Махаон

Район, где жили и были Динарка, родители Динарки, школа, магазины и просто дома с дорогами и остановками, считался, со слов бабушки, неблагополучным. Вернее, она сказала так:– Хуже не бывает.

Хуже всё ж таки бывает, потому что сама бабушка жила и работала в таком месте, где магазинов вообще никаких нету. Место это называлось ВЧ 12-54, и бабушка там была военным поваром в военной же столовой. А в столовой был ещё и военный буфет, и там вообще всё было военное. Потому что ВЧ – это военная часть. То есть это место, где живут и маршируют военные.

Маршируют они везде, но больше всего – на плацу. Плац – это такая асфальтированная площадка, как футбольное поле. На краю этого асфальтного поля растут стенды на синих ножках. На стендах изображены подтянутые солдаты, показывающие различные строевые упражнения, с очень счастливыми лицами. Таких счастливых солдат, марширующих по плацу, Динарка, кстати, никогда там не видела.

В центре этого плаца всегда находилась большая лужа. Лужа эта была всегда – независимо от погоды – и постоянно встречала Динарку, когда та приезжала в гости к бабушке. Должно быть, лужу специально наполняли водой из шланга, чтоб она не пересыхала.

В части вообще было много странного. Например, все военные при встрече отдавали друг другу честь. Динарка не знала, надо ли ей тоже отдавать честь: ведь она не солдат. Но, с другой стороны, если разобраться, она внучка военного повара, и офицеры при встрече так и говорили ей:– Привет, боец!

Так что Динарка тоже, на всякий случай, стала отдавать честь и офицерам, и вообще всем проходящим. Она так привыкла к отдаче чести, что продолжала её отдавать и по приезду домой: с утра при встрече родителям на кухне или в коридоре – чем немного их пугала.

Папа тогда сказал, что он против таких долгих поездок Динарки к бабушке.– Пусть лучше твоя мама, – говорил папа, – к нам приезжает. Бог с ней, я согласен.

И бабушка стала приезжать погостить на недельку-две к ним домой. А папа увлёкся рыбалкой – с ночёвками на озёрах и реках. Ведь Калининградскую область ещё называют краем озёр и рек. И вот папа отправлялся на озёра-реки с друзьями-рыбаками. Правда, рыбу почему-то не всегда получалось привозить, но папа говорил, что главное – процесс.

Так вот, ещё что удивительное про плац и часть. Оказалось, что в части по этому самому плацу солдатам нельзя просто пройтись шагом – можно только промаршировать. Динарка опять не знала: нужно ли ей тоже маршировать? Так что, когда ей требовалось пройти через злосчастный плац, она, чтоб не позорить бабушку (это условие бабушка ей выставляла сразу по приезду: «Только, пожалуйста, не позорь меня»), обходила дурацкий плац вдоль забора.

Ещё в части жила собака и два кота. Они тоже, видимо, не очень понимали, как правильно поступать с маршировкой, и тоже ходили, на всякий случай, как и Динарка, вдоль забора.

Магазин, в который пришли подруги, назывался немного странно «У Иришки». Но Иришки там никакой не было, работала там тётя Марина. Школьники ходили туда часто, и некоторые, конечно, задумывались, что обозначает эта вывеска? Одноклассник девочек Борька Эйнштейн даже предположил, что в этом слове что-то зашифровано, допустим слово «шишки» или «кишки». «Кишки», конечно, всем больше понравилось. Так с Борькиной лёгкой руки магазин и получил второе название – «Кишка». Теперь все так и говорили: пойдём в «Кишку» сходим.

Тётя Марина, продавец «Кишки», новое название почему-то не полюбила. Детей она, кстати, тоже любила не очень. Покупатели они были, как говорила она, на копейку и с гулькин нос, а хлопот с ними до неба. Правда, это относилось в основном к ребятам. К девочкам тётя Марина относилась терпимо, говорила: я и сама вроде такой когда-то была, не помню, – и продавала поштучно и конфеты, и сигареты, кто что попросит.

Динарка купила пакет с конфетками, Алеська же любила протеиновые батончики, могла их слопать за один присест хоть 10 штук. Но балетная диета лопать и приседать разрешала только с одним батончиком в день. В складчину наскребли ещё на бутылочку «Дюшеса», которую по-честному распили, прям как взрослые, на улице около входа. Бутылку аккуратно поставили на асфальт рядом с переполненной урной и побежали обратно в школу.

Дорога назад в школу из магазина занимала всегда времени минут на пять больше, чем вначале в магазин. Школяры постоянно опаздывали на уроки, очень удивлялись, и это была необъяснимая загадка природы. Как сказал тот же Борька Эйнштейн – временная аномалия. Но объяснить её не смог не только Борька, но и даже пожилой школьный учитель физики Пал Палыч по прозвищу Копатыч.

Поле, или пустырь, через которое возвращались в школу девочки, как говорили по местным новостям, скоро должно было стать «спально-жилым микрорайоном». Но говорили так уже года два, а пока там спали и жили только кошки, собаки и летом иногда местные алкоголики. Местным населением это поле называлось почему-то «полем дураков». Название также осталось загадкой у школьников, так как никаких дураков в поле, сколько ни крути головой, кроме них, не наблюдалось.

Тропинки по полю петляли во все стороны, как в аттракционе «Лабиринт», что в центральном парке. Лабиринт открылся прошлым летом, был жутко популярным и страшно дорогим. Этот же аттракцион был пока бесплатным. Все проходящие через поле играли в игру: кто быстрее доберётся, не перепачкавшись и не пересекаясь с чужой тропкой, до самого его края. А победителю, конечно же, приходила в голову поговорка из учебника литературы девятого класса: «Жизнь прожить – не поле перейти».

У каждого была своя любимая тропинка, и Динарка привычно пошла по своей, а Алеська потопала по своей. Но в этот раз она чуть не наступила на то, на что наступать не следовало, и пришлось свернуть немного левее. Алеська, шурша пакетами, с шумом танка продиралась где-то в стороне за спиной.

Осень собрала уже все листья с деревьев, а высокие зелёные стебли трав, растущих на поле, почему-то не трогала. Динарка очень любила ходить по таким местам. Главным увлечением в её жизни уже несколько лет была лепидоптерология. Это не болезнь, как подумала и сказала Алеська, услышав впервые это слово. Лепидоптерология – это наука, которая изучает бабочек и мотыльков. А ещё полезно для дикции быстро повторить десять раз вслух это название. Язык сломать можно, а быстро поговорить десять раз – нет: это тоже слова Алеськи.

Динарка увлеклась бабочками как раз на каникулах у бабушки, в её военной части. Провести там две недели было очень скучно, и она спала не только ночью, но и днём, в надежде увидеть интересный сон. Как-то один раз она увидела у себя в комнате на спинке кровати влетевшую через открытое окно бабочку. Насекомое сидело, слегка помахивая крылышками, и не улетало. Динарка полюбовалась прозрачными, переливающимися всеми цветами крылышками, гибкой спинкой и симпатичной, на её Динаркин вкус, мордашкой.

То, что нельзя брать бабочек за крылья, она тогда не знала, как и то, что вся эта красота получается из страшных гусениц, любит, как и Динарка, есть мёд и может зимовать всю зиму, как медведь.

В библиотеке Динара тем же летом раздобыла книжку с названием «Занимательная энтомология» с картинками про бабочек и насекомых, прочитала её залпом, как ещё никогда не читала ни одну книгу. С тех пор прошло три года, Динарка – самый знающий человек по бабочкам и мотылькам среди всех сверстников города – так сказал руководитель выставки Виталий Николаевич, когда вручал ей почётную грамоту. Грамота была с изображением голубой морфы и вручалась Динарке за её коллекцию мотыльков, которую она собирала всё прошлое лето.

Проходя мимо небольшой ямы, Динарка опытным взглядом сразу разглядела большого махаона на стебле кустарника и очень удивилась. Бабочку махаон называют недаром осенней гусеницей. Эта бабочка давно уже должна была начать зимовать в виде куколки. А эта кружит, позабыв, что сейчас октябрь, а не середина июля.

Остановившись и разглядывая бабочку, Динара удивлялась всё больше и больше. Это был очень странный махаон. Хвостики на задних крыльях отсутствовали, синие лунки в виде глаз для отпугивания хищников тоже не было видно. Зато размер тельца и лапок удивлял – форма была совсем не похожей.

Бабочка эта считается дневным обитателем и встречается очень редко, её даже занесли в Красную книгу. Надо будет записать в дневнике про эту встречу, думала Динарка, любуясь её крылышками и полётом. Это, конечно, самка, рассуждала она, самки крупнее самцов, а эта вон какая огромная, с ладонь мою.

Бабочка поднялась и пролетела почти, касаясь лица девочки, перед ней. Она то подлетала, то удалялась, как будто звала Динарку куда-то за собой.

– Ну что ж, пойдём, пойдём за тобой, раз зовёшь, – улыбнулась ей Динарка.

Она шла быстрым шагом, боясь потерять бабочку из виду.

– Динарка, ау, ты где? – донёсся издалека Алеськин голос.

– Надо бежать на уроки, – опомнилась Динарка. – Ладно, приду сюда потом, – решила она и, прокричав: – Иду, иду! – двинулась к подруге.

Глава 5. Компасы и просьба “на завтра”

По понедельникам уроки всегда были какие-то особенно тяжело переносимые. Может, из-за поставленных подряд двух уроков математики с русским, а может, из-за ощущения, что вся учебная неделя ещё впереди и вообще, как любила говорить подруга Алеська, жизнь – штука не всегда весёлая.

Её-то, кстати, сегодня и не было в школе. Повезло: у неё пробная балетная репетиция в театре, она там весело пляшет. А Динарка все шесть уроков, как несчастная немая, одиноко просидела за партой.

Когда школа наконец-то закончилась и она вышла на крыльцо, то неудивительно, что настроение было под стать погоде: такое же дрянное. На улице, как обычно к концу уроков, зарядил дождик. Динарка тоскливо посмотрела на тучи: туч было много, а зонтика не было.

У Алеськи всегда с собой в пакете где-нибудь отыскивался зонтик. Динарка, наоборот, сумки и пакеты носить не любила, всегда рассчитывала на подругу, и у неё был самый маленький рюкзачок во всём классе.

Прибалтийская погода вообще почему-то не очень любит детей, честно посещающих все уроки.

Обычно с утра, когда дети плетутся в школу, погода немножко умоет школьников прохладной (и, как считается полезной для волос) дождевой водичкой. Потом ко второму уроку дождь прекращается, и солнце жарит так, как будто сейчас не середина октября, а самый счастливый месяц в году – долгожданный июнь. Прогульщики уроков, шатаясь за школой, вовсю наслаждаются свободой, чудесным настроением и солнцем на голубом небе. Честные школьные трудяги, отодвинув в сторону учебник по алгебре, с тоской смотрят в окно. Там они наблюдают за стаями всяких пернатых воробьёв, нахально прыгающими за окном на разрисованном квадратиками игры в классики школьном асфальте.

В эти минуты сидящим за партой людям в голову неизбежно приходят одинаковые мысли: «Вон тот вот голубь, который топчется на чьём-то любовном признании какой-то Наташе К., намного счастливее тебя, томящегося на уроке математики. Кстати, тоже с Натальей, только Владимировной, которая рассказывает тебе о свойствах равнобедренного треугольника, и ты не испытываешь к ней никаких нежных чувств. Впрочем, как и она к тебе. И вообще – в следующей жизни надо будет обязательно родиться какой-нибудь птицей».

Посветив в окна и подразнив хорошенько школяров, к пятому уроку солнце решает, что хватит играться в лето, и сворачивается за тучи. Дети радостно выбегают из школы навстречу, как они думают, погоде и солнышку. Детей там встречают довольная туча и мокрый ветер с листьями, и школяры понуро возвращаются домой, как и утром, – все в дождевых слезах.

Динарка уже пять минут стояла одетая и с рюкзаком за спиной, не решаясь спуститься со школьного крыльца. Здесь же толпились ещё несколько беззонтиковых личностей – и тоже ждали чего-то. Может, они ждали с моря сухой погоды, а может, надеялись, что ветер украдёт и принесёт им чей-то зонтик, или появится кто-то, кто умеет разводить тучи руками. Долгие ожидания, конечно же, всегда оправдываются.

Быстрым шагом, с обычным деловым видом на лице, на крыльце появился учитель по ОБЖ Олег Борисович. Для краткости дети называли его «ОБ». Он деловито покрутил головой и присвистнул:– Только вроде солнце светило.

Заметив кучку нерешительных фигур на крыльце, поинтересовался:– Что, домой не идём? В школе понравилось?

– Зонтика нет, – пожаловалась в ответ кучка. – А дождь, может, скоро закончится. Ждём вот.

«ОБ» посмотрел на часы, потом на небо и ответил:– Дождь-то закончится, конечно. Вопрос только – когда.

И, ощупывая себя по карманам, отыскивал ключи от машины. Найдя, наконец, связку, он подбросил её вверх и ловко поймал, а потом неожиданно скомандовал:– Ладно, поехали. Доброшу, так и быть. А то сахарные, видать, растаете ещё.

Кучка и Динарка, смущаясь, начинали отнекиваться, но «ОБ» нетерпеливо махнул рукой:– Давайте уже. По дороге расскажете, что там вам неудобно.

Машина у ОБ называлась «Каблучок», была двухместная, а сзади небольшой кузов. Динаре, как девочке, досталось место рядом с водителем, мальчишки разместились друг на дружке в кузове.

«ОБ» крутил руль и привычно ворчал на балтийскую погоду: говорил, что у них в Средней Азии за год выпадает воды меньше, чем тут за неделю. А потом, видимо, от скуки стал расспрашивать Динарку о всяком разном: кем работают её родители, посещает ли она какие-то кружки-секции, сколько у неё дома братьев, сестёр и питомцев – и прочую ерунду, которую почему-то любят узнавать у детей взрослые.

Узнав, что Динара третий год собирает коллекции насекомых, удивлённо покачал головой, а потом неожиданно предложил:– Значит, ты человек ответственный. Мне как раз такой завтра нужен. Писать-считать ты умеешь, надеюсь? Завтра у вас какой третий урок по расписанию – физ-ра? Отлично. Я договорюсь, чтобы тебя отпустили. Поможешь мне в судействе на спортивном ориентировании.

И объяснил:– Соревнования у нас завтра, у парней восьмых-девятых классов. На пустыре за школой. Спортивное ориентирование называется: с компасом ходить по полю будут, по азимуту ориентиры отмечать, а ты у меня судьёй будешь. А то девчонки из их класса – специально или не специально, не знаю уж, – но что-то путаются в оценках часто.

– Значит, договорились. Ну беги. Приехали. Рюкзак не забудь. До завтра.

Глава 6. Дом: бабочки, балет и то что нашли на поле.

Дома у Динарки сразу нашлась куча дел. На столе лежала мамина записка с напоминаниями, что перед тем, как идти гулять на улицу, телефон должен быть заряжен, обед съеден, а мусор вынесен. Ещё были уроки, кормёжка попугаев и поиск по квартире черепахи, которую Динарка называла «Ниндзя». Подарили земноводное ей на день рождения, и вначале черепаха называлась обычным черепаховым именем «Тортила», или просто «Танька». Но через месяц совместного проживания имя пришлось заменить на «Ниндзя». «Ниндзя-Танька» непонятным образом умудрялась оказываться на самых высоких местах комнаты, которые сама Динарка покоряла только в детстве.

Сейчас Ниндзя спала вместе с котом Макошей на верхней полке в коробке из-под обуви, попугаи тихонько сплетничали у себя в клетке, а дверной звонок прозвенел ровно три раза, сообщив о том, что пришла Алеська.

Подруга сразу сообщила, что умирает с голоду, и поэтому приволокла два новых рецепта. Алеська давно занималась балетом, была очень худенькой – настолько, что почти не отбрасывала тень на улице, – и любила готовить разную сладкую еду. Пищу эту она сама никогда не ела. Вернее, ела, но только глазами, соблюдая вечное балетное истощение.

Обмотавшись на кухне Динаркиным передником, Алеська приступила к готовке. Первым рецептом с ней когда-то поделилась младшая двоюродная сестра Эльвирка – когда случайно перепутала на даче соль с сахаром. Блюдо называлось «Помидоры в сахаре». Для приготовления нужно было три ингредиента: кастрюля, помидоры и сахар.

Помидоры нужно нарезать на дольки, положить в кастрюлю, посыпать сахаром и дать попробовать Динарке. После этого несколько раз переспросить:– Ну чё, ну как?

И пока подруга с полным ртом жуёт, что-то мычит и закатывает глаза, можно приступать ко второму блюду. Оно было сложнее. Требовалась опять кастрюля, варёные макароны и сгущёнка. Всё это перемешивалось и тоже скармливалось Динарке.

Накормив таким образом подругу, сама гостья привычно пообедала чаем без сахара, и девочки отправились на ежедневную прогулку. Как вы уже знаете, Динарка любила всяких там мотыльков и бабочек. Она увлечённо их собирала, выкармливала куколок, а когда бабочки доживали свой век – размещала по специальным коробочкам.

Три дня назад увлечение (в виде двух больших стендов) было выставлено в экспозиции городского краеведческого музея. Все эти три дня подруги аккуратно ходили туда, чтобы полюбоваться табличкой с надписью: «Коллекция мотыльков и бабочек Лебедевой Динары».

На следующий день Динарка, как и обещала Олегу Борисовичу, отработала судьёй, помощником и даже немного учителем. Она сама в журнале выставляла оценки напротив фамилий учеников, которые диктовал ей Олег Борисович. Весь урок она провела с ним и девятиклассниками на пустыре за школой. Старшеклассники бродили по полю с компасами в руках, улюлюкали на весь район, как индейцы в тропиках, устраивали в кустах засады друг на друга и веселились до упаду.

К концу урока компасы были сложены девятиклассниками в картонную коробку у ног Динарки, оценки выставлены её же рукой в журнале Бориса Олеговича, а сама судья, расхваленная «ОБ» за помощь, отправилась в школу к подруге делиться впечатлениями. По старому школьному обычаю делиться впечатлениями было принято либо в столовке, либо в туалете, и подруги выбрали столовую.

Динарка с пакетом, рюкзаком и курткой в руках вышагивала по коридору рядом с Алеськой и не переставала разглагольствовать о том, что вот в девятом классе пацаны как пацаны, даже компас не сломали. Не дойдя до дверей буфета, она вдруг остановилась и хлопнула себя по лбу:– Олег Борисович просил ведь забрать, забыла!

Она сделала круглые глаза, крикнула:– Жди меня здесь!

И, даже не оставив ей пакет с плакатом и рюкзак с курткой, убежала. На бегу, правда, ещё обернулась и крикнула:– В столовку без меня не ходи, я быстро туда и обратно!

И всё. Звонок на алгебру прозвенел, а она так и не появилась.

Прогулять урок – дело, конечно, стоящее, но одной, без подруги, это свинство. Алеська крутилась за партой, поминутно смотрела то на дверь, то в окно, как будто ожидая там появления подруги, но так и не дождалась. Не появилась она и на следующем уроке. Пропажа Динарки была очень странной.

После последнего урока в кабинет зашла классная руководительница Валентина Анатольевна. Алеська сразу поняла, что это по её душу. Валентина Анатольевна подошла к её парте и начала ей что-то говорить. Так как в классе все привычно шумели, а голос классная руководительница имела очень тихий, Алеське, чтобы понять, пришлось вслушиваться изо всех сил.

– Напоминаю, что тебе и Динаре за сегодняшний срыв урока – выговор. Очень некрасиво вы поступили. Чтобы докладная не ушла к директору, подойдите к учителю и извинитесь сегодня же. Кстати, а где Динара? Я её утром видела с Олегом Борисовичем – и всё.

Выслушав и почти всё разобрав, Алеська уверенным голосом, как про оценки в разговоре с родителями, заявила:– А Динарка сегодня к врачу записана на 11:30 была, вот и ушла.

– Странно, – удивилась Валечка, – а почему мама её не сообщила мне ничего?

Пожав удивлённо плечами, Валентина Анатольевна подозвала старосту класса Вальку Добрую (это фамилия у старосты такая, хотя она и сама классная девчонка) и ушла с ней в актовый зал репетировать приближающийся праздник День народного единства.

Проводив взглядом выходящих из класса двух Валентин – старосту и классную руководительницу, – Алеська собрала свои пожитки и тоже заторопилась: нужно было успеть домой до прихода мамы. Если мама обнаружит, что новая блузка, купленная для праздников, не висит аккуратно в шкафу на вешалке, а напялена на любимой дочери в будничный день, у Алеськи будут проблемы.

Дорога домой проходила опять мимо магазинов. Прозвенев дверным колокольчиком, Алеська второй раз за день зашла в магазин «У Иришки». Тёть Марина в синем фартуке, наклонившись над прилавком и зачем-то высунув язык, что-то старательно выводила фломастером на маленьких ценниках. Алеська потихоньку достала телефон и сфотала тёть Марину с фломастером. Класс, подумала она. Проиграл очкарик. Фотография тёть Марины ей нужна была всего на один денёк, в качестве вещдока, и потом, конечно же, будет моментально стёрта.

Дело в том, что неделю назад они поспорили в классе на тему: кто же заполняет ценники в этом магазине. Ошибки в надписях вроде «огурецы», «голень детская» и «жаренная кафель» удивляли детей при каждой покупке. Боря Кацман по прозвищу Эйнштейн, поблёскивая очками, горячо доказывал, что это пишет специальный маркетинговый менеджер и что это такой гениальный приём для привлечения покупательского потока. Динарка же с Алеськой утверждали, что всё проще: просто тёть Марине повезло в детстве с родителями, и она никогда не училась. Или училась – но в их школе.

Они тогда сильно поспорили, и спор уже грозил перейти к побоям, но эхо предков подсказало Боре, что разумнее таки будет ограничиться спором на три желания. «Что б ему такое загадать?» – подумала Алеська, и приятные мысли закрутились в голове, но пока Алеська оставила их на потом и, сделав жалобное лицо, обратилась к продавцу:– Тёть Марина, здрасте, а Динарка не возвращалась случайно? Её на матеше чё-то не было…

Тёть Марина спрятала язык, отложила фломастер и, вздохнув, посмотрела сверху вниз на Алесю. Этот фирменный взгляд, от которого терялись даже самые авторитетные местные алкоголики, не произвёл на Алеську никакого впечатления – и не такие взгляды приходилось, бывало, переживать в школе местным семиклассникам.

– Я што вам… – пророкотала тёть Марина. Она умела басить удивительным густым мужским голосом, который было слышно очень далеко. – Я што вам здеся поставлена считать, сколько раз в день вы мне все нервы трепите своими покупками на гулькин нос?

Она пророкотала такое длинное предложение совсем без запятых и вернулась к фломастеру. Алеська поняла, что нет, вздохнула, повернулась и вышла на улицу. За пустырём начиналось поле, а за полем высились корпуса школы.

«Куда она подевалась, может, дома сидит?»

Телефон молчит, на уроки не вернулась и, главное, не отдала Вале с большим трудом сделанный для школьного праздничного вечера плакат, над которым Динарка трудилась несколько вечеров и наконец-то сегодня притащила его в школу. Не зайти в школу Динарка не могла. Может, она в яму там какую-нибудь провалилась? – мелькнула мысль.

Да нет, позвонила бы или орала – голос у неё что надо, с децибелами. Вон как сегодня молекулу напугала…

Нет, надо пройтись по-быстрому по полю, а потом идти домой, решила Алеська и, поудобней подхватив сумку со сменкой, отправилась в поле искать подругу.

Алеська вышагивала по полю, раздвигала руками и ногами кусты, пинала попавшиеся по дороге консервные банки и временами выкрикивала непонятные для других звуки. Посторонний человек, например русичка, подумал бы, что девочка такая молодец: тренирует произношение и дикцию, проговаривая хаотично твёрдые гласные и всякие там согласные. А это на самом деле был их с Динаркой тайный, собственный язык: «дыгыр кадур дыр гдер» обозначал «Динарка, дура, ты где?»

Школьный язык, сформировавшийся последним из человеческих языков, как известно, выдержал все проверки и оказался самым универсальным для детей средством общения. К примеру, ещё будучи в детском садике, Алеська с подругой придумали сократить его название до «ДС», что означало «дом страданий». И в дальнейшей жизни традиция сокращать слова оказалась очень удобной.

В школе никто у вас не спросит: «Ты пойдёшь к Оксане на день рождения?» Скажут так: «Ты на ДР к Ксюхе идёшь?» А сказанное наоборот «РД» обозначало, что родаки дома. Или, допустим, одноклассница начинает тыкать тебя пальцем в бок, чтобы ты рассмеялась. Ты поворачиваешь к ней недовольное лицо и громко говоришь:– БЖ, дура!Что означает претензию: «Больно же». А прозвучавшее наоборот «ЖБ» и протянутая пачка с чипсами означало предложение: «Жрать будешь?»

Также из одного-единственного универсального слова можно было составить сложноподчинённое предложение. Допустим, глагол «хрючить». Он обозначает, что ты, возможно, спишь, ешь, говоришь по телефону, делаешь домашку или идёшь по улице. А если приставить приставку «за-», то получается, что ты что-то забрал, забыл, зажал, и вообще тогда ты полный хрюндель.

Алеська вышагивала по тропинкам, громко выкрикивала во все стороны обычные слова, перемешивала их с сокращёнными, энергично крутила головой и внимательно прислушивалась. В ответ было слышно, как шумит осенний ветер, чирикает какая-то птица и с проходящей недалеко железной дороги доносится свисток маневрового тепловоза. Сигналов от подруги не было.