СЕОшник в аду. Дневник человека, который поднял всё, кроме себя

Андрей Нехаев

СЕОшник в аду. Дневник человека, который поднял всё, кроме себя

Часть 1: СЕО жизни – всё по запросу, но не в ту выдачу

Глава 1. Главный по гипотезам.

Утро началось с того, что я взломал код. Не банковский, конечно, не такой крутой. Но кое-что посерьезнее пароля от почты — я взломал алгоритм Яндекса.

Кофе ещё не допит, а на экране уже красуется график, который растет не просто уверенно, а с какой-то вызывающей дерзостью. Зеленая линия ползет вверх, будто говорит: «Смотри, человечишко, твоя гипотеза сработала. Ты пробил стену, которую все обходили». Я откинулся на спинку стула, почувствовал, как расправляются плечи, как грудная клетка наполняется не просто воздухом, а чистым, концентрированным кислородом победителя.

«Молодец, — мысленно похлопал я себя по плечу. — Не зря три недели копался в этих мета-тегах, как археолог на помойке. Лучше меня эту тему не сделает никто».

Тело откликалось идеальным биороботом. Энергия била ключом. Я готов был горы свернуть, конкурентов затоптать, новые вершины покорить. Конверсия в оптимизм — стопроцентная. Трафик радости зашкаливал. Я был королем поисковой выдачи, повелителем семантического ядра, архитектором цифрового счастья.

Это чувство, этот чистый кайф от того, что твоя логика победила бездушную машину, я хотел разделить. Повернулся, чтобы бросить это «Смотри!» в пространство комнаты. И тут мой внутренний сервер лег.

Пустая половина кровати.

Не просто не застеленная. Не просто с помятой простыней. А именно что пустая. Холодная. Молчаливая. Такой вот визуальный 404 Not Found.

И вся моя уверенность, только что раздувшаяся, как дорогой SEO-отчет, с шипением сдулась. Мозг, только что вычислявший тренды, мгновенно переключился на другую, нерешаемую задачу. Я взломал алгоритм, который обрабатывает миллиарды запросов в день. Но я не мог расшифровать простой, человеческий код — код жениной утренней молчанки.

Где логика? Где метаданные? Где хоть какие-то behavioral factors, по которым можно предсказать, будет ли сегодня контакт, или мы снова будем как два параллельных сайта на одном хостинге — ресурсы общие, а связи между страницами нет?

Тело, только что бодрое и открытое, совершило мгновенный откат. Легкая тяжесть где-то под ложечкой. Мышцы спины, только что распрямленные, слегка ссутулились. Это была не усталость. Это был сбой в системе. Ошибка аутентификации: «Успешность в профессиональной сфере не подтверждает права на счастье в личной».

Я вздохнул, снова посмотрел на зеленый график. Он всё так же радостно полз вверх. Ирония ситуации была настолько идеальна, что её можно было бы запатентовать как формулу современного мужчины: «Показатели роста N, показатели счастья — N/A (not available)».

«Ну что ж, — пробормотал я сам себе, отпивая остывший кофе. — Хоть один проект вышел в топ. Главное — не сливать бюджет эмоций на то, что сейчас не оптимизируется. Приоритет — рабочие задачи».

Но эта фраза прозвучала глухо, как заезженный тизер, в который уже не веришь сам. А взгляд снова и снова возвращался к той пустоте в кровати. Самой тихой и самой громкой ошибке 404 в моей жизни.

Глава 2. Тормозной путь

Эйфория от утреннего SEO-триумфа прожила ровно до двери гаража. Еще какое-то ее остаточное излучение согревало меня, пока я садился в машину. Не машину даже, а в свой личный, четырехколесный ковчег, который должен был доставить меня из тихой гавани домашних неурядиц к бурным, но знакомым водам офисного аврала. Включил зажигание – и тут же совершил стратегическую ошибку: нажал на «воспроизведение».

Из динамиков хлестнул бодрый гитарный риф. Музыка победителей. Саундтрек к зеленому графику. Я даже позволил себе на полсекунды представить, как качу по улице под этот гимн, как король дороги, повелитель своей судьбы. Настроение рвануло вверх, словно кривая organic traffic после удачного апдейта.

И тут я нажал на педаль тормоза, чтобы выкатиться из гаража.

Ответил мне не привычный легкий шум, а протяжный, скрежещущий, душераздирающий ВЖЖЖЖЖЖЖ-СКР-СКР-СКР.

Звук был настолько противным, таким откровенно механическим воплем боли, что музыка победителей моментально сдулась, словно ее выключили на самом пафосном моменте. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только этим цикличным скрежетом, будто автомобиль методично пережевывал стекло.

Мой мозг, отлаженный на анализ и гипотезы, мгновенно выдал диагноз: «Тормозные колодки. Стёрты в ноль. Диски, возможно. Цена вопроса: от пяти до...». Мысль сама собой дописала сумму с тремя нулями. И не важно, что я эту машину еще ни разу не ремонтировал с покупки. Важно, что сейчас, в этот самый момент, когда всё только начинало налаживаться, сработал закон подлости 2.0: «Расходы активируются в момент максимальной психологической уязвимости».

Пришла вторая волна – эмоциональная. Не просто «ой, ремонт». А полномасштабная внутренняя катастрофа. «Опять. ОПЯТЬ. Как это невовремя. Только встал с колен после одного кризиса, как тут же подсекают тебя по ногам другим. Снова эти бесконечные расходы, этот финансовый фон, который высасывает все соки. Никакого просвета».

И тут подключилось тело. Оно всегда умнее головы. Сначала ощущение, будто чьи-то невидимые тиски — нет, не простые, а высокотехнологичные, google-тиски — плавно, но неумолимо сжали мою голову в районе лба. Давление. Тупая, нарастающая боль. Потом тяжесть переползла на затылок и шею, будто навесили невидимый свинцовый воротник. Сознание затуманилось, стало ватным, притуплённым.

Мир за стеклом гаража не исчез, он просто стал плоским, черно-белым и бессмысленным. Музыку я выключил еще минуту назад. Теперь я выключил и всё остальное.

Включился режим «Робот».

Программа «Утро_Выходной_День». Алгоритм «Перемещение_из_точки_А_в_точку_Б_с_минимальными_эмоциональными_затратами». Я плавно, аккуратно, игнорируя протестующий скрежет, вывел машину на улицу. Взгляд опустился и зафиксировался на точке в метре перед бампером. Осанка, еще недавно королевская, сломалась. Плечи ссутулились, спина сгорбилась, будто на нее действительно взгромоздили тот самый груз проблем.

По телу разлилась ломота — не от усталости, а от капитуляции. Чувство полной опустошенности. Я был не водителем, а пассивным грузом в салоне своего же автомобиля. Усталость, которой еще пять минут не было, накрыла с головой. Подавленность. Бессилие.

Я ехал, слушая, как моя машина кричит на каждом торможении. А внутри у меня было так тихо, так пусто и так безнадежно, будто кто-то вырубил главный сервер. И вместо бодрящего саундтрека победителя играл только один бесконечный, зацикленный трек под названием «Снова».

Глава 3. Кадровый вопрос

Мой рабочий день начался с того, что один из ключевых показателей эффективности — KPI под названием «Присутствие Ивана С.» — был провален с треском. Ноль. Нижняя граница графика. И это после письменного предупреждения, которое я вручил ему лично, как ультиматум от лояльного, но уставшего алгоритма.

И вот я сижу в кабинете. Снаружи — тишина, нарушаемая только стуком клавиш. Внутри меня — форум хейтеров, вышедший из-под контроля.

Лицо — нейтральная маска «разочарованного, но справедливого руководителя». Я делаю паузу, смотрю на пустой стул напротив, где он должен сидеть, и медленно произношу в пустоту, отчеканивая каждое слово, будто зачитываю сухой протокол об отказе в индексации:Внешний интерфейс (для пользователя «Сотрудник Иван»):

— Иван не вышел на работу. Опять. Учитывая историю его опозданий и последнее письменное предупреждение о расторжении контракта в случае повторения... решение принято. Эта ситуация не стоит сейчас моих энергии и внимания. Вопрос откладывается до оформления кадровых документов.

Голос звучит ровно, холодно, почти механически. Идеальный тон менеджера, который не позволяет личному влиять на бизнес-процессы.

А вот тут серверы горят. Критика льется рекой.Внутренний бэк-энд (системные логи, доступные только мне):

Голос №1 (Язвительный Аналитик): «СНАЧАЛО он не пришел. Понял? Сначала — он. Он сделал выбор. Он просто взял и выключил свой рабочий клиент. А ты тут сидишь, с пустым стулом разговариваешь. Сильнее всех, блин, переработал! А показатели? Конверсия — ниже плинтуса, трафик ответственности — нулевой!»

Голос №2 (Завистливый Пацан): «Слушай, а он вообще молодец. Я вот не могу. Не могу просто взять и не прийти. У меня внутри стоит этот долбаный супервайзер, который орет: „Ты должен! Ответственность! Кредиты!“ А он может. Нажал на „Не беспокоить“ в своем жизненном мессенджере. Завидую. Блин, завидую белой завистью».

Голос №3 (Уставший Интегратор): «Всё, хватит. Просто закрой этот таск. Красный статус. Архивация. Не трать вычислительные ресурсы. У тебя своя нагрузка под 90%».

Эти внутренние диалоги не проходят бесследно. Они материализуются. Мои губы, которые только что произносили ровные фразы, сжались в тонкую, белую от напряжения полоску. Челюсти свело так, что на мгновение мне показалось, я слышу скрип собственных зубов. В висках застучал熟悉的, ненавистный молоточек — головная боль, которая всегда приходит на смену подавленному гневу.

Взгляд сам собой становится хмурым, тяжелым, будто я пытаюсь этим взглядом придавить не только воображаемого Ивана, но и всю эту несправедливую ситуацию. Внутри, в грудной клетке и где-то в районе шеи, — ощущение плотного, тугого сжатия. Будто я — пружина, которую закрутили до предела и зафиксировали в этом состоянии. Дышать становится чуть сложнее.

Я отвожу взгляд от пустого стула и смотрю на монитор. На экране — графики, цифры, задачи. Реальный мир, где есть правила, последствия и холодная логика.

«Правильно, — думаю я, заставляя себя выдохнуть. — Отложил вопрос. Выполнил процедуру. Эмоции — в сторонку. Это просто кадровая текучка, баг в системе, а не конец света».

Но этот внутренний монолог звучит как слабое оправдание. Потому что где-то в глубине, под слоями иронии и бизнес-метафор, сидит обида. Не на Ивана даже. А на то, что я — тот, кто всегда приходит. Кто сидит и разговаривает с пустыми стульями. Кто сжимает челюсть, пока другие просто... не приходят.

Я включаю компьютер. Начинаю печатать служебную записку. Каждое нажатие клавиши отдается напряжением в сжатых мышцах лица. Процесс пошел. Робот работает. А человек внутри него просто завидует возможности другого человека — возможности не прийти.

Глава 4. Трафик есть, счастья нет

Конец рабочего дня. Солнце за окном делает то, чего я сделать не могу — беспрепятственно уходит за горизонт, красиво и без остаточных обязательств. Я же остаюсь. Сижу перед монитором, который сейчас показывает не работу, а ее блестящее, пустое надгробие — финальные отчеты.

И они идеальны. Серьезно, я бы сам себе дал премию, если бы был своим начальником. Графики — зеленые мечты любого сеошника. Трафик растет, позиции держатся, проекты, за которые я бился, наконец-то вышли в топ. В цифровом пространстве я — непобедимый полководец. Я взламывал алгоритмы, играл с трендами, как с покерными фишками, и выигрывал.

А теперь смотрю на эту победу и чувствую... ничего. Абсолютный ноль. Кликов — миллионы, эмоций — штиль.

Гипотеза №3: А что, если я просто исчерпал семантическое ядро собственных целей? Все запросы («добиться», «создать», «поднять») выполнены. А новых — не завезли.Мозг пытается проанализировать провал, как обычно.Гипотеза №1: Конверсия в радость — нулевая. Трафик внимания, уважения, простого человеческого «молодец» — отсутствует. Целевое действие не совершено.Гипотеза №2: Я SEO-оптимизировал всё, до чего мог дотянуться: сайты, процессы, гипотезы. Но собственное настроение оказалось защищено каким-то древним, кривым кодом, который я прочитать не в силах. Базовая потребность в осмысленности осталась без мета-тегов.

Тело, как всегда, выдает честный рефреш страницы. Я не сижу на стуле — я на нем оседаю. Позвоночник, уставший держать маску успешного человека, сдается, превращаясь в вопросительный знак. Сутулость — моя естественная поза финала.

Взгляд опускается с сияющих экранов куда-то в район пыльного системного блока под столом. Смотреть вверх, на пики графиков, больше нет сил. Опустошенность — это не просто слово. Это физическое ощущение, будто из тебя выгрузили гигабайты чего-то тяжелого и оставили чистый, скрипящий от напряжения корпус.

Ломит тело. Не так, как после спортзала, а так, как после десятичасовой выгрузки бесконечной, однообразной семантики — спину сводит, плечи ноют, в шестреют все мышцы, что были напряжены, чтобы казаться уверенным.

Включается режим энергосбережения. Движения замедляются, становятся плавными и экономичными, будто я боюсь растерять последние проценты заряда. Появляется та самая, знакомая до тошноты, подавленность. И бессилие. Не яростное, а тихое, вязкое, как болото. Оно не кричит «я ничего не могу!», а шепчет: «а зачем?».

Я — успешный проект с отличной аналитикой и нулевой пользовательской вовлеченностью. Самый главный свой ресурс — себя — я вывел в топ по запросу «усталость». И теперь сижу перед монитором с идеальными цифрами, с опущенными плечами и одним-единственным вопросом, который не прогнать никаким таск-трекером: «Что дальше? Какие новые, едва уловимые источники трафика для счастья можно найти?».

Ответа нет. Только тихий скрежет кулеров и зеленый свет успеха, который почему-то не греет.

Глава 5. Детский переполох и взрослый отказ

Вечер должен был быть точкой восстановления системы. Тихий релиз после дневных багов. Вместо этого я получил full-scale DDoS-атаку на свою психику с самого неожиданного фланга — детской комнаты.

Старший сын скрючился на кровати, лицо перекошено гримасой, которую я раньше видел только у себя в зеркале после особо удачных совещаний. «Спину прихватило», — сквозь зубы выдавил он. В голове молнией пронеслась паническая выдача Google: «Подросток + боль в спине = почки? Сколиоз? Что-то страшное и необратимое?».

Алгоритм действий в кризисной ситуации запустился сам:

Оценка ресурсов: Я дома. Жена... Жена?

Запрос статуса: «Где мама?»

Ответ системы (от младшего, с наушниками в ушах): «На ногтях».

Статус ответственного: «Оффлайн. Занят процедурой окрашивания ногтевых пластин в цвет «Утренний туман» или «Стыдливый румянец», черт бы его побрал».Два слова. «На ногтях». В обычное время — просто факт, нейтральная строчка в ленте статусов. Сейчас они прозвучали как объявление тотального дефолта нашей семейной системы поддержки. В голове взорвался саркастический саппорт-тикет:Тема: Критическая ситуация с дочерним процессом.Описание: Ребенок скручен болью, требует немедленного вмешательства.

Внешний интерфейс, однако, работал в режиме жесткой модерации. Паника была признаком слабости, а слабость могла привести к сбоям у других пользователей системы. Я набрал 103, голос у меня был на удивление ровный, как у автоответчика: «Подросток, боль в спине, необходима помощь». Внутри же бушевал форум хейтеров, и главным объектом ненависти была она. Она на ногтях. В тот самый момент, когда здесь нужна была команда, вторая половина команды занимается апгрейдом своего внешнего интерфейса. Критический баг в ядре семьи, а она калибрует цветовую палитру. ГЕНИАЛЬНО.

Гнев был белым, раскаленным, с оттенком глубочайшего презрения. Но я глотал его, буквально чувствуя, как он сбивается в тугой, горячий ком у меня в горле. Ком стоял непробиваемой стеной, мешая дышать полной грудью.

Челюсти были сжаты так, будто я пытался зубами перекусить стальной трос этого бессилия. Головная боль, верная спутница подавленных эмоций, зажгла за собой знакомые огоньки в висках. Взгляд, который я мельком поймал в зеркале прихожей, был хмурым, темным, полным немого обвинения, адресованного в пустоту.

И самый главный, идиотский сигнал — пропал аппетит. Организм, который только что требовал ужина, теперь смотрел на мысль о еде с таким же отвращением, с каким я смотрел на ситуацию в целом. «Нет, — будто говорило мне тело. — Мы не будем тратить ресурсы на пищеварение. Все мощности — на удержание внешнего контура стабильности».

Скорая приехала быстро. Пока фельдшер что-то щупал и расспрашивал сына, я стоял в дверном проеме, изображая опору нации. Спокойный. Собранный. Отец. Внутри же я был сжатой пружиной, системным администратором, которого бросили на растерзание кризису, пока второй админ красил когти.

Потом, конечно, выяснилось, что ничего страшного. Просто потянул, пройдет. Система дала ложное срабатывание тревоги. Но я-то уже сработал. Я уже проглотил этот ком гнева и печали. Уже ощутил это леденящее одиночество в момент, когда нужен был тыл.

Жена вернулась под конец, с идеальными «ногтями под всё». Я сказал «всё в порядке» тем самым тоном, который означает «ничего не в порядке, но говорить об этом я не буду, чтобы не усугублять твою депрессию». Ужин я не стал готовить. Силы ушли на то, чтобы не разрядить эту накопленную ярость в её сторону. И на то, чтобы игнорировать тихий, назойливый голос, который спрашивал: «А если бы было по-настоящему страшно? Кто бы тут был?»

Я лег спать с пустым желудком, полной головой боли и сжатыми челюстями. Система выстояла. Но какой ценой? Ценой ещё одного кирпичика в стене молчаливого отчаяния.

Часть 2: Отладка отношений или Как я пытался починить жену, пока меня чинил психолог

Глава 6. Утро без оптимизации

Просыпаться должен был мой мозг. А проснулось какое-то непонятное, закостеневшее нечто, обернутое в кожу.

Первое, что я почувствовал, даже не открыв глаза — не онемение. ОнЕмение. Во лбу. Точная, локализованная зона, будто кто-то приложил к моему черепу холодный, плоский металлический блин и забыл его там. Ни боли, ни покалывания. Просто тихий, настойчивый сигнал: «Здесь ничего не чувствуется. Здесь — мертвая зона». Превосходная метафора для старта дня.

Потом сознание, как громоздкий, зависший софт, потихоньку начал загружать рабочие процессы. И первым запустился не планировщик задач, а внутренний чек-лист тревоги.

Работа. Статус: Непонятно. Продажи — тишина, трафик — плато, сотрудники — фактор неопределенности. Весь проект под названием «Карьера» висит в статусе «In progress» с грозной пометкой «Требует пересмотра KPI».

Жена. Статус: Непонятно. (Error 404: Emotional connection not found). Спят отдельно. Общаются транзакционно. Её внутренний сервер, кажется, заблокирован для моих запросов на «объятия» или «разговор по душам». Ответ один: «Доступ запрещен».

Я. Статус: Непонятно. (Системная ошибка). Задач — море, энергии — лужа. Не могу спокойно переносить проблемы, которые раньше решал на раз-два. Внутренний фаерволл эмоций дал сбой, и теперь каждый мелкий баг прорывается в самый центр с паническим воем сирены.

Я лежал, вглядываясь внутренним взором в этот список, и чувствовал, как по телу растекается густая, липкая усталость. Не та, что после работы. Та, что вместо работы. Та, что говорит: «Давай не сегодня. Давай отменим день. Запланируем на завтра, а там посмотрим».

Мое тело уже приняло позу капитуляции еще до того, как я встал с кровати: спина прогнулась, плечи съехали вперед, будто пытаясь защитить несуществующую уязвимую зону в груди. Аппетита не было. Вообще. Желудок сжался в комок протеста. В горле стоял тот самый, знакомый ком — немой свидетель всех непроговоренных обид.

Глаза открывать не хотелось. Взгляд, даже под веками, был направлен куда-то вниз, в сторону пола, в точку максимального гравитационного притяжения всех моих проблем.