Путешествие к Серебряному Долу

После смерти старика Роберта Ритти, Арчер был назначен городничим, что сделало его и без того насыщенный график еще более плотным.

Так он и жил, отвлекаясь на важные хлопоты, пока не встретил ее.

Это было утром четверга. В тот день, обремененный личными заботами, Арчер вышел из дома заметно позже обычного. Дорога до управы была неблизкой, однако он решил пройтись, чтобы достичь пригодного расположение духа.

Вторые сутки Арчер не спал. Старая рана не давала ему покоя. Со временем не станет лучше. Господин Стентон знал, что яд асканы, медленный, но верный, вот-вот прикончит его. Если не сегодня, то уж точно к зиме.

Перекинувшись парой слов с повстречавшимся маляром, Арчер направился в аптеку. За уже знакомый набор ничем не помогающих трав он заплатил аж пять серебряных лалет и с чистой совестью пошел к управе.

Горожане стекались к администрации города с завидной активностью.

-. Господин городничий!

Уже на пороге Арчера взяла в оборот хозяйка трактира - настойчивая и бойкая женщина средних лет. Все пыталась выбить льготы по налогам для своего заведения.

В какой-то момент Арчеру стало совершенно не до нее.

Когда Марианна Орчид ступила на порог управы, время будто бы замедлило свой ход.

Она была прямой и холодной, как северный день. Каждый взгляд, каждый шаг и вздох ее, переполненный безразличием, показались Арчеру до боли знакомыми. Когда-то он знал женщину, похожую на эту. Не внешне. Но чем-то необъяснимым. И не до конца понятным ему самому.

Когда красивое бесстрастное лицо ее озарила тень мимолетной улыбки Арчер понял, что держит тонкое бледное запястье. Веренейская госпожа, однако, совсем не выглядела оскорбленной. Напротив, она оживилась. Так просыпается весенняя река, всю зиму скованная льдами.

Хозяйка таверны выпучила и без того огромные глазища.

Господин городничий, опомнившись, разжал пальцы. На белой коже веренейки остались следы.

– Господин нездоров? – заметила госпожа лекарь.

Вид его, что и говорить, был довольно измученным.

– Старая рана не дает мне покоя,– вежливо согласился Арчер. – Потерял равновесие. Уж простите мою грубость, почтенная госпожа.

– Тогда скоро увидимся вновь, – изрекла веренейка, одарив любопытную трактирщицу равнодушным взглядом.

Дивион, увязавшаяся за госпожой, улыбалась во весь рот. Ей так нравился этот день. И почтительные лица горожан, раскланивающихся в не менее почтительных приветствиях. И выходное платье, которое старшая сестра позволила надеть сегодня утром. И чудесный хрустящий калач, что томился в ее кармане.

Управа, хоть и переполненная людьми, оказалась уютной. Женщины и мужчины, наряженные словно банкиры, то и дело сновали среди посетителей. Это был мир бумаг, очков, учетных книг и чернил. Желающих попасть в приемную господина городничего оказалось немало. Марианна поприветствовала подбежавшую к ней работницу администрации и, устроившись у окна, велела Дивион следить за очередью.

Арчер же, разбитый и злой, вел прием крайне рассеянно. Однако, едва веренейка вошла в кабинет сердце его забилось быстрее.

Если разобраться, и телом и лицом она походила на Маленид не более, чем уголь походит на сахар. Она была высокой. Красивой, преисполненной привлекательных форм.

«Показалось», – подумал Арчер.

- Приветствую, госпожа, – бодро проговорил мужчина, поднимаясь со стула. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Марианна, однако, не спешила.

Помощница городничего, краснея и бледнея, предложила веренейке воды.

Та приняла бокал и, наконец, устроилась на предложенном ранее стуле.

- Что привело госпожу...

- Орчид, – подсказала Дивион, вынимая бумаги из саквояжа Марианны.

-... Орчид, – продолжил мужчина, – в мой скромный кабинет.

С той же легкостью он мог бы сказать «наш скромный городок» или наш «скромный юг». Или поинтересоваться, как она вообще забрела в это место. К счастью, Арчер был воспитан, относительно образован и имел крепкую военную выдержку.

Марианна кивнула на документы подготовленные своей юной ассистенткой.

- У меня дозволение от Ее Светлости. На практику.

Голос ее ровный и чистый вновь поверг городничего в ступор.

«Совершенно другая женщина, – убеждал себя Арчер».

- В Финнихане? – не поверив улыбнулся господин городничий.

- Да.

- От Ее Светлости?

- Да.

Арчер потянулся к документам. На вымощенной золотом бумаге стояла государственная печать, подтверждающая слова веренейки. Также среди документов имелись сведения о веренейском происхождении Марианны Орчид и надлежащем образовании. Ее мать входила в Высокий совет. Вишенкой на торте стало рекомендательное письмо от одной из дочерей Великого князя. Городничий прищурился. Если верить написанному, перед ним была ученица ведьмы Йердегиль.

Он опять изучил документы. И вновь рассмотрел Марианну.

Та, по всей видимости ничуть не смущаясь, смиренно ожидала продолжения беседы.

- Почтенная госпожа, – наконец отозвался Арчер, возвращая бумаги, – вы собираетесь построить здесь лечебницу?

Он был бледен, словно пергамент. В голове его крутилось множество догадок, каждая из которых оказывалась подозрительнее предыдущей.

- Я займу ту, что находится в Саттоне, – отвечала госпожа лекарь.

Слабонервная секретарша уронила гроссбух. Арчер почувствовал, как на лбу его выступает испарина.

- Лечебница там давно не используется и не соответствует высокому положению госпожи.

Впрочем, и центральная лечебница навряд ли бы могла подойти ей по статусу.

- Тем лучше, - заметила веренейка.

Когда один из уголков ее губ немного поднялся наверх, сердце Арчера снова дрогнуло.

Из сложившейся беседы мужчина понял две вещи. Во-первых, совершенно свободная от предрассудков, настойчивая и непреклонная Марианна Орчид сулила ему много хлопот и затрат. И во-вторых, совсем непонятная, она еще долго не покинет его мыслей.

Во многом он оказался прав.

Не прошло и месяца, как госпожа веренейка прислала в управу свою помощницу с увесистой кипой бумаг. Внушительные затраты на ремонт, закупку лекарственных трав и прочее, прочее, прочее не оставили его равнодушным.

- Госпожа построила дворец? – мрачно пошутил Арчер, наткувшись на строку «озеленение участка». Что еще за озеленение?

– Госпожа посадила цветы, – пожала плечами Дивион.

Мыслями она уже пребывала в лавке аптекаря. На прошлой неделе Марианна имела неосторожность принять ее в ученицы. Теперь ничто не радовало Дивион сильнее, чем новенькое зеленое платье да маленький кожаный саквояж. Она даже волосы стала сплетать точь-в-точь, как ее драгоценный учитель.

Прежде, чем компенсировать затраты, господин Стентон решил осмотреть результат проделанной работы.

Уже смеркалось, когда мужчина, оставив дела, направился в царство кипяченых бинтов и дурно пахнущих мазей. Арчер совсем не был снобом, но по воле случая давно не спускался в Саттон. Как-то руки не доходили. Да и здоровье было уже не то. Как мог он убеждал себя, что лишь служебная необходимость, а не навязчивое желание увидеть госпожу Марианну, побудила его лично заняться проверкой расходов.

Как и ожидалось, госпожа Орчид построила нечто совсем не вписывающееся в убогое окружение загибающихся серых улиц. Ее лечебница, разумеется, оказалась добротной.

Вместо заваливающегося, гниющего домика, городничий обнаружил довольно просторное здание, окруженное ромашками, васильками и целым сонмом диковинных трав и деревьев. Несколько рабочих доколачивали высокий забор. Кровельщик сбивал последние листы дранки.

Сама веренейка, заправив полы легкого платья за пояс, сосредоточенно оттирала свежепостеленный пол от опилок и следов сапог.

- Похоже, госпожа талантлива во всем, - проговорил Арчер, привлекая внимание. - Доброго вечера.

- Я просто экономлю государственные деньги, господин городничий, - не оборачиваясь ответила Марианна. - Позвольте пригласить Вас в приемную.

Приведя платье в порядок, она вымыла руки и сменила фартук. Рыжие локоны ее, небрежно выбивавшиеся из прически, немного отвлекали внимание мужчины.

Приемная госпожи была небольшой, но уютной. Вся мебель - недорогая, простая и практичная. Марианна зажгла свечу и предложила городничему травяного чая. Несколько секунд Арчер наблюдал, как дрожащий свет ложится на ее красивое лицо.

Не более получаса они обсуждали расходы, наконец, сойдясь на том, что госпожа Орчид проделала прекрасную работу. Во время беседы Арчер почувствовал, как удушье, вызванное старой раной, вновь беспокоит его.

- Вы разобрали домик лекаря? - Поинтересовался Арчер, глядя на ромашки за окном. - Где планируете спать, почтенная госпожа?

- Боюсь он развалился без моего участия, - ответила Марианна, подливая Арчеру чая. - Я проживаю на ферме Абалей. Неподалеку.

Мужчина приподнял бровь. То ли удивленный ее ответом. То ли недоумевая, как травяная вода может быть такой невкусной. Ему становилось все хуже.

Она проживала на ферме Абалей. Прямо под носом у Джоги, которого местные девки прозвали Джантуйя, что означало "лакомый кусочек". Говорят, он был так хорош собой, что одна проститутка из борделя даже утопилась из-за неразделенной любви. Теперь же этот идиот пытается разрушить репутацию госпожи Орчид.

- Управа обеспечит госпожу достойным номером в гостинице, - поднимаясь констатировал Арчер.

Его кашель усилился, земля буквально уходила из-под ног.

- Право не стоит. Ферма Абалей мне по душе, - сказала Марианна, обеспокоенно прикладывая ладонь ко лбу городничего. - Да вы горите...

По душе? Что незамужней девушке так нравится в развалине Абалей? Арчер уже почти не мог дышать. Ладонь Марианны скользнула ото лба к шее. Она проверяла пульс. Проклятое наваждение. В эту секунду Арчер мог поклясться, что перед ним не кто иная, как Маленид Агора Халла. Он, видимо сошел с ума. Как бы то ни было, дома его ждала жена.

- Пожалуй, мне пора, - проговорил городничий, потянувшись за шляпой.

Там,где секунду назад лежали пальцы госпожи кожа предательски горела, желая почувствовать это вновь.

Трудно поверить, что он злился на Джоги Джантуйю. Сам-то как хорош. Отец двоих детей, примерный муж, да еще и на смертном одре. Арчер негодовал. И это, видимо, усиливало приступ. Так и не выйдя в коридор, он оперся о стену и, потеряв равновесие, обрушился на пол.

Госпожа Орчид, не проронив ни слова, разорвала его жилет, а за ним и рубаху, обнажая ходившую ходуном широкую грудь. Она приложила хорошенькое ушко к горячей бледной коже, украшенной давно зарубцевавшимися шрамами. Одна из старых ран имела по краям зеленоватый цвет. Очевидно, это и был след от яда из асканы.

Веренейка попыталась вволочь господина Стентона в операционную, но тот оказался безмерно тяжел. Она хотела было выбежать на улицу, чтобы позвать кого-то из задержавшихся рабочих. Но застыла пряма в дверях, обернувшись на голос городничего.

- Маленид, - прохрепел Арчер, - Маленид... Маленид...

Он снова видел, как ее бледная ладонь отталкивает его грудь, чтобы оставить одного под холодным заснеженным камнем. И как он полз едва живой до крепости. И как горели недоверием глаза чаханского князя. Да кто бы мог подумать, что совершенная княжна пожертвует собой ради простого толмача. Сам Арчер тоже едва верил. Он может сам искал стрелу, которая бы унесла его туда же, где обитала Маленид. Будь то Небесный Рай или Серебряный Дол, о котором она тогда говорила. В груди его горел огонь. То ли от яда. То ли от боли и утраты. И было это невыносимо. Пока все не утихло.

Очнулся Арчер к полудню. Вокруг было светло. Пахло недавно срубленным деревом и горькими травами. Тело его болело и ныло. Он лежал на жесткой кровати в лечебнице. Руку его сжимала рыдающая супруга. Лицо ее было белым и уставшим.

- Что... что произошло?

Городничий не узнал свой голос. Сиплый и слабый. Он никогда не был таким.

- Арчер! - Жалобно воскликнула Лилиан Стентон. - Ты жив. О, Всевидец... Я так молилась...

- Так что случилось? - повторил Арчер.

Отчего-то взволнованное лепетание Лилиан безмерно раздражало его. Он никогда не любил ее, но и не испытывал неприязни. Теперь же, все что было между ними вдруг показалось ему странным.

- Тебе стало плохо, - бормотала госпожа Стентон. - Ты потерял сознание. И госпожа Орчид, она... оказала тебе лечение. Мне сообщили лишь на рассвете. Я сразу поспешила к тебе...

Она как будто извинялась за свой неподобающий вид. Действительно. Сегодня она не была идеальной. Впрочем, Арчер волновался не об этом.

- Вот как.

- Как себя чувствует почтенный господин?

В дверях показалось веснушчатое бледное лицо. Госпожа Орчид выглядела измотанной. Тени залегли под ее блестящими глазами.

- Живым, - ответил Арчер. - Судя по всему вашими усилиями.

Веренейка пропустила похвалу мимо ушей. Она проплыла к кровати, попросив госпожу Стентон ожидать в коридоре приступила к осмотру.

Лилиан, хорошо скрывая возмущение, подчинилась.

- Старая рана едва не лешила вас жизни, господин, - проговорила Марианна, поливая руки из замысловатой склянки. - Я взяла смелость прооперировать грудную клетку. Промыла раствором и извлекла омертвевшие ткани.

Она приподняла повязки. У Арчера появилась уникальная возможность узреть свою располосованную грудь. Щедро замазывая порезы чем-то подозрительно зеленым, госпожа лекарь приговаривала, что ему нужно остаться здесь на несколько дней. И что ему совсем не стоит шевелиться.

- Этот отвар уменьшит воспаление, - заметила девушка, прислоняя к пересохшим губам городничего чашку. - Пейте. Хорошее лечение не бывает приятным.

Арчер едва не захлебнулся. То что казалось наваждением вчера, сегодня прорастало в сердце с новой силой.

- Я был отравлен много лет, - заметил он, испытующе разглядывая ее пухлые губы. - Боюсь мне осталось недолго.

Она улыбнулась. Одним лишь уголком. Но этого хватило.

- Я ученица Йердегиль, - надменно сообщила лекарь. - Не думаю, что отпущу вас скоро.

- И долго вы учились у бессмертной госпожи? - как бы между делом поинтересовался Арчер.

- Долго.

- Должно быть, это увлекательный опыт.

Марианна отложила склянки. Взгляд ее был внимательным и ясным.

- Не слишком.

- Не слишком? - усмехнулся городничий. - Так отчего же вы решились посвятить себя другим?

- Сначала долг, - уклончиво заметила девица. - В моей семье все... уникальные. Так или иначе. Я не хотела отставать.

- А что потом?

- Потом... один чудак был сильно ранен. И я должна была учиться, чтобы спасти его бесценную жизнь.

- И что же? Вышло?

Госпожа веренейка вновь потянулась за таинственной бутылью.

- Я думаю, что вышло, - проговорила Марианна. - Вот это выпейте еще. Снимает боль и жжение.

Сердце Арчера стучало будто молот, проходившийся по наковальне. Ее походка и осанка, улыбка, интонация, прикосновенья ее рук... знакомые до дрожи в пальцах... И то, с каким участием, она, молодая знатная красавица, смотрела на него, помирающую развалину средних лет... Княжна почти не скрывала себя... Как вышло, что лицо ее стало другим? Кто ж разберет. На что способен их род бессмертных воинов и колдунов? Но волновало его не это.

- Вы... вы его любили? Того чудака, - осторожно проговорил Арчер, вглядываясь в ее бледное лицо.

Марианна прищурилась. Перекидывая косу за спину, чтобы не мешала, она наклонилась к самому уху Арчера.

- До смерти.

Глава 7 Джоги Джантуйя

В прошлом месяце Джоги исполнилось двадцать два. Девицы вешались на него будто бусы на знатную наследницу. Он был не прочь развлечься выпивкой и покутить на праздничных гуляньях, но никогда не преступал черты. Имел он двух сестер. Ядэн, к которой сватался едва ль не каждый юноша в округе, и Дивион, чье красноречие и привело к ним в дом красотку Марианну Орчид.

Она была занятной. Немного странной. И очень нравилась обеим его сестрам.

Сначала нехотя, потом увлекшись, Джоги помогал высокородной госпоже с лечебницей. Да что и говорить. Едва она приехала, весь Саттон окружил ее заботой и почтением. Она дала работу всем желающим. Кто строил дом, кто корчевал деревья. Девицы поливали ей цветы, а тетушки пошили простыни и занавески. Вскоре Джоги сам не понял, как вышло так, что он стал провожать ее до дома.

Марианна, поначалу, проживала в комнате Дивион. Но через время переехала в заброшенный сарайчик с погребом, который вскоре превратился в страшненький, но крепкий домик.

– Как хорошо, – проговорила Марианна, едва последняя прибитая доска закрыла брешь в зияющей стене.

– Хорошо? – переспросил Джоги.

Эта хибара совершенно не вязалась с ее величественной яркой красотой.

– Хорошо.

Она была такой непритязательной. И любопытной.

Ей нравилось вникать во все, что происходит. Наблюдая за новыми соседями, она обучалась всему, что ей казалось интересным. Так однажды, закатав полы домашней юбки, ученица бессмертной княжны забралась на крышу, когда Джоги заделывал пострадавшую от града кровлю. Не меняясь в лице, она бесстрастно заявила, что желает делать то же самое.

Ей также нравилось колоть дрова, собирать ягоды и выращивать тыквы. Ядэн обучала госпожу рисованию и подарила с дюжину любовных романов. Краснея и бледнея, госпожа Орчид прочла их все, после чего заказала еще парочку из книжного магазина.

А вот готовила она ужасно. Каждый раз сотворив из продуктов отраву, она в недоумении разводила руками, чем вызывала у бережливой Ядэн экономический шок.

Впрочем, деньги текли к веренейке рекой. После открытия лечебницы местные богачи буквально завалили ее золотыми лалетами.

И это при том, что платный прием госпожа Орчид проводила лишь в пятницу. Все остальные дни, кроме среды, что веренеи считали священной, она принимала любого просящего совершенно бесплатно. Вскоре, молва о ее чудесном умении обошла всю округу. И желающих получить веренейское лечение становилось больше.

Сама госпожа при всех своих талантах, как смог заметить Джоги, по всей видимости страдала от какого-то сильного недуга.

Однажды глубокой ночью, фермер мучившийся от жары, вышел подышать воздухом и услышал ужасные крики, заглушаемые подушкой. Они доносились из домика Марианны Орчид.

Не раздумывая о приличиях Джоги с силой толкнул дверь. Деревянная щеколда вылетела со свистом.

Веренейка, свернувшись в калач, белая, будто репа, дрожала, вцепившись в одеяло. В зубах ее Джоги смог разглядеть деревянную палку. Так делают при сильных болях, чтобы не кричать или не откусить себе язык.

На прикроватной тумбе вряд лежали пилюли. Когда боль отступила девушка потянулась за одной из них, но ослабевшая рука лишь зачерпнула воздух. Она смиренно закрыла глаза, ожидая новый приступ.

Джоги понадобилось мгновение, чтобы подать ей пилюли. Выплюнув искусанную палку Марианна жадно впилась губами в ладонь, на которой лежало лекарство.

– Хочешь воды? – осторожно спросил парень.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Уходи, – прошептала она, вновь опуская ресницы.

Но Джоги лишь обнял ее всем своим огромным теплым телом.

Она страдала еще несколько часов. Дрожала и корчилась в страшных неведомых муках. Еще пару раз принимала пилюли. К рассвету, она, наконец, успокоилась и уснула. Волосы ее спутались, губы опухли. Легкая шелковая сорочка, задравшись оголила ее ноги. Осторожно убирая медные локоны с бледного лица, Джоги нехотя поймал себя на мысли, что позволяет лишнее. Укутав госпожу в одеяло, он вышел. Кое-как прикрыл пострадавшую дверь и подошел к колодцу. Луна освещала водную гладь, отражавшую красивое лицо молодого Джантуйи. Облившись пару раз, он растянулся на лавке. Звезды сегодня были яркими.

Когда Марианна проснулась уже наступил рассвет. Она тихонько прокралась к колодцу, чтобы набрать воды. Джоги не спал.

– Ты рано проснулась. Сегодня среда, – не открывая глаз проговорил парень.

Одет он был в одни лишь шаровары. Тело, его красивое, словно высеченное из камня, купалось в первых солнечных лучах.

– Ты... прижимал меня к себе... вот так?

Девица окинула взглядом его «наряд».

– Вот так, - подтвердил Джоги, нагло улыбаясь.

– Должна ли я убить тебя, чтобы такое никогда не повторилось?

Она берегла свою честь? Да все в округе знали, что ей нравится местный городничий. Этот чахлый женатый ублюдок, который, очевидно, отвечал ей взаимностью.

– Наступит день и ты сама придешь в эти объятия, – спокойно отозвался Джоги.

– Тебе не занимать уверенности, Джоги, – заметила Марианна. – Бьюсь об заклад, сообщество твоих поклонниц не оценило бы такие шутки.

Шутки или нет, но эта женщина запала ему в душу. И тем не менее, она одна и не смотрела в его сторону.

Глаза ее видели лишь на Арчера, мать его, Стентона.

Он часто приходил в ее лечебницу. Так часто, что по городу уже ходили разговоры. Джоги и сам решил бы, что все это клевета. В конце концов, она была красива. И успешна. Многие завидовали Марианне Орчид. И все же... виновных выдавали их глаза. Когда они смотрели друг на друга, весь мир как будто оставался позади.

В конце концов, доведенная до отчаяния, госпожа Лилли Стентон, заявилась на ферму Абалей, чтобы учинить скандал. Немного пьяненькая, покачиваясь и дрожа, она вопила и визжала, как женщина, потерявшая достоинство и мужа.

- Что ты молчишь? Что ты молчишь, распущенная ведьма? - причитала Лилли, покуда Марианна невозмутимо слушала ее проклятья. - Откуда ты взялась на мою голову? За что?

- Вы... ее не остановите? - робко прошептала Дивион, кутаясь в шаль. - Она всю улицу поднимет на уши.

Был уже вечер. А Лилли Стентон все не унималась.

- Нет, - невозмутимо отвечала Марианна. - Пусть говорит, что хочет.

В конце концов, Верена, как и все ее врачи, имела покровительство короны. Оскорбление веренейской госпожи имело страшные последствия. Вскоре, как и велит закон, безупречная красавица Лилли Пэм Стентон лишилась языка.

Возможно, именно тогда, в господине Стентоне вдруг стала просыпаться совесть. Теперь он реже посещал лечебницу. Хотя его здоровье требовало наблюдения. Ну а порой господин городничий лишь посылал слугу за мазями и травами.

Марианна Орчид, казалось, становилась все мрачнее и печальнее. И даже славная среда уже не делала ее счастливой. Однажды, она провела на крылечке почти весь день, задумчиво рассматривая небо.

Она сидела неподвижно несколько часов. Покуда солнце не село за горизонт. Чай в ее руках давно остыл. Прохладный ветер прокрался под легкое платье и даже когда на плечи веренейской госпожи упал массивный овчиный тулуп она не шелохнулась. Девица нахмурилась. Джоги, усмехнувшись, устроился рядом. Облокотившись о деревянную опору крыльца, мужчина наблюдал, как лицо её, обыкновенно бледное, пылает огненным румянцем.

- Если хочешь, я сломаю ему хребет,— проговорил Джоги, устало прикрыв глаза.

Марианна скривила губы.

- Если ты так добр, — проговорила она, поднимаясь и отряхивая юбку, — то будь на стороне униженных и оскорбленных. Думаешь, мне нужна твоя жалость?

Мужчина улыбнулся.

- Великий смысл добра и зла все время ускользает от меня. Я был рождён ходить по выжженной земле. Но вместо этого возделываю поле и выращиваю хлеб.

- Что это значит? — спросила Марианна, обдумывая его слова.

Она была рада, что у неё, наконец, появился повод поразмышлять о ком-то кроме Арчера Стэнтона и его супруги.

- То, что мне нравится на твоей стороне, — небрежно пожал плечами Джоги, слушая как бьётся её сердце. — Где бы она ни находилась.

- Ты не умеешь выбирать, - покачала головой веренейская госпожа.

Если бы он знал, с кем говорит на самом деле... Не исключено, что ей прямо сейчас пришлось бы покинуть его дом.

- Я думаю, что выбрал то, что нужно, - заметил Джоги.

Госпожа Орчид опять нахмурилась. Все в ней было славно. И даже этот строгий вид. Признаться, Джоги и не видел, чтобы она смеялась. Она напоминала ему тех, о ком он уж давно успел забыть. Холоднокровных ведьм и северных аянов.

Глава 8 Агора Халла

Была уже поздняя осень, когда государь впервые за триста лет посетил Зарну.

Едва его нога переступила порог центральных ворот, великая княжна Йердегиль почувствовала это.

- Довольно, Мерге, – приказала ведьма. - Государь почтил нас своим визитом. Вели подготовить покои.

Мерге, как раз закончившая украшать прическу госпожи, поспешила исполнить приказ.

Крепость мгновенно оживилась.

Великая княжна же, сменила туфли, взглянула в зеркало и, расправив складки платья, направилась на встречу с хозяином Красной земли. Байна Драгна, идущий за ней от самых покоев, отметил про себя, что всю дорогу госпожа едва ли сдерживала улыбку.

Агора Халла, ростом исполин, явился в Зарну без сопровождения. Твердо и уверенно, он шел по вымощенным улицам, не обращая внимания на падающих ниц горожан.