Рыжая Бестия. Убежище для чужих теней. Книга 3

Волна нечеловеческого страха и унижения накатила на Агнессу. Она схватилась за край каменного стола, чтобы не упасть. Её защита, обычно инстинктивная, была ослаблена её собственным состоянием. Она приняла удар почти напрямую. И в этот момент произошло нечто ужасное.

Вместо того чтобы оттолкнуть эту боль, её сознание, измотанное и жаждущее чего-то «настоящего», сильных ощущений, – втянуло её в себя. Она не просто почувствовала страх Марты. Она на миг стала ею. Она ощутила леденящий холод мраморного стола под спиной, слепящий свет лампы над головой, холодок металла и… страшную, беззвучную панику расчленяемого сознания, которое ещё не до конца покинуло плоть.

Агнесса вскрикнула – коротко, беззвучно. Её колени подкосились. Она упала на холодный каменный пол, трясясь в истерике, которая была не её. Это была паника Марты Хиггинс, вселившаяся в неё.

Призрак, казалось, удивился. Давление ослабло. Жуткий шёпот прозвучал уже ближе, почти с любопытством:

«Ты… чувствуешь? Ты действительно чувствуешь?»

Агнесса, захлёбываясь чужими слезами, с трудом подняла голову. Это был провал. Катастрофа. Она потеряла контроль. И в этой точке полнейшей уязвимости её внутренний взгляд, отскакивая от чужой боли, наткнулся на нечто в самой Марте. Не только ярость. Глубокую, пронзительную печаль. Одиночество. И… привязанность. Не к телу, а к чему-то другому. К маленькой шкатулке, спрятанной под половицей в доме призрения. В ней лежали несколько потёртых фотографий, локон детских волос и дешёвый медный крестик. Всё, что осталось от жизни. Всё, что было её.

И Агнесса, ещё не оправившись, нашла в себе силы прошептать:

«Шкатулка… под полом. Фотографии… мальчик… это твой сын?»

Призрак замер. Давление исчезло полностью. Туманная фигура дрогнула.

«Джонни… – прошептало существо, и в его «голосе» впервые появилось нечто человеческое – бесконечная тоска. – Его забрали… я не смогла… Я так и не нашла…»

Агнесса поняла. Ярость была лишь оболочкой. Сердцем этого кошмара была не защита тела, а тоска по последней, утраченной связи. По тому единственному, что имело смысл. Тело было просто символом.

«Я найду её, – выдохнула Агнесса, поднимаясь на локтях. Её голос был хриплым, но твёрдым. – Твою шкатулку. Я найду её и положу с тобой. В могилу. Настоящую могилу, с именем. Ты обретёшь покой. А эти люди… они больше не тронут тебя. Я обещаю».

Молчание длилось вечность. Потом призрак медленно начал расплываться, терять плотность.

«Обещаешь?»

«Клянусь».

«Тогда… я подожду. Но если обманешь…»

«Я не обману».

Сущность растворилась, оставив после себя лишь леденящий холод и чувство невероятной, всепоглощающей печали. Агнесса сидела на полу, обхватив себя руками, дрожа. Она сделала это. Она нашла ключ. Но цена… цена была ужасна. Она не просто «поняла» боль Марты. Она её прожила. И этот опыт теперь навсегда стал частью её, прильнув к внутреннему гулу новым, жутким голосом.

Дверь приоткрылась. Испуганное лицо доктора Чейза.

«Мисс Грей? Вы… в порядке?»

«Вам нужно найти тело Марты Хиггинс, – сказала она, не поднимаясь. Голос звучал чужим. – Предать его земле. На кладбище. И найти шкатулку, которую она спрятала в доме призрения. Положить с ней. Беспорядки прекратятся. Но если вы не выполните это… всё повторится. Сильнее».

Доктор, бледный, кивал, как марионетка.

«Сделаем. Всё сделаем. Честное слово».

Теодор, ворвавшийся следом, увидел её на полу и побледнел.

«Агнесса! Боже, что с тобой?»