Завтрак для фанатки 2

— Ладно, мне пора. Будь на связи, Лучик.

— Что?! — не поняла я.

Иногда он все так же болтал что-то непонятное и необычное, о чем потом приходилось долго объяснять.

— Раз для него ты Sunny, для меня Лучик.

Я промолчала в ответ, смутившись.

— Ладно. Жду тебя на премьеру в Нью-Йорке, — пробормотал он, проигнорировав мое молчание.

— Буду. Не сомневайся.

В дверь постучали, я быстро попрощалась и отключилась. Очень надеялась, что пришел Оливер, который обещал взять часть проблем на себя и помочь мне со всей этой неразберихой. А еще я надеялась, что постою в сторонке на красной дорожке, и Коул пройдет мимо, не узнав меня...

Могло ли такое произойти?

Глава 4. Неуместная выходка

Нет ничего обиднее для девушек, как, впрочем, и для всех людей, чем видеть, что их злобная выходка, оскорбление или колкость не возымели действия...

Оноре де Бальзак «Вендетта»

Когда размышляешь, кем бы хотел стать, то в мечтах рисуется волшебный образ, ты работаешь там, где хочется и делаешь то, что хочется, а все остальное остается за кадром. В реальности же получается наоборот. За кадром — это то, что ты делаешь, а остальное дорисовывает воображение, когда ты оправдываешься, объясняя, что это работа твоей мечты.

Я мечтала о работе репортера, думала буду путешествовать по странам и весело рассказывать на камеру, как везде красиво и незабываемо. А на самом деле столкнулась со множеством проблем по организации и выполнению тысячи дел в сжатые сроки. Плюс, когда у тебя нет огромной съемочной команды, а только оператор и помощник, трудно не сойти с ума и все успеть, да еще придумать небанальные вопросы для интервью на красной дорожке.

К полудню мы отсняли первый репортаж о подготовке к открытию фестиваля и отправили продюсеру. А потом мерзли, снимая проход звезд, открывающих ежегодное мероприятие. Я брала небольшие интервью у актеров, Оливер снимал, и мы пили много кофе, которое нам приносила помощница, чтобы согреться. Вечером нас ожидал второй раунд, его я страшилась больше всего. Премьера фильма, где снимался Джонатан. Английская классика о попытке молодого повесы пробиться в высшее общество. Он отлично отыграл главного героя, судя по короткому трейлеру, который нам предоставили. Мне хватило и этих трех минут, чтобы провалиться в дикий и многообещающий взгляд Коула, когда камера брала его крупным планом.

Конечно, никто не знал и не предполагал, что я — та самая русская девчонка, покорившая и разбившая сердце английского актёра. Предпочитала не говорить, когда устраивалась на стажировку в офис телекомпании, и потом, когда пробовалась на место репортера программы про зверушек. Надеясь, что получится скрыть это и сейчас на красной дорожке.

Я волновалась больше положенного, боясь столкнуться с Коулом лицом к лицу. Боялась посмотреть в его глаза и того, что он сделает вид, будто меня не знает. Так что, когда Джонатан, как всегда высокий, красивый и сияющий, как и положено звезде мирового масштаба, повернул в противоположную сторону к толпе поклонников, я выдохнула. Издалека радовалась за фанаток, которые могли взять автограф или сделать снимок с тем, о ком мечтали по ту сторону экрана. Они визжали, кричали, что любят его, а он… Он со сдержанной улыбкой на губах подписывал фотографии и блокнотики, которые попадали к нему в руки. Шикарный… в черном пальто в пол и темном костюме тройке. Выглядел он великолепно.

— Я бы тоже не отказался с ним сфотографироваться, — пробубнил мне в ухо Оливер, поправляя бейсболку и продолжая снимать. Оставалось только усмехнуться его замечанию и покачать головой. Да, Коул мог создавать вокруг себя ту самую ауру, его харизма притягивала взгляды. Но девочек-фанаток, а не оператора Оли, который с открытым ртом смотрел фильмы со Скарлетт Йохансон.

— Что? — как ни в чем не бывало произнес он. — Коул действительно хороший актер. Ну и красавчик же. Разве нет? Я думал, все девушки от него без ума. Тебе не нравится?

Я оторвалась от рассматривания спины Коула, чтобы закатить глаза и пропустила момент, когда Джонатан и вся его свита направились к нам.

— Стесс, — толкнул меня в плечо Оливер. — Приготовься. Они идут сюда.

Встрепенувшись, я вспомнила, что подводку к репортажу мы уже отсняли, так что, протянув микрофон, была готова к любому исходу этой встречи. Точнее я совсем была не готова, но вести себя, как опытный специалист, должна была. Или делать вид.

Коула окружала толпа помощников. Я узнала Ника — его менеджера и публициста, Джея — бессменного бодигарда, который скалой возвышался за спиной Натана. Его сопровождали люди, которые подсказывали, куда двигаться и где остановиться на красной дорожке. Рядом все время суетился личный помощник, который держал какие-то вещи в руках и иногда подавал Джонатану носовой платок. Холод стоял невыносимый, ветер задувал под одежду, даже у меня в пуховике покраснел нос и потекли сопли, а Нат в распахнутом пальто улыбался, стараясь делать вид, что ему вполне комфортно.

Джулии, его личного менеджера, которую я знала, почему-то не наблюдалось и Райли, к счастью, тоже. С этой стервой мне не хотелось встречаться больше всего. При всех своих натянутых улыбочках и снисходительном отношении она все равно меня ненавидела, как не доведенный до конца проект, который пошел не по плану.

Я повторяла мысленно вопросы, чтобы не сбиться: «Довольны ли вы проектом?» «Как относитесь к классике в кинематографе?» И остальные.

Но видеть, как Джонатан продвигается в нашу сторону, вдумчиво и уважительно отвечая на вопросы журналистов, и сосредоточиться на этих чертовых вопросах было просто невозможно. Он старался отвечать развернуто, чтобы никого не обидеть. Хотя Ник, наоборот, всегда велел ему брать по одному вопросу от журналиста и отвечать максимально коротко. Мне нравилось в Коуле то, что он часто пропускал мимо ушей замечания агента и менеджера, отвечал сам, и это создавало ему особенную репутацию — интеллигентного интеллектуала. Знали бы они, какие иногда шутки он отпускал и как ругался дома — ни за что бы не поверили, что так может материться английский интеллектуал Джонатан Коул.

Я пыталась придумать, как мне вести себя, когда заметила, что Ник говорит что-то склонившемуся к нему Джонатану, посматривая на меня. Невидимкой я надолго не осталась, как бы не старалась. Коул тут же бросил взгляд в нашу сторону, слишком серьезный, ни улыбки, ни кивка. Но все это длилось всего несколько секунд, а потом он вернулся к ответам на вопросы. Нат умело скрывал свои эмоции, стараясь не выдавать чувств. Хотя неожиданная встреча явно вывела его из равновесия, он пропустил два разделявших нас телеканала и сразу подошел ко мне.

Приложив все силы, чтобы забыть, что передо мной человек, который мог меня рассмешить за пару секунд, а мог лишить разумных мыслей всего одним взглядом, я подняла глаза и пропала. Он все еще действовал на меня как огонь на кусочек масла. Я плавилась и растекалась лужицей. До боли поджимая пальцы ног в ботинках, чтобы хоть как-то придать разуму ясности и противостоять харизме Натана, произнесла в микрофон заготовленную речь. Джонатан с улыбкой кивал в ответ, заставляя следить за тем, как перекатывается кадык у него по горлу и как проступает венка на лбу. Его взгляд блуждал по моему лицу, остановившись на губах, накрашенных красной помадой. Я сглотнула, почувствовав жажду. Вот только хотелось мне не воды.

Ник что-то шепнул ему на ухо, потом еще раз. Джонатан откашлялся и, с улыбкой ответил, что всегда любил классику и в последние два года прочитал много романов Классика популярна и актуальна во все времена, на его взгляд. Сказал, что рад участвовать в таком проекте и с такими великолепными актрисами, чем ужасно меня разозлил, потому что актрисы, которых он целовал и обнимал на протяжении фильма, были не только шикарными, но и известными на весь мир. Затем он попрощался и перешел к следующему репортеру. Но я все еще не могла отвести от него взгляда, хотя он в мою сторону больше так и не посмотрел.

А вот менеджер многозначительно зыркнул на меня, но я сразу же отвернулась к Оливеру, чтобы принять поздравления, как хорошо я справилась с интервью. Жаль только, что нам пришлось ждать прохода всех селебрити и еще дважды брать интервью, прежде чем мы смогли свернуться и отправиться по теплым номерам. Мне бы хотелось сразу сбежать от себя и своих мыслей.

Но долгожданный покой даже не снился, весь вечер и всю ночь я гоняла мысли о Джонатане. И, если вечером готовилась к пресс-конференции, которая намечалась на утро следующего дня, то ночью меня одолевали воспоминания о том, как Нат смотрел на меня, как отвечал на вопросы, как безэмоционально перешел к другому репортеру и больше не поворачивался в мою сторону.

Наверное, я все еще любила его, ведь за все одиннадцать месяцев, что мы жили врозь, ни разу не сходила на свидание. На фоне Натана все терялись и казались либо слишком глупыми, либо не слишком привлекательными, либо меня просто не тянуло к этим парням, как тянуло к Коулу. Я всех их сравнивала с ним, и они, к сожалению, проигрывали.

И вот хватило одного взгляда, чтобы я сейчас лежала без сна и думала о нем вместо того, чтобы храпеть без задних ног. А ведь он мне изменил…

Ночью мне снилось, как его обнимают другие девушки, как они ласкают его и смеются надо мной, ведь я потеряла такую возможность. Мне снился его голос, где он говорил, что совершил ошибку и все еще любит меня… Я проснулась в слезах, не понимая, что происходит.

Естественно, бессонная ночь сказалась на моей внешности и концентрации. В зале для пресс-конференций я зевала, глаза слипались, а кофе ни черта не помогал. Зато Коул выглядел великолепно. Он улыбался, шушукался с актрисами из фильма, и делал серьезное лицо, когда звучал очередной вопрос. В общем, играл роль великолепного актера, готового выполнять все, что ему скажут публицист, агент и менеджер.

Меня же бесили — Джонатан — милая дворняга, ожидающая от каждого снисходительного внимания или хвалебных отзывов на фильм; ужасно прекрасные актрисы, которые тусили примерно до двух ночи, а утром выглядели обворожительно и свежо. А еще бесил Оливер, который отправлял мне сообщения на телефон, чтобы я запоминала, какие уже вопросы заданы и что я должна придумать что-то оригинальное и не повторяться. Бесил этот список вопросов, подготовленный продюсерами телеканала, чтобы не нарушить какие-то там границы. Бесили тупая головная боль и то, что я вообще должна была здесь присутствовать.

Плюс в голове всплывали наставления Нади: «Ну, что я говорила? Разобьет сердце и будет хохотать с красивыми девками, забыв о тебе сразу же».

И тут же голос Тома: «Ты должна понимать, если ты как-то его скомпрометируешь или задашь неуместный вопрос, можешь навредить и ему, и себе, и телекомпании, где работаешь».

А еще где-то на задворках мило причитала Лиззи: «Мой брат самый лучший в мире человек. Может, он и делает вид, что неприступный и соблазнительный, но внутри он всего лишь испуганный ребенок, который порой не знает, что делать со своей популярностью».

А потом опять вступала Надюха: «И они вместе попляшут на осколках твоего сердца».

Я рассматривала Натана, морщилась от боли в висках и пыталась бороться со своими чувствами. Он же с небрежной щетиной на щеках, ярким блуждающим взглядом, задерживающимся на декольте одной из актрис, выглядел победителем. И я не выдержала. Меня переклинило, я вскинула руку, чтобы наконец выплеснуть все, что накопилось.

Обернувшись на Оливера, который мне что-то пытался сказать, пересекая большим пальцем горло и мотая головой, я откинула лист с рекомендованными вопросами, посмотрела в глаза одной из актрис и задала вопрос, причем сделала это по всем правилам:

— Канал TV vision, Стесс Щербакова, мистер Коул, вам так легко было вписаться в образ героя… — Мы схлестнулись взглядами, у Натана напряглись скулы и заиграли желваки, но в остальном внешне он старался выглядеть все так же непринужденно, только улыбка стала неестественной. — Вам ситуации из личной жизни помогают вжиться в роль? В жизни вы тоже легко меняете женщин?

Я замерла, опомнившись. Джонатан сглотнул и потянулся за стаканом с водой. Актриса в провокационном декольте приподняла бровь и ухмыльнулась. А вторая обернулась к менеджеру и публицистам, где в толпе стоял Ник и сверлил меня хмурым взглядом.

Нат откашлялся, в зале зашептались, журналисты стали оборачиваться и рассматривать меня, многие доставали телефоны и в открытую снимали, помимо камер. Мой телефон вибрировал от сообщений, пока я внимательно слушала ответ Джонатана.

— Хмм… Хороший вопрос. Но нет. Я довольно постоянный в отношениях, даже, сказал бы, скучный партнер, — заговорил, посмеиваясь, Коул. И зал его поддержал одобрительным шумом. Он говорил уверенно, стараясь не прерывать зрительного контакта со мной. Хотя, догадываясь, что я натворила, хотелось отвернуться и сбежать отсюда.

— Чтобы перейти с девушкой к более близким отношениям, мне нужно узнать ее получше. Таков уж чудак я. Так что сниматься в фильме для меня было, словно забраться под кожу другого человека. Наверное, актерство — это возможность побыть кем-то другим, что, собственно, мы с коллегами и пытались показать в фильме. Всего лишь играли персонажей, о которых когда-то написали роман.

— Согласна, — подтвердила слова Натана актриса с декольте. И мне захотелось закатить глаза, но я лишь устало вздохнула. — В жизни я, например, мать и жена, а в фильме играла падшую женщину. Для меня это стало необычным опытом….

В зале зааплодировали и одобрительно закивали. Но на нас все еще посматривали и продолжали снимать, пока ведущая пресс-конференции не произнесла:

— Перейдем к следующему вопросу?

Мы еще смотрели друг на друга, когда прозвучал следующий вопрос, но, стоило Коулу услышать свое имя, он отвел взгляд и переключился на другого репортера. Мне хотелось заплакать, сдержаться было невозможно, так что я схватила с пола листок с подсказками и, проталкиваясь, быстрее покинуть зал. Никто меня не задержал, и это было еще отвратительнее, чем тогда, когда еще не задала эти дурацкие вопросы.

Я долго ждала Оливера и помощницу у машины, а они потом монотонно отчитывали меня наперебой, пока мы грузили оборудование в минивэн. И никто не хотел просмотреть сообщения от продюсера, потому что ничего хорошего он там точно не писал. И все же я достала телефон и решилась взглянуть в чат.

— Я не собирался менять работу, как минимум год, — бурчал, проходя мимо, Оли. — Понятно, что просили оригинальности. Но что это за вопросы? Сказали же строго следовать сценарию. Знаешь, как эти звезды не любят, когда их выводят из себя? Потом год не дадут интервью телеканалу, а виновата будешь ты.

— Олли… — простонала я. — Мне и с первого раза было понятно, что я сказала что-то не то. Хватит это повторять.

— Знаешь, у одной моей знакомой был такой случай, она даже не виновата была, а ее все равно уволили. Лучше бы мы не связывались с этими актеришками. Я был рад, что нам заплатят, хотя теперь непонятно, заплатят ли вообще.

Следующие слова я пропустила мимо ушей, потому что заметила выходящего из здания помощника Джонатана, который подавал ему платок на красной дорожке, и выругалась. Он направлялся в нашу сторону, и я отвернулась, предпочитая сделать вид, что занята помощью коллегам.

— Hi, — услышали мы за спиной. Я схватила какой-то провод, чтобы выглядеть сильно занятой, скручивая его. — Могу я поговорить с тобой?

С кем он собирался поговорить, я не хотела знать, продолжая сматывать провод и быть совершенно глухой, стоя к нему спиной.

— Стесс? — позвал Оливер. — Оставь в покое провод. Тебя спрашивают. Иди. Мы справимся.

— Что? А? Я не думала, что это меня… — Сам Станиславский сказал бы: «Не верю». Но я старательно отыгрывала свою роль.

— Мы можем отойти? — попросил помощник Коула.

«Черт!» — мысленно выругалась я.

Но вслух произнесла:

— Конечно. Без проблем.

Мы зашли за угол здания, где нас никто не видел и ветер не так сильно задувал под куртку. Сложив руки на груди, я, как мне казалось, с вызовом посмотрела на парня.

— Он бы предпочел, чтобы я не говорил об этом, но… его расстроило то, что ты устроила там.

Я убрала руки в карманы пуховика и выдохнула. Ждала, что сейчас будет разговор в стиле Райли, которая бы непременно сказала, что не хочет иметь со мной никаких дел, что я грязь, приставшая к ее подошве, и что, если я еще раз позволю себе подобное, не смогу найти работу в этой стране. А еще что мне пора вернуться туда, откуда я приехала.

Парень, вздохнув, продолжил:

— Вот, — он протянул визитку. — Просили передать. Это его новый номер, по которому можно связаться напрямую.

Я перевела взгляд со своей команды на парня — короткая стрижка, простые джинсы, куртка на молнии и Найки. Наверное, из-за них-то он и попал на работу к Коулу. Нат всегда выбирал персонал по одному ему известному показателю. То кроссы, которые он любит носить, то футбольный клуб, за который и он болеет. Или если человек никогда не видел его фильмов.

— Я все сказала там в зале, — произнесла я, отводя взгляд.

— Окей, это не мое дело, но зачем тогда был этот концерт? Твиттер взорвался.

Я молчала, мне нечего было ответить. Странно, что еще здесь не толпились журналисты, которые меня узнали и не тыкали в лицо микрофон.

— Возьми визитку, — повысив голос, нервно бросил он.

Я выхватила ее у него из рук и убрала в карман, собираясь потом выкинуть в урну. Я и так знала, что отправил мне ее Ник, чтобы выяснить, в чем дело. А с ним разговаривать мне не хотелось.

Глава 5. Гребаный британец

Есл