубокого, абсолютного презрения.

– Вот ваш подопечный, сударыня, – сказал пожилой фермер, подавая мне поводок. – Каспер. Он… ценит уважительное отношение.

Я взяла поводок. Каспер посмотрел на него, потом на меня. В его взгляде я прочла ясное и недвусмысленное послание: «Только попробуй».

Я вспомнила скотный двор тётки Стеллы. Вспомнила старого козла Барни, которого никто не мог усмирить, пока я не стала вести себя с ним тихо и аккуратно, без криков и дёрганий.

И теперь я медленно опустилась на корточки, чтобы быть с Каспером на одном уровне, и протянула руку, не навязывая ласку.

– Привет, Каспер, – сказала я тихо, почти шёпотом. – Я Лорея. Кажется, нам с тобой предстоит провести день вместе.

Он насторожил одно ухо. Другое было чуть опущено. Я не стала пытаться его погладить, просто позволила ему обнюхать мою руку. Он фыркнул, но не отошёл.

– Я буду тебя сегодня охранять, – пообещала я. – А ты меня – пожалуйста, не бодай.

Фермер смотрел на нас с нескрываемым удивлением. Я застегнула поводок— очень осторожно, – и Каспер, к моему изумлению, позволил это сделать. Он даже сделал шаг вперёд, когда я мягко потянула за поводок.

«О, Боги, – подумала я с суеверным восторгом. – Это работает».

Моё счастье длилось ровно до выхода на просторную полянку. Там Каспер внезапно вспомнил, что он – независимая личность с крутым нравом. Он рванул. Рванул так, что поводок едва не вырвался у меня из рук.

Начался мой личный марафон. Каспер нёсся по опушке, петляя между деревьями и другими участницами с подопечными, а я, жалко болталась у него на поводке, пытаясь не врезаться в стволы и не улететь в кусты. Благо, на мне была прочная юбка и сапоги. Шёлковые туфельки точно бы не выдержали такого моциона.

Я пыхтела, и сквозь одышку продолжала с ним разговаривать.

– Каспер, ну куда мы бежим? Там же только пруд!

– Осторожно, корни!

– Ладно, ты победил, давай просто постоим!

В какой-то момент он действительно остановился и позволил мне немного отдышаться. Я прислонилась к дереву, вытирая пот со лба, и вдруг поняла, что это не было злобой или непокорностью. Это была… радость. Радость старого, ещё бодрого животного, выпущенного на волю. Я рассмеялась и потрепала его по крутой шее. Вероятно, со стороны я выглядела достаточно странно.

– Ну что, набегался, старина? Может, теперь пора поесть?

Тем временем вокруг царил настоящий хаос.

С поляны доносились истошные крики. Эвридика Помпео, получившая гуся Генри, уже пережила полное эмоциональное крушение. Гусь, огромный и злой, с маниакальным блеском в глазках-бусинках, гонялся за ней, громко гогоча и щипая её подол. Эвридика, чувствительная эмпатка, была буквально затоплена волной агрессии птицы. Она упала на колени, рыдая в голос, закрыв лицо руками, в то время как гусь торжествующе топтался вокруг неё. Подбежавшие слуги едва отогнали птицу. Распорядительница леди Морвен, наблюдая за происходящим с каменным лицом, кивнула одному из стражников. Эвридику бережно, но твёрдо увели. Досье не соврало.

На другом конце луга Сильвана Мортимер пыталась решить проблему по-своему – деньгами. Она сунула золотую монету молодому конюху, умоляя того «сделать что-нибудь с этим ужасным ослом». Конюх, покраснев, взялся помочь. Но осёл Гектор, видимо, был принципиальным противником коррупции. В тот самый момент, когда Сильвана, облегчённо выдыхая, отвернулась, Гектор лягнул её задней ногой – несильно, но метко – прямо в мягкое место, Сильвана полетела в лужу, а затем, словно в довершение, осел сделал свое грязное дело на подол платья.

Крики Сильваны о том, что она потребует от отца закрыть все поставки пряностей в замок, звучали особенно жалко на фоне её изысканного, но испачканного наряда.

Но как оказалось тема навоза на сегодня не была исчерпана.

Илтания Ренджи, получившая овечку Беллу, стояла посреди идеально зелёного газона с выражением глубокого отвращения. Белла мирно щипала травку, а затем, как и положено овце, нагадила аккуратными шариками.

– Уберите это! – скомандовала Илтания стоявшему рядом придворному. – Немедленно!

– Задание требует, чтобы вы сами ухаживали за животным, леди, – вежливо, но непреклонно ответил юноша.

– Я? Сама должна убрать это? – её крик резал слух. – Вы с ума сошли! Может вы не знаете кто я!? Я не для этого здесь!

Она скрестила руки на груди и демонстративно отвернувшись, зашагала по направлению к замку оставив свою питомицу.

Но самый интересный спектакль разворачивался около овчарни.

Амалия со своей коровой справлялась холодно и энергично, как с очередным дипломатическим заданием. Она даже не запачкала рук. Искрис, закончив отбывать повинность с живностью (девушка просто стояла и смотрела на курицу с таким ледяным презрением, что та боялись клевать зерно у её ног), заметила это. В её глазах вспыхнула знакомая мне зелёная искра – смесь зависти и злорадства.

Я видела, как она отошла в сторону и шепнула что-то одной из служанок, приставленных к ферме. Та, испуганно замотав головой, но получив тяжёлый кошель, скрылась в овчарне вместе с Искрис. Через несколько минут оттуда вырвался огромный пёс, сторож отар. Но это уже был не просто пёс. Его глаза были неестественно красными, слюна текла из пасты, а движения были резкими, словно им управляла не ярость, а какая-то посторонняя сила. Магия. Грязная, тёмная магия.

Пёс, рыча, направился прямиком к Амалии, которая как раз пыталась аккуратно обойти корову. На её ледяном лице впервые появилось настоящее чувство – страх. Она отступила, споткнулась о ведро, и…

Тень мелькнула сбоку. Это была Розалинд Фон Люц. Её подопечным был кроткий ягнёнок, и она справлялась с ним легко. Но теперь она бросила поводок и подоспев вовремя, встала между принцессой и обезумевшим зверем.

Что произошло дальше, я запомнила в деталях, потому что это было одновременно страшно и прекрасно.

Розалинд не закричала. Не стала размахивать руками. Она просто выпрямилась во весь свой рост, и что-то в ней изменилось. Она перестала быть компаньонкой, служанкой или даже претенденткой. Из её распущенных золотистых волос будто струился собственный свет. Она подняла руку – не для удара, а словно устанавливая невидимый барьер, – и посмотрела псу прямо в глаза. Её взгляд был твёрдым, холодным, полным такой древней, нечеловеческой силы, такой что у меня по спине побежали мурашки.

– Подчинись. «Спать», – четко сказала она. Несколько слов. Тихим, но не допускающим возражений голосом.

Пёс замер. Красный свет в его глазах дрогнув, погас. Он заскулил, отступил на шаг, затем ещё на один. Повернулся вокруг своей оси и лег. И судя по всему, действительно уснул.

Поляну окутала тишина. Все, от слуг до претенденток, смотрели на Розалинд. На её спокойное, бледное лицо, на руку, которую она медленно опустила. В её поведении не было ни гордости, ни триумфа. Была лишь усталая уверенность в том, что так и должно было случиться.

Искрис, стоявшая в тени овчарни, побледнела так, что её лицо почти слилось с серой стеной. В её глазах бушевала буря из ярости, страха и… понимания. Она только что своими руками создала конфликт с тем, кто её наверняка превзойдёт.

Амалия медленно поднялась с земли. На её платье теперь была пыль и пятно от пролитого молока. Она посмотрела на Розалинд, и в её ледяных глазах читалось нечто большее, чем просто благодарность. Это был пересмотр всех стратегий, полный переворот в расстановке сил.

Я снова потянула за поводок, и Каспер, на удивление, послушно пошёл за мной к водопою. Видимо, даже ему хватило зрелищ на сегодня.

Был уже конец дня я была готова рухнуть без чувств. Руки дрожали от напряжения, спина ныла, в волосах путались веточки, а новое практичное платье пахло козлом, травой и свободой. Но я справилась. Каспер был накормлен, напоен и даже позволил мне почистить ему шерсть, хоть и ворчал при этом.

Король появился снова, когда солнце уже клонилось к горизонту. Он был чист и свеж, как утренняя роса, и смотрел на нас, измученных, перепачканных, но живых, с тем же задумчивым интересом.

– Ну что ж, – сказал он. – День был насыщенным. Благодарю всех за участие.

Он подошёл к леди Морвен, которая что-то тихо доложила ему, кивая в сторону Эвридики, которую как раз усаживали в карету.

– Леди Эвридика Помпео покидает отбор, – объявил он без особой эмоции. – Её дар… слишком хрупок для испытаний, которые готовит жизнь при дворе. Мы желаем ей спокойствия и умиротворения.

Затем его взгляд упал на Илтанию Ренджи. Та всё ещё стояла в стороне от всех, но уже не таким уверенным видом.

– Леди Илтания, – произнёс король мягко, но так, что каждое слово падало, как камень. – Быть королевой – это не только умение отпускать поручения. Это ответственность. За людей, за земли… и даже за самых простых существ, вверенных её Величеству. Если вы не готовы заботиться даже об одной овечке, как вы сможете нести бремя целого королевства? Вам также предстоит отправиться домой.

Илтания открыла рот, чтобы возразить, но встретила ледяной взгляд леди Морвен и сникла. Её уход был менее драматичным, но более унизительным.

Потом король обвёл взглядом оставшихся. Его глаза остановились на Розалинд.

– Леди Розалинд, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. – Вы продемонстрировали сегодня не только силу, но и холоднокровие, решительность и… благородство. Качества, достойные самой высокой похвалы. Поздравляю. Вы – победительница первого испытания. Завтра мы с вами отправляемся на конную прогулку. И в ваших покоях вы найдете небольшой подарок.

Розалинд склонила голову. На её лице не было ни радости, ни торжества. Лишь тихая, серьёзная уверенность.

Я стояла среди других девушек, усталая, но странно удовлетворённая. Я не победила. Но я выстояла. И Каспер, чёрт бы его побрал, в конце концов ткнулся мокрым носом мне в ладонь, прежде чем его увели.

Король, перед тем как удалиться, прошёлся взглядом по нашему ряду. Его взгляд скользнул по моим перепачканным рукам, по веточке в волосах, и я могла поклясться, что в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на одобрение. Или, может быть, это был просто интерес.

– Остальных – благодарю за усилия, я наблюдал за мероприятием и видел каждую – сказал он и сурово посмотрел на Искрис, которая съёжилась. – Отдыхайте. Впереди – новые испытания. И да, леди Искрис, прошу пройти за мной.

Много бы отдала за то, чтобы вновь увидеть ужас на лице Искрис. Ну неужели она думала, что её выходка останется незамеченной? Это же попросту невозможно.

Я побрела обратно в замок. Валерика встретила меня в дверях с широко распахнутыми глазами и кувшином горячей воды.

– Боги, госпожа, вы… пахнете приключениями.

– Это деликатнейший способ сказать, что я пахну козлом, спасибо, Валерика, – устало усмехнулась я, снимая грязные сапоги.

– А что было с псом? И с леди Розалинд? Все шепчутся! Я знаю, что допрашивают женщину, взявшую кошелёк…

Я рассказала ей все, пока отмывалась в ванне. Грязь сходила, усталость оставалась, но внутри было странное, тёплое чувство. Я прошла через это. Не ударила в грязь лицом, в прямом смысле. Не расплакалась. Даже немного подружилась с упрямым козликом. И я как будто вновь была полна сил.

Лёжа позже в чистой постели, я смотрела на свои ободранные, но чистые руки и думала о короле. О его испытании. Оно было гениальным в своей подлости и простоте. Оно обнажило сущность каждой из нас лучше, чем тысяча балов и аудиенций.

Искрис показала свою готовность на подлость.

Амалия – уязвимость.

Сильвана – беспомощность без кошелька.

Илтания – глупость.

Розалинд… Розалинд показала ту самую внутреннюю силу, которую искал король.

А я? Я показала, что могу не сломаться. Что помню уроки скотного двора. Что могу найти подход даже к седому упрямцу. И что умею смеяться, когда тебя таскает по всему парку козёл по имени Каспер.

Это было не так эффектно, как остановить взглядом обезумевшего пса. Но, это было честно. И, конечно, мне было немного обидно, что не я завтра буду кататься на лошадях вместе с королем. Надеюсь, у меня будет шанс, проявить себя.

Я заснула с улыбкой, и мне приснилось, будто я читаю «Хроники Бушующих Морей» старому козлу, а он внимательно слушает, тщательно пережёвывая мою закладку.