Сквозь Мрак

Ник облегченно выдохнул и бросил цепкий взгляд на подопечную. Пигалица – бледная и чумазая – дышала тяжело и часто. Глаза её лихорадочно блестели.

– Лишаться чувств планируешь? – серьёзно и строго вопросил он.

– Никак нет, мастер Холф, – хрипло выдохнула девчонка и, покачнувшись, обессиленно привалилась спиной к ограждению.

Крис

Светало. «Четыреста четвёртый» наконец вышел за границы шторма, и град сменился проливным дождём. Корабельный лекарь латал двух особенно тяжёлых матросов. Лёгкие справлялись сами, а одному было уже не помочь.

Кристиана – мокрая, грязная, в изодранной одежде – сидела у ангаров на железном ящике. Павлин, вооружившись йодом, перекисью и ватой, обрабатывал её ссадины. Обугленный кусок брезента укрывал их от ливня.

– Больно? – спросил Холф, заметив, как она скривилась.

– Нет, – соврала Крис.

– Я велел сидеть в каюте, – сказал Холф. – Ты нарушила приказ.

– Нарушила… – согласно отозвалась Кристиана и устало поглядела на Павлина. – У вас кровь.

– Пустяки, – отмахнулся Холф, глянув на изгвазданную, покрытую бурыми пятнами майку. – Носовые кровотечения возможны при особо сильных возмущениях.

– Кровь под волосами, – бесцветно проговорила Крис, отупело глядя на него. – Похоже, вы расшибли голову.

Холф нахмурился, коснулся виска и задумчиво посмотрел на пальцы.

– Что ж… – протянул он. – И такое случается.

– Вам помочь?

– Сам справлюсь, не впервой. – Холф наконец закончил с её царапинами. – А ты ступай в каюту и выспись как следует: после обеда учебный вылет.

– Хорошо… – Кристиана сползла с ящика и едва не завалилась на бок: ноги не держали. – То есть… так точно… Разрешите идти?

– Иди уже, – с заметным раздражением бросил Холф.

Измученная ночными злоключениями, Кристиана поплелась к себе.

«Дорогая Тати! – вывела Крис аккуратным округлым почерком отличницы. – Я безмерно стосковалась по тебе! Мы на западе, в ближайшем ко Мраку квадрате. Большего, увы, сообщить не могу – отнесись с пониманием. Сегодня ночью случился шторм, и один матрос погиб: попал под молнию. Я видела это своими глазами! Обо мне не тревожься: сама я цела и невредима, пара царапин не в счёт. Правда, Холф рассердился, что не укрылась в каюте. Он постоянно всем недоволен. Ругается, а иной раз даже кричит, и громко, так, что стыдно становится. Недавно из-за магнитной бури на «Единице» сбились все показания, приборы встали наглухо. Я чудом выбралась из облаков, а Павлин (то бишь, Холф) едва не убил меня за то, что потерялась. Он гоняет меня беспрестанно, с утра и до позднего вечера, и даже сегодня, после шторма, в котором – на минуточку! – погиб человек, не отменил учебного вылета. Подозреваю, он делает это нарочно: женщина в сопровождении ему поперёк горла, вот и травит меня. Может, хочет, чтобы я отказалась? Не дождётся!

Напиши, что думаешь по этому поводу. Твои советы не раз выручали меня.

Как там наш кампус? Как девочки? Подселили к тебе кого-нибудь или ещё нет?

Передай мой огромный привет полковнику Хею. И пусть не переживает – я отлично справляюсь.

Пиши мне подробно-подробно! Я буду ждать. Очень. Люблю тебя всем сердцем, дорогая подруга. До встречи, твоя Крис»

В завершение Кристиана нарисовала крошечное, но премилое сердечко: так с Тати они подписывали письма уже много лет.

Крис запечатала конверт и, лизнув, прилепила марку. Вот и всё. Осталось только отправить. Но это – утром. Точнее – вечером. Ну, а пока…

Она крепко обняла подушку, свернулась на узкой койке калачиком и провалилась в сон практически мгновенно.

Снился отец. Он частенько являлся Крис в грёзах, и она любила эти сны.

Вот он – в лётной форме и фуражке – возвращается с построения, широко шагая особенной своей походкой: ноги у Ивара Шторма были колесом, как у кавалериста давно ушедшей земной эпохи; а она, Крис, маленькая, тонкая, с растрёпанными после долго дня косицами, преданно ждёт его у выхода с аэродрома. На Астру стремительно опускаются густые сиреневые сумерки, но Крис безошибочно угадывает силуэт отца среди других пилотов.

Отец ускоряет шаг, подходит и подхватывает её на руки.

– Привет, дочь! – от него пахнет табаком и мазутом. Лучший запах на всём свете! – Давно ждешь?

– Неа, – Крис бойко мотает головой. Она врёт: судя по часам на башне, ждать пришлось почти три оборота большой стрелки, но отцу об этом знать не обязательно. – Сегодня полетаем?

Отец не торопится с ответом.

– Ну, папочка! Ну, ты же обещал! Два раза уже обещал!

Отец улыбается. У глаз разбегаются тонкие морщинки.

– Ну-у-у… раз обещал… – тянет он, а маленькая Крис победно вскидывает ручонки.

– Ура-а-а!!!

Довольная, как слон, она обнимает отца за шею и звонко чмокает в щёку, а потом они летят на «Семицвете» – самом быстром и манёвренном везделёте, двигатель которого Ивар Шторм усовершенствовал самолично.

Здоровенный отцовский шлемофон то и дело сползает на глаза, «Семицвет» гудит так, что уши закладывает, а рядом – близко-близко, протяни руку, и вот – проносятся мягкие пушистые облака. Белые-белые, как сахарная вата в большом Астрийском луна-парке. Крис норовит ухватить их и смеётся, смеётся, смеётся…

ГЛАВА 9

Крис

Холф вытащил карту из планшета и разложил на подготовленном к отгрузке железном контейнере. Вид у Павлина был на редкость измученный: в мешки под глазами поместилось бы по тонне угля, а «трёхдневная» щетина грозилась превратиться в бороду.

– Лунки открываются дважды в день, – сказал он. – Траектория раскрытия хаотичная, длительность от тридцати секунд до минуты.

Кристиана кивнула.

– Самое сложное – запеленговать точку раскрытия и успеть войти, – продолжил Павлин. – Ты должна сидеть на хвосте так близко, как только сможешь. Форсаж включать строго по команде. Ни секундой раньше, иначе угробишь нас ещё до захода во Мрак. Ясно?

– Так точно.

– Консультация окончена. – Холф свернул карту и засунул обратно в планшет. – Вопросы?

– Сегодня будет учебный вылет?

– Да, – последовал ответ. – Даю полчаса на обед и сборы.

– Принято. – Крис отдала честь и отправилась на камбуз.

Установленное время пищепринятия давно истекло, команда разбрелась по местам, и только кок громыхал кастрюлями, насвистывая под нос известную морскую песенку.

Кристиана смиренно уселась на скамеечку в самом дальнем углу. Она давно успела заучить золотое правило кухни, что красовалось над входом в отсек:

«Опоздал – ходи голодный!» – безжалостно гласила надпись.

Да уж. И ведь не поспоришь! Но… может, хоть компот остался? Пожалуйста! Компот!

Крис с надеждой глянула на раздачу. Компота на линии не обнаружилось.

Кристиана вдруг разозлилась. Вот… Павлин! Сам поел, а её без обеда оставил. Негодяй!

Она уже собиралась уйти, но кок – коренастый грузный молчун с тяжёлым взглядом – сунул ей в руки плошку.

– Ешь.

Крис уставилась с благодарностью. Она хорошо знала, как гневается суровый кок на опозданцев: кому-то из матросов однажды прилетело половником в лоб.

– Спасибо, – пролепетала она, краснея.

Кок фыркнул.

– Мастер Холф распорядился. – Кок перекинул полотенце через широкое плечо. – Велел накормить.

«Вот как…» – удивилась Крис, зачерпывая ложкой порядком подстывшее рагу.

– А сам он давно пообедал? – не удержалась от вопроса.

– Не обедал он, – отозвался кок, вернувшись к чистке кастрюль. – Сказал, шибко занят.

Кристиана донесла-таки ложку до рта и принялась задумчиво жевать. Занят, значит.

И чем же он так занят, что пропустил обед? Неужели рассчитывает вероятную траекторию раскрытия? Скорее всего. Дело это непростое и времени требует не час и не два.

«Похоже, Холф всерьёз настроен зайти во Мрак раньше установленного срока, – рассуждала Крис, уплетая распаренные овощи с кусочками тушёной говядины. – Не зря же он её совсем загонял… да и механики денно и нощно колдуют над монопланами под его чутким руководством. Зачем ему это? Любит рисковать? Не исключено. Хотя… Может, он просто хочет раздуть искру угасающей славы?»

Всё возможно…

– Спасибо. – Кристиана вернула коку пустую плошку и уже хотела уйти, но… совесть кольнула в бок острой иголкой. Пришлось возвратиться к раздаче. – Извините, а можно спросить?.. – выдавила Крис, сгорая от смущения и неловкости.

Кок смерил её бетонным взглядом.

– Попробуй, – буркнул коротко, и Кристиана, собрав всю имеющуюся храбрость, спросила…

Ник

Этой ночью Никлас тосковал по Петеру особенно сильно. Петер – истинный гений математики – без труда просчитывал самые сложные комбинации, строил траектории, вычислял вероятности. Нику же на проклятущие расчёты понадобилось почти шесть часов, и то – результат вышел сомнительным. Ну не может же быть, что координаты точек раскрытия вообще никогда не совпадают! Бред.

Конденсата в огонь дерьмового настроения подливали бестолковые механики: Ник орал на них всё утро и полдня, но так и не добился желаемого. Вот и сейчас мыкался, тщась объяснить нерадивому наладчику, что трос руля глубины следует подтянуть, а датчик маслорадиатора отрегулировать так, чтобы стрелка не ходила ходуном во время полёта.

– Мастер Холф… – пламенную речь о замене датчика прервали самым беспардонным образом: у моноплана возникла пигалица.

«Неужели полчаса уже прошло? – удивился Ник. – Быстро, однако…»

Ник кашлянул, прочищая горло.

– Что стряслось? – спросил строго.

– Вы ничего не ели со вчерашнего дня, – заявила девчонка и сунула ему в руки свёрток. – Вот.

– Что это? – Никлас вскинул бровь: в свёртке оказался подсушенный в духовке белый хлеб с расплавленным сыром и тонким ломтиком телятины, сваренное вкрутую и уже очищенное яйцо, а ещё огурец – короткий и на удивление колючий.

– Еда, мастер Холф, – последовал ответ.

Ник нахмурился.

– Вижу, что не кус гудрона, – рыкнул он и грозно воззрился на подопечную. – Если вы намеревались добиться нелепой выходкой моего особого расположения, мастрис Шторм, знайте – ничего не вышло.

– Но… – девчонка растерянно захлопала ресницами. – Я же…

– Марш в ангар! – Ник рявкнул так, что вздрогнула не только пигалица, но и наладчик, с интересом наблюдавший за происходящим (лучше б датчик заменил, ей-Богу!). – Вылет через семь минут.

Явным усилием сдерживая слёзы, пигалица развернулась и заторопилась к машине. Она не обернулась, а потому не увидела, как Ник, пристально глядя ей в след, с волчьим аппетитом впился зубами в бутерброд.

***

Всякий, кто видел в небе пару, мог оценить мастерство пилотов. Слётанность, синхронность, изящество, грация – всё это гипнотизировало, приковывало взгляды. Вот и сейчас на них пялилось, задрав головы, пол авианосца с капитаном Краусом во главе.

Монопланы набрали высоту, зашли на вираж, одновременно крутанулись бочкой, выровняли горизонт, снизились и поднялись снова. Нырнули в облака и тут же вынырнули под слепящие лучи ползущего к закату солнца. Красиво!

– Марш-разворот влево на девяносто, – скомандовал Никлас.

– Есть, – отозвалась пигалица.

– Переворот влево, – коротко бросил Ник. – Полубочка. Снижение.

Девчонка безукоризненно выполнила каждый элемент.

– Отбить заход на посадку.

– Есть отбить заход на посадку, – прошелестело в шлемофоне, и в зеркале на раме фонаря отразились короткие чёткие вспышки: с азбукой Морзе у пигалицы проблем не наблюдалось.

Прожектор авианосца мгновенно ответил добром, и Ник выпустил закрылки – хватит на сегодня.

Ловцы высыпали на ВПП, замахали флажками и грамотно приняли оба моноплана. Пигалица – румяная, растрёпанная, с горящими глазами – выбралась из кабины. Она явно была довольна собой.

Подошла, гордо расправив плечи. Голову вскинула. Ишь, ты. Возомнила себя матёрым асом, не иначе.

– Мастер Холф, – изрекла с вызовом. – Вы удовлетворены вылетом?

«Напрашивается на похвалу», – сообразил Ник и, с великим трудом удержав непроницаемо-кислую недовольную мину, равнодушно бросил:

– Сойдёт. – Улыбка мигом сползла с сияющего личика. – На подготовку другого ведомого всё равно нет времени.

Девица вспыхнула от негодования, но сдержалась.

– Разрешите идти? – выцедила сквозь зубы.

– Ступайте.

На этот раз Ник не смотрел ей вслед. Да и бутерброда у него не было.

– Осмелюсь заметить, вы чересчур строги с девочкой. – Капитан Краус, как всегда при полном параде, спустился с мостика и встал рядом, прямой и статный, точно памятник. – Если б я не знал вас, мастер Холф, решил бы, что вы расстраиваете её намеренно. Но это ведь не так, верно? Профессионалам подобное совершенно не к лицу. А вы – профессионал.

Льдисто-голубые глаза смотрели пронзительней любого рентгена.

– Разумеется, – Ник выдавил улыбку. – Хорошего вам вечера, капитан.

– И вам, мастер Холф. – Краус коснулся пальцами козырька фуражки.

Никлас отправился в кубрик, скрипя зубами от негодования. Отлично! Великолепно! Её теперь ещё и жалеют! Как же! Бедняжечка! Лгунья она, вот кто! Наплела всякой чуши о Петере, лишь бы зацепить его, Ника, интерес и попасть на авианосец. Такая «бедняжечка» по головам пройдёт, не спотыкнётся. Обманет, и глазом не моргнёт. А капитан Краус её жалеет. И кок. И старпом. И все матросы до последнего юнги. А всё почему? Потому что она молодая смазливая блондинка. Сиротка. Дочь пропавшего героя, настоящей легенды. Нет уж! Слишком уж много она о себе возомнила, эта сиротка. Придётся слегка сбить ей корону с макушки, не то совсем зазнается. Особенно, после давешнего геройства.

Один случай ещё не показатель. Возможно, это разовая акция. Женщины, как известно, существа не постоянные: сегодня она кидается грудью на амбразуры, а завтра забьётся в угол, начнёт рыдать и звать мамочку. Так что…

Ник почти сбежал с лестницы, когда сирена оглушительно взвыла, оповещая о налёте «Скворцов».

ГЛАВА 10

Ник

– Воздух! Воздух! – гудела тревога.

– Орудия к бою! – скомандовал Краус.

Приказ был выполнен молниеносно, однако Никлас понимал – толку не будет: стрелять по двум «Скворцам» крупным калибром всё равно, что палить из пушки по гнусу. Проклятье! Как им вообще удалось пересечь маскировочный щит?

Первый залп оглушил, а невредимые «Скворцы» с гулом снизились и прошлись по «Четыреста Четвёртому» длинной свинцовой очередью. В ответ тут же заработали пулемёты, но тщетно – стальные чёрные птицы ушли из зоны поражения.

– Манёвр! – заорал Краус.

Авианосец развернуло боком очень вовремя: зашедшие на новый круг «Скворцы» разрядили обоймы в бронированную шкуру «Четыреста четвёртого», чудом не повредив топливохранилище с конденсатом.

– Наводка! – командовал капитан. – Правый борт! Огонь!

Шарахнуло так, что Ник едва удержался на ногах. Он вцепился в железные поручни, поймал взгляд капитана и коротко кивнул. Краус кивнул в ответ и гаркнул:

– Монопланы на взлёт!

Никлас бросился к ангару, на ходу кликнув механика – снять крепления, – и у самых машин столкнулся с…

– Какого чёрта ты здесь? Твоё место в каюте! – рявкнул он, но пигалица обожгла его дерзким взглядом, запрыгнула в кабину «Единицы» и врубила двигатель.

– Контакт! – крикнула механику, напялив шлемофон. – От винта!

– Дура! – проорал Ник и сделал то же самое. – От винта!

Механики открепили тросы, и монопланы сорвались с места почти одновременно. Ник стремительно набрал высоту, кружанул и вышел на линию огня. Ближайший «Скворец» мгновенно заглотил наживку: погнался, плотно сев на хвост.

Старая схема…

Со спокойствием удава Ник врубил форсаж, потянул вверх и нырнул в облако. «Акула» перевернулась в петле, и теперь уже Ник зашёл с тыла. Ждать у моря погоды не стал: открыл огонь сразу, как выровнял горизонт. Уйти «Скворец» не успел, загорелся.

– Ну, же, прыгай, стервец, – выцедил Никлас, крепче сжимая штурвал.

Но пилот «Скворца» не прыгнул. Наоборот, начал снижение.

Никлас нахмурился. Погеройствовать решил, скотина? Обрушить горящую машину на транспорт с годовыми запасами конденсата? Или…

«Готовит снаряд», – сообразил Ник.

Выматерившись, Никлас развернул машину и зашёл «Скворцу» в бок, навязывая бой. У пылающего противника шансов имелось немного, но вот его напарник был настроен весьма решительно: очередь грозным стаккато прошлась по фюзеляжу «Акулы». Запахло гарью.

– Вот, сволота! – прорычал Ник и разрядил в атакующего всё до последней железки… и всё до последней железки ушло в молоко: «Скворец» дважды кувыркнулся бочкой, ловко выходя из-под обстрела.

– Ах, ты, гадёныш! – Никлас развернул машину под резким углом и добавил скорости.

«Скворец» вышел с ним лоб в лоб и открыл огонь. Теперь кувыркаться пришлось уже Нику.

Они знатно погоняли друг друга, и Ник, исполнив полупетлю, наконец захватил стервеца в мишень.

– Сладких снов, – проговорил он, ухмыльнувшись, нажал кнопку на рукояти и… крепко ругнулся в голос: в обоймах не осталось ни единого патрона.

Пилот «Скворца» оказался не дурак и быстро сообразил, в чём дело. Развернулся и ускорился, явно намереваясь превратить «Акулу» в решето.

– Плохо дело, – проговорил Ник, с тоской вспоминая забытую в ангаре парашютную сумку.

«Скворец» гнал его к скалам. Узким, высоким и острым, как спицы. Всё, что оставалось – протаранить гада. Впечататься в лоб, да так, чтобы все плоскости к чертям поотлетали. Ник с мрачной решимостью взял курс на врага, но…

Между ним и смертью мелькнула серебристая «Единица»…

Крис

Впервые Кристиана видела «Скворцов» так близко. Иссиня-чёрные, остроносые, сплошь в заклёпках и продольных золотисто-жёлтых мерцающих прожилках, они отличались от всех летательных аппаратов, которые ей доводилось встречать в небе, на аэродромах и даже в книгах о давно минувшей Земной эпохе. Непроницаемое стекло скрывало пилотов от посторонних глаз, а неизвестные Воздушному Союзу технологии позволяли «Скворцам» перемещаться на огромные расстояния без дозаправки. Говорили, будто «Скворцы» могут становиться невидимыми – так хороша их маскировка, – но в это Крис уже не верила.

Уже в воздухе Кристиана сообразила, что в Академии всегда летала с заглушками на пулемётах и условно сбивала условную цель: ни разу в жизни не приходилось стрелять по-настоящему. А теперь? Что теперь?

В том, что боекомплект оснащён по всем правилам, сомневаться не приходилось – Холф из техников всю душу вытряс, проверив лично каждую мелочь. Так что… всё заряжено по полной. А как этим богатством распорядиться, решать ей, Кристиане.

Крис видела, как Холф зашёл на вираж. Нырнул в облако. «Скворец» не успел среагировать и жестоко поплатился: Павлин атаковал молниеносно. Подбил. «Скворец» вспыхнул, но напарник был уже на подлёте – в пламенеющем закатном небе развернулся настоящий поединок: мощная штурмовая «Акула» против загадочного «Скворца». Они гоняли друг друга так, что дух перехватывало, но любоваться высшим пилотажем было недосуг: подбитый «Скворец», грамотно распорядившись неожиданной форой, начал опасно снижаться. Плоскость чёрной машины полыхала, из-под крыла валил чёрный дым, но уходить или прыгать пилот не торопился – твёрдо держал курс на авианосец.

Отчаянный! И, похоже, опытный – заходит так, что сразу не сбить, наводчикам капитана Крауса понадобится пара секунд, чтобы взять его на прицел. И этих секунд вполне хватит, чтобы…

– Сбросить бомбу… – хрипло прошептала Крис и решительно вдавила педаль рулевого управления.

Когда противник – не условный, а самый настоящий – оказался на линии огня, Кристиана, затаив дыхание и закусив губу, нажала спуск. От треска пулемётов чуть не лопнули барабанные перепонки, но лихой «Скворец» играючи ушёл из-под атаки… чтобы тут же разлететься на куски от мощнейшего взрыва: наводчики авианосца успели-таки взять гада на прицел. Она, Кристиана Шторм, выиграла для них заветные секунды.

Взяв резкий угол, Крис развернула «Единицу» туда, где продолжался воздушный бой. Холф и «Скворец» всё больше смещались к острым, как зубы удильщика, скалам, что торчали из гнойно-зелёных облаков испарений и упирались верхушками в самое небо.

Что-то было не так. Крис чувствовала это каким-то необъяснимым внутренним чутьём, но сообразить, в чём именно загвоздка, не получалось. Павлин уже как минимум дважды мог сбить «Скворца» – вот же он, прямо на линии огня! – но…

– Почему ты не стреляешь?.. – пробормотала она себе под нос… и тут до неё дошло.

Холф пуст. Ему попросту нечем атаковать. И он, похоже, задумал идти на таран!

«Ну, уж нет, Павлинчик! – со злостью подумала Крис. – Пока не проведёшь меня сквозь Мрак, никаких тебе героических смертей!»

Переключив тумблер, она активировала ускоритель, и «Единица» устремилась наперерез «Скворцу», оставляя за собой долгий белёсый след…

ГЛАВА 11

Крис

Скворец ушёл. Попросту исчез. Два моноплана и авианосец слишком серьёзный численный перевес, чтобы тягаться в одиночку. Едва Крис взяла чёрно-золотого на мушку, он лихо разлетелся с Холфом, набрал высоту и слился с прозрачным темнеющим небом.

Всё-таки не врали – маскировка у них что надо!

Похоже, «Скворец» успел зацепить Холфа: из свежих ран на стальной чешуе «Акулы» сочилась чёрная маслянистая «кровь».

Медлить Павлин не стал: взял курс на базу. Благо, «Четыреста четвёртый» подошёл ближе – крылом подать, – и «Акула» без потерь дотянула до посадки.

Встречали их всей командой. Все – от капитана до юнги – обступили монопланы дружной толпой, кричали, галдели, жали руки, а Кок даже стиснул Кристиану в медвежьих объятиях, да так, что кости хрустнули. Холфа пытались качать. Не вышло.

Крис была уверена, первым делом Павлин кинется осматривать повреждения драгоценной «Акулы», но ошиблась. Холф прошествовал к ней, игнорируя радостные возгласы и протянутые для пожатия руки, схватил за локоть и силой поволок в рубку. Грубо толкнул внутрь, запер дверь и навис, точно утёс над берёзкой. Глаза его, как выразилась бы романтичная Тати, метали молнии.

– Ты что же творишь такое, а? – прорычал он. – Нарушаешь прямые приказы командира!

Кристиана почему-то совсем не испугалась. Не покраснела, не закусила губу, не начала лепетать оправдания. Она смотрела на Холфа спокойно и холодно, с безразличием, какое обычно наступает после сильного потрясения, а он кипел.

– Сначала шторм, – перечислял он. – Теперь налёт… Я велел тебе оставаться в укрытии, упрямая ты бестолочь! Одно попадание! Одно! И от тебя даже мокрого места не осталось бы! Дура!

Кристиана посмотрела устало. Напряжение постепенно отпускало, и всё вокруг казалось нереальным, точно сон.

«Может, это и вправду сон?» – подумала Крис.

Уж наверное! Не могла же она, младший инструктор Академии, тягаться со сверхтехнологичными «Скворцами» взаправду!

Или могла?..

Холф продолжал гневаться. А от отсутствия слёз и оправданий расходился всё сильнее. Вон, покраснел даже, как помидор. Вены на лбу вздулись.

Плевать. Если всё не взаправду, ничего он ей не сделает. Да и вообще… Холф сам сказал – на подготовку другого ведомого уже нет времени. Так что…

– При всём уважении, мастер Холф… – Крис перебила его, и Павлин осёкся на полуслове. Смотрел он так, будто с ним внезапно заговорил шкаф. – При всём уважении, но, если бы я выполнила идиотский приказ и засела в укрытии, вас бы… – она стопорнулась, подбирая нужную метафору. Подобрала. – Вас бы размазало!

Павлин уставился во все глаза. На лице его промелькнуло совершенно неописуемое выражение – смесь удивления, восхищения и, кажется, одобрения (но это не точно). Уголок губ чуть заметно дёрнулся.

– Да, я был бы размазан, – нарочито пафосно изрёк Холф. – Но размазан достойно! Как подобает герою.

Крис глянула с подозрением. Показалось? Нет? Нет, не показалось! В карих глазах плясали чертенята. Причем отжигали так, что не улыбнуться в ответ оказалось совершенно невозможно.

И Кристиана улыбнулась. А Холф уселся на стол. Вздохнул.

– Кристиана… – Он впервые назвал её по имени, и Крис вздрогнула, мгновенно обратившись в слух. – Если вы погибнете, ваш опекун меня размажет гораздо основательнее парочки «Скворцов».

Ах, вон оно в чём дело…

Крис вздохнула, повесила голову и уставилась на порядком запылившиеся носки своих сапог.

– Не размажет, – сказала тихо, и голос предательски дрогнул. – Вам не стоит беспокоиться о гневе грандмастера Лунца. К тому же… – она вскинула голову и поймала взгляд Холфа. – Я лучше умру, чем вернусь под его опеку.

Кажется, Холф опешил. Вникать Крис не стала – метнулась к двери.

– Разрешите идти! – выпалила она и, не дожидаясь ответа, вылетела из рубки.