В интересах государства. Орден Надежды

«С решеткой я разберусь – все же не из самой простой семьи происхожу. В моем роду умеют работать с металлами, так что искривить железяки так, чтобы пролезть, у меня получится. Благо я худая. А вот с браслетом мне поможешь ты, Соколов».

«Боюсь спросить, каким образом».

«Слушай, Михаил, ты идиот или прикидываешься? – теряла терпение байкерша. – Ну сам головой подумай!»

Да все я прекрасно понял. Она хотела, чтобы я использовал родовую силу. Видимо, для того, чтобы избавить ее от браслета.

Так-то оно так. Я и сам размышлял о том, что браслет наверняка был настроен только на взаимодействие с Благодатью. Спасибо времени, проведенному в лабораториях с Ядвигой Хруцкой, – я теперь чуть больше знал о принципах создания артефактов. И выяснил, что при создании большинства таких игрушек учитывалась только Благодать, а взаимодействие с родовой силой никто не закладывал.

Судя по всему, наши браслеты были старыми и тоже не учитывали мою «родовуху». Грасс, будучи артефакторшей, пришла к тому же выводу.

«Значит, ты хочешь, чтобы я использовал свою силу, чтобы снять с тебя браслет, – озвучил я выводы. – Но есть одна проблемка: даже если я соглашусь, у меня не получится сделать это на расстоянии. Мне нужен физический контакт с артефактом, чтобы на него воздействовать».

«Сообразил, молодец. Значит, ты не такой уж и болван, – отозвалась байкерша в привычной хамской манере. – Что до возможности подержать меня за ручку, то я над этим работаю. Прямо сейчас».

«Но я еще не согласился».

«Полагаю, ты хочешь знать, что я могу предложить взамен? – усмехнулась девушка. – Опять торгуешься?»

«А зачем мне рисковать просто так? Здесь не дураки сидят. Если ты проколешься – а шансов проколоться у тебя много, – то они сразу поймут, что я тебе помог. Так зачем мне рисковать ради тебя?»

«Буду должна», – коротко ответила Грасс.

Э, нет, дорогая моя. Так дело не пойдет. Я под колпаком и у ректора, и у куратора. Мне бы по-хорошему отсидеться тихонько да покумекать как следует о том, что делать, дабы жить долго и счастливо. Или хотя бы как просто пережить обучение в Аудиториуме. И я рассчитывал спокойно отсидеть здесь положенную неделю, а затем вернуться к учебе и параллельно продолжать свои тайные делишки.

Затея Грасс ставила мое спокойствие под угрозу. Да и, кроме того, был риск получить еще одну неделю в карцере за рецидив. А могли и вовсе отчислить – в теории. В моем случае это было маловероятно: все же моя шкурка слишком уж заинтересовала руководство Аудиториума. А вот Грасс могли выпереть запросто – у нее никакой особой протекции не было.

Я с удивлением понял, что мне бы этого не хотелось. Хотя бы потому, что эта байкерша настолько отличалась от большинства остальных первокурсников, что казалась мне глотком свежего воздуха. Характер стервозный, манера общения – отвратительная. Зато она била не в бровь, а в глаз, и это на фоне вечных заискиваний слабых перед сильными казалось мне очень человечным.

«Зачем ты хочешь выбраться? – спросил я, привалившись к стене. – Только честно».

И почувствовал плечом какое-то ритмичное шкрябанье с другой стороны. Словно моя соседка что-то ковыряла или отколупывала. Неужели пыталась проделать дырку в стене, чтобы просунуть руку?

«У меня клаустрофобия. Такой ответ подойдет?»

«Нет. Потому что боязни замкнутых пространств у тебя нет. Иначе ты бы раньше это проявила, и вся группа заметила бы. Так что не говори чепухи. Давай честно».

Шкрябанье прекратилось, и я услышал тихое шуршание. Скрипнули пружины кровати.

«Ладно! Мне нужно выбраться, чтобы успеть кое-что забрать, – наконец выпалила Грасс. – Это нужно сделать быстро, пока никто другой не нашел».

«Что забрать?»

«Соколов, не дави. Уважай мое право на тайны».

«Ты пытаешься втянуть меня в очередное преступление. Сдается мне, я имею право знать, ради чего должен рисковать своей задницей».

Грасс шумно вздохнула за стеной.

«А-а-ар-р-р-р-р! Н беси меня! Артефакт! Мне нужно забрать свой личный артефакт. Я потеряла его в ту ночь, когда мы выкрали Пантелеева. Он очень важен для меня».

«Вот, видишь, не так уж и сложно говорить правду», – подначил ее я.

«Конечно, не сложно, когда из тебя все жилы вытягивают, – сквозь зубы процедила байкерша. – Ну так что, теперь поможешь?»

Пусть терпит мои мелкие подначки – она сейчас не в том положении, чтобы слишком уж огрызаться.

«Нет, мне маловато информации. Что за артефакт и почему он не может подождать недельку?»

«Говорю же, его может кто-нибудь найти. А если найдет, то… Короче, нельзя, чтобы он попал к кому-нибудь в руки».

«Компроматом промышляем, мадемуазель?»

«Я не знаю! Я не знаю, что там. Но я должна его вернуть».

Интересно девки пляшут… Она же только что говорила, что это был ее личный артефакт.

«Не сходится, Анют».

«Господи, как же ты меня достал! Это око памяти, понял? Я записала свои воспоминания о ночи, когда мы крали голову. Нашла у себя в кителе записку, написанную моей же рукой. У меня есть такая привычка: если я подозреваю, что мне сотрут память, стараюсь записать воспоминания на артефакт и оставляю для себя записку, чтобы потом найти шарик и все вспомнить! Теперь доволен?»

Я расхохотался. Ах, она хитрая лиса! И ведь правда – она вполне могла прихватить с собой из дома артефакт, подобный тому, какой мне давал Корф. Все же Грассы – потомственные артефакторы, а Грасс была далеко не самой слабой представительницей этой специализации. А уж хитрость с записками для самой себя – это было до гениального просто.

Ну Грасс, ну дает…

«Чего ржешь?» – обиженно спросила она.

«Да я не над тобой, расслабься».

В этот момент двери отсека заскрежетали, и я услышал звук, похожий на стук колес тележки.

– Обед! – громогласно оповестила большая женщина. – Принимайте порции.

Сперва поднос подали Грасс, затем скрипнуло и мое окошко. Я уже стоял наготове – жрать хотелось неистово.

– Пятнадцать минут на прием пищи, – предупредила надзирательница.

– Ага, спасибо.

Не знаю, с чего Грасс была недовольна кормежкой. Нормальная еда. Да, без изысков, зато хотя бы теплая. А горячее, как известно, сырым не бывает. Рассольник, кусок хлеба, котлеты с пюре и стакан компота. Нормальная еда.

Я ел молча и не стал связываться с байкершей. Мне нужно было подумать.

С одной стороны, если Грасс узнает правду о той ночи… То что? Выяснит, что убила Афанасьева. Что я устроил массовое убийство напавших на нас княжичей. Что Ронцов умер и воскрес.

Зная ее импульсивный характер, так себе расклад.

С другой стороны, если ее артефакт с записанными воспоминаниями попадет не в те руки, то вся легенда Аудиториума о дуэли Меншикова и Гагарина развалится. И тогда вуз ожидает скандал. Конечно, возможно, что ректор успеет это отследить и принять меры… А если не успеет?

Словно невидимая петля затянулась на моей шее – так внезапно, что я аж подавился супом. Я почувствовал опоясывающее жжение, словно клятва, данная ректору, пробудилась и требовала моих действий. Зуд был нестерпимым.

Значит, вот как оно работало. Я поклялся защищать интересы Аудиториума. И сейчас, когда размышления привели меня к возможной угрозе универу, невидимый ошейник заставлял меня исполнять клятву защищать вуз.

Что ж, в таком случае будет гораздо проще проконтролировать Грасс – по крайней мере, я буду знать, что она в курсе истинных событий, и смогу на нее повлиять. В конце концов, она не круглая дура – поймет, что лучше держать язык за зубами. Это будет и в ее интересах, если она не захочет стать объектом кровной месте рода Афанасьевых.

Да, такой вариант был куда лучше. Другой вопрос, как сама девчонка отнесется к тому, что оказалась убийцей? Тогда она действовала на эмоциях, ярость застелила ей глаза. Но сейчас, когда все улеглось… Да, нужно за ней внимательно следить.

Доев, я водрузил грязную посуду на поднос и поставил его возле окошка.

«Ладно, я тебе помогу, – обратился я к Грасс. – Считай, в награду за твою откровенность. Знаю, что это далось тебе непросто».

«И все? – удивилась она. – Ничего не попросишь взамен?»

«Обсудим, когда ты вернешь свой артефакт и считаешь воспоминания. Сейчас просто пообещай, что я буду первым, с кем ты поговоришь о том, что вспомнишь. И что ты вернешься сюда после того, как решишь свою проблему».

«Странные просьбы, – ответила Грасс. – Ты что-то знаешь?»

«Да. Но сейчас ничего говорить не буду. А бумажку свою уничтожь».

«Уже съела. Даже она на вкус лучше, чем местное пюре».

Я не удержался и прыснул. Неисправимая девушка.

«Про то, чтобы вернуться сюда, я серьезно, – настаивал я. – Если твое отсутствие обнаружат, хана всей затее».

«Ладно, согласна, – недовольно проворчала байкерша. – Найду – и сразу двину сюда».

Гром-баба вернулась, чтобы забрать подносы. Зыркнув на меня ярко-голубым глазом сквозь окошко, она забрала посуду и захлопнула стальную дверцу у меня перед носом.

Очень любезно. Ладно, зато нас теперь не будут дергать до самого ужина. Можно заняться кое-чем полезным.

«Что ты там ковыряешь?» – спросил я, усевшись на кровати.

«Вчера незаметно стащила ложку. Зачаровала ее простейшими заклинаниями, чтобы браслет не вопил – он орет, если применять воздействие сильнее пятого ранга. И теперь проделываю дыру. Видишь трубу, что идет по стене, где окно?»

Я огляделся. Под кроватью действительно тянулась выкрашенная в цвет стены труба диаметром примерно с мое запястье. Я дотронулся до нее – горячая. Значит, вода.

«Вижу».

«Так вот, она сквозная, идет через обе комнаты. И ремонт здесь делали спустя рукава. Глянь – она не вмурована в стену, там оставили пустое пространство».

Я подобрался к месту, где труба уходила в комнату Грасс, и увидел, что там действительно оставалось немного места – при желании можно было даже что-то разглядеть. Вот эту дыру байкерша и расковыривала заколдованной ложкой.

«Я могу помочь, – предложил я. – Можно попытаться аккуратно пробить стену слабым заклинанием».

«Я не стала рисковать – могу переборщить, и тогда мы здесь всех поставим на уши».

«А так ты будешь ковырять стену до второго пришествия, – возразил я. – Ты ведь торопишься, насколько я понял?»

«Артефакт лучше забрать как можно скорее».

«Тогда план таков: до ужина проделываем дыру. После отбоя ты вылезаешь. Думаю, я смогу прокинуть на наши камеры непроницаемый купол, чтобы надсмотрщики не услышали твоей возни».

Грасс молчала – видимо, прикидывая, успеем ли мы все это сделать.

«План мне нравится, но тогда, и правда, нужно добивать дыру заклинанием. Затем я просуну руку, ты снимешь браслет…»

Я не был уверен, что у меня получится его снять. А вот обезвредить, шарахнув по нему родовой силой, вполне получилось бы. Но сперва придется повозиться со своим, чтобы не поднял тревогу, когда я стану работать с побрякушкой Грасс.

А если я обезврежу оба браслета, то освобожу нам немного пространства для маневра в колдовстве. Например, смогу повесить хороший непроницаемый купол. Это позволит Анне выбраться, не привлекая внимания.

Лишь бы она только сдержала слово.

«Ладно, тогда начинаем», – торопила Грасс.

«Погоди».

Я решил сразу же заняться своим браслетом. Все же это была не электроника, которая сигнализировала бы на сервер о выходе из строя. Так что если буду вести себя тихо, никто толком и не заметит, что устройство контроля не работает. А когда выяснится… Что ж, сделаю щенячьи глазки, похлопаю ресницами и скажу, что это наверняка влияние родовой силы. А вот браслет Грасс лучше вырубить так, чтобы позже она смогла его активировать…

«Ты что там делаешь?» – прошипела в моей голове байкерша.

«Ань, умолкни на пять минут. Я работаю. Нельзя отвлекаться».

К чести Грасс, она тут же оборвала ментальный канал и не задавала лишних вопросов.

Я положил свободную руку на браслет и воззвал к силе. Много мне было не нужно – здесь требовалось просто направить поток на артефакт таким образом, чтобы он «закоротил» браслет. Как я понял, зачастую потоки родовой силы попросту сбивали алгоритмы с толку. Это мне и было нужно. Остановлю алгоритмы – и браслет попросту превратится в безделушку.

– Господи, даруй Хруцкой многие лета жизни и кучу счастья, – выдохнул я. Как же мне все-таки повезло провозиться с ней в лаборатории. Кто б знал, что этот опыт пригодится так скоро.

Род принял мои объяснения и отозвался на удивление охотно. Я сразу обозначил, что много брать не буду – наоборот, здесь требовалась ювелирная работа с малыми мощностями.

Почувствовав в руках характерное покалывание силы, я осторожно, выверяя миллиметр за миллиметром, направил поток прямиком на яркие глазки змеи, что обвилась вокруг запястья.

Так… Сейчас главное – не переборщить.

Артефакт дернулся на моей руке. Всего на секунду глазки змеи вспыхнули еще ярче. Я направил чуть больше силы – всего на толику. Но этого хватило. Огоньки погасли, а змея выпустила хвост из пасти, и браслет, ставший гибким, словно простая цепочка, упал на одеяло.

Я судорожно выдохнул, только сейчас осознав, что каждая мышца тела напряглась. Отлично. Теперь можно работать дальше.

«Я снял свой браслет. И, кажется, вырубил его полностью, – сообщил я Грасс. – Теперь займемся дырой».

Выждав четверть часа на случай, если браслет все же послал Давыдову сигнал бедствия, я приступил к работе. Никто за нами не пришел, не проверял, не отвлекал. Значит, получилось.

С дырой я справился по-своему. Сотворил очень маленькую «Косу» и пустил ее стесывать перекрытия, благо здесь они оказались не каменными, а деревянными, но были пропитаны каким-то очень твердым раствором. Вот его-то моя «Коса» и счищала.

Грасс набралась смелости и тоже начала подтачивать слабенькой «Косой» стену со своей стороны. У нее выходило медленнее, но за час мы управились.

Когда все было готово, я убрал пыль и осмотрелся.

Нет, не заметят. И это тоже было хорошо.

«Проверь, рука пролезает?» – попросил я.

Грасс зашуршала возле пола. Я свесился с кровати и ждал. Наконец, она смогла протиснуть пальцы, а затем появилось и ее запястье с браслетом.

«Пришлось засунуть по локоть, – отозвалась байкерша. – Тебе будет удобно так работать?»

«А какая разница?»

Я крепче перехватил ее тонкое запястье и осторожно прикоснулся к браслету, направляя поток силы так, чтобы сбить работу алгоритмов, но не уничтожить их. Здесь приходилось действовать еще осторожнее: одно неловкое движение – и браслет напрочь испортился бы.

«Ну что?»

«Не сбивай!» – шикнул я.

Выдавливая силу буквально по капле, я сконцентрировался на змеиных глазках. Так, теперь нельзя допустить того, чтобы они вспыхнули: нужно, чтобы просто медленно погасли, отключая заложенные алгоритмы.

Вспоминая все, чему учила Хруцкая, я слой за слоем отключал все, что там было накручено. Наконец, змеиные глазки потухли, и она выпустила хвост из пасти. Я подхватил соскользнувший браслет и вложил в ладонь Анне.

«Готово. Он деактивирован. Как вернешься, надень – это отведет от тебя подозрения».

«А ты хорош, Соколов, – хмыкнула Грасс. – Не думал пойти в артефакторы?»

«Не. Не мое».

«Жаль. Мы могли бы придумать много интересного».

«Предпочитаю честный и открытый бой».

«Одно другому не помеха», – улыбнулась в моей голове байкерша.

Дверь отсека снова заскрипела. Я услышал глухой стук каблуков гром-бабы.

«Шухер!» – гаркнул я и метнулся к кровати. Нужно было принять скучающий вид, если надзирательница пришла по наши души.

Грасс зашуршала, попыталась вылезти и внезапно зашипела от боли.

«Дерьмо. Кажется, я застряла…»

Глава 5

«Миш, тревога! – сосредоточенно прошипела в моей голове Грасс. – Я не могу вытащить руку. Помоги».

Я торопливо озирался по сторонам. Припал к двери, прислушиваясь к шорохам снаружи. Там, в коридоре нашего отсека, с чем-то возилась Гром-баба. Шуршала не то тканью, не то какими-то пакетами…

– Смена белья! – зычно провозгласила надзирательница и подкатила тележку под мою дверь. – Соколов, давай все грязное.

– Так постельное только что дали…

– По уставу положено, – безапелляционным тоном заявила большая дама. – Так что давай, снимай весь текстиль, завязывай в простыню как в узел и передавай мне.

– Пять минут, Светлана Александровна, – жалобно попросил я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал беспомощно. – Простите, я еще плох в бытовых вопросах…

– Ну, еще бы. Слуг-то здесь нет, – хохотнула женщина. – Но навыки самообслуживания приобрести полезно. Так что давай, жду.

Она громко постучала в дверь камеры байкерши.

– Грасс, тебя это тоже касается. Сдавай все белье. И робу тоже.

Так, пять минут я выторговал. Уже что-то.

А Светлана Александровна оказалась если не мировой теткой, то, по крайней мере, не законченной стервой. И нам с Грасс не стоило злоупотреблять сносным отношением к себе.

«Миш, мы сейчас проколемся», – ворчала у меня в голове Анна.

«Спокуха. Я уже иду».

Хотел бы я сейчас оказаться в ее камере и поржать над идиотской ситуацией, в которой оказалась Грасс. Видел несколько эротических видео, где завязка начиналась примерно в тех же обстоятельствах: симпатичная девушка застревает, этой беспомощностью пользуется ее спутник или случайный гость…

Так, что-то меня понесло. Соберись, Миха. У нас тут ЧП.

Я осторожно опустился на корточки возле дыры. Рука Грасс застряла глубже, чем я думал. Кажется, я даже заметил кровь – видимо, девушка расцарапала кожу в попытках выбраться.

«Придется бить „Косой“, – сказал я. – Это рискованно. Но там труба, и одно неосторожное движение может устроить потоп. Так что работать придется со стороны, где застряла твоя рука. Я могу тебя ранить».

«Делай что нужно!»

«Только не кричи».

«Не буду», – пообещала байкерша.

Сконцентрировавшись, я призвал силу в правую ладонь. Левой уперся в стену, чуть отстранился от окна, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть, и осторожно сотворил малюсенькую «Косу». Острый как бритва сгусток силы медленно забрался в дыру в стене.

«Повесь на руку „Берегиню“ на всякий случай. Хотя все равно зацепит».

«Нет времени! – рявкнула мне прямо в мозг Грасс. – Бей так!»

Ох, суровая девка. Но она была права: за дверью стояла надзирательница, и вряд ли терпение было одной из ее добродетелей.

– Соколов! – забарабанила в дверь Гром-баба. – Как успехи?

Я дернулся от неожиданности, а Грасс зашипела от боли у меня в голове. «Коса» тоже сорвалась и полоснула ее по руке, прорезав слабую защиту. Я инстинктивно отшатнулся, боясь, что сейчас в лицо польет поток горячей воды из вскрытой трубы, но вроде обошлось.

Фу-у-ух.

– В процессе! – отозвался я и вернулся к дыре.

Так. Времени становилось еще меньше. На филигранную работу возможности нет. И придется резать по живому.

«Терпи, Ань. Сейчас будет больно».

Она не ответила. Я лишь услышал тихий скулеж, когда «Коса» принялась подтачивать перекрытия и раствор рядом с рукой девушки. Байкерша заскрежетала зубами и тихо зашипела, когда заклинание снова ее зацепило.

«Быстрее! – подгоняла она. – Не щади!»

Управляемая силой моей мысли «Коса» сделала еще несколько подтачивающих движений, и Грасс наконец-то смогла выдернуть руку.

«Готово!» – оповестила она.

Я погасил «Косу» и присмотрелся к дырке. Отсюда даже смог разглядеть кусок камеры Грасс. Девушка тут же поднялась на ноги и осмотрела руку.

«Сначала поцарапала, затем обожглась, – проворчала она. – Ладно, разберусь с этим сама. Спасибо, Соколов».

Убедившись, что проблема была решена, я принялся метаться по камере, собирая полотенца, стаскивая постельное белье и на ходу переодеваясь из робы в универскую форму.

Светлана Александровна окончательно потеряла терпение и открыла окошко, через которое передавала нам еду.

– Ну что?

– С пододеяльником провозился, простите, – виновато улыбнулся я, уже завязывая барахло в узел простыни. Одно хорошо: еще в прошлой жизни я стал настоящим мастером спорта по смене постельного белья. Когда Оля заболела и слегла, ухаживать за ней приходилось, в основном, мне. А там была не только кормежка – приходилось и кровать заправлять, и судно выносить, и учиться делать уколы. Так что к самостоятельной жизни я был более чем подготовлен.

Только вот аудиториумцам знать об этом не следовало.

– Прошу, – я с трудом затолкал объемный узел в окошко.

Гром-баба забрала грязное и тут же протянула мне стопку аккуратно сложенных и пахнущих стиральным порошком полотенец и наволочек.

– А зачем каждый день менять? – спросил я.

– Санитарные нормы, – со знанием дела ответила надзирательница. – Еще не хватало, чтобы вы какую-нибудь хворь подхватили. А то бывали случаи.

Окошко захлопнулось, а я вернулся к развороченной кровати.

– Грасс. Почему кровь на полотенце? – услышал я глухой вопрос.

Анна что-то прошептала Гром-бабе, на что та согласно ухнула.

– Ладно. Принесу тогда тебе средства.

Понятненько. Грасс тоже умела выкручиваться.

Наконец, внезапный визит был окончен, и я позвал байкершу, параллельно занимаясь кроватью.

«Рана сильная?»

«Терпимо. Уже обработала „Мертвой водой“. Заражения не будет. Потом залечу».

«Помни об уговоре, – сказал я и завалился на свежую постель. – Даже если не добудешь свой артефакт, все равно возвращаешься сюда. Не позже, чем за час до подъема».

* * *

Время до отбоя тянулось невыносимо медленно. Давно покончив с ужином, мы с Грасс завалились каждый на свою кровать и скучали. Не знаю, чем занималась байкерша, а я изучал Устав Аудиториума Магико – унылый текст в роскошном алом переплете.

Впрочем, реши я всерьез и надолго остаться в вузе, книжечку следовало изучить повнимательнее на предмет всевозможных лазеек. Тот же Мустафин активно использовал устав для влияния на меня, и мне следовало бить противника его же оружием.

От чтения меня отвлек скрежет двери в наш отсек и глухой стук каблуков надзирательницы.

– Отбой, господа провинившиеся! – оповестила она. – Через пять минут отключим свет. Приготовьтесь ко сну.

Я отложил книгу и дополз до раковины, чтобы умыться. Со стороны камеры Грасс тоже звучал шум воды – наверняка девушка старательно делала вид, что подчиняется правилам, дабы усыпить бдительность наших сторожей.

Вытершись, я вернулся на кровать и уставился в окно.

«Готова?» – спросил я Грасс.

«Да. Но выжду полчаса на случай, если придут проверять. Просьба будет: не зажигай „Жар-птицу“. Пусть думают, что мы дрыхнем».

«Лучше скажи, когда купол вешать?»

«Дам знать».

Грасс говорила мало и быстро – я уже заметил эту ее особенность. Она всегда так делала, когда над чем-то напряженно думала или работала. Пару раз мы оказались в паре на лабораторной по прикладному применению Боевой Благодати – и там тоже общались ментально. Грасс отвечала так же односложно.

«Пора. Вешай купол», – короткая просьба байкерши отвлекла меня от полудремы. Я даже не заметил, как провалился в сон, и подскочил на кровати, скрипнув пружинами. Черт, вот уж не ожидал, что вырублюсь после столь долгого сна… Видимо, организму досталось в ту ночь настолько жестко, что даже пара дней в беспамятстве не смогла восстановить силы.

Это было новое свойство моего организма. С тех пор, как в моих венах поселилась родовая сила, я стал очень зависим от отдыха. Да, порой можно было призвать силу, чтобы оставаться бодрым, но расплачиваться за это потом приходилось вдвое дороже. Не поспал одну ночь на энергетике из «родовухи» – спи сутки без задних ног. И лучше всего сила восполнялась именно во сне.

«Начинаю», – ответил я и, не вставая с кровати, принялся рассчитывать размеры купола.

Следовало повесить его так, чтобы он захватывал обе наши камеры, но не выходил в коридор. Вдруг надзирательница решит прогуляться ночью и посмотреть, насколько крепко спят ее подопечные? Купол она бы заметила – при всей полезности неприметным заклинание я бы не назвал. Оно слишком явно ощущалось всяким, кто был наделен силой.

«Поторопись, Миш, – просила Грасс. – Пожалуйста. У меня мало времени».

Технически у нее была вся неделя, и она могла каждую ночь устраивать вылазку – браслет-то теперь не работал. Но я и сам был бы рад, реши она свою проблему всего за один побег. Все же слишком большой риск, хотя Грасс явно была шкодницей со стажем и знала, как пробираться незаметно куда не следует.

Рассчитав размер купола, я призвал силу и принялся медленно, но основательно конструировать невидимый непроницаемый барьер. Была в этом своя красота. И пусть никто, кроме меня, не видел и даже не мог заметить сплетений силы, но я-то ощущал, насколько прекрасной была эта вязь.

Тонкие силовые ниточки сплетались, соединялись и расходились, оплетая нашу комнату, словно замысловатый узор на вязаном свитере. Я даже немного увлекся. Переключил внимание на эстетику – и сам залюбовался своей работой. Такое со мной было впервые. Может, безделье сказалось, или же просто тишина и покой, но именно сейчас я ощутил настоящее удовольствие от работы над заклинанием.