Солнце для свечи

Меллори положила ладони сверху на плечи Арестоса, негласно заставляя остановиться и тот едва заметно вздрогнул. Она нахмурилась, пытаясь не думать над реакцией. Мало ли, может руки холодные.

— Твои информаторы не доложили, — она посмотрела на Тобиаса, зачерпывая порцию мази. — Что осмотр проводила именно я?

Тот не ответил, вместо этого допил остатки «того самого» напитка и поднялся на ноги.

— У нас есть ещё два месяца, — Арестос повернул голову в бок, обращаясь к ней. — Да и я не Брант.

— Вы знаете срок? — Меллори вылезла из-за его спины и подошла к сумке.

Она взяла тряпочку и вытерла остатки мази, прежде чем закрыть баночку. Арестос поднялся на ноги.

— Примерный, — неопределённо повёл головой он, и кивнул на руку. — Жить буду?

Она начала собирать принадлежности в сумку и кивнула:

— Рана зажила хорошо, но я на всякий случай обработала её ещё раз. Сегодня не мочить и не чесать.

— Как твой брат? — подал голос Тобиас и Меллори перевела на него взгляд. Её удивила резкая смена темы. — Уже выпустили из госпиталя?

Осведомлённость командира была потрясающей, а от того сильно раздражающей. Меллори поджала губы, зная, что такой вопрос ни к чему хорошему не приведёт.

— У него всё хорошо, спасибо.

На губах Тобиаса заиграла хищная улыбка:

— Ты знаешь почему я спрашиваю. Когда пойдём знакомиться?

Меллори нахмурилась и продолжила собирать вещи, пытаясь придумать ответ. Тобиас вздохнул.

— У меня будет для тебя задание, — терпеливо произнёс он, как будто кто-товзглядом заставил сбавить тон. — Придётся часто выезжать из замка.

Она посмотрела на лицо, которое искренне пыталось выглядеть дружелюбнее. Затем бросила быстрый взгляд на принца — скрестив руки на груди, он сверлил командира яркими глазами.

А значит, она не ошиблась в догадках.

— Но для этого необходим человек, который бы тебя сопровождал.

Меллори кивнула. Ей была ясна концепция надзиратель-подопечный. Он будет привозить, подолгу ждать, а потом увозить. Уголки рта непроизвольно потянулись вниз. Ей было страшно представить реакцию Честера на подобное предложение.

Не дождавшись ответа, Тобиас продолжил:

— Даю тебе три дня, чтобы всё рассказать брату самостоятельно, — он поднял руки. — Я не угрожаю! Но наше время ограничено, а потому не будем его растягивать там, где можно решить быстро.

Он замолчал, а Меллори не отвечала, погружаясь в не весёлые мысли.

Честер ясно дал понять, что не хочет ей заниматься и что забот у него хватает и без сестры.

С другой стороны, даже если представить, что брат снова наступит на горло своим амбициям и мечтам — то встаёт вопрос о поломанной эмпатии. Как Меллори будет справляться с новыми знакомствами? Что если станет хуже? Признаться честно, с каждым новым человеком уколы будто становились больнее.

Тобиас изучал бутылку, стоя возле бара, пока Меллори с самым несчастным видом думала, что ему ответить. Внезапно обзор загородила широкая фигура.

Она встретилась с светящимися глазами, которые выглядели так, будто в данную минуту не было ничего важнее того, чтобы понять её.

— Что тебя беспокоит? — негромко спросил принц, изучая её лицо.

В ответ она лишь вымученно улыбнулась и отрицательно покачала головой. Арестос наклонил голову на бок, показывая, что не поверил, но настаивать не стал.

— Итак. Все целы и здоровы. — Тобиас обошёл его и показался в зоне видимости. — Я могу наконец пойти и заняться делом?

Меллори закинула сумку на плечо и кивнула.

— Отлично, тогда идём, — он кивнул на дубовую дверь, не двигаясь с места.

— До свидания, Ваше Величество, — не глядя на принца произнесла Меллори и направилась к выходу из башни.

Голову разъедали мысли.

Что ей сказать Честеру? Как преподнести новость?

У неё всего три дня, прежде чем появится Тобиас и скажет всё как есть. Не сглаживая углов.

А беременность королевы? Если появится новое задание, которое займёт всё свободное время, то когда Меллори заниматься ей?

Ещё надо встретиться с Раффиной, чтобы обсудить книги, пока об этом не прознал Честер. Он точно не одобрит такой интерес, посчитав его излишне подозрительным.

И эмпатия. Вот бы с кем-нибудь обсудить. Просто проговорить вслух, не боясь. Глядишь сама бы пришла к какому-нибудь умному выводу.

Но с кем? Честер будет шикать до посинения, Тобиас отдаст отряду, а девчонки…

Интересно, они ходят в храм?

Ко всему прочему, у Меллори внезапно появилось подозрение, что принц и Тобиас каким-то образом на самом деле причастны к несчастьям королевы. И хоть она тщательно отвергала подобные домыслы, но сегодня своими ушами слышала сроки и то, как именно они обсуждали живот…

Она закусила губу. В голове никак не складывались два образа: человек, бережно приводящий в чувство после обморока и хладнокровный убийца.

Однако, как пример, на ум приходил специальный отряд, который был хорошим только для своих.

И нельзя отрицать, что у принца есть мотив.

Но неужели борьба за трон выглядит именно так?

Она не хотела знать, что Арестос причастен.

Она устала.

— Тобиас… — тихо позвала Меллори, когда они уже шли по двору.

Командир, слегка удивившись, остановился.

— Я хочу домой, — жалобно произнесла она.

Меллори не видела другого выхода. Она не хотела разочаровываться и разочаровывать; лишь забиться в далёкую нору, чтобы спокойно, в одиночестве вернуть эмпатию, какой та была раньше.

Тобиас хмурился. Он смотрел долго, внимательно, и не произносил ни слова, пока Меллори чувствовала себя жалко.

Скорее всего она также и выглядела, дрожа всем телом на холодном ветру.

— Три дня, — медленно произнёс он. — Я даю тебе время разобраться в себе и поговорить с братом. Через три дня я приду и услышу окончательное решение. Поняла?

Дрожа, она кивнула.

Три дня

После ультиматума командира, Меллори постаралась расставить приоритеты правильно и первым делом решила, что ей надо поговорить с Раффиной. Но как на зло, ни в тот день на ужине, ни на следующий на обеде — подруги не было.

Она появилась только вечером первого дня из выделенных трёх, залетев в столовую как смерч, и под самое закрытие.

— Раффи!

— Привет! — она махнула рукой и быстрым шагом направилась к общему столу.

Меллори увязалась следом.

— Работы навалилось куча! — восторженно произнесла Раффина, хватая тарелку. — Поесть нормально некогда!

Она хаотично начала грузить на тарелку всё подряд, продолжая говорить:

— Всё на бегу. Иногда выгоняем кого-нибудь, чтобы принёс что-то из столовой. А сейчас вот, — она повернулась к Меллори и сунула под нос тарелку, заваленную выпечкой. — Сама пошла.

Скука…

Мимо прошёл незнакомый солдат, больно уколов Меллори, и она поморщилась от неожиданности. Раффи восприняла гримасу на свой счет и округлила глаза:

— Да ладно, не так уж много времени прошло! — возразила подруга и понизила голос: — Понимаешь, материал для работы завозят слишком редко и, если я не успею сейчас им воспользоваться, то остальные, как стервятники растащат всё до кусочка.

— Раффи, — прервала тираду Меллори, продолжая ощущать острую боль. — Я хотела спросить…

— Спрашивай конечно! Это не долго продлится. Совсем скоро я к вам вернусь.

— Ты говорила про книги, — она подняла взгляд на подругу и добавила: — О существах.

— Точно! — радостно кивнула Раффи и тут же осеклась. — Только я сейчас не смогу их достать. Аналитики мне голову откусят, если отвлеку от работы.

Меллори кивнула. Боль становилась сильнее и хотелось как можно скорее закончить бесполезный диалог.

— Мелл, — проникновенно произнесла Раффина. — Когда всё уляжется, я обязательно принесу. Это ведь не срочно, правда? — Она ободряюще улыбнулась. — Поверь, не такое уж это интересное чтиво, на самом деле.

Меллори не нашлась с ответом.

С одной стороны, она могла прикрыться королевой. Надумать подозрения; сказать, что хочет что-нибудь проверить. Но Раффи далеко не глупышка — пара точных вопросов, и наспех придуманная легенда сломается.

И уж тем более нельзя было говорить об эмпатии. Как и о том, что та внезапно сошла с ума.

Поэтому выдавив кислую улыбку и тем самым закончив злополучную беседу, Меллори молча смотрела, как подруга с огромной тарелкой булок уносится из столовой, чтобы вступить в очередную схватку за долю материала.

А направляясь в комнату, в которой планировала провести остаток дня размышляла, как им с Тори повезло. И целителям и сёстрам, в госпитале всегда хватало как лекарств, так и людей.

***

Второй день оказался ещё хуже.

Принудительная самоизоляция и отдых, к сожалению никак не изменили ситуацию.

Эмпатия стала похожа на открытую рану, которую то и дело кто-то ковырял.

Меллори ушла из госпиталя раньше окончания смены, прикрывшись тем, что ей понадобится отдых перед придуманным, ночным выездом.

Она набрала еды, пока в столовой было немноголюдно и когда проходила мимо ристалища, с горечью заметила тренирующихся солдат. Поэтому даже не дойдя забора, развернулась на каблуках и отправилась прятаться в свою комнату.

Эмоции такой толпы убили бы её на месте.

И повторяя предыдущие сутки, Меллори в полном одиночестве лежала на кровати, задрав ноги на стену и размышляла о Честере и о доме.

Сбежать — значит сдаться. Показать, что она всё ещё та маленькая девочка, которую надо опекать и прятать.

Остаться — значит заставить брата снова с ней нянчиться. Честер, услышав это, не раздумывая бы отправил её домой.

Получается, что дом — самый подходящий выход из обеих ситуаций?

Меллори опустила ноги и села ровно. За окном стемнело, и не смотря на то, что в комнате ничего не было видно, свет зажигать уже не стала. Если завтра Тобиас отпустит домой, то, как бы не было сентиментально, она хотела попрощаться с замком.

Возможно, это последний шанс посмотреть на него вблизи.

Девушка вышла на улицу.

Погода стояла безветренная, и поэтому холод почти не ощущался. Идеальный прощальный вечер.

По дороге, Меллори заглянула в столовую и, обрадовавшись, что не весь стол успели убрать, успела урвать два сочных яблока и булочку.

Ей на самом деле нравилась местная выпечка. Дома такой будет не хватать.

В конюшне снова был только Тинкворд, поэтому обошлось без разговоров. Меллори лишь поздоровалась с мальчиком, и сразу направилась за Звёздочкой. Его эмоции не тревожили.

«Хорошо когда ты уже знаком с окружающими» — грустно думала девушка, запрягая любимицу.

Скормив одно яблоко сразу, она повела лошадь в сторону тренировочного поля, наслаждаясь тишиной и едва ощутимой прохладой.

— Скоро поедем домой. — Меллори погладила Звёздочку по холке и забралась в седло.

Долгая дорога, после длительного перерыва, могла даться лошади тяжело. Поэтому сегодня Меллори планировала разминку. В том числе для себя.

Звездочка была рада возобновившимся нагрузкам — она с лёгкостью проскакала несколько кругов рысью, завершив разминку активным галопом, пока её хозяйка, подъезжая к трибунам, предвкушала, как с непривычки завтра будет болеть всё тело.

— Ты умница. — Меллори села на край трибуны. — Осилим дорогу назад? — Она достала яблоко и Звёздочка издала радостное ржание. — Конечно, моя девочка, но придётся часто останавливаться.

Лошадь с удовольствием захрустела лакомством, роняя крупные куски на землю, пока Меллори, с замершей на губах грустной улыбкой, неминуемо уходила в свои мысли.

Она не хотела уезжать. В глубине души ей очень хотелось остаться. Но другого выхода не было.

Меллори достала из глубокого кармана плаща сахарную булку, покрутив её в руках. Есть не хотелось.

Хотелось верить, что не сломайся сущность, она бы смогла найти способ помочь королеве. Попутно занимаясь заданием Тобиаса.

Но Честер…

А может найти кого-то другого? Привести безымянного парня и представить как своего брата?

К сожалению, Тобиас не идиот.

Меллори громко фыркнула от последней мысли и Звёздочка задрала голову.

— Напугала? — улыбнулась девушка. — Извини, ешь своё яблоко, вон ещё кусочек лежит.

Она показала пальцем в землю, но лошадь не реагировала, а потом и вовсе отвернула голову в сторону дворца.

Меллори прищурилась, чтобы попытаться увидеть что-то в темноте и, сильно сфокусировав зрение на здании, к удивлению смогла разглядеть тёмную фигуру, шагающую в сторону трибун.

— Выгонять идут, — прошептала девушка, поднимаясь на ноги.

Фигура подходила ближе, а Меллори думала как извиняться. Она ведь догадывалась, что просто так гулять по ристалищу нельзя. И не смотря на это, зашла ещё дальше, осквернив сиденья почётных гостей, своей непочётной задницей.

Из последних сил сдерживая нервное хихиканье, спускаясь, Меллори внимательно смотрела под ноги, чтобы в довесок не свалиться на солдата крестьянской тушкой, а спустившись, поняла, что откладывать больше некуда. Прямо перед ней, на земле, остановились чёрные сапоги, предвещая серьёзный разговор.

Решив действовать по обстоятельствам, Меллори подняла глаза.

Её взгляд скользнул вверх по плащу, по тёмной фигуре, по ремешкам, обвивающим всё тело…

Сердце сделало неровный удар.

Перед ней стоял Лис.

Высокий и статный, в том же странном костюме и неизменной чёрной маске, скрывающей лицо так же надёжно, как она помнила.

Слова застряли в горле. Меллори замерла с широко распахнутыми глазами, в глубине души боясь моргнуть, чтобы случайно не спугнуть наваждение.

Почувствовав заминку, Лис неловко переступил с ноги на ногу, прочистил горло и робко улыбнулся, оголяя верхние клыки:

— Привет?

Из груди Меллори вырвался выдох, сердце застучало с удвоенной силой и она сглотнула, промокая внезапно пересохшее горло.

— Ты жив? — прошептала она то единственное, что сейчас имело значение.

Её руки сами потянулись вверх. Ей необходимо было удостовериться.

Понять. Почувствовать.

Ладони мягко провели по его плечам, по месту, которое должно быть воротником, плавно уходя на спину.

Меллори всем телом прильнула к Лису. Не раздумывая, она уткнулась носом в место между плечом и шеей, и когда почувствовала знакомый древесный аромат — расплакалась.

— Ты чего? — Его тон был мягким, будто успокаивал ребенка.

Руки в перчатках осторожно опустились ей на талию, лишь немного прижимая к себе.

— Я думала ты умер, — сквозь всхлипы пыталась сказать она. — Зейн сказал, ты поехал ко мне… А меня увезли… — Меллори отстранилась, разрывая объятия и гневно посмотрела в маску. — Почему ты отказался от помощи Морта?

В порыве, она шлёпнула Лиса по груди и снова крепко прижалась.

— Я поехал к своему целителю, — в голосе мужчины промелькнуло веселье и она поджала губы:

— Он мой ученик.

Лис усмехнулся и одна рука мягко провела ей по спине.

— Ты общалась с Зейном?

Она закрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом, в который до сих пор не могла поверить, и кивнула, проведя виском по его костюму.

— Он рассказал о вашей миссии. О том, как ты уехал. — Меллори тяжело выдохнула. — Даже если бы я в тот день выехала домой, то была бы только…

Слеза скатилась с кончика носа и упала на костюм. Девушка громко шмыгнула носом.

— Правильно сделала, что не поехала. — Лис мягко гладил её по спине.

Его движения становились смелее. Объятья крепче, а улыбка в голосе не исчезала. Меллори немного отстранилась, чтобы посмотреть на маску.

— Ты добрался до моего дома? Видел полочки с лекарствами? Я обычно всё подписываю, ты нашёл что нужно?

Лис широко улыбнулся и зрение девушки помутнело из-за вновь собирающихся слёз. Она боялась представить, что могла никогда больше не увидеть эту улыбку.

— Да, Меллоринда. Я был у тебя и нашёл всё необходимое, — продолжал улыбаться он, крепко держа её за талию.

Её нижняя губа задрожала.

— Я так рада, что ты жив, — прошептала она и опустила руки, пытаясь стереть с лица слёзы рукавом.

Лис жест принял по-своему. Он разжал объятия, продолжая стоять также близко.

Меллори закусила губу от внезапной потери, но прежде чем слёзы полились вновь, Лис мягко обхватил её ладонь и потянул за собой, поднимаясь на трибуны.

— Зейн про наш провал тоже рассказал? — улыбнулся он, устаиваясь на сиденье, вместе с Меллори. Он развернулся, упираясь коленом ей в бедро, и девушке ничего не оставалось, как принять дистанцию.

Она кивнула:

— Он сказал, что один из новичков вас выдал.

— Этот придурок чихнул. — Лис продолжал держать её ладонь в своей руке. — Они забились под пол хижины и не учли, что когда внутрь кто-то зайдет, на них посыпется пыль с досок и грязь с ботинок.

Меллори слабо усмехнулась, вытирая свободным рукавом слёзы.

— Зейн сказал ты всех спас.

Лис фыркнул и отмахнулся, выпуская её руку, и девушка растерялась. Она не знала как себя с ним вести. Он дистанцируется и не проявляет ничего, что можно было бы идентифицировать как романтический интерес. Не зная куда деть руки, Меллори положила ладони на колени, в слабой надежде, что Лис снова уделит им внимание.

— О погибшем нельзя говорить, что он никак себя не проявил. — Он легко качнулся, по-дружески толкая её в плечо и Меллори кисло улыбнулась. — Как ты поняла, что мы были у Морта?

Она пожала плечами:

— Ты много видел мужчин целителей?

— Он один? — Лис неверяще покачал головой и Меллори кивнула. — А он знает?

Она покачала головой и широкая улыбка Лиса переросла в громкий заразительный смех. Меллори улыбалась вместе с ним, любуясь его улыбкой, наслаждаясь звуком его голоса и впервые за долгое время ей вдруг показалось, что всё обязательно наладится.

Лис снова с ней. Он жив.

Его смех затих, но улыбки остались. Лис молчал, повернувшись к ней, будто тоже пытался наглядеться. Внезапно он взял её за руку и переплёл пальцы. Меллори сглотнула.

— Почему ты тут одна? — мягко спросил он.

Она смотрела на его большую руку в чёрной кожаной перчатке, сжимающей её маленькую и бледную, и неопределённо повела плечом, указав головой в сторону Звёздочки.

— Хорошо. — Его маска была направлена прямо на неё и Меллори внезапно почувствовала, как он буравит её взглядом. Она уже собиралась снова пожать плечами, как Лис сжал её ладонь: — Почему вы только вдвоём?

Она отвела взгляд. Посмотрела на тёмные окна восточной башни, провела взглядом по своей лошади, по безлюдному ристалищу…

— Расскажешь, что тебя беспокоит?

Его мягкий тон пошатнул что-то внутри и у Меллори снова защипало в уголках глаз. Она посмотрела на Лиса — того, кому не побоялась довериться раньше. Предыдущие дни одиночества, наполненные страхом и болью, калейдоскопом пронеслись перед глазами и она едва слышно прошептала:

— Я не знаю с чего начать.

И стоило только увидеть ласковую улыбку, ещё до того, как Лис успел что-то ответить, Меллори поняла, что расскажет ему всё.

И плотину прорвало.

Она рассказывала долго: о том как похитили, о странных добрых похитителях, которые не стерегли и не следили, даже когда она одна уходила гулять. Об операции над Харвином, о третьем взводе и неприятном капитане. Затем вспомнила страшную битву с охотниками, и как Донован спас ей жизнь прямо перед тем, как Меллори потеряла сознание.

— Все решили, что это паническая атака.

— Но ты так не считаешь?

— Не знаю. Мне кажется я не выдержала большого количества эмоций. — Во время рассказа Меллори прильнула к его плечу и Лис накрыл их плащом. — Конечно было страшно, парни из отряда предстали совершенно в другом свете. Но я прекрасно понимаю, что битва шла за жизнь: либо ты, либо тебя.

Затем она рассказала про столицу и свои впечатления о замке. О том, как они первым делом пошли к принцу, которого будто не было дома.

— Тобиас сказал, что он не в настроении, но знаешь… — Она задумалась, глядя в пустоту. — Там везде было очень грязно. Я тогда решила, что это депрессия, но сейчас в башне стало чище.

— Закончилась депрессия?

— Может быть, — пожала плечами она.

Меллори искренне наслаждалась беседой. Наконец-то появился тот, с кем можно не таясь, поговорить абсолютно обо всём.

— Но я всё-таки считаю, что принца не было в замке, — продолжила мысль она. — В первую встречу он был ранен. Сказал, что поранился о канделябр, но даже Тобиас не поверил.

Лис хохотнул.

— Не в плане, что Тобиас глупый, — поспешно добавила Меллори и плечо под ней задрожало от смеха. — Да подожди ты! — Она положила на него руку, пытаясь остановить. — Он просто рану не видел!

Но Лис всё равно продолжал смеяться. И Меллори, пряча счастливую улыбку, терпеливо ждала, когда он успокоится.

Потом она рассказала про госпиталь, про Мирима, который сразу не понравился, про загадочного профессора-целителя Бранта, которого после того дня не видела ни разу, и про заселение в комнату.

— Ты не замёрзла? — спросил Лис, в секунду передышки.

Но Меллори покачала головой и продолжила: описала первые впечатления о Тории, о Селинде и своей необоснованной вспышке злости. А ещё о дурацких койках, зачем-то расставленных по всему залу.

— А это я тебе могу объяснить.

— Неужели?

— Да, — усмехнулся Лис. — Когда принц был королевским псом… — он сделал паузу, когда Меллори поморщилась, и пояснил: — Арестос безоговорочно исполнял приказы короля, пытаясь выслужиться.

— Зачем ему выслуживаться, он уже принц.

— Не в том плане. Он хотел получить внимание и уважение отца, поэтому делал всё, что тот прикажет.

Меллори опустила задумчивый взгляд на землю. Грустно, когда сыну любовь отца надо заслужить.

— Бедный Арестос, — прошептала она. — Какие бы там ни были приказы, мы не вправе его судить. — Она подняла взгляд на Лиса: — Все дети хотят родительской любви.

Тот лишь пожал плечами.

— Может быть, когда узнаешь, что он успел совершить, то изменишь мнение.

Меллори не стала отвечать. Она была уверена, что останется присвоём.

— Так вот. В те времена он периодически попадал в госпиталь вместе с солдатами. И часто бывало, что коек на всех не хватало, — ровным голосом продолжал Лис. — В таком случае Брант обычно поступал так: он перекладывал кого-то из солдат на пол, на сено, а принца на кровать.

— Принцу это не понравилось?

Он кивнул.

— Угрозы подействовали на Бранта как ведро холодной воды. В тот же день появились свободные койки и все солдаты разместились.

Меллори легонько качнулась, толкая Лиса в плечо.

— Ну вот, а вы говорите, что он плохой.

Он усмехнулся и почесал лицо под маской.

— Дело в том, что главным аргументом Арестоса было то, что Брант извлекает личную выгоду. Продаёт койки или что-то в этом роде. — Улыбнулся и добавил: — Сейчас же, наш профессор наоборот, будто выставил их на зло. Только кому на зло — не понятно.

Меллори закатила глаза:

— Своим целителям. Недавно я сильно ударилась, когда началась суматоха из-за пятого взвода.

Так она плавно перешла к рассказу о ночи, когда все целители исчезли, подчеркнув, что если бы не Арестос — тоже могла стать пациентом. И о тяжёлом разговоре с Честером позже. Подробно рассказав о просьбе оставить её в замке.

Затем Меллори вскользь упомянула осмотр королевы и, перескочив вперёд, вернулась к запутанным впечатлениям о принце.

— Это очень странно, знаешь. Вот он тебя успокаивает и весь такой заботливый, добрый. А потом раз! И говорит, что-то такое, что напрочь сбивает с толку.

— Например?

— На последней перевязке они с Тобиасом обсуждали королеву. И Арестос сказал, что хотел бы потрогать её живот… ну как бы… — Меллори подбирала слова, когда плечо под ней снова начало дрожать. — Она его мачеха… это же не совсем нормально, да?

Лис громко расхохотался, напугав задремавшую Звездочку. Та громко фыркнула и повернулась к ним хвостом.

— Ты права, это совсем не нормально, — выдохнул он.

Затем она перешла к рассказу про бар. Вспомнила Раффи, с её любовью к Тобиасу и самого Тобиаса, который как ни крути, ведёт себя с девушкой странно.

Плавно добралась до того дня, когда Зейн рассказал о смерти Лиса. Подробно описала свои ощущения до потери сознания и снова подчеркнула, что именно Арестос — единственный во всём замке, кто что-то заподозрил, когда она пропала.

— Если бы не нашёл в комнате, то отправил бы кого-то в погоню, — парировал Лис и она немного сникла.

И вот, наконец, Меллори добралась до последнего дня перевязки, а значит и до ультиматума.

— Тобиас дал три дня, чтобы я поговорила с Честером, — она вздохнула, снова разглядывая тёмные окна восточной башни. — Мне страшно представить, как он может отреагировать.

Лис прочистил горло, но Меллори продолжила:

— И даже не это самое страшное. После обморока, что-то случилось с моей эмпатией. — Она повернула лицо к маске. Та смотрела в ответ. — Помнишь я рассказывала как именно ощущаются новые знакомства?