Махаон

– Болеешь? – сочувственно поинтересовалась Динарка.

Девочка улыбнулась и сказала:

– Да, болею балетом.

С тех пор они всегда были вместе. До вчерашнего дня.

Он молча слушал, не перебивал. Только удивлённо переспросил про Динаркино увлечение бабочками и как-то странно посмотрел на неё.

– Ты знаешь, – сказал Юра, когда она закончила, – я думаю…

Тут он запнулся и замолчал.

Алеська с удивлением взглянула на него: что, слов не может подобрать или забыл, о чём думал? У неё такое бывало. Юра же стоял и молча смотрел куда-то перед собой: то ли в пустоту, то ли увидел кого-то.

Странноватый парень.

Алеська скосила глаза и немножко наклонила голову, чтобы рассмотреть его получше. У него оказалось, несмотря на лохматую причёску, довольно симпатичное и даже такое, как сказать, умное… или вот слово правильное – интеллигентное лицо. Хоть и без очков.

И хорошо, что без очков. Действительно, в лице самое главное – глаза. Раньше, когда у Алеськи спрашивал кто-нибудь, та же Динарка, какие ей нравятся глаза, у неё обычно был такой ответ:

– Глаза? Что глаза… Мне всё равно, какие там у человека глаза. Желательно, чтобы их было два, и всё.

Юрины глаза были грустные, как у коровы из мультика, и глубокие, как колодец в деревне. Так поэтически пришло в голову Алеське.

Ладно, если так пялиться на его глаза, то свои можно вывихнуть и косоглазие заработать.

Юра наконец очухался, повернулся к ней и негромко продолжил:

– Я думаю, что это очень странная, очень странная история. Но мне хочется помочь и тебе, и этой Динарке с бабочками. У меня сейчас есть проблемы, по моей глупости всё, но я разберусь со всем. И давай вместе будем разгадывать эту историю, если ты не против, конечно.

И он вопросительно посмотрел на неё.

Алеська, конечно, против не была. Она была очень даже за. Во-первых, одной сложно, трудно и не получается. Во-вторых, ради подруги она согласилась бы на любую помощь, хоть от чёрта лысого. А уж от такого, как Юра…

Помимо возраста, глаз и роста у него оказалась ещё куча преимуществ – пальцев не хватит подсчитывать. Во-первых, он умный. Во-вторых, хороший. В-третьих, симпатичный. В-четвёртых, в классе девки обзавидуются. В-пятых, и самое главное, она привыкла к нему за последние десять минут так, как будто знала его ещё с садика.

– Давай, – быстро закивала она. – Я не против.

Глава 12. Что то проясняется.

Пока они разговаривали и нарезали уже третий, а то и пятый круг по полю, Алеська ничего не замечала вокруг. Но, проходя через самый центр, где перекрещивалось большинство путей-тропинок, она сразу узнала место и ту ямку с бугорком, где вчера лежали Динаркины вещи.

Сегодня здесь было сильно натоптано: трава кругом примята, сразу видно, как много людей тут шаталось. После полицейских на это место оперативно прибыли все пятьсот учеников-мальчишек. Каждый хотел лично, своими глазами и руками, обыскать, найти и узреть что-то крайне важное, что до него не увидели и не нашли пятьсот других пар глаз и рук.

Алеська остановилась и стала осматриваться. Свежая земля показывала, что тут даже что-то копали.

– Ой, смотри, Юра, а вот здесь я нашла её вещи. Вот так лежал рюкзак, сверху пакет… – Алеська торопливо начала рассказывать, показывала и чертила в воздухе руками. – Значит, сверху рюкзак, а на нём сменка, потом пакет с плакатом и сверху телефон. И самое главное – ты знаешь, это не Динарка укладывала, я уверена. Она бы просто в кучке всё оставила! А тут всё квадратиком было сложено…

Юра внимательно выслушал её, оглядел и ямку, и бугорок, а потом стал осматриваться кругом – опять искать что-то взглядом где-то вдалеке. Даже на цыпочки привставал. Это с его-то ростом.

– Так, так… – бормотал он, и потом воскликнул: – Придумал!

Сразу став деловитым и собранным, он огляделся вокруг, что-то поискал глазами, нагнулся и поднял с земли какую-то длинную ветку, всучил её Алеське и заговорил торопливо и сбиваясь:

– Слушай, Аська, сейчас мы с тобой кое-что проверим. Ты стой здесь, вот с этой поднятой палкой, чтобы я тебя видел. Я отойду. И если буду кричать: «Пройди вправо» или «влево», то ты иди. Только палку не опускай, хорошо?

Алеська кивнула и спросила:

– А зачем это?..

Но тут же спохватилась:

– Конечно, хорошо!

И подняла руку с палкой как можно выше.

Она сразу заразилась его изменившимся настроем и почему-то заволновалась.

Юра быстро пошёл куда-то в сторону, и скоро раздался его далёкий голос:

– Ася, иди правее, шагов пятьдесят!

«Не Ася вообще-то, а Алеся», – подумала она, но послушно пошла считать шаги, правда, с волнения чуть не перепутала, где справа, где слева.

Пройдя шагов сорок, она услышала, как Юра закричал:

– Всё! Стой там!

И через минуту, запыхавшись, он появился сам и сразу стал внимательно осматривать землю, кусты и всё вокруг. Алеська тоже стала вслед за ним смотреть кругом, но ничего необычного не увидела. Разве только что…

Она остановилась и засмотрелась на кусочек земли перед собой. Никак не могла вспомнить, что он ей напоминает. Что-то такое, связанное с Динаркой.

Наморщив лоб, она стала щёлкать одновременно с двух рук пальцами – вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее.

Этому приёму её научила Динарка, а Динарку – какой-то военный из бабушкиной части. Кто обучил военного, неизвестно. Так вот: если нужно что-то вспомнить важное, а оно как назло не вспоминается, то пожалуйста – сейчас научим, есть способы.

Индейцы майя, когда нужно было запомнить что-то хорошо и надолго, нюхали растения с резким запахом, а потом, чтобы вспомнить обратно, нюхали опять это же растение – и, пожалуйста, всё вспоминалось. Хороший способ.

Он, кстати, объясняет любовь некоторых (да что там некоторых – поголовно всех) девочек к разговорам именно в туалете. Выслушивая рассказ подруги и вдыхая ароматы хлорного туалетного воздуха, всё запоминалось намертво.

Можно потом, хоть через двадцать лет, здесь же, в школе, на встрече выпускников, зайти опять в тубзик с той же самой старой своей туалетной приятельницей, которую не видела уже лет сто. Встать, как раньше, за дверью, чтобы не видела завуч, и спросить:

– А помнишь?..

А если она скажет:

– Нет, не помню, —

надо сказать:

– Ты что, дура? Ну-ка вспоминай скорее!

Дура вздохнёт поглубже, понюхает тот же хлорный воздух, наморщит лоб – и сразу же, конечно, всё вспомнит.

Кроме этого способа с запахом Алеська знала ещё способ вспоминания. И не хуже. Нюхать там особо ничего не надо.

Просто надо встать, нахмурить лоб, поднять две руки перед собой и начать поочерёдно щёлкать пальцами, только обязательно меняя скорость и ритм.

Нащёлкала – и вуаля: память вдруг начинает вспоминать такое, что ты и сама не помнишь, где и когда это было с тобой.

Пощёлкав мелодию барабанщика, Алеськина память тут же выдала картинку: ну точно же!

Как тем летом они в лагере собирали каких-то Динаркиных бабочек и козявок, и она показала ей на одно место:

– Видишь, на земле как пудрой насыпано? Здесь был танец фей.

Потом стала объяснять, что так называется место, где мотыльки или бабочки «посеяли» нектар, потому что их тут было очень много. А почему их бывает много, Динарка точно не знала.

И вот прямо перед её ногами, рядом с кустиком можжевельника или чего-то другого (Алеська не сильна в биологии), на земле был отмечен такой же белой пудрой довольно большой кружок.

Алеська присела и осторожно, пальцем, потрогала землю.

– Что ты нашла? – наклонился рядом с ней Юра.

И только она захотела ему сказать, что ничего, как вдруг увидела такое, что у неё задрожали пальцы.

Алеська осторожно убрала несколько листочков и комочков. На земле был вдавленный след обуви большого размера, а в нём – три кругленьких маленьких цветных кружочка.

– Юра… – прошептала она. – Смотри, это Динаркины конфеты. Она их тогда купила, и у неё как раз чуть-чуть оставалось. Она мне половину отсыпала… И место тут такое – бабочки тут были, много. Мне Динарка как-то показывала, видишь…

И она, жестикулируя руками, торопливо рассказала ему про танец фей.

Юра внимательно слушал, смотрел на землю, помолчал, а потом сказал: