Путешествие к Серебряному Долу

Марьяна Ялик

Путешествие к Серебряному Долу

Глава 1. Маленид Агора Халла

Арчер Стентон был вторым сыном в семье богатого землевладельца. Как и все братья, которым не посчастливилось родиться первенцем и наследовать за отцом, в возрасте двенадцати лет он отправился на воспитание к одному из своих дядей, дабы обучаться военному делу.

Герберт Стентон – полковник средних лет, большую часть жизни провел на северной границе, где и служил в разведывательных войсках и даже имел серебряный шеврон за особые заслуги перед Отечеством. Неудивительно, что спустя четыре года, молодой Арчер Стентон вполне успешно осел в самом центре северной столицы, где под видом сына торговца удачно женился на дочери дружинника. Еще через несколько лет ему удалось войти в ближайшее окружение вождя в качестве личного толмача, что существенно облегчило выполнение поставленных боевых задач.

Хотя Арчер Стентон был весьма успешен во всех своих начинаниях, самому ему не особенно нравилось делать то, для чего, по словам его многоуважаемого дядюшки, он и родился.

Он довольно быстро устал притворяться другим человеком и совсем не хотел говорить на опостылевшем языке, жениться на не в меру ревнивой девице и приветливо улыбаться жестокому хану, настроение которого менялось чаще, чем погода в позднюю осень. Местные обычаи не нравились ему еще больше. Северяне мылись не часто, пили кровь убитых животных в обрядный день, молились языческим божкам, да и, в целом, являлись людьми крайне агрессивными. Убийство посреди белого дня здесь считалось хорошим тоном. Не говоря уже о человеческих жертвоприношениях. Особо верующие закалывали не только рабов, но и жен, и наложниц.

В последнее время родной городок снился Арчеру все чаще. В детстве он жил в Финнихане, у юго-восточной границы страны. Почти круглый год там было тепло. Крестьяне возделывали землю и продавали свои товары на рынках и ярмарках. На праздник урожая девицы надевали лучшие наряды, а юноши состязались в играх. Мама всегда покупала Арчеру сахарные сладости. Вместе они смотрели представления приезжих артистов.

На севере развлекались иначе. Любое веселье здесь сопровождалось неизбежным кровопролитием. Так по случаю рождения первого сына, хан повелел устроить большую охоту, пригласив на праздник едва ли не весь свой род и ближайшее к нему окружение. По этой причине, Арчер Стентон, направился за город на невольничий рынок, чтобы обзавестись достойным подарком для любимого хана.

На деле же ждала его не рабыня, а великая княжна – Маленид Агора Халла, которую, согласно плану, он должен был купить и доставить в шатер дорогого господина.

Таких как княжна Маленид называли великими колоссами. Обладающие невиданными способностями, по слухам, они справлялись там, где другие были бессильны. Правда ли это, Арчер и сам не знал, да и великую княжну никогда не видел. Хотя описание ее имел весьма подробное, господин Стентон все же не желал ошибиться, ибо от этого выбора зависел успех его многолетних трудов.

Впрочем, все опасенья молодого шпиона оказались напрасны. Не признать ее было нельзя.

Едва их взгляды встретились, Арчер почувствовал, как легкие сжимает нечто неведомое. Бледная, словно снег, одетая едва ли не в мешковину, дочь его государя вышла из кибитки, бряцая кандалами. Она была другой. Ее походка, осанка, глаза… не делая ничего особенного, великая княжна выделялась на общем фоне трясущихся от холода некормленых и перепуганных рабынь невозмутимой, сбивающей с ног бесстрастностью. Даже когда толстый торговец людьми грубо швырнул ее на пол, Маленид не повела и бровью, в отличие от господина Стентона, потратившего немало сил, чтобы не вцепиться рабовладельцу в глотку.

– Возьми вот эту, знатный господин, – бодро прокрякал торговец, указывая перстом на грудастую девицу, в панике забившуюся под кибитку. – Самая роскошная из моих красавиц. Вез из самой Юлии. Едва не помер, проходя через Чахан. Сто сорок лалет или двести кхаров и она твоя.

Арчер взмахнул рукой, приглашая девицу подойти поближе. Но та, вцепившись в колесо, напрочь отказывалась покидать свое убежище. Толстяк достал хлыст, желая припугнуть несчастную.

– Оставь ее, – сказал Арчер. – Мне нравится эта.

Холодные капли начинающего дождя ложились на оголившиеся плечи Маленид.

– Которая? – работорговец удивленно моргнул, думая, что ослышался.

– Ясное дело, самая красивая, – процедил господин Стентон, подходя к Ее Светлости. – Сколько хочешь за нее, почтенный?

Великая княжна одарила обоих равнодушным взглядом. Толстяк прикидывал, как лучше ему обобрать незадачливого любителя тощих девок.

– Сто тридцать лалет, молодой господин. Прекрасный выбор, – потирая ладошки, ответил мужчина. – Невинная, как первый весенний цветок. Кожа, будто фарфор. А зубы, зубы – то настоящий жемчуг.

Арчер замешкался. Княжна закатила глаза и послушно открыла рот. Прокручивая в голове все, что государь может сделать с руками мужчины, коснувшегося его дочери, господин Стентон осторожно приподнял великокняжеский подбородок, любуясь на идеальную челюсть Маленид.

–Действительно, жемчужины, – пробормотал Арчер, отступая на шаг.

Накинув десять кхаров за плащ, толмач усадил девицу на коня и оставил невольничий рынок.

На следующий день, умытые и нарядные, сопровождаемые косыми взглядами супруги Арчера Стентона, сообщники покинули столицу. Присоединившись к длинной веренице почетных гостей они направились далеко на край степи, там где река расколола землю надвое, омывая корни набиравших силу деревьев.

Мужчина невольно проверил потайной шов просторной рубахи. Там, надежно хранилась серебряная серьга. Такие часто носили кучулаи. Те же северяне, но враждебно настроенные к действующей кебарийской власти. Господин Стентон плохо понимал, как именно госпожа планирует прикончить хана в одиночку, но суть плана состояла в том, чтобы устроить диверсию и свалить всю вину на кучулай. Видно для этого он и припрятал эту серьгу. По прибытии на место основная роль толмача подразумевала передачу княжны своему господину, после чего сам он был должен «не умереть и не путаться под ногами».

И если со второй частью Арчер справился довольно неплохо, то с первой буквально сходу возникли некоторые трудности.

Летняя ставка великого хана выглядела чрезвычайно оживленной. Весь цвет кебарийской знати собрался здесь, чтобы отметить радостное событие. Сам новорожденный наследник и его безропотная мать оставались в столице, окруженные заботой ее многочисленной и сердобольной родни.

Охота продолжалась недолго и была устроена скорее для галочки. Солью мероприятия, разумеется, стала неудержимая попойка и бессмысленный, но беспощадный мордобой.

Во время церемонии вручения подарков племянники самодержца, повздорив из-за очереди, отправили друг друга в шаманский шатер, а воевода так избил незадачливого казначея, что тот был не рад, что имел неосторожность подмигивать кому не следует.

Арчер, давно привыкший к местному колориту, то и дело поглядывал на Ее Светлость. Та, в свою очередь, начинала подозревать, что происходящее – напрасная трата ее драгоценного времени. В конце концов, все эти люди вполне могли убить себя и сами.

Когда настало его время, Арчер Стентон молился небесам, чтобы в случае неудачи, они пощадили хотя бы княжну. Маленид безропотно ступала вслед за ним. Опустившись на колени, она выслушала много хвалебных речей о подвигах и достоинствах великого хана.

Повелитель, казалось, уж было начал засыпать, а толмач все крутил свою песню.

– Еще немного и все решат, что ты в меня влюблен, – усмехнулся владыка, великодушно позволяя Арчеру вручить драгоценный подарок.

Маленид почтительно поклонилась, про себя отметив безупречный актерский талант господина Стентона.

Великий хан снисходительно осмотрел девицу. Она была довольно худой, угловатой и светловолосой. Острый нос ее обильно усыпали веснушки.

– Больно тщедушная, – насмешливо заметил он, поглаживая густую бороду.

Когда он добавил, что чужеземные девки особой красотой не отличаются, мужской смех волною прокатился по шатру.

Ее Светлость, нисколько не смутившись, смотрела под ноги хозяину севера. На губах ее играла тень легкой, едва заметной улыбки, ибо все, кто посмел оскорбить ее сейчас, не будут дышать уже к полуночи.

Хан принимал подарки, пока не подали ужин. Вино разливалось рекою. Танцы под самобытную национальную музыку сотрясали землю. В пылу безудержной вакханалии никто и не заметил, как двое изрядно подвыпивших братьев первой наложницы великого хана выволокли бурно сопротивляющегося толмача на улицу.

Недовольство их было понятно, предсказуемо и имело весьма болезненные последствия.

Великий хан, хмельной, но удали не растерявший, велел снарядить подаренную рабыню в свой шатер.

Пройдя через унизительный осмотр Маленид получила легкомысленный наряд и наставления первой наложницы, едва сдержавшейся, чтобы не разорвать соперницу на части.

Когда гулянья поутихли, великий самодержец, покачиваясь и напевая что-то нечленораздельное, наконец, появился в своих покоях.

– Белая, словно смерть, – проговорил хан, небрежно расплетая косы чужеземки.

За свои сорок с небольшим он ни разу не встречал кого-то, чья кожа была бы столь светлой и гладкой. Спина девицы, прямая, словно натянутая тетива привлекала внимание самодовольного господина.

– Как твое имя? – спросил великий хан, разворачивая рабыню к себе лицом.

Выражение оно имело весьма бесстрастное. И оставалось таковым, покуда лоб ее и щеки не украсила яркая и горячая кровь северного владыки. Лишь тогда темные глаза девицы засверкали, словно ночное небо, озаренное падающей звездой. Повелитель схватился за горло и с удивлением обнаружил полное его отсутствие.

– Маленид, – промолвила княжна, едва могучий и ужасный господин северных земель рухнул замертво у ее ног.

Подойдя к выходу из шатра, девушка затащила вовнутрь одного из охранников, сделала с ним то же самое и сняла с трупа висевший на поясе клинок. Княжна также легко расправилась еще с двумя мужчинами, пришедшими на подозрительный шум. Выглянув на улицу и, обнаружив очередную жертву, Маленид метнула в нее свое оружие, взамен обзаводясь двумя короткими мечами, которые еще по приезде так приглянулись Ее Светлости. Войдя в соседний шатер, княжна, не моргнув и глазом, отправила к предкам первую наложницу и всех слуг, окружавших ее этой ночью. Никто из них так и не успел понять, что случилось. Настолько быстрой и твердой была рука дочери Агоры Халлы.

Застигнутые врасплох гости, то спящие, то мертвецки пьяные, один за другим уходили на тот свет под чутким руководством иноземной княжны. И все бы могло и дальше идти по плану, покуда сыновья воеводы не оказались столь проворны и трезвы, что одному из них удалось издать воинственный клич. И хотя это стало последним, что он успел сделать перед смертью, лагерь был разбужен.

И, тем не менее, она убила всех. Движения ее, ловкие, доведенные до совершенства, были настолько неуловимы и легки, что невольно напоминали танец. Сильнейшие воины, огромные и свирепые, нападали на тщедушную с виду княжну один за другим. Вскоре они, как и все их предшественники, укладывались на землю, не подавая признаков жизни. Когда вокруг не осталось ни одного северянина, Ее Светлость остановилась, чтобы перевести дух.

Толмач, избитый до полусмерти братьями первой наложницы, сквозь заплывшие глаза любовался телами своих обидчиков. Прежде, чем отвязать господина Стентона от дерева, с которым тот успел сродниться, княжна прислушалась к ночной тишине. Где-то вдалеке неожиданно живучий часовой издал последний вздох и отправился к праотцам.

Никто не выжил. От великого хана до младшего конюха. Все, кто видел лицо Маленид, замолчали навеки, унося правду с собой в могилу. С трудом определяя положение горизонта, толмач, ударил себя по щеке, чтобы придти в чувство. Земля уходила из-под ног, одна из которых, вероятно, была сломана. В общем и целом Арчер чувствовал себя так, словно сотня коров, неспешно прошлась по нему всем стадом.

Маленид при всех своих достижениях выглядела гораздо лучше.

Кровь, которой она была перепачкана с головы до пят, очевидно, принадлежала не ей. Она по-прежнему держала спину прямо. Собрав в дорогу все, что показалось нужным, княжна подошла к едва дышавшему толмачу.

– Мы уходим, – проговорила княжна, извлекая из его рубахи кучулайскую серьгу. – Кони стоят у реки.

Арчер сделал несколько шагов прежде, чем свалиться на пыльную землю. Жизнь покидала его. Закрывая глаза, он видел пестрые крыши родного Финнихана. Великая княжна вполне могла бы проявить к нему последнее милосердие, и он не стал бы ее винить.

Когда тонкие пальцы Маленид коснулись запястья, Арчер вздрогнул. После беглого осмотра, княжна оттащила мужчину к воде, вернулась в лагерь и подожгла все, что имело свойство хорошо или плохо гореть. Укрыв кучулайскую серьгу железным чаном, она вернулась к реке, взвалила толмача на седло и направила обеих лошадей вниз по течению.

Когда пожар охватил степь, красная княжна и ее искалеченный спутник уже находились на безопасном расстоянии. Вдыхая едкий дым, укрывающий ее подвиг, Маленид Агора Халла имела выражение лица, леденящее кровь даже больше, чем холодная северная река. Она была чрезвычайно довольна собой. В конце концов, события сегодняшней ночи значительно ослабили Северное ханство. Тонкой и бледной рукой она снесла его голову, посеяла раздор между племенами и защитила приграничную крепость – Чахан. Будучи младенцем, новый правитель еще долго не доставит красному государю неприятностей.

Через несколько часов беглецы добрались до укромной заводи, где их ждала добротная лодка, снаряженная мехами и целебными травами. Стиснув зубы, девица погрузила бессознательное тело толмача на борт. На рассвете они добрались до долгожданного устья.

Очнулся Арчер Стентон уже в пещере. Бока его были синими от побоев, кости болели и ныли, жар окутал промерзшее тело. Маленид, нахмурившись, осматривала ногу господина Стентона. Когда крик настойчивым эхом отразился от высоких сводов пещеры, Арчер не сразу узнал свой голос.

Великая княжна вправила кости и, наложив опору с повязками, устремила задумчивый взгляд на охлаждающийся отвар. Маленид плохо помнила нужный рецепт, ведь самой ей никогда не требовалось подобное лечение. К тому же тело великой княжны хорошо справлялось с любыми побоями, ушибами и отравлениями. Такой перелом для нее мог бесследно исчезнуть через несколько суток. Она никогда не болела. Не знала, что значит горячка и не принимала каких-то лекарств.

Впрочем, навряд ли это зелье прикончит мужчину. В конце концов, здесь уварилось столько полезных трав, что впору будет обвинить его в неблагодарности, если не выживет после всего.

– Пей, – уверенно проговорила Маленид, протягивая напиток господину Стентону.

И он выпил. Хотела бы – прикончила б еще ночью, а не тащила бы всю дорогу в такую даль. Нет. Она не собиралась избавляться от обузы. Сама великая княжна, совершенная дочь государева, спасла ему жизнь, перевязывала раны, варила отвар и наносила мази. Впервые за долгие годы, Арчер отбросил сожаления по ушедшей в служении юности. Да что и говорить. Он был готов принять из этих рук хоть яд.

– Благодарю, моя княжна, – прохрипел господин Стентон, возвращая чашку Ее Светлости.

Маленид кивнула. Снимая с себя меха, она велела Арчеру укрыться и отдыхать.

Выйдя из пещеры, княжна прищурилась. Солнце светило приветливо и ярко, ласково обнимая Маленид своими лучами. Оно словно не знало, что случилось на земле этой ночью.

Берег моря, усыпанный мелким сточившимся камнем, простирался вширь до самых Кедровых гор, преграждающих путь к Красным землям. Рыба плескалась на мелководье, приманивая горластых чаек. Легкий ветерок запутался в светлых волосах Маленид. Княжна прислушалась к окружающим звукам. Не обнаружив ничего подозрительного, она закрыла глаза.

На некоторое время пещера в живописных скалах, стала ей домом. Северное лето, хотя не столь приятное, как южное, было богато на грибы и ягоды. Ранним утром Маленид выходила на отмель и ловила рыбу голыми руками. Она никогда не заходила дальше, чтобы не попасться гигантам, обитавшим в глубинах моря. Сама она никогда их не видела, но по слухам, тела они имели огромные, а щупальца их достигали нескольких саженей в длину. Заходя в воду, Маленид всегда была осторожна. В конце концов, Арчер Стентон не выжил бы в этом месте без ее помощи.

Морская рыба оказалась довольно вкусной. По крайней мере, в те дни, когда ей занимался Арчер. Готовила Ее Светлость поразительно плохо, да и отвары у нее, откровенно говоря, выходили весьма не очень. То горчили, то кислили, то язык после них опухал, то горело небо. Каждый раз отмахиваясь, великая княжна говорила, что хорошее лечение не бывает приятным. Улыбаясь, Арчер Стентон соглашался и верил ей.

Он ловил каждое из немногих изреченных княжною слов, хотя в основном она молчала. Вскоре, к своему смятению, Арчер понял, что сердце его замирает при виде ее белого, как снег лица.

Маленид была худышкой, плоской и высокой. Несмотря на пухлые губы и бархатную кожу, Арчер Стентон мог с уверенностью отметить, что эта женщина далека от идеала, надежно вбитого матерью в его светлую голову.

И, тем не менее, каждый раз, наблюдая, как она расчесывает волосы на берегу сияющего моря, Арчер совершенно не размышлял о том, как хорошо ее тонкие руки ломают шеи. Да и о том, что перед ним великая княжна, он начал забывать с завидным постоянством.

Было в ней нечто необъяснимое, заставляющее остановиться и застыть от изумления.

Десятый раз прогуливаясь вдоль реки туда и обратно, господин Стентон совершенно точно решил признаться, что давно чувствует себя гораздо лучше. В любом случае, они определенно должны отправиться домой, покуда государь не отрубил ему голову.

Солнце уходило за горизонт. Маленид сидела на пляже, под засохшим деревом, сооружая башню из камней. Судя по всему, ей очень нравилось это занятие. Вокруг их были сотни.

Подняв один из камней, Маленид обнаружила пробивающееся на поверхность растение.

Арчер прочистил горло, чтобы привлечь внимание Ее Светлости.

– Присаживайся, – проговорила княжна, начиная разбирать свою башню.

В конце концов, ей не хотелось повредить едва завязавшийся зеленый росток.

Устроившись напротив, Арчер вдруг подумал, что находится слишком близко. Она была одета совсем легко. Плечи ее оголились, в том время как ветер заигрывал с небрежно разметавшимися локонами.

– Я принесу меха, моя княжна, – хватаясь за спасительную возможность, сказал Арчер.

Мысли одна непростительнее другой рождались в его голове.

– Не нужно, – отмахнулась Маленид, продолжая снимать с верхушки камни. – Не о мехах ты думал у реки. Что беспокоит тебя, Арчер Стентон?

Она протянула руку, чтобы проверить, нет ли у Арчера жара. Уж больно красным стало его лицо.

– Выглядишь нездоровым, – сказала княжна, прислушиваясь к сердцебиению господина Стентона.

Арчер действительно чувствовал жар. И сердце его, несомненно, билось в ускоренном ритме. И он совершенно точно был болен, однако, навряд ли они имели в виду одно и то же.

– Мне лучше, – преодолевая себя, заметил Арчер. – Я готов идти.

– Хорошо, – ответила Маленид, переводя задумчивый взгляд на перебинтованную ногу господина Стентона.

– Но я хотел бы остаться с тобой, – решительно проговорил Арчер.

Каменная башня посыпалась вниз. Маленид весьма вовремя прикрыла ладонью незадачливый росток.

Слабо улыбаясь Арчер, совсем не исключал, что эти слова могли бы вполне стать последними в его жизни. Обычно бледные щеки ее наливались ярким румянцем.

– Не в этой жизни, – наконец изрекла Ее Светлость.

Немного помолчав, она сообщила, что готова идти на рассвете и, небрежно отряхнув платье, направилась в пещеру.

Оставшись один у берега моря, Арчер долго смотрел в горизонт, пытаясь запомнить это место как можно лучше.

На рассвете Маленид и Арчер, уничтожив все лишнее, направились в Чахан. Путь их лежал через Кедровые горы. Удивительно красивые и величественные, упираясь заснеженными вершинами в небеса, в то время как у подножья все еще росла высокая трава, они производили неизгладимое впечатление. И если бы это место ежечасно не пыталось убить их обоих, Арчер вполне мог бы назвать путешествием приятным.

Проходя мимо самой высокой из гор, господин Стентон заметил, что по местным преданиям на вершине ее живут северные боги.

– Нет там никого, – ответила Маленид, наблюдая, как небо затягивают серые тучи.

– Можно ли знать наверняка? – поглаживая бороду, улыбнулся Арчер.

Ему нравилось, когда Ее Светлость имела настроение вести беседу. Понимая, что вскоре они прибудут в Красные земли и больше никогда не увидят друг друга, он ценил, что имел.

– Государь знает,– уверенно сказала Маленид. – Нет никаких богов.

«Да простит ее Всевидец», – подумал Арчер, обращая глаза к небесам.

– И что же ждет меня после смерти? – вежливо поинтересовался мужчина.

Смерив его оценивающим взглядом, Маленид будто бы решала, стоит ли он ее великого знания.

– Возможно, ты вернешься домой. Туда, откуда пришел.

– В Финнихан? – не понял Арчер.

– В Серебрянный Дол, – пояснила Маленид. – Если сделаешь то, для чего пришел – вернешься обратно, домой.

– И это все?

– Все. – Заключила Маленид, вылавливая жирного паука из волос господина Стентона. – Но если быть беспечным – можно отправиться домой уже сегодня.

Арчер благодарно улыбнулся.

Они проходили по узкой тропе на склоне Божественной горы, у самого подножья которой земля завершалась обрывом, становясь отвесной скалой. Тысячелетние камни, врезаясь в морские глубины, боролись с волнами, напоминая о себе отголосками штормового прибоя.

Маленид не нравилось это место. Слишком шумное. Слишком открытое. Слишком опасное для хрупкого человека, вроде Арчера Стентона. Сама она была готова умереть в любой из дней. Но он хотел жить. Глаза его могла зажечь каждая мелочь. От громкого сверчка до белоснежного орлана, от легенд о северных божках до рассказа о возвращении в Серебряный Дол. Вдыхая свежий горный воздух полной грудью, господин Стентон будто благодарил своего бога за то, что он все еще ходит по бренной земле. Поэтому, когда жизнь его оказалась в действительно большой опасности, великая княжна не стала колебаться.

– Лавина! – обронила Маленид, хватая обескураженного Арчера за руку.

Не глядя наверх, они бежали, подгоняемые раскатами снежного грома. Превозмогая боль в разнывшейся ноге, Арчер, как мог, старался поспевать за великой княжной. Она была быстрой. Невероятно ловкой. В какой-то момент он даже хотел отпустить ее руку. Укрытие находилось не так далеко для нее, но Маленид намертво вцепилась в свой балласт и двигалась к намеченной цели. Прежде чем волна застаревшего снега обрушилась на них, великая княжна буквально втащила господина Стентона за массивный каменный выступ, опутанный старым плющом. Не растерявшись, Арчер крепко ухватился за его стебли, свободной рукой прижимая к себе теплую от быстрого бега девицу. Камень мужественно встретил враждебный поток. Цепляемая прорывающимся снегом, легкая Маленид то и дело рисковала вылететь из-за укрытия, прихватив с собой господина Стентона.

Плющ жалобно затрещал, обещая вот-вот оторваться от корня.

– Когда все закончится, ты должен идти в Чахан один! – Прокричала Маленид. – Кивни, если понял.

Арчер почувствовал, как сердце его, и без того перепуганное насмерть, замерло, едва ли не перестав биться вовсе. Она собиралась разжать руки. Пожертвовать собой, чтобы Арчер оставался в укрытии, пока сходит лавина. Он не мог говорить. Ком образовавшийся в горле, сделал его немым, но не жалким. Собрав последние силы, он обнял Маленид еще крепче. Чтобы не случилось, он не собирался отпускать Ее Светлость.

Обернувшись, княжна окинула взглядом бушующий снег. Быть может, это и есть дорога домой?

Арчер держался как мог. Плющ, потрескивая и скрипя, проявлял гораздо меньше героизма. В конце концов, великая княжна оттолкнула мужчину, и унеслась навстречу скалистому обрыву.

Когда все закончилось, местность изменилась до неузнаваемости. Зеленые и желтые цвета исчезли, покрывшись грязным и мокрым снегом. С трудом откопавшись, Арчер оглянулся и на ватных ногах направился в сторону моря. Это оказалось не самой удачной идеей. Скользкий снег едва не унес его в пасть счастливого морского чудовища, нежно обнимавшего белые глыбы.

Глава 2 Йердегиль

Маленид Агора Халла, как и ожидалось от младшей из восьми великих княжон, не имела больших амбиций.

Росла она способной и непритязательной. Великий князь любил ее, ибо все у нее выходило хорошо. Маленид хорошо слушала, хорошо молчала, хорошо рубила головы государевых врагов. Любой клинок мог запросто стать продолжением ее руки, любые доспехи были ей второю кожей.