Тайна разбитого. Мой лунный рыцарь

Глава 4

«Мы влюбляемся не в человека, а в себя рядом с ним»

Дэвид Золотов

– Да, вы издеваетесь?! Я же сказал, что завтра у меня важная тренировка по стрельбе.

Родителям вновь было наплевать на мои просьбы. Многие думают, что быть богатым это так легко. Неужели они действительно считают, что нам все это досталось с неба? Вот черт! Снова придется присутствовать на этой глупой встрече с Крысалоновым.

Я с самого детства занимаюсь стрельбой по мишеням и имею множество медалей за первое место, но никого не волнует, что скоро состоится важный матч. Будет идти прямая трансляция, кто лучше всего пройдет испытания и займет первое место, попадет в лигу чемпионов и поедет в тур по Европе. Туда не берут, кого попало, только самых лучших.

Шелест листвы сбивал с толку. Двор давно был пуст, по крайней мере, я так считал. Из школы вдруг выбежала девушка в бежевом платке. Я сразу понял кто это, еще в классе, но подавать виду нельзя. Если Лали запалит, то устроит приступы ревности.

Пф, кругом сплошные запреты.

– Эй, хрустальная шкатулка, ты что ли? – спокойно кидаю, не пошелохнувшись.

Она, кажется, испугалась, из-за чего вздрогнула, но, увидев меня, вмиг поменялась в лице. Посуровела что-ли. Сейчас она не выглядела такой же беззащитной как в тот вечер.

– Меня зовут Рамина – пробурчала она, а в ее карих глазах читалась фраза: «не боишься быть закопанным заживо?».

Ха, ей явно не нравится это прозвище или она просто делает вид. Закатываю глаза и удивляюсь в привычной манере. Делаю шаг вперед, и мы оказываемся в паре метрах. Теперь понимаю, что она ниже меня на голову.

– Знаю, но тебе не идёт это имя.

– Почему? – она скрестила руки на груди и застыла во внимании.

– Потому что оно для воительниц, а ты хрупкая. Хоть и пытаешься не выглядеть такой.

– По-твоему я жалкая? – ах-ах, я явно нарываюсь.

– Глупая, это был комплимент – бросаю и вижу на ее лице недоумение.

Она осматривает двор и понимает, что тут ни души. Только мы. От этого осознания ей становится неловко и она, не обращая на меня внимания, начинает уходить. Сумасшедшая. Будь на ее месте другая, ни секунды не теряла бы и кинулась фотографироваться. Ну, или хотя бы взгляд не отводила бы.

– Слушай, не говори никому, что я знаю тебя. Она останавливается у входа и, глядя мне прямо в глаза, шепчет:

– Ты знаешь обо мне ровно столько же, сколько и все.

Было в ее взгляде что-то вроде разочарования. Я не ожидал, слышать, то, что услышал. У калитки караулил охранник. Он пытался удержать назойливую какую-то девушку в очках. Сумасшедшая шла впереди меня, а я медленно брел за ней. Когда мы остановились у выхода, то я чуть не расхохотался от увиденного. На футболке той девушки было напечатано мое фото с надписью "краш года". Это что-то новенькое. Она начала лезть внутрь, увидев меня.

– О Боже, – прошептала сумасшедшая не надеясь, что кто-то услышит, и тогда я расхохотался.

– Это еще цветочки – кидаю и вижу, как на ее лице появилась ухмылка.

Так она хоть не пугала меня. Ибо ранее создавалось ощущение, что она собирается меня убить. Охраннику удается крепко схватить девушку и мы, наконец, можем пройти. Смотрю на свою «бэнтли» ярко жёлтого цвета и уже собираюсь сесть в нее, как вдруг взгляд падает на эту сумасшедшую. Она одиноко идет по дорожке, засунув руки в карманы. Интересно, как долго она собирается так идти?

– Может тебя подвести? – кидаю, но, к моему сожалению, она даже не смотрит. Эй, может, я хотел, чтобы она машину заценила. – Слышишь? – вновь молчание. – Хрустальная шкатулка! – и только на эту фразу она оборачивается.

– Я Рамина!

– А что мне сделать, если ты только на это отзываешься? Я кричу-кричу, а ты ноль реакции, что за игнор? – бурчу, облокотившись о дверь машины.

– Что ты хочешь?

– Помочь.

– Не надо!

– Ты уверена, что хочешь топать так еще долгие пол часа? Сомневаюсь, что ты в этом районе живешь.

– Мне маменька с незнакомыми дяденьками ездить запрещает – специально делает голос детским, дразня меня.

– Ну, как знаешь… – закатываю глаза и сажусь за руль.

На минимальной скорости еду вперед. Сумасшедшая даже не смотрит. Слежу за ней: за каждым шагом, вздохом, шевеление ресниц.

– Ты что сталкер? – бурчит она и тут же бросает на меня грозный взгляд.

– Может быть.

– Слушай, держись от меня подальше. Не нужно мне помогать и тем более преследовать. Я и сама справлюсь.

Точно сумасшедшая. Как я с ней только связался?

– Ты сказал, чтобы я не говорила никому, что ты тогда спас меня. Так? – ее голос был спокойным.

– Да – киваю я головой.

– Тогда зачем едешь за мной!

– Ой, да ладно, строишь из себя недотрогу. Больно надо. Если не хочешь, больше не буду помогать – процедил я и тут же демонстративно закрыл затанированное окно.

Жду, пока она посмотрит в мою сторону. Раз, двааа-а, три-и! И? Ей совсем не интересно? Ясно, не мой вариант. А вот если бы она посмотрела, то я бы довез ее.

Ну же!

Нервно стучу пальцами по рулю машины, но ни в какую. Вдруг раздается телефонный звонок, на компьютере машины высвечивается "Лали". Закатываю глаза, представляя, что сейчас будет. Неторопливо поднимаю трубку.

– Дэви-ии, ну где ты? Я уже освободилась. Ты же купил билеты в кино?

– Ээмм… – затихаю, так не охота, честное слово! – Я не в духе, давай как-нибудь в другой раз – смотрю на билеты на подлокотнике.

– В смысле? А зачем я тогда к парикмахеру ходила?

Вот, что и требовалось ожидать. Мне так не хотелось вновь выслушивать ее недовольства.

– Ну, кто просил? Ты и так нормально выглядишь. Тем более это просто кино, ни бал, ни театр. Кино.

– Я должна выглядеть безупречно в любых обстоятельствах – кидает она, а затем голос становится истеричным – Может тебе и жениться на мне не охота? Ты дурак совсем? Мы помолвлены! Слышишь? Помолвлены! Ну ладно, раз не хочешь… Я скажу папе, что ты меня разлюбил.

Это то чего я боялся больше всего.

Если Олег узнает, что я обидел его дочь, то не будет думать ни секунды. Он разорвет контракт с родителями, и мы останемся без очень важного звена в компании. Это почти, что банкротство.

Все детство меня пугали этим, именно поэтому мне всегда приходилось угождать Лали. Я стал дружить с ней, потому что родители так сказали, затем начал встречаться с ней, потому что так "правильно", а недавно и вовсе сделал предложение.

Страшно представить, что будет дальше. Свадьба? Дети?

Я не готов на такие жертвы, но как выбраться из этих созависимых отношений не знаю.

– Ладно…, стой – хватаюсь за переносицу и тяжело вздыхаю. – Я сейчас подъеду.

– Так бы и сразу – кидает она, довольная собой и тут же сбрасывает, чтобы я не передумал.

Я пылал от злости. Как же все надоело! Если бы была возможность уехать куда-нибудь далеко, то я ни минуты не думал бы. Порой, редко, но все же, мы с друзьями выезжаем за город. А иногда даже в Лирск выбирается. Питер давно стал для меня тюрьмой. Смотрю вперед через лобовое стекло и вижу лишь очертания сумасшедшей. В голове прозвучал гудок, уезжающего поезда. Упустил.

***

Рамина Эдиева

Поскорей уматываю, пока этот ненормальный замедлил ход. Лучше бы так о первоклашках беспокоился. Надо же, помог, раз и теперь возомнил из себя кого-то!

«– Только не говори никому, что я тебя знаю» – каверкаю про себя его фразу и нарочно корчу лицо.

Еще говорит, что знает меня. Чудик! Хрупкая говорит, ха, а сам то? Только и ищет повод похвастаться. Сжимаю крепко зубы и ускоряю темп. Вроде больше за мной никто не следит. Только не смотри назад. Рамина, не смей! Не смотреть. Пытаюсь уговорить себя, но любопытство берет верх.

Осторожно из-за плеча выглядываю, но машина остановилась далеко. Да, я была бы рада доехать, но не стану.

Думаю про работу. Нужно найти что-то. На одну мамину зарплату не вывезем. В идеале устроиться бы в продуктовый магазин, но сколько у меня шансов? Не думаю, что в Питере такая же проблема с работниками, как у нас в Лирске. Странно, но даже на небольшое количество жителей желающих у нас мало.

Так то там курортная зона, горы, канатка и заповедный лес. Это я живу в так себе районе, а сам город не плохой. Хоть при этом жителей совсем не много, туристы есть. Большая часть населения зарабатывает на них и не маленькие деньги. Поэтому работать за гроши никто не соглашается, ну, а мне лишь бы что. Да и риэлторство и работа с туристами это не мое. Я уж лучше буду тихо, молча выкладывать товары, и расставлять ценники, нежели займусь этим.

Прохожу дальше, впереди лужа, пытаюсь обойти так, чтобы не вляпаться, но все равно попадаю в эту ловушку и пачкаю ботинок. Оу, вся жидкость внутрь затекла. Открываю телефон, ищу приложение со временем для молитвы. Осталось тридцать минут. Вот блин! Главное не пропустить.

Ускоряюсь.

Впереди висит билборд, угадайте с кем? Конечно же, с Дэвидом! Прям в душу глядит. А ещё эта ухмылка, будто насмехается надо мной.

Так и слышу:

«А, я говорил. Могла бы поехать со мной».

Ну, уж нет! Еще и в одной машине с ним ехать, лучше уж помучатся пару километров. Вижу продуктовый магазин впереди. Ммм, это мой шанс! Перевожу дух и вхожу внутрь. Большой мега-маркет с панорамными окнами и кучей всего внутри. Потолки высоченные. Какая красота, у нас таких нет, только маленькие ларечки и то, толку от них мало, ассортимента почти никакого. Подхожу к кассирше, она как-раз свободна.

– Извините, вам случайно не требуются сотрудники?

На что получаю оценивающий и даже недовольный взгляд. Женщина пожевывает жвачку и начинает осматривать меня с ног до голову. Ее взгляд цепляет хиджаб и школьная форма.

– Девочка, нам ТаКиЕ не нужны – специально делает акцент на слове "такие".

– Такие? Это какие? – вдруг выбрасываю я, крайне возмущенная таким хамством.

– Вот эти исламские. Аллах Акбар или как вас там.

– Может быть, я христианка или иудейка.

– Да ты что – наигранно хохочет она – Не неси чушь!

– Чушь? В их Священных Писаниях так же сказано покрывать головы.

– Так, успокоилась и вышла отсюда! Иначе позову охрану! – ее голос стал заметно громче, она почти кричала.

Взгляды покупателей были прикованы ко мне. Мне стало жутко неловко. Будто я совершила что-то ужасное. Такие пристальные взгляды всегда выбивали меня из колеи.

– Кто тебя знает, может у тебя там бомба!

Я оцепенела. Эта фраза ударила словно кинжалом. Люди начали пятиться назад. Мне так и хотелось продолжить спор и сказать ей пару ласковых, но я старалась держаться.

В голову всплыли слова пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует):

«Я обещаю дом в предместье Рая тому, кто оставит спор, даже если он прав, дом в середине Рая тому, кто оставит ложь, даже если это в шутку, и дом на вершине Рая тому, у кого будет хороший нрав».

Сделав глубокий вдох, я улыбнулась, смотря той женщине прямо в глаза, хоть внутри все и горело от обиды. Напряжение заметно спало, но меня по-прежнему сторонились.

Я покинула магазин, и слезы нахлынули. Знаете как обидно, когда ты стараешься быть представителем благого нрава, а на тебя клевещут? Сколько помню себя, я всегда защищала слабых, помогала бедным и не ради похвалы. А из-за того, что в сердце что-то зарождалось, что-то подобное яркому свету.

Мне не нужны были благодарности людей, моей целью было стать любимицей Милостивого и я надеюсь на его вознаграждение. Награда в исламе дается даже за улыбку, что уж тут говорить о других делах? Терпение, благой нрав, поддерживание родственных уз – все это относится к благодеяниям.

Пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует), так же говорил:

«Один человек прошёл мимо ветки, которая лежала на дороге, и сказал (себе): „Клянусь Аллахом, я уберу её, чтобы она не мешала мусульманам“, – и (за это) он был введён в рай».

Думая об этом, я вдруг улыбнулась, вытирая слезы. Мне было больно, но мысли о награде, которую я получу за красивое терпение, не могли не радовать. Пробегаю глазами по земле и вижу его – камень, валявшийся по середине дороги. Кто-то может проткнуть колесо или же споткнуться. Я тут же приближаюсь к нему и убираю с прохода. Чувствую себя лучше. Может это и маленькое дело, но возможно именно оно поспособствует моему вхождению в Рай.

Главное – это иметь искреннее намерение ради Всевышнего.

Глава 5

«Свобода ничего не стоит, если в ней нет права ошибаться»

Рамина Эдиева

Второй учебный день. Уже не волнуюсь, так как вчера, но беспокоит тот парень. Вдруг он опять начнет приставать со своей помощью. В коридоре школы улавливаю разговор Дэвида и его лучшего друга Николаса:

– Ты видел новенькую? – кидает Дэв, его совсем не заботит, что кто-то может подслушивать. Он, правда, собирается так открыто обсуждать меня? Никс кивает, продолжая смотреть в окно, будто высматривая кого-то. – Она точно сумасшедшая.

– Прям до психушки?

– Да нет же. В другом смысле. Вчера предложил довести до дома, а она фыркнула и пошла пешком. Ну, сумасшедшая же.

– Что я слышу. Ты предложил кому-то помощь? Это что-то новенькое. Сам Дэвид Золотов. Ахаха, прям не верится. – стал он язвить, махая головой – И с чего это?

– Просто, – на что встретился с ухмылкой и недоверчивым взглядом друга – Да не выдумывай. Говорю же ПРОСТО – повышает он тон.

– Ладно-ладно, не кипятись – кинул Николас и стал оборачиваться в мою сторону.

О Боже, нужно бежать и я рванула в класс. Меня кстати даже не заметили. Лишь мой ускользающий силуэт. Прохожу дальше и слышу голоса, доносящиеся из приоткрытой двери. Ловлю силуэт Лали и это уже настораживает. Позади нее стоят Кира и Ира. За ее телом скрывается первоклассник.

– И что это был за взгляд? Ты сейчас получишь, недоделыш!

– Нет, пожалуйста, я клянусь, больше не буду так смотреть! Честное слово – он чуть ли не плакал от страха.

Лали схватила его рюкзак и стала трясти, вываливая все на пол.

– А это я забираю себе – указывает на рюкзак – Посмотрим как ты справишься без него – смотрит с высока – Теперь собирай! – кричит Крысалонова и от ее тона становится жутко даже мне.

Мальчик бросается на пол, пытаясь собрать содержимое. Некоторые ручки треснули, а пару листов книг надорвались. Когда она добрался до стеклянной фигурки из популярной коллекции, то Лали со всей силой надавила и разломала ее.

– Нет! – он рыдал без остановки – Я так долго копил на нее. Это же легендарка!

Это переходит все границы. Я не смогла больше стоять и рванула внутрь. Лали даже не опешила, ей нисколько не было стыдно за содеянное. На моем лице читалось недоумение, я не понимала как так можно.

– Ты что себе позволяешь? А вы, почему молчите и допускаете такое? – бросила я Кире и Ире.

– А тебе то, какое дело? Тут мои правила и я делаю что хочу.

– У тебя даже капельки милосердия нет! – кидаю я, и вырываю из ее рук портфель. Направляюсь к мальчику. Он продолжает плакать, его глаза были красными до самых вен. Видно, как ценна была для него эта фигурка.

– Только не плачь. Давай мы купим тебе такую же? – пыталась успокоить его я, спстившись на корточки.

– Таких больше нет! Это была последняя версия.

Я расстроилась.

Попытки утешить кажется, сделали только хуже. Собрав все в рюкзак, остались только ручки, но ни одна не уцелела. Тогда я достала из своей сумки одну и протянула ему. Затем написала на бумаге цифры своего телефона.

– Это мой номер, если кто-то будет обижать, то обязательно звони мне, хорошо?

– Хорошо, – пробурчал он, вытирая слезы – Спасибо…

– Ну, все, теперь беги на урок, он скоро начнется.

На последок он улыбнулся и от этого стало так тепло на сердце. Тогда я заметила в проходе Дэвида.

– Лали, пошли.

Он облокотился о дверной проем, скрестив руки на груди и даже не думал помешать этой гнусной Крысалоновой. Видно стоит он тут давно. Так что наверняка слышал наш разговор от начала до конца и видел, то, что она сделала. Это ведь ужасно, поступать так с маленьким мальчиком!

А он просто молча смотрит на это и даже нечего не делает. Кажется, Лали запугала здесь всех. Наши взгляды встретились и я уверенна, что он прочитал в моих недовольство и разочарование. Дэвид резко отвёл взгляд с непривычной холодностью.

Рядом с Лали он становился совсем другим человеком, и я уже не понимала, кто из них настоящий?

– Иду, любимый – нарочно бросает блондинка и ухмыляется в мою сторону.

Любимый? Что это значит? Они пара?

Я искривляю брови в непонимании, но затем вижу, как они берутся за руки и все сомнения вдруг улетучиваются. Ну, что ж, два сапога пара. Одна обижает слабых, другой молча смотрит. Они стоят друг друга. В классе я обнаружила, что Дэвид и Лали сидят по отдельности. Явно не похоже на пару. Может, она специально так сказала? Золотов редко разговаривал с ней, и чаще всего это было что-то банальное и короткое. Со стороны создавалось впечатление, что она ему не интересна.

***

За окном уже темнело. Я осталась на дополнительные уроки и только освободилась. Все разбежались по домам. Начался сильный дождь, я уже представила, как промокну до ниточки. Забрала сумку, надев куртку, закинула капюшон и вышла в коридор. Школа была пуста, лишь уборщица в конце коридора, которая мыла полы.

Набираюсь духа и подхожу к входной двери.

– Ты еще тут? – опять этот голос, злюсь и резко поворачиваюсь.

Он что специально ждет, пока все разойдутся?

И вообще, что он делает здесь допоздна. Сомневаюсь, что учит химию. Мало верится, что у этого ненормального, есть такие пристрастия. Что-то здесь не чисто. Испепеляю его взглядом, хотя по факту такой цели у меня нет, но из опыта знаю, что скрывать эмоции это не мое. Если я действительно зла на кого-то, то не смогу мило улыбаться и делать вид, что все окей.

– Ну, хватит так смотреть. Мне жутко от твоего взгляда – шепчет он, и я чувствую, что его действительно это напрягает.

Не собираюсь тратить на него время и прохожу мимо. Почему же он никак не отстанет? Вечно цепляется ко мне. Оборачиваюсь спиной и уже подхожу к выходу.

– Ты, правда, считаешь меня монстром? – его голос дрогнул с той же искренностью, как в тот вечер под полной луной.

Застываю на месте. Взгляд блуждает, и я не понимаю, почему его это так беспокоит. Не решаюсь обернуться, но мне интересно. Почему? Не понимаю. Встречаюсь с его серыми, как туман глазами и замираю. В голове вновь звучит вопрос. Меняюсь в лице и вспоминаю, то, как он промолчал, увидев несправедливость.

– Тебе не было жалко того мальчика? Сердце не дрогнуло? Даже на секундочку?

Дэв поник, взгляд блуждал, и мне показалось, что ему было жаль. Но почему тогда он позволяет Лали так поступать?

– Я вас не понимаю, что за понятия такие? Разве это круто обижать слабых? – я затихла – Когда ты спас меня в тот день, то я сразу увидела в тебе доброту. Ты не прошел мимо, как сделал бы другой. Но сейчас… Я запуталась, не могу понять какой ты на самом деле.

– Тебе меня не понять. Ты не все знаешь, совсем не все…

– Ты прав, мне никогда тебя не понять – кинула я и, наконец, приблизилась к выходу.

Внутри было что-то странное. Это неправильно. Мы наедине. Я так спокойно разговариваю, будто всегда делала это. Разве не совсем недавно я краснела при виде парней? Что случилось? Откуда эта уверенность и спокойствие. Боже, что я творю!

– Я докажу, что не такой ужасный. Вот увидишь.

Он зашел слишком далеко. Слишком…

***

Дэвид Золотов

Сумасшедшая стала уходить. Шаг за шагом ее силуэт стирался. Я застыл на месте. В душе зарождалось что-то внушительное. Мне действительно хотелось доказать ей. Все видят обложку, то какой я снаружи. Уверенный, харизматичный парень, король школы, кумир большинства девушек, но то, что скрывается внутри. Никому не интересно… Почти никому.

Хрустальная шкатулка была другой. Она будто совсем не замечала мою обложку. Ее интересовало что-то более глубокое. То, что скрывается за маской. Это слишком странно. Обычно при виде меня девушки сразу же начинают меня идеализировать. Буквально все, что связанно со мной. Я так устал от этой фальши, а в ней словно было, то, что я так долго не мог найти – искренность.

Дождь бил в окно.

Так и знал, хорошо, что захватил с собой зонт. Неторопливой походкой я вышел за порог. Капли стали падать на мои черные волосы, и я тут же раскрыл зонт. Впереди шла сумасшедшая. Она подняла сумку над головой, пытаясь укрыться.

– Стой! – кинул я и тут же оказался рядом. – Возьми – протягиваю свой расписанный фиолетовым баллончиком зонт.

На этот раз хрустальная шкатулка не стала отнекиваться, лишь молча кивнула и прошептала:

– Я верну.

***

– Как прошел день? – выглядывает мама в коридор.

Рамина хлопает дверью и начинает разуваться. Из кухни исходит аромат булочек с корицей и наваристово борща. Каштановые волосы мамы собраны в пышный пучок, а на талии повязан фартук.

– Пойдет – улыбается Рамина, чтобы скрыть тревогу.

– Откуда зонт? – Это мне помогли, завтра нужно будет отдать.

Голова трещит.

Эдиева идет в ванную, моет руки, а затем снимает хиджаб. Из-за него выглядывают волнистые, густые волосы каштанового цвета с золотистым блеском. Рамина рассматривает себя в отражении и понимает, как устала. В душе что-то было. Страх или даже волнение. Будто гредет что-то страшное, чего стоило опасаться.

За столом она не проронила ни слова. Все думала о той фразе Дэвида:

«– Я докажу, что не такой ужасный! Вот увидишь».

Докажет, но зачем? Что будет, если он окажется ни таким плохим, как ей рассказывали? Это волновало ее больше всего. Гораздо больше, чем мысли о том, что ее вновь начнут оскорблять за веру.

«– Пожалуй, мое упрямство он принял, как вызов…»

Глава 6

«Порой помощь приходит оттуда, откуда ты даже не ожидал, и это самое лучшее чувство»

Рамина Эдиева

– Итак, ребята, хочу представить вам нашего нового ученика по обмену из Белоруссии – Адама Чернышева.

Эта новость испортила мою спокойную жизнь.

Новенький стал постоянно крутиться возле меня. Пытался вывести меня на диалог, проявить знаки внимания. Я ощущала на себе пристальный взгляд Дэвида, он будто выжидал момент, чтобы напасть. Его хруст пальцев настораживал.

Я просто молилась, чтобы не разгорелась драка.

На перемене девчонки стали клеиться к нему. Внимание с Дэвида вмиг перешло на Адама. Он был вполне симпатичным парнем с кудрявыми волосами и карими глазами, высокий, прямая осанка, а на вид спокойный и вежливый. Но не думаю, что он сможет затмить ненормального. Ира и Кира стали хохотать на уроке.

На замечания учительницы они внимания не обращали, и тогда послышалось это:

– Пересаживаемся. Ира сядет с Максом, Лали с Дэвидом, Рамина с Адамом… – она еще продолжала говорить, но остальные фразы звучали, будто в тумане.

Лали это было на руку. Она хихикала, разговаривая с луноликим, но тому было явно не до нее. А я сидела в ужасе, ведь уже представила что будет.

Но, слава Богу, прозвучал звонок на перемену.

Мы с Аней удалились на задний двор и стали хомячить мини пиццы. Чувствую, за этот год потолстею на килограмм десять.

– Блин, этот новенький такой милый. Как бы мне заговорить с ним. Ты же не против, если я сяду за твою парту? Уступишь мне место?